Будние в пожаре

Попивая утренний кофе в Большом зале, Северус неспешно перекидывался рядовыми рабочими диалогами с профессором Синистрой. Как ни странно, с ней угрюмый зельевар поладил. Женщина была неглупой, с расспросами не лезла, чутко улавливала настроение и заводила разговор как раз тогда, когда это было уместно. Сегодня Аврора возмущённо рассказывала об ученике, который повалил её недоделанный макет звёздной галактики — восстановлению он не подлежал. Кори Норман, пуффендуец, всегда был первым на подмоге у преподавателей, но также первым в создании проблем. Слишком уж забойный. Когда разговор подошёл к логическому завершению, Синистра принялась за газету, как вдруг вскрикнула: — Смотрите! Она ткнула пальцем в бумагу и подсунула газету чуть ли не под нос зельевару. Он фыркнул, и женщина, резко смутившись, оставила её ему. Северус обомлел. На миг с его лица слетела привычная гримаса. Он чуть ли не уткнулся носом в газету, не веря тому, что видел. «Миррослава Вейд! Новобранец в огне!» — кричал заголовок «Пророка». Ниже — колдография: Вейд жмёт руку Миллисенте Багнолд, испуганная, растерянная, с открытым ртом и взглядом куда-то вдаль. Одежда не первой свежести. Коллектив быстро обсосал новость. Особенно радовалась Минерва, что жутко раздражало Снейпа. Он не любил чрезмерное внимание к кому-либо. К концу дня он не выдержал. Стало до боли интересно. Он знал, что Вейд сейчас дома — у неё кот. Вечером — стук в дверь. Завыл Нокс, делая вид, будто он сторожевой пёс, и боком поскакал к двери. Мирра еле приоткрыла глаза — видно, расплакалась и вырубилась. — Кого там принесло… — пробормотала она, шаркая босыми ногами по полу. — Только бы не Скёрл… Я не переживу. Зевнув, она отодвинула кота и приоткрыла дверь — морально готовясь выслушать всё: и про беспорядок, и про «вонючего монстра», и про то, что теперь она по гроб жизни обязана за пару дней кормёжки кота. Только замок щёлкнул — Северус не стал ждать разрешения. Просто вошёл, будто говоря: «Вот он я», — и молча закрыл за собой дверь. — И вам не хворать. А если бы у меня тут любовники? — сонно пробормотала Вейд. — Кто? Горгульи? Я бы посмотрел, — равнодушно бросил он, пожимая плечами. Гостя даже не пришлось приглашать — как удобно. Мирра кинула дежурное «пять минут, приведу себя в порядок» и скрылась за дверью. Северус отметил: жива, не ранена. Футболка растянутая, в пятнах, волос — в растрёпанной косичке. Дай Мерлин, чтобы под футболкой были шорты. Нокс уже крутился у ног зельевара, громко мурлыча. Она вернулась в том же виде. Северус не упустил случая прокомментировать: — Вы зачем ходили? Привести себя в порядок или смириться с моей компанией? — насмешливо изогнул бровь. Вейд ставила чайник, попутно расспрашивая о его буднях, но вопросы быстро сошли на нет — после раздражённого: — Вы издеваетесь? Наконец она разлила кофе и села. — В общем, отправили меня на первое задание. Сразу — в готовую группу. Мало того, что не приняли, так я ещё и двое суток просидела одна в комнате, пока они гуляли по Ливерпулю. Потом — засада. Одного поймали, но только потому, что наши идиоты ворвались с криками в хижину. Те — бац, и аппарировали. Мирра оживлённо жестикулировала, чуть не расплёскивая кофе. — А дальше — трэш. В подвале… трупы. И живые трупы. Лежат, как куклы. У кого-то суставы вывернуты, у кого-то — открытые переломы. Все под Империусом. Думаю, их ещё чем-то накачали. Кровь сливают. Представляешь? Она помолчала, отпила кофе. — Самое страшное — выход. Я думала, их спасут. А Беккер пустила сжирающее пламя. Я, идиотка, рванула обратно. Глациус не работает. Балка падает. Дым. Кто-то ещё живой… мальчик. Я — к нему, а там за ним — выход. Пробила стену Бомбардой — и наружу. Свежий воздух, свобода. Рита Скитер. — Слава, известность, — усмехнулся Снейп кривляя ведьму. — Вейд, герои редко доживают до пенсии. — Это забота? — с усмешкой спросила она. — Просто факт. Она смотрела на него открыто. Он — всё тот же. Уставшие глаза, впалые щёки. Видимо, действительно устал: сидел, опершись о спинку, чего обычно не делал. Разговор сошёл на нет. Тишина — спокойная, не неловкая. Это он и ценил в ней. Но сейчас казалось что она через чур спокойная, тоже была погружена в свои мысли. Волосы растрёпаные и наспех завызыные, а на носу была царапина. Глаза чуть опухшие. — Мисс Вейд, переживая за то что вы не спасли всех, не поможет вам дальше жить, — сухо подметил Снейп. Всё таки он помнил свой «первый» выход, конечно не авроров, а пожирателем, но в себя тогда он долго не мог прийти. — Нет, вы что, это я понимаю, — сказала Мирра и улыбнулась потирая нос. А потом, чуть погодя, под пристальным взглядом преподователя, который ложь чуял заверстую добавила, — Мне мама написала, вот в чём дело, — плечи сникли, как и улыбка, а подбородок виновато опустился. Снейп не находил ответ, ведьь до сих пор он слабо верил в сопливую историю об изгнании из дома, хоть и голова девушкибыла «правдива». К слову, её мысли он читал как книгу, она не капли не закрывала сознание. Что думает то и говорит. — Я так понимаю, это что-то вас растроило. Вы или говорите, или не заставляйте меня вытаскивать каждое слово, — привычно и раздражённо сказал зельевар. Мирре даже «думать» после такого стало легче, слишком уж это привычно и «по домашнему». — Та нет, она ничего плохого не написала. Наоброт. Акцио письмо! — в руки ведьмы влетело письмо. «Слишком резко» — отматил про себя Снейп, ведь это отклонение от нормы выполнения заклинания, потому что предмет легко повреждаеться. Северус бегло пробежался глазами по письму, одним глазом наблюдая, как гриффиндорка вот-вот расплачется. Конечно, письмо было не самым утешительным — особенно учитывая сложившуюся ситуацию. Его злило не содержание, а сама беспомощность взрослой женщины, не способной повлиять на происходящее. Всё это до боли напоминало ему детство, где мать молча проглатывала обиды и страх, не в силах противостоять отцу. Он прекрасно знал, что чувствует сейчас Вейд. И хотя не собирался вытирать девчачьи слёзы своей мантией, раз уж сам спросил — было бы некрасиво просто закрыть тему. Но, как назло, в голову лезли одни лишь язвительные комментарии. — Всё, что ни случается, случается к лучшему, — наконец произнёс он, ровно и без особой интонации. — Вы живы, здоровы, молоды, находитесь в стабильном положении. Так что поводов для особой тоски я не вижу. Займитесь делом, вместо того чтобы раскисать, — добавил он, аккуратно сложив письмо и убрав его в карман. — Но... — только и успела выдохнуть удивлённая девушка, но, встретившись с его взглядом, осеклась. — Чтобы у вас было меньше поводов для новой сырости, — жёстко добавил Снейп. — Прочитали, убедились, что всё в порядке — и хватит. Потом короткая пауза молчания. Сейчас она не была неловкой, как раз кстати. Мирра встала, убрала чашки, сполоснула и поставила на полку. Петли скрипнули, будто жалуясь на жизнь. — Спасибо, что пришли, — мягко сказала она. Снейп молчал. Пальцы разглаживали край мантии. Взгляд был где-то далеко и не здесь, но одновременно на ней. Такое часто с ним случалось, Мирра не понимала, это от полнейшего безразличия, или же ему наоборот с ней комфортно. Мужчина ничего не отвечал уже, просто смотрел на неё, как-то слишком тяжело. Так обычно смотрят взрослые на детей. Прекрасно видел этот огонь в глазах Мирры, хоть сейчас она, казалось, была расслаблена. На миг даже проскочила мысль «А если бы Лили сейчас была жива, чтобы она сказала? Остался бы я здесь?», ответ приходил сам собой — да. Лили Эванс, его нежная подруга, всегда желала ему всего наилучшего, никогда не давала надежд по поводу себя, но всегда настаивала на его счастье, ещё в школе шутя предлагала присмотреться то к одной девочке, то к другой. Уже тогда она не давала и шанса ему, и намекала на то, что было бы неплохо найти себе кого-то. Вот этот «кто-то» нашёлся, а он до сих пор как мальчишка. Снейпу уже даже не было обидно от этой мысли, он принимал это как должное, но всё-таки иногда это ставало очередным поводом для волнений. А покопаться и понервировать сам себя он любил, практически хобби. Отвлёк Мирру кот, который тихонько мяукнул возле миски, стараясь не перебиваться тишину. Нокс, кстати, начал менять окрас шерсти, на грудке начали появляться смешные белые волоски, а на лапках белые носочки. При этом всём он стал очень говорливым, к еде был не переборчив, в основном питался с хозяйкой, но корм всегда имелся. И вот сейчас, чтобы не позориться с гречкой, Вейд достала шарудящую упаковку и Ноксик закрутился между ног. Сейчас идеальная погода, не холодно, не жарко, ветра нет, дождей покамест тоже. Северус попрощавшись ушёл. Ему нужно было ещё приготовить партию зелий Эйфории. Что займёт минимум часов 12. Благо больша часть времени это просто настойка. Но на прощание всё таки не отвертелся лёгкого чмока в висок, и повисшей на шее Вейд. Показательно вытерев рукавом висок, он вышел за дверь и трансгресировал, приятно чувствывая цепкие руки на шее.

***

Похолодало. Северуса каждый день изводили ученники и директор со своими дурацкими идеями. То «давай пару кабинетов новых обустроим, но помогай ты Северус, ты же молодой», и всякое в таком роде. Что он только не переделал в этой школе, вплоть до освежения лавочек в саду. Чувствовал себя завхозом, но делал. Сегодня устал как-то по особенному, поэтому отменил все отработки, точнее перенаправил к Хагриду, он любит детишек, пусть теперь сам и развлекается. В подземелье было ещё мерзее чем где либо, помимо сквозняков тут была сырость, и именно слизеринцы чаще всего жаловались на кашель, насморк, жар — весь стандартный набор подземной простуды. В основном первокурсники, редко когда второкурсники, те кто не умел налаживать согревающие на себя одним словом. Именно из-за этого, своих он ругал ещё сильнее когда видел одетых не по погоде, ведь именно к декану они приходят потом ночью и жалуються на температуру, не в лазарет, а к ужасу подземелий. Из этих же убеждений старосте был выдана дюжина бодроперцового зелья, и жаропонижающего, если он не может уследить за голой шеей первокурсника, пускай теперь не спит. Сам Северус старался налаживать согревающие на гостинную, но их хватало ненадолго, а ловить каждого и накладывать по отдельности — с ума сойти можно! Ненароком вспомнилась Вейд. Скорее всего, она сейчас топает домой от автобусной остановки без куртки. Как раз девять вечера. В покоях было сыро. Взмахом палочки он разжёг камин и сбросил мантию. Домовушка принесла чай и исчезла. Чёрный, с мятой — без всякой дряни вроде варенья или поющего мармелада. Он поёжился, вспомнив, как Дамблдор чуть ли не насильно впихивал в него это… нечто. Обычно в такой вечер он принимал отработки, проверял эссе. Или, в крайнем случае, спорил с Вейд, утверждая, что её мракоборческие методы порочны с основания. Сегодня — тишина. Только потрескивание дров, пар над чашкой и что-то отдалённо похожее на покой. Снейп давно подметил: он не умеет отдыхать. Есть только два состояния — сон и работа. Мысли не умолкали, внутренний голос вечно гадко подкидывал идеи новых задач, укоры совести и напоминания обо всём, что он ещё не сделал. Даже чтение казалось бездельем. Иногда он ненавидел не столько это чувство, сколько собственную гордость. Ведь мог бы провести вечер у Синистры — она приглашала на чай. Или посидеть с Вейд, которая, чёрт возьми, единственная умудрялась его рассмешить. Первая, кто проявлял к нему интерес, называла молодым и не спешила сбегать при первом его рычании. Зачем ей это было — он так и не понял. * Утро не отличилось ничем. Вялая каша с подливой, приторный сладкий чай. «Сегодня без завтрака» — сухо подумал он. И вытер губы, как будто что-то ел. За окном моросило. Листья гнили прямо на глазах. День обещал быть загруженным. Поппи уже с утра намекнула, что заканчиваются микстуры от простуды и зелья сна без сновидений. После уроков предстояло зайти в учительскую — какие-то организационные сборы. Он уже устал от одной этой мысли. Послышалось урчание сов. Сначала одна, потом — будто сотня ввалились в Большой зал. Северус скривился. Мокрые совы пахли мерзко и разбрасывали грязь, как мантии в драке. Одна из них бросила конверт прямо на колени. Синистра тут же склонилась — явно хотела разглядеть, от кого письмо. Но Северус был уже научен. В прошлый раз его неделю обговаривали за письмо от Малфоя, «пожиратели снова что-то замышляют», «сговор», «они воскресают Воландеморта»… И это лишь то, что он успел услышать. Поетому быстро и молча накрыл конверт рукой. Да, Аврора была не плохой, но, как оказалось, ужаснейшей сплетницей. Он и до этого подозревал её, но как-то не лез, и без этого всегда хватало дел. А письмо, к его радости, заказ. Поэтому быстро распрощавшись с ненависным завтраком он вышел с Большого Зала направляясь к себе в кабинет. До начала лекции вряд ли кто-то туда войдёт. По дороге в кабинет он увидел компанию гриффиндорцев, сначала взяла какая-то злость. Компания сидела на улице на лавочке, кто-то возле неё, смех, шутки. Красиво уложиные укладки девушек растрепал ветер. Яркие красные шарфы просто свисали на плечах. Хотелось подойти и сказать что-то язвительное, упрекнуть и найти роботу чтобы не бездельничали с самого утра. Но потом на ум пришли Динн Харди, Миррослава, Алиса, Итан. Иногда, что случалось крайне редко, они могли рассмешить угрюмого профессора, а у Макгонагал стояла колдография с ними. Снейп и правда, немного скучал по тому времени, давно признавая это себе. Тогда, компанию молодого профессора, как раз скрашивали шумные ученики на отработках и по коридорах. И отдать должное что тогда, когда казалось что он уже здесь никому не нужен, и само существование вопрос времени, появилась Вейд, которая до этого ни разу не проявляла интереса не то что к профессору, к его предмету в целом. Да, была вежливой, когда спрашивал — отвечала, но не более. А тогда будто почувствовала и не отходила ни на шаг. Возможно зельевар чувствовал благодарность к девушке. Ведь вряд ли кто-то ещё подошёл к нему, даже если бы он кричал о помощи. Первая лекция с второкурсниками из пуффендуя, быстро вырисовав палочком на доске «Микстуры, зелья, отвары — разница» он сел на стул и принялся читать письмо. Заказ на три дюжины оборотного зелья. Иногда подобные просьбы вызывали у Снейпа вопросы. Например: «Зачем кому-то столько оборотного?» И он, конечно, понимал, что вряд ли ради шутки. Скорее всего — для чего-то не очень законного. Но, как говорится, не пойман — не вор. А деньги в наше время не лишние. Поэтому он продолжал брать заказы. Срок — месяц. Отлично. Оплата — сто процентов после получения первой дюжины. Внизу — просьба ответить, как удобнее отдать зелья и принять оплату. Передать письмо следовало той же сове — она будет ждать в совятне. Снейп поджёг пергамент. Взял чистый и коротко ответил: «Забрать в городе Коукворт. Паучий тупик, дом №43. Оплату ожидаю курьером.» Он быстро свернул лист, но, поймав себя на том, что постукивает ногой по полу, раздражённо замер. Он ненавидел, когда замечал за собой подобное. ** Через две недели, получив целых три выходных, Северус посвятил их приготовлению зелья. Работа заняла не так уж много времени, но дала редкую передышку от Хогвартской суеты. Особенно — от Альбуса. Дамблдор, как заведённый, продолжал навязывать дела: «Нужно бы придумать досуг детишкам», «Кажется, профессор Синистра о вас думает, Северус…» От последнего его корёжило. Будто съел слишком кислую конфету: лицо морщилось, а внутри всё сжималось. Зельевар ненавидел эти подначки. ** Мирра вернулась к работе. Хотя скорее — к учёбе. Грюм, как всегда, был недоволен. Постоянные едкие замечания, грубые хватания за руку, окрики, если что-то не нравилось. Пару раз, во время спаррингов, девушка ловила боковые молнии, которые он запускал прямо в бою. » — Ты должна быть готова ко всему, — ворчал он. — А пока что ты безхребетная разява» От нападок «Безумного Глаза» её, как ни странно, спасал Люциус Малфой. Грюм, скрипя зубами, молчал, когда холодный, холёный блондин вызывал мисс Вейд к себе в кабинет. Конечно, были разговоры. Где Люциус — там всегда слухи, особенно если в кабинете рядом юная сотрудница. Но, увы, отделу быстро стало не до романтики: парочка дисциплинарных выговоров, принудительное мытьё полов тряпкой и урезанная зарплата — и всё, любовный триллер закончился в первом акте. Сам Люциус, разумеется, всё это подавал как акцию милосердия: «Нужно же кому-то направлять неотёсанную молодёжь, учить их не только метать заклятья, но и, простите, различать отчёт и резолюцию. Боевых идиотов у нас и так полно, а вот людей с мозгами — дефицит. Воины — это хорошо, но нужен кто-то, кто сможет подписать рапорт без кляксы.» И самое возмутительное — министру, миссис Багнолд, эта идея пришлась по душе. Она даже выписала Малфою премию за «заботу о молодых кадрах» и «вклад в развитие отдела». Мирру, к слову, никто за это не трогал, наоброт, сочувствовали. Но именно сидя в прохладном кабинете она отдыхала. Даже не смотря на шипение блондина от плохого настроения (которое последнее время было часто), она там передыхала от издёвок Алостора Грюма. Но сам Люциус, к слову, не пытал вражеских чувств к девушке. Молодая, в принципе красивая, не глупая, забавная. Ловко улавливала момент когда на его злобные коментарии можно пошутить. Компания в принципе приятная. Это в любом случае лучше его прошлой секретарши приставленой министерством, она только то и делала что зудела и бесконца говорила. Старая, неповортливая, портящая его красивый кабинет своими болячками и старыми хрипами. И вот, очередная тренировка. В спаринге с Шарлоттой они отрабатывали любые ранещие заклинание. Вполне опасно, ведь колдомедик на отдел всего один, и сегодня у него выходной. Но слава богу ребята не глупые, всё понимали, и заклинания запускали с некой осечкой, или только те, последствия которых могли исправить. Вейд то и дело косилась на балкон, с которого, помимо ехидных замечаний, прилетали и вполне себе боевые заклятия. При этом она ещё успевала защищаться от подруги, бросая короткое «Протего!», или вовсе отпрыгивала в сторону, не дожидаясь удара. — Чего это она такая нервная? — лениво поинтересовался Люциус, наблюдая с балкона за своей «секретаршей». — Потому что ртом надо меньше щёлкать, — зло буркнул Грюм, нервно постукивая посохом. С наконечника сыпались искры, будто и он сам готов был разразиться чем-то громким. Люциус бросил на него косой взгляд, закатил глаза и отступил. Уважения к мракоборцам у него никогда не водилось — особенно к таким, как Грюм. И как раз в этот момент, неожиданно (хотя для него самого — вполне логично), Грюм с силой ударил посохом об пол. Люциус только и успел заметить, как в Вейд сорвалась быстрая красная молния. Девушка вскрикнула, в последний момент отбила чару, но при этом с глухим шлепком рухнула на пол. Отлетевшее заклятие едва не зацепило самого Малфоя, но старый инстинкт сработал — палочка уже была в руке. — Вы что творите, Грюм?! — резко бросил он, стряхивая невидимую пыль с мантии. — Это тренировка, — спокойно огрызнулся Алостор. — А если каким-то холёным зрителям не нравится — пусть валят обратно в свои мраморные кабинеты. Тренировку, впрочем, закончили без происшествий. Грюм что-то резко черкнул в блокноте и, переваливаясь с ноги на ногу, ушёл, постукивая посохом по полу. Конец рабочего дня. Лотти и Макс захохотали, вспоминая, как Мирра эффектно плюхнулась на пятую точку после особо удачного заклинания. Шутили, передразнивали. Мирра смеялась вместе с ними — пусть уж лучше так, чем неловкое молчание и сочувственные взгляды. «Правильно. Не плакать же!» — Пойдём на кофе? — Макс бодро толкнул её локтем в бок, расплываясь в улыбке. — Та нет, мне ещё к мистеру Малфою надо, — пожала плечами девушка, отряхивая форму. — Ну конечно. Я бы тоже к нему заглядывал. К такому-то мужчине, — сдерживая смех, протянул Грейвз. Шарлотта согнулась пополам от хохота, чуть не уронив палочку. Что уж там, сама Вейд еле сдерживалась, чтобы не засмеяться. Она бы, может, и добавила чего поострее, если бы не знала, что Малфой стоит в тени колонны, чуть поодаль, и слышит всё. Он стоял неподвижно, с привычно холодным лицом. Взгляд — прищуренный, выжидающий. Хищник в аристократичном костюме! Мирра быстро распрощалась с друзьями и направилась к нему, быстренько пробежавшись по лестнице, и как собака по команде «рядом» встала и выжидающе смотрела на него. Но ответа не последовало, он развернулся на каблуках и пошёл. — И вам доброго вечера. А чего вы сюда пришли? — нагоняя мужчина спросила девушка, по пути закалывая волосы собственной палочкой. — Миссис Багнолд прислала, считает что одного Грюма мало, — спокойно ответил он. За это Мирра отдавала ему должное. Он всегда мог нагрубить, но в основном держался достойно, отвечал спокойно и сдержано. Манеры с большой буквы. — Много сегодня работы? — спросила она, чуть тише, пытаясь прощупать настроение. — А что? У «такого-то мужчины», — протянул он с едкой насмешкой, — не грех и задержаться. Мирра крепко стиснула губы, чтобы не рассмеяться. Это было… слишком смешно. — Ну да… чего это я, — театрально вздохнула она, в той же манере. И успела заметить, как уголки его губ на долю секунды дернулись вверх. Улыбнулся бы — да не королевская это штука.