Кофе, отчёт и Лондон

— Северус, мой мальчик, — как всегда ласково произнёс Дамблдор. Снейпа передёрнуло. Он ненавидел это обращение. Слова липли к коже, как грязные бинты. — Доброе утро, — холодно бросил он, садясь в кресло без приглашения. Хотя Дамблдор всё равно кивнул, будто всё шло по его сценарию. — Как проходят твои каникулы? — почти с легкой насмешкой спросил директор, изучая лицо зельевара. Северус хранил молчание. Губы его были сжаты в тонкую линию. Он пришёл сюда не для разговоров. Альбус откинулся в кресле, сложив пальцы в замок. Он был доволен. Северус выглядел немного… живее. Не такой серый, как обычно в летнее время. Не такой пустой. Да, идея с «гостьей» в подземельях сработала. Он знал о визитах гриффиндорки — ночных, непрошеных, назойливых. Друзьями они не стали. Конечно, нет. Но она как будто оставила в нём что-то тёплое. Хоть отблеск света. Даже одежда стала чуть чище, волосы аккуратнее, взгляд… резче, но не мёртвым. Но Вейд закончила школу. И Дамблдор видел: Снейп скучает. Хоть и никогда не признается. — Кстати, — протянул он с ленцой и вдруг хлопнул ладонью по столу, — пришли результаты ЖАБА. Снейп даже не повернул головы. — Супер, — буркнул он, ирония лилась через край. — Зачем вы меня сюда вытащили? У меня был чудесный план провести утро в одиночестве. — О, я не собираюсь тебя мучить, — Дамблдор достал стопку блестящих ламинированных карточек и покрутил одну в пальцах. — Просто подумал, ты мог бы передать эту лично. Он протянул карточку, будто между прочим. «Миррослава Вейд. Студентка Хогвартса. Факультет — Гриффиндор. Декан — Минерва Макгонагалл.» Северус молча взял бумажку, бросил взгляд на обратную сторону. Результаты — выше всяких похвал. Противно. — И что, по-вашему, я должен с этим делать? — с отвращением скривился он, бросив карточку на стол. Но Дамблдор заметил — пальцы Снейпа сжались сильнее, чем стоило бы. А в глазах на миг мелькнуло что-то — нечто острое, личное. — Ты можешь просто выбросить, — мягко сказал Альбус. — Но, возможно, она бы обрадовалась, если бы ты сам передал. Мне кажется, мисс Вейд к тебе… привязалась. Он специально не добавил вторую часть. Что и Северус, увы, тоже. Сказать это вслух — значило бы потерять его навсегда. — Я не буду этим заниматься, — резко отрезал Снейп, вскочил и, не попрощавшись, выскользнул из кабинета, как будто его укусили. «Чёрт бы побрал этого старика,» — подумал он. — «За кого он меня держит?» Он направился в собственный кабинет. Надо было всего лишь забрать книги и вернуться домой. Всё просто. Но, подойдя к столу, он вдруг остановился. Что-то блестнуло. На его столе не было места блестящему. Только колбы, пробирки, кипы бумаг и редкие письма. Он подошёл ближе. Та же карточка. Та, что он оставил у Дамблдора. «Жутко Академическая Блестящая Аттестация (ЖАБА) Студентка Хогвартса… Вейд.» Злость хлестала его, как острый хлыст. Дамблдор явно выводил его из себя своими глупыми, почти детскими шуточками. Что он хотел этим добиться? Помучить? Ткнуть носом? Зачем вообще это всё? «Драккл бы побрал этот старческий садизм…» — выругался про себя Снейп и с раздражением отмахнулся от «послания» директора. Но тут, словно чтобы окончательно его добить, из-под карточки вывалился оторванный наспех клочок пергамента. Чернила размазаны, почерк нервный и неровный: «Министерство магии. С 9:00 до 19:40 или 20:00. Набережная Виктория, кафе Crooked Spoon.» Северус выдохнул, скорее от разочарование. Будто он проиграл. *** 8:42 утра. Понедельник. Улица Уайтхолл. Министерство магии. Снейп поморщился. Он терпеть не мог это место — слишком много воспоминаний, и ни одно из них не было хорошим. Даже воздух здесь казался пропитанным недоверием. Когда-то Дамблдор вытащил его отсюда, словно с эшафота, громко и уверенно назвав двойным агентом, своим человеком, героем. Тогда он чувствовал не облегчение, а какое-то мерзкое, липкое ощущение: как будто его оправдали, но на глазах у палача. Северус знал, что Дамблдор откровенно врёт всем, чтобы вытащить его, рискует и пользуеться своей репутацией самого великого волшебника. Благодарность — да, он её испытывал. Альбус дал ему второй шанс. Но заслужил ли он его? Этот вопрос жужжал в голове всякий раз, как он проходил мимо этого проклятого здания. Мысли оборвались. Где-то без пятнадцати девять он увидел её. Вейд. Она шла быстро, вприпрыжку, будто куда-то опаздывала. Рядом — светловолосая девушка, наверное, новая знакомая. Мирра что-то говорила, жестикулировала, потом засмеялась, хватаясь за бок. Он хотел было выйти вперёд, окликнуть… но ноги не пошли. Как мальчишка, он остался стоять в тени здания, не решаясь сделать шаг. Мирра скрылась в одном из потайных входов в Министерство. «Нет, извольте, в министерство я не буду переться уж точно» Какого чёрта он вообще сюда пришёл? В голове вспыхнули резкие, почти наглые воспоминания. В заднем кармане брюк всё ещё лежали результаты бывшей студентки. На улице было душно и неприятно влажно — Лондон летом, хоть и не жарко, но духота — это его вечная шутка. Плюс густая застройка и серый бетон, что тянет влагу и заставляет воздух висеть тяжёлыми клубами. Немного подумав, Северус вспомнил, что ему нужно зайти в Грингортс, докупить перья болтрушайки и аконит, и, возможно, если время будет подходить к восьми, он вернётся сюда, нет, просто отправит совой. *** Мирра была в восторге от Министертсва, мракоборческого отдела и всего-всего вокруг. Сколько важных волшебников в одном месте ей не приходилось ещё видеть. Сейчас было что-то вроде практики. А именно — в первый день им показали документы и распредили по разным отделам. Кстати, всего было около семидесяти учеников. — потом в отделах им обьясняли структуру документов и смысл их сортировки. Особо никто не был доволен. Группу заверили, что это всего первая неделя, чтобы они освоились в министерстве, без проблем понимали, где какой отдел и в принципе имели понятие о документах. В тех или иных отделах разные задачи. Разбирали и реставрировали старые протоколы по делам Темных Искателей, переписывали и шифровали секретные приказы Министерства, чистили и готовили магические артефакты, изучали бюрократические процедуры и отчётность, анализировали старые дела и писали отчёты, осваивали работу с магическими архивами и библиотеками, а также дежурили ночами. Единственный отдел, куда не направили новоприбывших, был отдел Тайн, даже под непреложный обет никто не хотел рисковать. Сидя в Отделе международного магического сотрудничества, разбирая старые скипы документов, Вейд усердно пыталась разобрать почерк и вообще язык. — Фу, сколько лет, а никто ещё не придумал заклинания для атвоматизации, — Макс Грейвз. Он выпустился с Хогвартса три года назад, только сейчас решился поступать. Высокий блондин, кучерявые волосы и широкая улыбка, это было его проходным билетом. — Это ещё полбеды! Вот скажи мне, это испанский, итальянский либо португальский? — взмолился ещё один парень и потёр устало глаза. Освещение в помещении было отвратительно ужасным. Сначала было даже интересно — разбирать старые дела, читать о темных артефактах, трагических судьбах, исчезновениях. Некоторые истории цепляли по-настоящему. Но спустя пару дней все это наскучило. Никто уже не вчитывался. Все стали просто механически переписывать, переводить, реставрировать. Каждый занимался своим участком — в паре или поодиночке. Вейд и Грейвз попеременно то писали вручную, то зачаровывали перо, но толку было немного. Волшебство не ускоряло саму рутину. Работа ползла, как слизень по мокрому стеклу. Иногда в комнату заходила заведующая отдела — высокая, сухая, как жердь, женщина с гладко зачёсанными волосами и носом, острым, как клюв. Она молча оглядывала всех присутствующих ледяным взглядом, обходила зал, будто выискивая хоть каплю энтузиазма, — и также молча уходила. Её сопровождал шлейф холода и каких-то тяжёлых цветочных духов, запах которых надолго оставался в помещении. *** Северус немного нервничал. Правда. Он сидел за столиком снаружи кафе. Спина прямая, взгляд в чашку эспрессо, который и впрямь был здесь хороший. Набережная Виктория. Он здесь не был ни разу. Рядом – очень красивый зелёный парк. Там сейчас гуляли собачники, влюблённые парочки, а кто-то бегал. Постепенно загорались уличные фонари, шум стихал. Мужчина сам до конца не знал, что его заставило опять здесь появиться. Нет, он не стеснялся. Просто было чувство, что этим он сейчас предаёт себя, память о Лили, прощает все свои ошибки. Нет, этого он не мог допустить. В голове был спор с самим собой. Одна часть обвиняла и молила уйти ради принципов, а вторая оправдывала. К вечеру похолодало. Лондонский ветер с набережной хлестал прохладой по рукавам, а тонкая рубашка оказалась не самой умной идеей. Снейп вздрогнул, но не подал виду. Он допивал уже остывший эспрессо и собирался встать. Всё. Хватит. Глупо было сюда приходить. Но тут — — Профессор Снейп?! — радостный, почти визгливый голос вонзился ему прямо в спину. Он вздохнул. — Очевидно, в Министерстве при поступлении отшибают память, — сухо произнёс он, не оборачиваясь сразу. — Ой, да бросьте! — Мирра подскочила и плюхнулась на свободный стул напротив. — Как ваши дела? — Вы будто с деревни, — покосился он. — Ни «здравствуйте», ни «можно присесть»… — Ну, я ж присела! — хмыкнула она. — Вас сюда что, кофе привело? — Меня сюда привёл Дамблдор, — процедил он. — Поручил передать одну… бумажку. Он достал карточку и с раздражённой точностью положил её на стол между ними. Мирра замерла. Потом — схватила, как будто это был Пропуск в Рай, и с выпученными глазами пробежалась по строкам. — Это… оно…! — её голос дрожал от восторга. — Превосходно… по всем… Я знала, но видеть это… Он не ответил. Просто наблюдал. Когда-то и он так радовался. Глаза у неё светились. Её, похоже, не волновала ни его кислота, ни холод, ни напряжение в воздухе. Он не знал, как ей это удавалось, но её счастье будто просачивалось сквозь любую броню. — Спасибо, что принесли, — вдруг сказала она искренне. — Мне за это не платят, — буркнул он и отвёл взгляд. — Не хотите ещё кофе? И как мне к вам теперь обращаться? А, точно, мистер, — тарахтела девушка. — Вейд, у меня нет времени распивать с вами кофе, всего хорошего, — он качнул головой и хотел уже резко встать, но рука девушки мягко схватила его за плечо. Всё её существо было слишком молящим. И опять он согласился на это. Хотя будто ожидал, что его остановят и это будет причиной, из-за которой он останется, оправданием. Под её болтовню он и не заметил, как стемнело окончательно. Иногда он сухо поглядывал на Вейд, прошло всего пару месяцев, в ней абсолютно ничего не поменялось, и не могло в принципе. Волосы чем-то наспех завязаны, пару прядей вылезли, и она постоянно запрявляла их за ухо. Форму она так и не сняла, может устала, но правда мантию запихала в сумку. Казалось, что кофе вот-вот заказали, но его уже не было. Да, он видел, как Вейд рада, какая она счастливая, как светятся восторженно глаза, когда она говорит про Министерство. Там же она и рассказывала про новых знакомых, про поручение документов. Про то, как же это скучно. Северус время от времени вставлял короткие реплики и всё же от чего-то внимательно слушал. Пальцем девушка выводила какие-то незамысловатые узоры на его руке, казалось даже не замечая этого. — Мисс Вейд, — неожиданно мягко сказал он и встал, поправляя рубашку, — Мне пора. — Да, уже темно, — Мирра окинула взглядом улицу и немного грустно посмотрела на бывшего профессора. Сейчас ей было так одиноко, так сложно, хотя прошло всего пару недель с момента её побега из дома. И сейчас, увидев хоть кого-то знакомого, она очень обрадывалась. Какой-то неловкий момент. Просто стоят напротив друг друга, Мирра неловко переминается. Она не хочет уходить. Вейд обняла зельевара как старого друга, будто бы так и нужно. В принципе, он ожидал подобного от неё. — Мерлин, извольте меня от этих телячих нежностей, — недовольно простонал Снейп, закатывая глаза. Девушка повисла на шее и до неприличия крепко прижималась сама. Но всё-таки осторожно, будто вымучено и не специально, свесил руки на её талии. Даже самому стало немного грустно в моменте. И уже сама понимая, что перегибает палку, Мирра со временем немного отстранилась, глядя мужчине в глаза. Чёрные как смоль. Всё ещё держа баланс на носочках, придерживая того за плечи. Как-то не в своей манере просто чмокнула в щеку и отсранилась. Снейп должен был бы обрадываться, что на этом всё, но только успев нахмурить брови, чтобы сказать что-то эдакое, девушка его опередила. — Это за кофе, — Вейд легко и игриво улыбнулась. — Не обязательно было, — буркнул он, и Мирра тихо засмеялась. В её взгляде мелькнула радость — теплая, искренняя. Она действительно скучала по нему. Было что-то по-настоящему милое и смешное в том, как этот молодой мужчина — даже, пожалуй, парень — изо всех сил пытался выглядеть суровым, непреклонным. И, чёрт возьми, у него это действительно получалось. Мирра скользнула взглядом по нему ещё раз. Брюки сидели идеально, подчёркивая длинные ноги. Рубашка — простая, но аккуратно выглаженная — плотно обтягивала плечи и спину. Всё в нём было подтянуто, сдержанно, почти педантично. Но излишняя худоба сразу бросалась в глаза. Острые ключицы, слишком тонкие плечи. Стоило ему наклониться или обернуться, и сквозь ткань проступали рёбра. Северус, конечно, всё это заметил. Замер. Почувствовал на себе её взгляд — внимательный, слишком откровенный. И вдруг нахлынуло что-то неловкое. Почти стыдливое. Как в школьные годы. Будто он опять тот парень, которого дразнят, рассматривают, обсуждают. Он нахмурился и отвёл взгляд, будто в попытке спрятаться за маской безразличия. Мирра следила за ним — молча, внимательно. Вдохнула глубже, как перед прыжком в холодную воду, и, не дав себе ни секунды на сомнения, шагнула ближе, гарячо целуя в губы. Северус даже постарался сделать пару шагов назад. «Не убежишь» — подумала Вейд и, сдержав улыбку, стиснула его сильнее. А никто и не убегал. Северус хотел, чтобы его держали, вот так, настойчиво. Нехотя позволил её губам коснуться своих, разжал крепко сжатые зубы. Казалось бы, он должен отстраниться. Выдернуться. Сказать что-нибудь холодное и едкое. Но тело не слушалось. Ни капли. Он не хотел уходить. Она касалась его, будто… хотела. Не использовала, не добивалась — а именно желала. Его. Такого, какой он есть. Словно не замечая угловатости, тусклой кожи, преждевременной усталости. Не боясь, не притворяясь, эта честность казалась чем-то опасным, лучше бы Вейд и впрямь чего-то от него хотела и таким способом добивалась. Сейчас он ощущал, как у него дрожат пальцы, нелепо и неуклюже лежащие на ней. Как будто не знает, куда их деть. Как губы — мягкие, предательски податливые — отвечают. Как дыхание сбивается, рвётся. Как он — не умеет быть таким. Желанным. Почти любимым. Сам себя предал считай. Нет, он не давал поводов. Ни взгляда, ни слова. Но был уверен — если она рискнёт ещё хоть раз… он опять не скажет «нет». Было страшно, что кто-то увидит его сейчас. Он уже слышал заголовки этих сплетен: «Профессор закрутил роман с бывшей студенткой, наложил на бедную Имперериус!». Хотя что ему от этого, не впервые. Северус не был готов к такой страсти. Не был готов к тому, что кто-то захочет его так. Настолько… нагло. Без жалости. Без иллюзий. Просто так. Её руки сжимали шею, играли с волосами, потом спускались на талию, скользили по бокам, рёбрам, плечам. Слишком горячо. Слишком близко. Кожа вспыхивала под её ладонями. От рёбер вниз, по животу, к поясу. Пальцы задержались на бёдрах, рука скользнула по внутренней стороне бедра, чуть сжала — и назад, губы подавляли любой намёк на стон, будто специально, чтобы снова пройти по позвоночнику. Вейд знала, что делает, даже если делала это впервые. Казалось, если бы не люди вокруг, она бы зашла куда больше. Девушка чувствовала, где он ели выдерживает. Где тяжело сглатывает. Где вцепляется в воздух. Ему нравилось это влечение к себе. Может, из-за того что ранее не чувствовал такой нежности и желания, может просто из-за интереса. Уходить не хотелось, а нужно. Мирра, будто «почувствовав» эти мысли, легко отстранилась и ещё раз окинула его взглядом. «Не плох» — мелькнула игривая мысль. — Мне наверное тоже пора, — прикрыла рядовой фразой молчание, чтобы не было неловко, — Завтра вставать рано и на автобус нужно успеть, — начала перечислять девушка. Ни капли сожаления в жёлтых глазах. И по-чесному, это было лучше, нежели она засмущалась или что-то такое. *** Вейд плюхнулась на кровать. Радости было немеряно. Она и сама не понимала, откуда весь этот ажиотаж — ну, поцеловались. Для неё это было чем-то вполне обычным. Не повседневным, не с первым встречным — но точно не событием века. Растянувшись на кровати, она уставилась в потолок. Пятно всё ещё мозолило глаза. Достало. Наугад махнула палочкой, пробормотала первое попавшееся чистящее — и, к её удивлению, сработало. До этого, эта зараза, не поддавалась ни одному заклинанию. «Ну вот… день чудес», — хмыкнула Мирра. В голове снова всплыл его образ. И с ним — глупая, теплая улыбка на лице. Но идиллию разрушил резкий порыв ветра с балкона. Бумажки на столе вспорхнули, разлетелись по комнате. Через секунду с грохотом хлынул дождь. Мирра вскочила, закрывая дверь, но сама осталась стоять на балконе, прижавшись к подоконнику. Улица утонула в потоках воды. Фонари трещали, дождь безжалостно лупил по ним. Мелкая мошкара отчаянно билась в свет, кто-то пробегал по улице, прикрывая голову сумкой. Район — унылый. Старый. От местных сплетниц и обрывков газет она уже узнала: завод Ford и другие предприятия сдулись. Сначала сокращения, потом закрытия. Город обнищал. Вместе с ним и улицы, и дома, и люди. Мирра вздохнула, и опустилась на свой «трофей» — старый стульчик, который как-то вечером утащила из подъезда. Перетянула его старой занавеской — и получилось даже ничего. Почти уютно. А мысли всё возвращались к нему. Невыносимо строгий. До скрипа в голосе, до морщинки у глаза. Тонкий, сухой, хрупкий под своей выглаженной рубашкой. Такой… целованный и, в то же время, совсем нецелованный. Смелый и трусливый одновременно. «Кто бы подумал», — мелькнуло у неё в голове. А никто бы и не подумал. Она и сама до сих пор не верит. *** Утро не задалось. Погода — противная, жаркая и душная. Холодильник пустой. Кофе сбежал. Фен сдох окончательно. Отличное начало дня. Хорошо, что хотя бы привычка рано вставать прижилась. Здесь, в Дагенеме, она вообще не могла спать долго — хоть выходной, хоть праздник. Отбой бывал даже в три, а подъём всё равно в шесть. Сон просто не шёл. Так и жила. Собралась Мирра быстро. Душ, одежда, немного туши на ресницы — за двадцать минут. Остальное время мирно пила кофе. Министерство сегодня обещало быть спокойным. Бумаг осталось немного, работа по отделам постепенно сворачивалась. Им разрешили «осмотреться» — официально это называлось «ознакомление с внутренней структурой», но на деле все просто бродили по коридорам, надеясь не заблудиться. По окончании нужно было сделать отчёт об этом, и всё, дальше начинается практическая часть. В обед все дружно направились в огромную столовую при Министерстве. Чем-то она напоминала Большой зал Хогвартса — высокий потолок, гул голосов, запах еды, но на этом сходство заканчивалось. Из-за безумного потока посетителей обеды шли по сменам, и проводить там больше двадцати минут считалось неприличным тоном. Мол, поел — освободи место. К удивлению многих, из семидесяти новоприбывших осталось едва ли пятьдесят. Кто-то перестал приходить после первого дня, кто-то — тихо ушёл уже на второй. Причин не объясняли. Руководство делало вид, что так и задумано: мол, не выдержали — значит, не их. Скримджер отмалчивался. Все пытались выглядеть спокойно, но кое-где ходили шепотки: «Может, ушли по собственному…» «Или отсеяли, без лишнего шума…» Никто особенно не драматизировал — на всех хватало работы. Но не замечать этого было невозможно. Коллектив вокруг Мирры уже разделился на мини-факультеты: были свои «слизеринцы», свои «пуффендуйцы». Она сдружилась с Шарлоттой — громкой, веселой, вечно голодной девчонкой и с Максом — тем самым весельчаком, который легко разряжал любую обстановку. — Если сейчас не поем — кого-нибудь съем, — бурчала Шарлотта, ловко протискиваясь между столами. — Только не меня, у меня костлявое мясо, — отшутилась Вейд. Компания двигалась к раздаче шумно: кто-то подшучивал, кто-то кого-то подталкивал, шутки, смех, хлопки по плечам — почти как в школьной столовой. И в одном из таких «шутливых» толчков Макс случайно задел Мирру слишком сильно. Та, не удержав равновесие, налетела на угол ближайшего стола. Вроде бы ничего — слегка ударилась боком, но стол… опасно качнулся. Следующее произошло в секунду: — Осторожно! — Громкий всплеск. Шипение. В зале резко стало тише. Кофе, который стоял на столе, теперь растекался по его поверхности — и, хуже всего, заливал бумаги, аккуратно разложенные перед мужчиной в строгом тёмном костюме. А ещё — по его безупречным брюкам. Сердце Мирры ухнуло вниз. Мужчина медленно поднял взгляд. Стальной, холодный, ледяной. Лицо аристократичное до безобразия и от этого — ещё более пугающее. Волосы цвета платинового серебра. Тонкие пальцы сжимали трость, и было непонятно, чем он разразится — тихим приговором или публичной казнью. Вейд застыла. Даже дышать боялась. По залу поползли шепотки. Блондин молча достал палочку из трости и провёл по ткани. Ни слова. Ни единого жеста раздражения. Но именно это и было страшнее всего. Документы — другое дело. Чернила поплыли, страницы склеились, пара уголков начала темнеть от влаги. — Простите, пожалуйста, — Мирра сглотнула. Прозвучав, голос дрогнул. Холодные, стальные глаза полоснули по ней. Презрение в этом взгляде было почти осязаемым — он смотрел на неё так, будто перед ним не человек, а грязное пятно на старом паркете. — Мистер Малфой, это я виноват…! — попытался вмешаться Макс, но осёкся, когда мужчина медленно поднялся. Грейвз знал кто он, авторитетом блондин душил сразу. Люциус Малфой прошёлся глазами по столовой. Ни крика, ни заклинания. Только взгляд — хищный, прищуренный, от которого каждый сразу прятал лицо в тарелке. Он взял испорченные бумаги двумя пальцами, будто брезговал прикасаться. Засунул их в руки Мирре — коротким, точным движением, как бросают поводок слуге. — Кабинет 305, — процедил сквозь зубы. И, разворачиваясь, метнул на неё последний взгляд: долгий, ледяной, с безмолвным приговором. Плащ взвился — и Малфой вышел, не оглядываясь. В ту же секунду всё столовое гудение стихло. На Вейд смотрели, как на приговорённую. Сидя за столом, кусок в горло не лез. Мирра чувствовала, как живот сжало в тугой узел. Макс суетливо извинялся, просил прощения — и правда, было видно, как ему стыдно до скрежета зубов. Он теребил салфетку, мямлил что-то про глупую шутку и невовремя распущенные руки. Шарлотта медленно пережёвывала запиканку и сочувственно смотрела на новоиспечённую подругу. — Да ладно, — улыбнулась Мирра, — может, всё не так страшно. Не думаю, что он настолько тупой, чтобы так за это цепляться. Макс только протяжно заскулил в ответ, объясняя, что Малфой — не из тех, кто так просто это проглотит. Но смысла особо не было. Нужно было идти. Ещё раз посмотрев на документы, Мирра подумала, что всё вышло слишком глупо и, попрощавшись, ушла. Нужно было на второй этаж. Кабинет 305. Три быстрых коротких стука, и дверь распахнулась. За столом сидел мужчина. Если по дороге Вейд ещё успокаивала себя тем, что сейчас пошутит, построит глазки, разрядит обстановку, то сейчас все эти мысли рухнули. Его взгляд и вид говорили за него. — Мистер Малфой, — начала Мирра, делая шаг вперёд, стараясь говорить спокойно, — Простите, я правда случайно оступилась. Он поднял взгляд, холодный и пренебрежительный, словно перед ним стояла обычная заноза. — Оступилась? — голос его прозвучал холодно и насмешливо. — Испортила документы — теперь я должен тратить время на твои ошибки? Мирра ощутила, как внутри сжалось, но не дала страху вырваться наружу. — Я готова исправить всё, — спокойно сказала она, — понимаю, что у вас нет времени, и полностью признаю свою вину. Позвольте мне исправиться. Я перепишу документы заново. Малфой лениво прищурился, словно решая, стоит ли играть с ней дальше. — Хорошо, — прохрипел он с лёгкой усмешкой, — Садись, пиши, — он качнул головой сторону кресла, которое стояло напротив него. — А как же… — Мирра, вроде бы, тоже была на работе. Тут либо заносчивый блондин, либо её руководительница. Но Вейд промолчала и молча опустилась в кресло. Переписывать испорченные отчёты оказалось задачей не из лёгких. Иногда разобраться было невозможно вовсе, и тогда, рискуя, она осторожно спрашивала Малфоя. Тот с презрительным вздохом закатывал глаза и шипел едкие ответы. Но в целом работа шла. Дописывая последнюю страницу квартального отчёта, Мирра немного расслабилась. Она поняла его реакцию на ситуацию — холодную и презрительную, но приняла её как должное. Заслужила. Но при этом Малфой особо не вмешивался, молча сидел напротив, ни разу не подняв взгляд, лишь внимательно осматривал переписанные листы и ставил подписи там, где нужно. Мирра про себя отметила: несмотря на всю его сдержанность и холодность, он был безупречен во всём — чётко сложен, с идеально выверенной манерой и внешностью, которая сразу вызывала уважение. Да конечно, заглядеться на такого было легко и взгляд оторвать невозможно. — Свободны, — холодно бросил он, слаживая все переписанные листы в папку, даже не глянув на неё. Но про себя отметил, переписала хорошо, ошибок нет, почерк чистый. Мирра вылетела из кабинета пулей. Вернувшись в отдел, Вейд не успела и шагнуть как следует, как к ней тут же подскочили коллеги — с вопросами, взглядами, полным набором охочих до сплетен. — Ну что? Что он сказал? — первая набросилась Шарлотта. — Ты жива? — усмехнулся Макс, но в голосе чувствовалась тревога. — Он… дал мне всё переписать и отпустил, — выдохнула Мирра, стараясь держать лицо. — Без криков. Без штрафов. Просто… молча. Это даже хуже. — Малфой? Молча? — переспросила Шарлотта. — Серьёзно? — Ага, — кивнула Вейд, сбрасывая с плеч напряжение, — Но теперь, в столовой ни ни, — пошутила Вейд, садясь за свой стульчик. На следующий день, переписывая последние стопки в кабинет снова вошёл Люциус. Он брезгливо огляделся и, найдя глазами Мирру, глянул на неё, и еле уловимо качнул головой в сторону выхода. Все замерли. Выгоняют? Но нет, тогда он снова загнал Мирру в кабинет, сложил перед ней стопку всяких приписок и так далее. На листе он быстро черканул шапку от своей руки. «От: Люциуса Абраксаса Малфоя, Советника Департамента магического правопорядка, члена Визенгамота Кому: Начальнику Отдела контроля за магическим оружием Дата: 28 июня 1985 год. Тема: Об участившихся нарушениях в процессе учёта и хранения артефактов категории B» Мирра нахмурилась, растерянно переводя взгляд с листа на самого Малфоя. — Надеюсь, вам хватит ума разобраться, — холодно произнёс он, будто бросая вызов, — Делали ранее служебные доклады? Он даже не дал ей ответить — достаточно было одного взгляда, чтобы понять: не делала. Недавно выпустилась, всё ещё пахнет учебниками. Вздохнув с плохо скрытым раздражением, Люциус открыл нижний ящик стола и вытащил оттуда аккуратную папку с копиями докладов. Бросил перед ней. — Научитесь. Сегодня. До вечера. Он, казалось, спешил, но тщательно пытался не выдавать этого. В движениях — нервная поспешность, замаскированная под ледяное достоинство. В отличие от многих в Министерстве, Малфой держался так, будто и само здание — его собственность. Мирра молча наблюдала, как он уходит, закрывая за собой дверь. На всякий случай — лёгкое защитное заклинание. Конечно. Она огляделась. Кабинет был впечатляющий: тёмное дерево, массивная мебель, дорогие кресла. Несколько картин с выразительными подписями, запах — тонкий, но стойкий, с нотками магнолии и старой кожи. Даже температура была выверена идеально: прохладно, но не зябко. Вейд вздохнула, раскрутила чернильницу и принялась за дело. В любом другом случае она бы вспылила, накричала, пустила бы пару язвительных шуточек. Но не сейчас. Не хотелось вылетать. Стольким рискнуть, чтобы что? Сейчас лучше склонить гриву и быстро написать доклад, не отпадёт. «Надеюсь Макс прикроет» — подумала Вейд и принялась вчитываться в примеры. Люциус вернулся через пару часов, на часах шёл третий час, а девушки уже нет. На столе всё прибрано. Посередине лежал служебный доклад. Даже на дверь наложила легенькое запирающее. Бегло пробижавшись глазами, сверив с приписками он довольно хмыкнул и вызвал домовика, передав ему листы. *** Северус закончил варку последней партии Феликс Фелицис — зелья удачи. Золотистая жидкость неторопливо стекала по стенкам пробирок, мерцая в свете ламп, словно жидкое солнце. Пятнадцать флаконов. Пятнадцать. Кому, чёрт побери, может понадобиться столько удачи? Он фыркнул. Вопрос, конечно, риторический. Заказ поступил анонимно. Деньги были переведены заранее, формулировка — вежливо-обтекаемая: «в рамках исследования удачи в высокорискованных магических процессах». Обычное прикрытие. Но Северуса это волновать не должно было. Его дело — варить. Их дело — платить. Так они и работали. Он аккуратно ещё раз проверил цвет и консистенцию, выставляя каждую пробирку на свет и закрывая сургучными пробками, проверил метки и, убедившись, что каждая из них подписана, начал расставлять флаконы в ящик из чёрного дерева. Зельеварство — искусство. И ремесло. И, к сожалению, бизнес. Сегодня — Феликс Фелицис. Завтра — что-нибудь… поганое. Он поморщился. Были заказы. Достаточно… специфические. Зелья, вызывающие лёгкую эйфорию, расширяющие восприятие, иные — тупящие волю. Магическая наркота. В лёгкой форме, разумеется. Не «Ацидиус», не «Инферий-корень», но всё равно — дрянь. Сначала он отказывался. Прямо. Жёстко. Один раз даже выкинул клиента за шкирку. Второй — наложил такое проклятие, что у бедолаги неделю полтела сводило судорогами. Но рынок упорен. Капал. Капал. И пробил. Гнев выгорел. Осталось раздражение, от которого уже устал. Теперь — принимает. Лицо ровное. Голос — спокойный. Цена — в десять раз выше, чем у чёрных лавок в Ноктюрнале. Ноктюрнал-аллея — тёмный переулок рядом с Косым, где торгуют запрещённкой и тёмной магией. Мол, хотите — платите. Не хотите — проваливайте. Платили. Он не гордился. Но и не жалел. Мир — гниловатая штука, и он это понял очень давно. Оставалось дело за малым: проветрить — обязательно естественным способом, не пренебрегая этим странно важным этапом; вымыть всё до блеска, расставить колбы и ампулы по местам, перевести дух. А потом — снова в Гринготтс. Ах да, ещё поесть чего-то нужно было, но это потом как-то.

***

После Грингортса Северус забежал в ларёк неподалёку — нужно было купить кровь дракона, ингредиент закончился, а внутреннее чутьё подсказывало: скоро снова понадобится. Он уже собирался аппарировать, как небо с громким щелчком сорвалось вниз — дождь хлестанул так, что за доли секунды Снейп оказался мокрым до костей. Укрыться удалось под карнизом, но сдержанность дала трещину — ругнулся тихо, устало. Наложив на себя зонт – защитное заклинание, он отошёл чуть в сторону, собираясь трансгрессировать. Но взгляд случайно зацепился за витрину через переулок: в магазине одежды за стойкой сидела женщина. И то ли чашка кофе (или чая?) в руках, то ли небрежно затянутые волосы или то, как она улыбалась, читая журнал, напомнили ему о Вейд. Тепло как-то само собой пробежалось по телу, как от хорошего глотка огневиски. Не сказать что хорошо, плохо и больно, но почему-то приятно. Снейп взглянул на большие часы над банком. Без пятнадцати восемь. «Как раз», — пронеслось в голове. Будто сам Мерлин подмигнул. Появляться в Лондоне трансгрессией было нельзя — слишком много глаз, слишком много магии в воздухе. Аппарировать можно только в разрешённые точки. В этом случае — неприметная закусочная, точнее её уборная. Кабинка номер четыре. И от неё — десять, пятнадцать минут пешком. Не спеша. Под дождём. В мокрой рубашке. Зато с мыслью о том, что он идёт туда, где, возможно, её увидит. «Что ты творишь?» уставше подумал Снейп и аппарировал. В кабине он быстро провёл по себе палочкой. — Сиккатус тоталус, — тихо пробормотал Северус, направляя палочку на себя. Мокрая мантия тут же стала сухой, тяжесть исчезла, а по коже прошёл лёгкий, еле ощутимый жар. Подумав о том, что маглы всё-таки не очень привыкли носить мантии, он скинул её. «Редуцио», и мантию можно было просто засунуть в карман, будто это носовой платок. На улице дождь уже стих. Тучи расползлись, пропуская низкое, золотистое солнце. Хорс Гардз Авеню блестела влажным камнем. Здания, как всегда, строгие, выверенные, но в этом свете казались почти торжественными. Северус шёл не спеша, то и дело останавливаясь, чтобы рассмотреть архитектурные детали, резьбу, лепнину. Вдали уже виднелась набережная Виктории, по Темзе шла экскурсионная лодка, за деревьями маячило огромное колесо обозрения. Лондон в этот момент казался почти волшебным. Или это настроение такое… непривычно светлое. Возле кафе её не оказалось. Что-то неприятно кольнуло в груди, быстро — будто кто-то дёрнул за тонкую струну. Он тут же оборвал эту мысль. Не в его стиле. Но, сделав шаг внутрь, он всё-таки увидел Вейд. И сердце будто вздрогнуло — коротко, ощутимо, почти раздражающе. Мирра сидела у дальнего столика, склонившись над бумагами, что-то писала, то и дело сравнивая с другими листами, морщилась, пытаясь разобрать чужой почерк. Он даже не успел решить, что скажет. И, по правде говоря, понятия не имел, что вообще здесь делает. История про «просто кофе» звучала бы, мягко говоря, неубедительно. Девушка никак не отреагировала на поситителя и даже на поток прохладного ветра. Место было хорошим. Светлое, с огромными окнами в пол, с уютным вторым этажом, где помещалось всего пара столиков. Внизу — одинокий мужчина у стены, влюблённая пара на втором, и зелень — в подвесных горшках, свисающая по стенам. Северус узнал бакопу и дихондру. Бариста — молодая, улыбчивая — встретила его без лишней суеты. Северус сделал заказ и нарочно сказал чуть громче, чем нужно — чтобы она услышала. Голос прозвучал чётко, ровно, без спешки. И, как он и ожидал, — взгляд в спину пронзил его сразу, точно удар током. Он не обернулся. Только уголки губ едва заметно дрогнули. На месте рассчитался, не проронив больше ни слова. Бариста бросила через плечо, чтобы он присаживался, а она принесёт ему заказ. Обернувшись, она уставилась на него своими «совиными» — как он уже про себя окрестил — жёлтыми глазами. Голос узнала сразу. Чем ближе он подходил к столику, тем шире казалась улыбка девушки. Она спешно убирала завалений бумагами небольшой стекляный столик, упала ручка и карандашик, было видно её стеснение. Зельевар усмехнулся, картина и вправду была позорная со стороны девушки. Снейп поднял закотившуюся под соседний столик канцелярию. Конечно, ручкой писать удобней, чем пером, но всё равно он не очень принимал магловские вещи. К самим маглам относился нормально, но волшебником он себя всё-таки считал, что-то должно его ещё ограждать от мира простых людей, пускай это будет хотя бы перо. — Профессор, — глаза Вейд наполнились восхищением и собачьей преданностью. Ну зачем она так смотрит? Что она в нём увидела? Разве нет никого другого достойного подобных взглядов? Да. Было неловко. Особенно, когда он всё же сел рядом. Улыбки, бумаги, кофе — всё слилось в странную, почти домашнюю картину, к которой он никак не мог привыкнуть. — Какой я вам уже профессор? — усмехнулся он, пряча смущение за сарказмом. — Но если вам так нравится, то пожалуйста. Рыженькая бариста поставила перед ним чашку, тепло пожелала хорошего вечера и удалилась, убирая с соседних столиков. Мирра на мгновение отвлеклась, и это дало ему пару секунд, чтобы собраться. — Это вы сюда за кофе пришли? — прозвучало вскоре, тёплым и уж слишком довольным голосом. Она слегка подалась вперёд, глаза искрились. — Не обольщайтесь, — отозвался он, иронично скривив губы. — Мимолётный импульс. — Надолго? — и голос у неё стал мягче, чуть тише. — Насколько хватит кофе, — отрезал он, отпивая. Вейд не отставала, была назойливой липучкой, в школе её сдерживали правила и хоть какие-то нормы морали и поведения, а тут будто руки развязали, точнее язык, но руки тоже. Мирра всё продолжала приставать с вопросами, немного смеялась, опасно наклонялась через столик, шутила, рассказывала абсолютно всё, что происходило в жизни, вплоть до автобуса в котором едет. Северус быстро отпивал кофе и оглядывался по сторонам. Магглы, один старик с книгой у окна, влюблённая парочка на втором. Никто не смотрит. Никому не было дела. Всё в порядке. — Вейд, вы откровенно кокетничаете и заигрываете, — сказал Снейп даже не глядя на девушку, водя пальцем по ободку чашки. Голову немного склонил, волосы спали на плечи, немного прикрывая лицо и ели-ели заметную улыбку, если это можно было таким назвать. Мирра намёк поняла и отступила. Ну что поделать, тяжело было прятать эту радость, такой она человек. Чувствуя, что рассказы девушки вот-вот иссякнут, со скрепящим сердцем он немного стал рассказывать о своих проишествиях, коих было конечно не так много, или же он просто не придавал им значения. Забавляло то, с каким неподдельным интересом слушала его Мирра, задавая вопросы, хотя всё сходилось к зельям, названия которых она не то чтобы выговорить, даже и слышать никогда не могла. И будто не взначай, также заговорившись, он провёл по лодони девушки, не одной же ей постоянно цепляться, да и как-то уже не по себе было. Северус знал, он не влюбился, это точно, вряд ли даже симпатия как таковая была, но то, что интересно – это факт, не скучно, ощущаешь себя живым в конце концов. Мирра тут же заулыбалась, на щеках появились ямочки, глаза заблестели. Пытаясь побороть улыбку она опустила голову, делая вид, что что-то осматривает. Мужчина хмыкнул про себя и посмотрел в окно, будто и не заметил ничего. Неужели он может вызывать такие реакции у девушек? Снейп считал себя слишком старым для этой глупой игры гормонов, слишком уставшим, чтобы вестись на улыбки. Он сам себе это повторял. Но каждый раз, когда она смеялась, когда чуть склоняла голову, заглядывая ему в глаза, внутри будто что-то шевелилось. Зельевар ненавидел это чувство — неопределённость, уязвимость. И ещё сильнее ненавидел себя за то, что не может просто встать, бросить «до свидания» и уйти. — Вы всё ещё улыбаетесь, — тихо сказал он, не глядя на неё. — А вы всё ещё здесь, — с тем же светом в глазах ответила Вейд. Он прищурился. Хотел было парировать чем-то колким, но вдруг понял — не хочется. Не сейчас. Не с ней. — Надеюсь, это не эффект от вашего Феликс Фелициса? — добавила она с хитрой полуулыбкой. Снейп фыркнул, наконец позволив себе короткий смешок: — Поверьте, если бы я принял Феликс… — даже не дав договорить, Вейд засмеялась.

***

До закрытия кафе оставалось минут двадцать. По всем нормам приличия гости уже начали потихоньку расходиться — влюблённая парочка на втором этаже ушла, за окном потянуло прохладой. Северус, вздохнув, помог Мирре собрать её разлетевшиеся бумаги — аккуратно, но не стесняясь рассматривать содержимое. Он никогда не умел скрывать любопытство, если оно касалось документов, особенно официальных. И тут, среди скучных приписок и полупонятных формулировок, он заметил знакомую фамилию — слишком уж узнаваемый росчерк. Люциус Малфой. Брови Снейпа невольно поднялись. Он несколько раз пересмотрел листы — та же фамилия, разные приказы. Его старый друг — и, кажется, теперь непосредственный источник бумажного ада для Вейд. Мысль об этом поначалу вызывала лишь лёгкое недоумение, но затем всплыла обрывочная история. Девушка что-то рассказывала — про кофе, про какую-то важную шишку, на которую она случайно его вылила. А потом началась эта странная бумажная травля, как будто из принципа. Северус тогда только фыркнул, не особо вдаваясь в детали, но теперь… Теперь всё встало на свои места. Абсолютно все язвительные фразы про «напыщенного, заносчивого, фазанистого блондина» заиграли новыми красками. Он тихо усмехнулся и покачал головой. — Конечно. Малфой, — пробормотал он с оттенком почти нежного раздражения. — Тебе бы только кого-нибудь обидеть с утренним кофе. Мирра подняла взгляд. — Что? — Ничего. Просто… забавно, как тесен этот мир, — немного лирично отступил Снейп. На улице опять шёл дождь, хоть тёплый летний, но достаточно неприятный и зябкий. Накладывать на себя чары было немного опасно, потому что маглы пробегали рядом до сих пор. — Вы аппарируете домой? — спросил Снейп, приоткрывая дверь и пропуская девушку вперёд. Та сразу спряталась под козырёк. — Нет, — ответ удивил. Хотя и до этого удивляло, что она ездит на автобусах. Трансгрессировать куда легче, проще и быстрее. — Вы не умеете, — немного шутливо протянул он, ожидая настоящую причину этих поездок, но тут же прикусил язык когда Мирра потупила взгляд. В точку. Уйти. Уйти. Уйти. Кричало всё внутри. По сути, она ему никто. Просто девушка. Просто бывшая студентка. Просто… слишком много просто. Но, закатив глаза и подавив инстинктивное желание сбежать, он махнул в сторону тёмного переулка. Молча. Почти с усталой обречённостью. Вейд юркнула первой, словно кошка — лёгкая, ловкая, уверенная. Уже через пару секунд она стояла в метрах пятидесяти — на нужной точке, под козырьком, в узком закаулке между кирпичных зданий. Северус фыркнул. Он терпеть не мог всё это — беготню по дождю, плеск по лужам, липкие от сырости манжеты. Он всегда предпочитал двигаться спокойно. Достойно. Но этот чёртов лондонский ливень, как всегда, рушил даже идеальные планы. Он плотнее натянул ворот рубашки, провёл рукой по волосам, приглаживая пряди, и быстро зашагал вперёд. И, конечно же, рядом с ним, будто назло, пронёсся велосипедист, обдав его брызгами до самых щиколоток. Следом ещё один. Пара прохожих перебегали улицу, разбрызгивая грязь, и всё это — прямо по его брюкам. — До чего же мерзкая погода, — процедил он себе под нос, глядя, как с подола капает вода. Вейд смеялась. Настояще. От души. Её плечи подрагивали, глаза сияли и она прикрывала рот рукой, будто пыталась хоть немного сдержаться — не выходило. — Вы издеваетесь? — с явным раздражением бросил он, остановившись рядом. — Ты… — смех, — Вы… — Вейд аж согнулась пополам, но всё-таки выпрямилась и сказала, — Такой живой, когда настоящий! Снейп закатил глаза и протянул локоть. — Думайте сейчас чётко про вашу каморку, дом, улицу. Если нет, то вас ращиплет, — на последнем моменте смех стих, она озадаченно посмотрела на мужчину. Нет, так она точно не хотела. И прежде чем она успела что-то сказать — хлопок. Резкий водоворот. Очнулась, стоя на ногах. Дождя там не было. Северус огляделся по сторонам, вроде всё нормально, но Вейд было откровенно плохо, она сначала просто неважно стояла, а потом и вовсе присела, глубоко дыша. «Немного резковат» — подумал про себя зельевар, но безразлично, просто констатация факта. Потом девушка поднялась и огляделась. Дом её, улица тоже, кошачья миска неизменно стояла возле подьезда. — Спасибо большое, — как можно спокойней поблагодарила девушка, ощущения ужасные, это была первая аппарация в её жизни. Ключи, как на зло, не находились в сумке. Снейп кивнул. Ни слова. Только следил, как она роется в сумке, бормоча что-то про эти «чёртовы ключи». Он хотел уже развернуться и уйти, но не сделал этого, если уж и проводит, то пускай она хотя бы в подъезд забежит. Мирра фыркнула, достала палочку и бросила раздражённо: — Акцио ключи! Пара металлических предметов с глухим звоном вылетела из недр сумки и оказалась в её ладони. Она сжала их — с явным раздражением. Снейп отметил про себя — район как-то не вязался с ней. Дом откровенно старый, облупленный, с облезлыми цифрами на подъезде, двор — пустой, мрачноватый, заросший, даже для Лондона чересчур унылый. Возле мусорного бака валялась сломанная детская коляска. Пахло мокрой пылью и чем-то ещё, знакомым с детства. Что-то внутри ёкнуло. Странно это. Молодая девушка. Не то чтобы он ожидал роскоши или богатого фона, но это место выглядело… чужеродно для неё. Слишком серое. Слишком забытое. Он, конечно, виду не подал. Ни слова. Не дернулся даже. Не хотел смущать её, да и не его это дело. Но всё равно в груди неприятно шевельнулось — как будто что-то пошло не по плану. Как будто за внешней лёгкостью и наглостью скрывалось нечто большее. Вряд ли это были прямо сокровища её сознания, но всё-таки.