Надежда и старый лев

В этом году, как оказалось, многие студенты завалили ЖАБА. Увы. Молодёжь — в ужасе: стресс, слёзы, истерики, а у родителей — неоправданные надежды и море претензий. Но Министерство это волновало слабо. Если ученик провалился — виноват профессор. Не научил. Не нашёл подход. Не заинтересовал. Плохо подал материал. И точка. Это злило. Все, абсолютно все понимали, насколько это абсурдно. Но никто ничего не делал. Смирились. Аттестация педагогических работников — вот она, вишенка на торте. Проще говоря: тебя вызывают в Министерство, ты тащишь с собой ведомости, характеристики, и судорожно пытаешься объяснить, почему какой-то мистер Баркли с треском провалил предмет. Потом тебя отправляют на курсы повышения квалификации и заодно устраивают проверку. Проверки за успеваемость учеников Министерство устраивает редко. Никому не хочется в этом копаться. Всем, по большей части, плевать. Последний раз проверка была лет пять назад. И вот — снова. Получите, распишитесь. Дамблдор зло тёр очки краем мантии. Чай так и остался нетронутым. Только подумать… Не сдать такие дурацкие предметы, как астрономия, нумерология, прорицания… Он бы ещё понял, если бы речь шла о чём-то сложном — трансфигурация, ЗОТИ, зельеварение, заклинания, даже полёты на мётлах (ну не даётся людям — что поделать). Особенно трансфигурация и зелья. Минерва — строгая, придирчивая, заставляет переделывать задания по три раза только потому, что «неаккуратно написано». А у Снейпа просто характер — дрянь. Но завалить такие элементарные вещи… Совы не успевали вылетать из окна директора. Феникс недовольно урчал, перебирая когтями. Мало того, что родители писали гневные письма, оставляли не самые лестные комментарии, так ещё и журналисты налетели. И среди них — эта ужасная, невозможная женщина Рита Скитер. Министерство, само собой, уже вызывало Альбуса на дисциплинарное взыскание. Он даже не стал дослушивать громовещателя — просто спалил его одним ленивым взмахом руки. И всё же кое-что его радовало. Те ученики, которые сдали, сделали это с блеском. В основном — «превосходно». Иногда — «выше ожидаемого». Редко — «удовлетворительно». Но факт оставался фактом: они справились. Вот только, как назло, всё то же Министерство волокитило с результатами и выдачей дипломов. И всё начиналось по кругу. Снова письма от родителей, снова жалобы в прессу, снова совещания с надутыми министерскими лицами. Хотя именно они и тормозили процесс! Всё было до ужаса абсурдно. Родители тех, кто сдал, метались в панике, боясь, что их чадо не успеет подать документы в другие школы и академии. Хотя времени было более чем достаточно — минимум полгода. А за пару галеонов можно было вообще потянуть сроки ещё на месяц-другой. Впереди ещё и выпускной. А значит — ещё больше головной боли. Дамблдор ощущал, как его затягивает водоворот обязанностей: съездить в Министерство, защитить каждого из своих преподавателей на аттестации, самому пройти через формальное «взыскание», наконец-то дожать эти чёртовы результаты ЖАБА и при всём при этом — ещё и организовать выпускной бал и поддерживать порядок в школе. К счастью, за последние два пункта взялась Минерва. Но был один факт, который выводил из равновесия сильнее, чем все совы, журналисты и Скитер вместе взятые. Экзамены сданы, всё равно как и на какой бал, а для старшекурсников означало лишь одно — сво-бо-да. Уроки будут прогуливаться только так, скорее посещаемость будет редкостью в отличие от пропуска. После отбоя ищи-свищи этих… детей бладжеров.

***

После бала Хогвартс опустел. Ученики разъехались по домам — кто с облегчением, кто с тревогой, а кто с ощущением пустоты. Многие утопали в слезах на пероне, обнимая друзей и благодаря учителей, вообщем, картина была не из весёлых. Некоторые всё ещё переживали, что завалили жуткую академическую аттестацию и не знали, как смотреть в глаза родителям. Другие, наоборот, нервничали от того, что сдали — ведь теперь нужно было делать выбор. Ответственный. Настоящий. Взрослый. Мирра была готова взорваться. От страха. От неуверенности. От того, что собственные мысли давили сильнее, чем любые оценки. Всё внутри сжималось. И что говорить родителям? Как объяснить, что она мечтает стать аврором? Исключительно аврором. Не травницей. Не преподавателем. Не наследницей маминых сладких дел. Всё это не про неё. Но страх провала, этот липкий, тихий, мучительный — подкидывал идеи одну за другой. Уж лучше уж быть кем угодно, чем никем… Правда? За день до отъезда Мирра нарочно написала домой. Просила, почти умоляла, не встречать её на вокзале. Объяснила, что хочет прогуляться с Риверс по Лондону — побродить, купить чего-нибудь перед возвращением. На самом деле даже сама Алиса не знала, что с ней собираются гулять. Это было лишь оправдание. Предлог. Способ отсрочить возвращение домой. Отложить момент, когда мама с папой, лишь взглянув на дочь, всё поймут. Когда папа начнёт кричать, брызгать слюной, мама слёзно просить их успокоиться, брат будет где-то зашуганно сидеть. Эдгар, её отец, на письмо лишь хмыкнул. Он был уверен, что у его дочери появился возлюбленный. И уверенно утверждал это Лиззи. Подтверждая свои догадки тем, что письма от Мирры в последние месяцы стали короче. Ответы — скомканными. Мама лишь соглашалась и кивала головой. Ей бы тоже этого очень хотелось, но что-то она знала и не говорила вслух. Мама всё-таки. Как и ожидалось, по приходе домой ничего хорошего её не ждало. Мирра максимально оттягивала момент когда папа спросит за дальнейшие планы. Но отец от чего-то был уверен, что судьба дочери предрешена. И девушку слегка удивляло одушевлённое состояние отца, она поглядывала на него и задумывалась, "не сошёл ли тот с ума". Брат тихонько шепнул на ушко в чём дело. Девушка была в шоке. И уже порядком злилась на старшего Вейда. Она не могла поверить в то, что её отец настолько недалёкий, от этого хотелось просто вить. Брат сочувственно обнимал сестру. В комнате они перешептывались, наложив звукоизоляционные чары. Брат искренне боялся, что… папа действительно выгонит Мирру. Это не раз проскальзывало в разговорах. Но всё же это случилось. Мирра собрала все необходимые документы и, главное, заявку на вступительные курсы Мракоборцев в Министерство. Официальные результаты ЖАБА ещё не были переданы ученикам, но заявки на поступление уже рассматривали, им не составляло большого труда найти ученика в базе. Все документы девушка сложила в конверт и бережливо отдала его сове Лоле. Что-то внутри ёкнуло. Но она не предала этому особое значение. Через три дня ей должен был прийти предварительный ответ. Но ответ так и не пришёл. Эдгар каким-то образом перехватил сову и прочитал абсолютно всё содержимое конверта, с красивой подписью «Министерство магии Великобритании. Отдел магического правопорядка», в принципе, ему дальше и не нужно было читать, чтобы всё понять. Крик в доме поднялся мгновенно. Отец влетел в комнату. В руках все её документы. Эдгар сжал их и швырнул девушке в ноги. — Думала тайком отправить документы?! — орал отец так, что стены дрожали. — А мы это всё проглотим? Да? Так ты думала?! Дура! Идиотка! Предательница! Ты думала, я не увижу?! Не узнаю?! — Папа… я… — губы дрожали, голос ломался, как стекло под каблуком. Мирра готовилась к этому моменту. Она тысячу раз прокручивала его в голове. Но никакая репетиция не могла подготовить её к реальности. — Что — я? — отрезал он. — Что ты хотела сказать?! Что опять врёшь?! Резкий хлопок. Звук — словно что-то оборвалось в комнате. Мирра не сразу поняла, что произошло. Только щеку жгло, как от огня. Рука сама метнулась к лицу, пальцы дрожали. Он ударил. Отец. Ударил. Её. Мирра медленно повернулась к нему. Лицо белело от шока, глаза расширились, будто от резкой боли, но боль была глубже — не телесной, а тією, яка ламає душу. — Ты… ты меня ударил… — выдохнула она. Не вопрос. Не обвинение. Просто факт. Но он прозвучал так, что даже стены, казалось, замерли. — Я тебя ненавижу! — завопила девушка. Слёзы, тяжёлыми каплями падали на пол, на те самые листы с золотыми штампами министерства. Отец отступил на шаг. Но не из раскаяния — из ярости, которая только усилилась. — Ты урод! Почему ты не хочешь, чтобы я жила?! Чтобы я была счастлива?! — кричала она, захлёбываясь слезами. Слова летели, как ножи — рваные, острые, без фильтра. — Почему ты хочешь, чтобы я просто… существовала?! В твоём страхе, в твоих правилах, в твоей больной голове! — Дрянь! — взревел он. В мгновение ока он преодолел расстояние между ними, схватил Мирру за волосы, дёрнул назад так резко, что хрустнула шея. Она вскрикнула что-то из рук, какую-то безделушку, которой играла пару минут назад. Сердце билось в горле. Воздуха не хватало. — Я тебе даю последний шанс! — зашипел Эдгар прямо ей в лицо. Его глаза были налиты кровью. — Встань на колени и извинись. Прямо сейчас! Признай, что ты — никто. Что у тебя нет права решать. Что ты — моя дочь, и будешь делать, как я скажу! Он ткнул посохом ей в ребра, так близко, что дышать стало больно. Он хотел ударить, но сдерживался — пока. Мирра дрожала. Она всхлипывала, но взгляд не опустила. Таилась надежда, что отец успокоиться, сжалиться над ней. — Я… не буду извиняться, — прошептала. И отец снова ударил. Посох больно полоснул по животу. Она вскрикнула, упала. Шея снова хрустнула от резкого рывка вниз. — Папа… — молила она, стоя на коленях. — Прошу… Его янтарные глаза были полны крови и гнева, но жалости там не было. Лишь холод, отвращение и решимость. — Уходи из дома, — холодно сказал он. — Папа… ты не можешь… — скулила внизу Мирра. Эдгар было замахнулся посохом, но, резко выдохнув, сказал. — Ушла. Прочь. Из. Моего. Дома, — отец прошипел это, наклонившись над ней. Эдгар вылетел из дома. Ступеньки жалостливо скрипелии под его сильными шагами. Кинул где-то посох и ушёл на улицу. В дверном проёме показался брат. Белый, как лист бумаги. Он весь дрожал. Немой ужас на лице мальчика. Ноги ватные. Он не решался подойти к сестре. Она всё ещё рыдала, судорожно кидая какие-то вещи в сумку. Да она и не знала, что нужно брать в таких случаях. Тео видел, как сестра хромает, как футболка прилипает к телу, на ней немного просачивалась кровь, на лице красный след от ладошки. Брат кинулся к Мире, хватая её за руку, падая и обнимая её за ноги начал слёзно просить: — Не уходи… Он успокоиться. Я с ним поговорю… Скоро прийдёт мама и мы всё решим! — сестра упала на ноги возле него и крепло обняла. — Тео, — всхлипывала она, — Я… Всё будет хорошо! — мальчик крепче обнял девушку, всем телом прижимаясь к ней, как ребенок, залезая на руки. Мирра только сильнее обняла. — Я вернусь, обещаю, — поцеловав брата в макушку, попытавшись встать с Тео на руках, она неуклюже уронила его на кровать, стараясь не корчиться от режущей боли. Тео заплакал навзрыд. — Я защищу тебя, — шептала Мирра, вытирая слёзы чужой тряпкой с гардероба. — Такое больше не повторится… В груди сдавило так сильно, что слова застревали в горле, ком подступал, и она едва могла дышать. Последний раз поцеловав брата, Мирра вырвалась из его объятий и побежала вниз по лестнице. В прихожей валялся посох отца — она перецепилась через него и, разозлилась, пнула ногой. Схватив посох в руки, она ворвалась в кабинет — святая святых для Эдгара. Туда никому, кроме него, не разрешалось входить. Дорогие статуэтки, фотографии с работы, награды, сувениры, редкие маски — всё это было смыслом и гордостью отца. Теперь же — разнесено в клочья этим проклятым посохом. Каждый удар был наполнен её болью, гневом и отчаянием. Искры сыпались с посоха, будто он сам сопротивлялся этому разрушению. Редкие предметы трещали, плавились, словно пытались вырваться из этой буре. И только потом она выбежала из этого проклятого дома. Мама вернулась через час, весело и беззаботно, поочередно зовя всех по именам. Но на лестнице показался только Тео. Лиззи сразу поняла, что что-то пошло не так. Кабинет был нараспашку открыт, а изнутри доносились приглушённые ругательства и тяжёлые вздохи. Тео, оглядываясь по сторонам, словно ища отца, рванул к матери и истерично начал рассказывать: — Папа… Он бил Мирру, — взрыв плача прервал слова, — Она ушла… НЕТ! В тот же момент Эдгар выскочил из кабинета, его глаза сверкали звериной яростью, искажая лицо до неузнаваемости. Лиззи молниеносно выставила палочку: — Флиппендо! Мужа оттолкнуло на пару шагов назад. Тео прижался к матери, дрожа всем телом. — ЭТО ТЫ ЕЁ ВЫГНАЛ! — раздался детский крик. Лиззи стеклянными глазами посмотрела сначала на сына, а потом прижала его к себе и холодно встретилась взглядом с мужем. — Эдгар, — прошептала она, словно боясь произнести вслух эту ужасную правду. Ведьма была в ступоре, не могла поверить в происходящее. Пусть это всего лишь злая шутка, кошмарный сон. Эдгар закричал, начал что-то доказывать, оправдываться, но не осмелился приблизиться к ней. Он видел, как дрожит рука с палочкой Лиззи. Она резко повернулась и выбежала на улицу, будто там стояла её дочь. Мать металась по двору, вглядываясь в лица прохожих, словно пытаясь выцарапать из этого мира хоть одну надежду.

***

Первую ночь она провела в хостеле. Даже не помнила, как добралась к Лондону. Просто прыгнула на первый автобус, где большими красными буквами было написано «Лондом». Сил не было совсем — она едва забралась на скрипучую верхнюю полку и сразу провалилась в сон. Женщина на ресепшене лишь сочувственно посмотрела на жалкую, измученную девчонку. Всё, чем она могла помочь, — поселить её в более-менее нормальную комнату, где жили спокойные, добрые люди. Тогда она даже не рассчитала Мирру. Видя, что та никуда не сбежит. Утром взяла плату за ещё одну ночь вперёд. Мирра проспала почти сутки. Когда очнулась, немного разговорилась с Джулией, той самой женщиной на ресепшене. Скомкано объяснив, что произошло, поблагодарив за доброту, она робко попросила газету — начать искать хоть какое-то жильё. Джулия раздобыла свежый выпуск и даже разрешила воспользоваться рабочим телефоном. — Всё равно им никто не пользуется, а деньги за него платятся, — пожала плечами она. Цены были… жуткие. Даже самые простые комнаты стоили чересчур дорого. Мирра пролистала газету от начала до конца, делая пометки ручкой, которую Джулия тоже одолжила. Все объявления казались безумно далекими от её реальности — «только работающим», «без животных», «с депозитом», «только женщинам старше тридцати». Невозможно. Лондон был ей не по карману, и Вейд пришлось смотреть в сторону других городов — Ливерпуля, Шеффилда, Сандерленда. Там действительно было дешевле, местами в разы. Но как она будет добираться в Министерство? Аппарировать она ещё не умела, портключей у неё не было, и маловероятно, что в съёмной квартире найдётся камин, подключённый к Сетке. Оставался только обычный транспорт, но дорога заняла бы часов пять, если не больше… Джулия уловила перемену в лице девушки — та вдруг осела, потускнела. Да что уж говорить, если бы не доставшаяся по наследству родительская квартира, она бы и сама давно жила по хостелам. Мирра попыталась натянуть улыбку, выдавила что-то про душ, а затем предложила Джулии пройтись и выпить кофе, когда у той будет перерыв. Женщина кивнула, и чуть позже, догнав прихрамывающую девушку у дверей душевой, протянула ей полотенце — чистое, выстиранное, старенькое, с выцветшими ананасами по краю. Края уже немного потрёпанные, но пахло оно чем-то удивительно домашним — порошком, может, лавандой. — Возьми, — сказала Джулия просто, без лишних слов. — Там, что на полке, ну… не стоит. Это получше будет. Начав мыться, Мирра наконец разглядела, отчего так ныл живот. Посередине красовался длинный порез — не глубокий, скорее всего болело вокруг него, мышцы были забиты.В длину сантиметров пятнадцать-двадцать, в ширину — около десяти. «Нормально так приложил», — мелькнуло в голове. Дверь на всякий случай заперла заклинанием «Коллопортус». Денег было не так много, чтобы не переживать — всего 120 фунтов. Звучит неплохо, учитывая, что средняя зарплата тогда составляла около 150–200 фунтов в месяц. Но проблема была в другом: Мирра не знала, когда сможет найти постоянную работу. Сначала ей предстояло во что бы то ни стало попасть в Авроры. Да и арендодатели в основном требовали оплату за полгода вперёд. Вычистив палочкой грязную футболку с шортами, Вейд вышла из душа и пошла к себе в комнату. Благо с ней жили простые работающие женщины, которые рано уходили и поздно приходили. Прогуливаясь по одной из тихих улочек Лондона, Вейд жадно всматривалась в каждую вывеску, витрину, в лица прохожих. Здесь она бывала редко. Только вокзал и мимолётные воспоминания детства. Сегодня же город казался совсем другим — ярким, шумным, как будто он дышал быстрее, чем она. Солнце приятно грело, может, было градусов двадцать три. Не душно, не холодно — идеальная погода, можно ненадолго забыть, что у тебя остались последние деньги и негде жить. Джулия завела её в крошечную кофейню на углу. Та была почти пустой — всего пара старых столиков, и ни одного клиента. Женщина указала на столик у окна. — Тут хоть кофе нормальный, — пробормотала Джулия. — И газеты свежие. Она действительно принесла газету и даже карандаш, начала помогать Мирре просматривать объявления. Те были втиснуты в колонку «Жильё», и большинство звучали как издёвка. Разговор сам собой потёк между строк. Джулии оказалось тридцать один. У неё был парень, с которым она то ли жила, то ли «присматривалась». И кошка по кличке Грация. — Чёрт, у меня пять минут. А моя начальница терпеть не может опозданий! С этими словами она почти бегом выскочила из кафе, оставив Мирру один на один с газетой и полупустой чашкой кофе. Мирра подтянула к себе газету и снова уставилась в объявления. Все они были какими-то издевательски безнадёжными: или слишком дорогие, или с подозрительно мутными условиями. — Прошу прощения, юная леди, — раздалось сбоку. — Но мне кажется, вы ищете то, чего в этой газете не найдёте. Мирра вздрогнула. Рядом стоял пожилой мужчина в длинном шерстяном пальто, с очками на цепочке и в вязаной шапке, совсем не по погоде. Он держал чашку кофе обеими руками и смотрел на неё так, будто знал её тысячу лет. — Позволите присесть? — спросил он, уже усаживаясь. — Эм… конечно, — растерялась Мирра. — Люблю этот уголок у окна, — сказал он, устраиваясь поудобнее и надевая очки. — Здесь особенно уютно в такие дни, когда всё кажется… чуть более невозможным, чем обычно. Он взглянул на неё, затем на газету, и слегка улыбнулся. — Сегодня, похоже, у вас не самый солнечный день, — заметил он. — А вы, если позволите, ищете то, чего в этой газете точно нет. — Квартиру, — пробормотала Мирра с блеклой усмешкой. — Ах, да, жильё, — кивнул он. — Позвольте одно маленькое стариковское наблюдение? Вы выглядите так, будто вам срочно нужно добыть яйцо мантикоры до захода солнца, но при этом вас никто не снабдил ни инструкцией, ни картой. Мирра чуть хмыкнула, но удивилась такой странной манере общения. — Очень точное описание. — Можно взглянуть? — он указал на газету, и она молча передала её ему. Он полистал несколько страниц, щёлкнул пальцем по одной из них и прочёл: — «Сдаётся однокомнатная квартира. Дагенем. Недорого. Без посредников». Что скажете, мисс? Она потянулась, чтобы заглянуть, но мужчина прикрыл газету ладонью. Встав с места незнакомец поправил пальто и положил газету рядом с ней. — А, да… Кот немного странный. Если он начнёт с вами разговаривать — не спорьте. В большинстве случаев он бывает прав. — Простите, что? — не поняла Мирра. — Удачи вам, мисс Вейд, — произнёс он, вставая. Он развернулся и вышел из кафе. Шляпа осталась на стуле. Мирра схватила её и выбежала следом, но на улице его уже не было. Хотя секунду назад она видела его в окне. Откуда знает фамилию? Что за кот? Что он вообще нёс? Вернувшись, она села за столик, ещё пребывая в полнейшем недоумении. Газета лежала перед ней. Под ней — аккуратно выглядывал сложенный листок бумаги. На нём был написан адрес, номер телефона и имя женщины. Внизу аккуратным почерком добавлено: «Удачи, юная леди.» Зайдя обратно в хостел, Мирра взяла сумку и попрощалась с Джулией. Сказав что кажеться нашла жильё. — Да ты шутишь! — Джулия обрадовалась, но взгляд у неё был немного грустный. — А я-то думала, ты останешься подольше. Эх. Она полезла в сумку, нашла клочок бумаги и ручку. — Вот, — сказала, протягивая листочек, — держи мой номер. Ну, если что — вдруг тебе понадобится помощь, или… просто поболтать.

***

Дагенем, как и сама квартира, не произвёл на неё впечатления. Старый, серый, немного депрессивный рабочий район. Один из тех боро, куда туристы не заглядывают. Много заброшенных домов, облупленные фасады. Квартира оказалась маленькой. Прохожая с парой крючков, через пару метров две двери: туалет и ванная, напротив них дверь в комнату, а прямо по коридору кухня. Комната была небольшой, но зато имелся крытый балкон. Кровать хоть и старая, но на ней – более менее хороший матрас. Жёлтые обои, где и разводы, и подтёки с верхних квартир, по углам они вообще отходили. В паре метрах от кровати была небольшая гардеробная. Но зато всего 40 футов в месяц. Поэтому первую ночь она провела за тем, что кое-как приводила квартиру в божеский вид с помощью палочки и ведра с тряпкой. Бытовых заклинаний Вейд не знала, очень чём очень жалела, ведь не всё чинилось с помощью Репаро. Приходилось залазить на подоконники и самостоятельно мыть окна.

***

На следующий день девушка подалась в Министерство. Мятые, в местах порванные отцом документы быстро оживились и восстановились от пары заклинаний, которым её научила Макгонагалл ещё на первом курсе. Заявку приняли. Но нужно было выстоять очередь к главе Управления мракоборцев. Мужчина лично опрашивал студентов, некоторых разворачивал, и те грустно шли к выходу. Но были всё-таки ребята, которые счастливо вылетали с кабинета. Руфус Скримджер, девушка отметила, что он похож на старого льва с густой гривой темно-желтых волос. Он спептически оглядел только выпустившеюся студентку Хогвартса, с под тонкой оправы очков, и переспросил точно ли она хочет поступить к ним? — Мисс Ми-рро-сла-ва Вейд… — протянул «старый лев», вчитываясь во все документы, особенно характеристику от учителей, — Уже знаете предварительные балы ЖАБА? — Нет. — Хорошо. Руби, — возле него появился старый домовой эльф, — Вот, — мужчина взял палочку девушки со стола и передал домовику. Паспортов у волшебников не было. Лишь свидетельство о рождении, которое было пригодно до 11 лет, до возраста покамест волшебник не пуступит в школу, там у них была карточка студента. Грубо говоря, досье, подтверждающее личность, там нотировались записи о магических способностях, которые были замечены преподователями за время учёбы. Заместо паспорта использовали палочки, это было своего рода «удостоверением личности», так как каждая палочка уникальна и связана со своим владельцем. Домовик появился через пару минут, бережно кладя палочку ведьмы и протягивая листок Скримджеру. — Ну что ж, — девушка волнительно сжала рукава мантии и закусила губу. Сейчас она первый раз услышит официальные результаты аттестации. — Превосходно, поздравляю, — сказал мужчина и улыбнулся. Вейд шумно выдохнула, улыбка ростянулась на губах, в глазах снова заблестел огонь. — И так, Ми-рро-… — тянул мистер Скримджер. — Простите, можна просто Мирра, — перебила его девушка, — Отец просто на половину болгарин, — немного обьяснила она. Бабушка у Мирры правда была чистокровной болгаркой. Она умерла незадолго до рождения внучки. Именно в её честь он так и назвал дочь. Что правда, это было немного дикое имя для Англии, поэтому всю жизнь она просто «Мирра», ей эта форма была даже ближе. — Что ж, Мирра Вейд. Почему вы решили стать мракоборцем? Так ещё и с такими серьёзными целями, — Руфус немного присвистнул, читая пергамент в абзаце «о моих целях». — Мечта. Чувствую что ничто мне больше так не подойдёт. Просто есть уверенность, что здесь моё место, — немного скомканно начала она. — Работа мракоборца — не только про взмахи палочкой. Взять хотя бы часть физической подготовки, — мужчина оглядел девушку. Не высокая, среднего телосложения, даже немного худовата. Хотя из-под мантии мало что было понятно. — Я справлюсь! — тут же заявила Вейд, с лица слетела улыбка, лицо стало серьёзным. — Я не уверен, — спокойно сказал «старый лев», выжидающе глядя на студентку. — Десятки вылетают после первой недели. И это я ещё не говорю про симуляции и дуэли, — проговорил он всё так буднично, будто не видел в её глазах ту последнюю ниточку надежды, за которую она цеплялась. — А я не вылечу, — твёрдо заявила Мирра. Скримджер скользнул взглядом по досье. «Гриффиндор… как неожиданно», — хмыкнул он про себя. Ни одного аргумента, ни одного факта. Только в глазах — отчаянная решимость, будто бы весь её смысл жизни сейчас втиснут в эту крохотную фразу: «Я не вылечу». — Направление получите у Руби. Отдел боевой подготовки. Комната 17B, третий уровень. Испытания начнутся 25 июня. Не обольщайтесь. Вейд вылетала счасливая. Пускай сегодня только десятое число, пускай она не прошла ни одного задания покаметс, но, Мерлин, эти кошмарные два дня были не зря.Она надеялась, что всё это — не просто так. Не просто так она ушла из дома. Не просто так рассорилась с семьёй.