3

      Это утро началось явно лучше, чем вчерашнее. Проспав всего пару часов, Василька чувствовала, как всё тело буквально ломит от нетерпения и тревожного ожидания. Вот только если вчера она переживала о том, что к вечеру, возможно, будет мертва, то сейчас все её мысли крутились вокруг предстоящей встречи с друзьями. Ночью, после того, как жрец проводил девушку до её комнаты, она не успела спросить, кто ещё из послушников успешно прошёл испытание. И сейчас, торопливыми шагами меряя свою комнату, и то и дело поглядывая на тусклый свет восходящего солнца, струившийся из окна, Василёк жутко переживала. И искренне надеялась, что со всеми её знакомыми всё хорошо, что они справились с испытанием и сейчас спокойно спят в своих комнатах. А что, если кто-то из них ранен? Или, более того…?       Тряхнув головой, девушка старательно отогнала тёмные мысли. С ними однозначно всё хорошо, ведь по-другому и быть не могло. Но вдруг все же кто-то погиб? Вдруг не она одна ощутила на себе прикосновение острых, словно бритва, когтей упыря? Или, что если кто-то нарвался на тех самых обратцев, о которых её предупреждала Клюква? Вдруг большинство из её одногодок погибло, проходя это испытание?       С лёгким шипением, злясь на саму себя за такие мысли, Василька резко толкнула дверь, ведущую в коридор. Мягко ступая по каменному полу, быстрым шагом преодолела путь до небольшой, едва заметной двери, ведущей на задний двор обители. Там, проскользнув через калитку в заборе, вышла на тонкую тропу, ведущую куда-то на юг, к ближайшему поселению. Этой тропкой пользовались жители деревеньки, периодически приносившие новости и поручения для жрецов. Василька же, пройдя всего несколько шагов по извилистой тропке, свернула вправо, спускаясь ниже, к небольшой, но быстрой и шумной речушке.       Скинув сапожки, девушка, закатав широкие штанины, шагнула в реку, погружая ступни в кристально-чистую воду по щиколотку. Слегка поёжилась, когда холод пробежал по ногам выше, покрывая тело мурашами, сладостно улыбнулась. Холодная вода всегда отрезвляла буйный поток её мыслей. Каждый раз, когда что-то расстраивало её, Василька сбегала сюда, окатывая лицо и шею родниковой, сладковатой на вкус водой. И тут же успокаивалась, словно в речушке этой была сила самой земли. Девушка слышала рассказы деревенских ребятишек о том, что где-то есть родники, что бьют из-под земли так сильно, что достают до самых небес. Якобы, воды эти несут с собой неимоверную силу, отчего и вырываются наружу с громогласным рёвом и паром. Правда это, или нет — Васильке не было известно, но иногда было приятно помечтать, что после окончания обучения у неё появится возможность увидеть и не такие чудеса.       Девушка прикрыла глаза, подставляя лицо встающему из-за лесистых гор солнцу. Лучи его согревали, контрастируя с прохладой, которую она ощущала в ногах. Это было прекрасно. Уже послезавтра праздник Купала, день, когда на смену богу весеннего солнца приходит летний. В деревне с завтрашнего вечера до утра будут гореть костры, через которые будут прыгать самые смелые, девушки будут пускать на воду венки, купаться и распевать веселые песни. Травники начнут сбор лекарственных трав для своих запасов… И именно на этот день были запланированы гуляния в честь окончания обучения. В эту ночь бывшие послушники, наконец-то ставшие Чистильщиками, вольны по собственному желанию присоединиться для празднования к деревенским жителям. Как правило, большинство предпочитали праздновать, не присоединяясь к селянам — те слишком настороженно относились к жрецам и обучавшимся в обители ребятам, хоть и уважали их занятие. И ночь эта, окутанная чем-то магическим, казалась Васильке безумно странной. Ведь по сути своей это было чем-то сродни провожанию их спокойной и размеренной жизни. В эту ночь они готовились вступить в полную опасностей, боли и страха жизнь Чистильщиков, старательно при этом отметая мысли о том, что в скором времени многие из них могут погибнуть далеко от обители и своих друзей.       Шелест сминаемой травы заставил Васильку резко раскрыть глаза и повернуться на звук. На миг сердце испуганно сжалось, когда воспоминания о вчерашней схватке с упырём всплыли в голове, но, спустя мгновение забилось быстро-быстро от ощущения восторга. Перед ней стоял зверь. Её зверь. Её белоснежный волк, низко опустив голову, ярко-розовым языком лакал холодную воду, остановившись совсем рядом. «Не спится, Чернявка?» — Раздался в её голове голос. К этому ей ещё стоило привыкнуть. — Да, как-то не идёт мне сегодня сон. — Заправляя за ухо выбившуюся прядь чёрных волос, Василька вышла из воды, усаживаясь на зелёную траву, срывая стебелёк молочного лядника и засовывая в рот, пожёвывая, чувствуя сладость и свежесть на языке. — А ты? Как поохотился вчера? «Тебе нужно больше спать» — Волк, легонько фыркнув, вышел из воды, и, стряхнув мелкие капельки с шерсти, устроился рядом с девушкой, садясь на задние лапы и подгибая толстый пушистый хвост. В солнечном свете шерсть его отливала уже не серебром, как ночью, а золотом. Заворожённая этим магическим сиянием, Василька во все глаза рассматривала существо, что выбрало её. Она всё ещё не могла поверить в свою удачу. Мало того, что ей удалось выжить, так она ещё и связалась с тем, кто явно превосходил все её ожидания. Огромный, косматый, он с первого взгляда внушил ей чувство поразительного благоговения, вызывая где-то внутри огромную волну тепла и благодарности. «Я знаю, что я прекрасен» — ехидно раздалось в голове, заставляя её слегка смутиться, а щёки покрыться лёгким румянцем. — «И чувства, которые ты сейчас испытываешь, вполне оправданы, не надо стесняться, Чернявка. Ты не первая, кто восхищается моей шерстью». — Она так необычно переливается. Ночью мне казалось, что это тонкие серебряные нити, а сейчас… Сейчас ты словно соткан из золота. Это очень необычно! — Отбросив стеснение, девушка во всю рассматривала волка, борясь с желанием запустить пальцы в белоснежную шерсть. «Ох, людишки, — проворчал он, и Василька могла бы поклясться, чем угодно, что лёгкий оскал его был ничем иным, как довольной улыбкой. — Я ведь не обычный зверь, не удивительно, что ты никогда раньше не видела ничего подобного»       С тихим рычанием, волк опустил свою громадную голову на её вытянутые ноги. «Ладно уж, потрогай, раз так интересно, какая она на ощупь»       С удивлением уставившись на зверя, Василька осторожно прикоснулась к шерсти меж его ушей. И тихо ахнула: она была безумно мягкой. Мягче, чем любой мех, который она когда-либо трогала в жизни. Волоски струились сквозь её пальцы, заставляя ощущать на коже приятную прохладу, слегка щекоча ладони, пуская по телу лёгкие заряды магии. Это было умопомрачительное чувство.       Волк, издав тихое, утробное ворчание, закрыл глаза, не выражая недовольства. Осмелев, Василька ласково почесала ему сначала за одним ухом, затем за другим, с довольной улыбкой замечая, как от удовольствия большой пушистый хвост начал слегка бить по траве. — Что-то мне подсказывает, что это «одолжение» тебе даже приятнее, чем мне. — Со смехом в голосе произнесла она.       Кроваво-красный глаз приоткрылся, лукаво глядя на девушку. «Думаешь, будь мне неприятно, я бы позволил тебе это делать?» — И то верно. — Продолжая поглаживать зверя по загривку, Василька устремила взор вдаль, за длинные поля молочной пшеницы и ржи. Туда, где начинались леса. Не Дремучие, нет, но неизведанные для неё, места, в которые уже совсем скоро отправится она сама. Но перед этим у них оставалось ещё несколько дел. И самое важное из них — это поход к алтарю одного из богов. Хоть волк и выбрал её, магический контракт всё ещё не был заключён, а Связь не подтверждена. Вот только какого же бога ей выбрать? Василька совершенно не знала об этом. «Прости, Чернявка, но это не тебе решать, какого бога выбрать» — тихое рычание вырвало её из раздумий. — О чём ты? Разве мы с тобой не должны выбрать бога, перед которым скрепим нашу Связь? «Глупые людишки, и чему вас только учат столько лет?» — Зверь фыркнул, раскрывая глаза и буравя девушку пронзительным взглядом. — «Не вам выбирать бога. За вас уже всё предрешено» — Прошу тебя, объясни мне! — Взмолилась она, чувствуя, как паника начинает завладевать ею. «Каждое животное с самого рождения черпает свою силу от какого-то божества. Именно зверь определяет, какой же бог засвидетельствует Связь между человеком и существом».       С одной стороны, это облегчало её жизнь, ведь теперь не нужно было метаться в раздумьях по поводу выбора божества. Но с другой, безумно усложняло всё — что, если божество, у которого черпает силу её волк не совсем… не совсем то, что ей хотелось бы? Василька хотела выбрать кого-то довольно-таки миролюбивого. Конечно, это не вяжется с родом её деятельности, однако, была вероятность, что миролюбивый бог услышит в случае чего её мольбы и поможет в сложной ситуации… — И кто же твой бог? — Сглотнув ком в горле, девушка с опаской посмотрела на зверя.       Поднявшись во весь свой рост, гордо подняв голову и оскалив клыки в кровожадной улыбке, волк, глядя своими кроваво-красными глазами прямо в её душу, громогласно прорычал: «Мой бог — тьма. Он несчастье, война и разрушение. Пред тобой, человек, стоит зверь, чья сила исходит напрямую от владыки Нави»       Руки затряслись, а горло сжалось в приступе страха. Сердце бешено билось, словно стараясь проломить рёбра и выскочить наружу. О боги, кажется, всё это время она молилась не тем из вас! «Всё правильно, Чернявка, меня питает сила Чернобога»       Закрыв глаза, Василька молча откинулась на мягкую пушистую траву, ощущая себя маленькой, беспомощной былинкой, подхваченной безумным ураганом чувств и эмоций, что разрывали её изнутри.

***

— О боги, Василёчек! — Громкий возглас резанул слух, стоило только ей войти в обеденный зал. Раздался звук отодвигаемой лавки и на встречу ей бросились Боярышник и Душица, расталкивая всех на своём пути, крепко сжимая её в объятиях. — Мы так рады, что ты очнулась! — Я очнулась ещё ночью. — Тихо проговорила девушка. — Ты какая-то бледная, что с тобой? Всё ещё не восстановилась от ранения? — Плескавшаяся в глазах подруги забота заставила её слегка улыбнуться. — Что-то болит? Или, может, слабость? — Нет-нет, я в полном порядке, не переживайте. — Успокоила она друзей, выкрутившись из их объятий. — Пойдёмте завтракать, у нас осталось мало времени.       Усевшись за стол, Василька невидящим взглядом уставилась в тарелку с овсяной кашей, заботливо подставленную Яром. Еда не лезла в горло. Все её мысли были только о том, что поведал ей зверь. Его богом был Чернобог, самый кровожадный, тёмный и злейший из всех существующих. Правитель загробного мира, отец мора и супруг Морены, богини смерти, восседающий где-то в далёких северных чертогах Нави, на троне из человеческих черепов. Ужасающий, вселяющий страх. И именно его сила теперь будет течь в ней. Именно это божество будет покровительствовать ей, если вообще будет. Неужели такому богу будет дело до её жалкой человеческой жизни? Насколько она знала, ему не нужна её жизнь. Ему нужна её смерть. Её, и всех людей на этом свете. — О боги, твой волк такой пугающий! — Восклицание Душицы вывело девушку из размышлений. Оторвав взгляд от остывшей каши, она уставилась на подругу. — Я даже не подозревала, что такие существуют! — Да, он… — Неловко почесав переносицу, Василька попыталась усмехнуться. — Он очень… Необычный. — Ты шутишь? Необычный?! — Боярышник громко хмыкнул. — Да он, как минимум, чудовищно огромный! Я чуть в штаны не наделал, когда увидел, как эта громадина тащит тебя на себе из леса, словно ты не больше репейника, прицепившегося к его шерсти. Ты лежала у него на спине, а он летел со скоростью выпущенной из лука стрелы! Это выглядело так завораживающе… — Честно говоря, я смутно помню что-либо с того вечера. — Пожала плечами Василька, подцепляя с тарелки кусок сыра и закидывая в рот. — Только вот это. — Отодвинув ворот рубахи, взяла в руку острый клык, висевший на кожаном шнурке. — Ничего себе! Ты даже трофеем обзавелась? — Душица протянула руку, с любопытством рассматривая зуб. — Завидую. А нам вот никто не встретился по пути. — Я ведь так и не спросила, кто же у вас? — Олени. — Пожал плечами боярышник, с аппетитом уплетая кусок серого хлеба с маслом. — И у меня, и у неё, пара оленей. У меня самец, а у неё — самка. Причём, оба с огромными ветвистыми рогами. — Золотыми! — С восхищением добавила Душица. — Честное слово! — Я верю. — Рассмеялась Василька. — Пара, значит, да? — Ой, ты далеко не первая, кто так шутит. — Отмахнулась подруга, однако от Васильки не ускользнуло, как слегка порозовели её щёки. Неужели что-то поменялось между этими двумя? — А что по поводу… Ну, бога. — Замялась девушка. — Раз они пара, то, должно быть, и бог у них один? — Да, нам нужно будет до ночи добраться до ближайшего алтаря Велеса. А это достаточно далеко отсюда, на юго-восток, в пяти днях ходьбы пешком. — Закивала Душица. — И как же хорошо, что наши олени проделают этот путь намного быстрее. Надеюсь, к утру мы уже снова будем здесь.       Понимающе закивав, Василёк снова уткнулась в свою остывшую кашу, превратившуюся в холодной склизкое месиво. Её любимое клюквенное варенье, заботливо добавленное Душицей, растеклось, словно образовав ярко-алую лужицу крови, напоминая о предстоящем кровавом ритуале. — А у тебя? Раз твой зверь так быстро смог залечить твои раны, ещё даже не будучи связанным с тобой полностью, должно быть, там кто-то ужасно сильный? — Боярышник отодвинул от себя пустую тарелку и, схватив кружку ароматного чая сделал большой глоток. — Лучше вам не знать. — Грустно улыбнувшись, девушка мотнула головой. — Пойдёмте, нам пора собираться. — С этими словами она встала из-за стола и, дабы избежать лишних вопросов, быстрым шагом направилась к выходу из обеденной комнаты.       Спустя пару часов, проведённых за сборами, Василька уже топталась возле кромки Дремучего леса, где утром скрылся её волк, услужливо проводив девушку до обители. Взглянув на маленькие солнечные часы, выданные после завтрака каждому прошедшему испытание послушнику вместе со стопкой чёрной униформы Чистильщиков и большим кожаным мешком для вещей, Василька поняла, что зверь её явно задерживается. Сейчас было уже за полдень, и по её подсчётам они должны были встретиться ещё час назад. Конечно, во время обучения, часы они определяли лишь по солнцу, но при этом прекрасно умели пользоваться и солнечными часами, что было намного проще, чем пытаться отслеживать положение солнца на небе с учётом времени года. Пожалуй, это изобретение, привезённое откуда-то издалека, и вправду было ужасно удобным. По крайней мере, оно давало Васильке осознание того, насколько сильно ей можно будет отчитать своего зверя. «Я давно уже не щенок, чтобы меня отчитывать» — Раздался его ворчащий голос, и в тот же миг волк вышел из чащи прямо перед ней. — «Что, Чернявка, не струсила?»       Ах, если бы он только знал, насколько она сейчас трусила! Всё внутри неё вопило от страха, так и подначивая бросить все вещи и убежать как можно дальше отсюда. Но обратной дороги не было, только вперёд. А раз уж изменить она ничего не могла, то оставалось лишь плыть по течению, даже если течение это могло уже совсем скоро размозжить её тело о скалы. — Тебе лишь бы поворчать. — Буркнула Василька, подходя ближе. — И как мы будем добираться? И куда вообще нам добираться? Я не знаю ни одного алтаря, посвященного твоему богу. «Залезай мне на спину. — Скомандовал зверь. — Нам слишком далеко скакать, а потому поторопись» — Если бы ты не опоздал, нам не пришлось бы торопиться. — Проговорила себе под нос девушка, пытаясь прикинуть, как же ей забраться на этого громадного зверя. — И как мне это сделать? Ты же выше лошади! Да и седла на тебе, как я вижу, нет. «Ещё бы я носил седло! — Недовольно зарычал он. — Я тебе не какая-то гарцующая лошадка!»       С утробным рыком, выдающим явное раздражение, волк опустился на живот, дабы Василька смогла сесть на его могучую широкую спину. — Ну и за что мне держаться? «За что сможешь» — Рыкнул он и тут же сорвался с места.       Окружающий их мир исчез, превратившись в размазанные силуэты. Ветер нещадно хлестал в лицо, заставляя щурить слезящиеся глаза. Изо всех сил вцепившись в шерсть на холке зверя, Василька старательно не думала о том, что же произойдет с ней, если по неосторожности она свалится с волка. Он мчался так быстро, как не смогла бы ни одна самая резвая лошадь, преодолевая, казалось, по версте за один прыжок. Аккуратно оглянувшись назад, девушка тихо ойкнула — обитель, в которой она провела последние тринадцать лет своей жизни уже скрылась из виду, превратившись в едва видимую черную точку. Ещё скачок — и они оказались в густой лесной чаще. Взглянув на небо, Василька поняла, что мчатся они на север. — Куда именно мы направляемся? — Проорала она, стараясь перекричать шум ветра в ушах. «Не обязательно так орать! — Рявкнул зверь, недовольно дёрнув ушами. — Я прекрасно слышу тебя, стоит тебе просто подумать о чём-то! И держись, пожалуйста, крепче. Я не хочу, чтобы ты проверяла, что же случится с твоим хрупким тельцем, если ты свалишься с меня на скаку!» «Ну откуда же мне знать, что это работает в обе стороны? — Недовольно подумала Василька, стараясь донести мысль до собеседника. — Нам слишком мало рассказывали про Связь, объясняя это каким-то магическим договором» «И кто ещё из нас поворчать любит? — Ехидно рыкнул он. — Это правда. Ваши жрецы не в силах рассказать вам что-либо просто потому, что магия, связывающая их с зверями, запрещает это делать. В самую суть Связи Чистильщика и зверя не может заглянуть никто, кроме них двоих»       Точно и понятно. Вопросов по этому поводу больше не оставалось. «Не переживай, Чернявка. Скоро ты и сама всё поймёшь»       Спустя два часа безудержной тряски, когда спина уже ныла, а вся часть тела ниже поясницы болела так, что, казалось, скоро уже отвалится, волк, наконец-то, замедлил свой бег, перейдя почти на шаг, нервно принюхиваясь. «Что такое? Что-то не так?» — Встревоженно спросила Василька, оглядывая окружавшую их местность.       Они находились на крутом скалистом выступе. Вокруг возвышались могучие северные ели, густо покрывавшие склон горы, на вершину которой, судя по всему, они и держали путь. «Там кто-то есть. — Прорычал зверь, грозно скаля зубы и вглядываясь в темноту между пушистыми хвойными лапками. — Я не могу понять, кто это» «Ого, существует что-то, чего ты не знаешь? — Попыталась пошутить девушка, однако, ощущая, как напряглось его тело, осеклась. — Это люди или кто-то из нечисти?» «Нечисть не должна появляться в таких местах» «Даже учитывая то, что вся нечисть — это порождения Нави, которой правит твой бог?» «Глупые людишки! — Рявкнул на неё он. — Нечисть не является частью Нави. Упыри, обратцы, и сами навии — это те, кто по каким-то причинам не смог обрести покой в загробном царстве. Неужели ты думаешь, что Чернобог специально отправляет их сюда?»       Именно так она и думала, но во избежание дальнейших споров решила оставить свое мнение при себе, при этом прекрасно осознавая, что зверь, вероятнее всего, успел прочесть эту её мысль до того, как она рассеялась. Грозно зарычав, мягко тупая по каменистой земле, волк двинулся в лес, медленно, навострив уши, пытаясь уловить каждый звук. Тяжело вдыхая, чуя каждый запах, зверь двигался вверх по склону горы, направляясь туда, где, вероятнее всего, находился алтарь с рунными камнями.       Справа, чуть выше них, послышался далёкий хруст ломающихся веток, словно среди деревьев пробиралось что-то огромное. Резко повернув голову в ту сторону, волк остановился, обнажая острые клыки. Шерсть на холке вздыбилась, так же, как у деревенских собак, охранявших огород бабки Агафьи, в тот самый день, когда Василька и Яр решили полакомиться красными, блестящими на солнце наливными боками, яблочками. Вот только те псы не выглядели и в половину так же угрожающе, как зверь, на спине которого сейчас восседала сосредоточенная Василька. Тело её, напряженное, натянутое, словно стрела, было готово к любой опасности. «Сиди смирно, Чернявка. Уж я тебя в обиду не дам»       Снова раздался треск, уже намного ближе. Скользнув правой рукой к закреплённым на поясе ножнам, девушка схватилась за рукоятку кинжала, того самого, которым совсем недавно убила упыря в Дремучем Лесу. Ощущение холодного метала в руке придало уверенности. Бесстрашно вскинув голову, она внимательно всмотрелась в нечто чёрное, двигающееся между деревьев прямо на них. Взмах руки — и клинок, со свистом разрезая воздух, полетел ровно туда, где двигалось нечто.       Раздался громкий рёв, заставивший её зажать уши руками. В тот же миг перед ними появился огромный чёрный медведь. Зверь вновь зарычал, обнажая жёлтые длинные клыки, с которых капала слюна, смешанная с чем-то красным, и стремительно приближаясь, явно намереваясь разорвать в клочья. «Держись крепче! — Прогремело в её голове, и волк, сначала прижавшись к земле всем телом, сделал резкий рывок вперёд, перепрыгивая противника и приземляясь позади того. Только в этот момент девушка заметила, что на спине медведя кто-то сидит. Медленно развернувшись, громадина остановилась. — Ты его ранила. — Раздался резкий голос, заставивший всё внутри похолодеть. Этот знакомый, холодный, словно лёд, голос, что доводил её до немого ужаса всё детство.       Аскольд, проворно соскользнув со спины своего зверя, встал напротив них, складывая руки на груди и жёстко глядя на девушку, словно совершенно не опасался огромного косматого волка, кровожадно глядящего на парня. Его белоснежные волосы были взъерошены, а чёрная рубашка прилипла к телу. Один рукав был оторван, явно для того, чтобы перевязать кровоточащую рану на плече.       Гордо вскинув нос, Василька, не обращая внимания на предупреждающее рычание, скатилась со спины волка и, подражая парню, сложила руки на груди, встав напротив того. — Откуда ж мне было знать, что это ты и твой медведь, а не какая-то другая тварь?       Она искренне надеялась, что прозвучало это достаточно уверенно. Однако, подрагивающий голос, не желавший её слушаться, предательски выдавал страх. Чистильщик же, прищурившись, продолжал смотреть на неё своими пронзительными синими глазами. Сглотнув ком в горле, Василька добавила. — Я не ожидала встретить здесь кого-то из Чистильщиков. Тем более — тебя.       О боги, да что она вообще городит? Зачем оправдывается перед ним? Нужно просто залезть обратно на спину волка и продолжить путь, словно этого заносчивого и дерзкого парня никогда не существовало. — Неужели твой волк не почувствовал, кто перед ним? Или он такой же, как и ты? «Скажи этому жалкому человечку, что если он ещё хоть слово скажет, то я разорву его на части, и никакой медведь его не спасёт!» — Волк вновь оскалился, глядя алыми глазами прямо на юношу.       Вместо этого Василька лишь покачала головой. Затем, развернувшись, зашагала к своему зверю. Тот, не сводя глаз с Аскольда, опустился, усаживая девушку к себе на спину. Нервно подёргивая хвостом, аккуратно поднялся на четыре лапы, переводя взгляд с Аскольда на медведя. Косолапый, свирепо оскалившись, фыркнул. Затем, ткнув Чистильщика носом, явно что-то сказал, потому что в ту же секунду парень отвернулся от Васильки. «Пойдём. Вряд ли он на нас нападёт со спины» — подумала девушка, искренне веря в то, что из-за такой незначительной стычки Аскольд вряд ли станет нарушать Кодекс.       Запрыгнув на сильную волчью спину, Василька, не обращая внимания на вновь буравящего её взглядом юношу, развернула своего зверя в сторону вершины горы. Волк, издав утробный рык и напоследок сверкнув глазами в сторону медведя, резкими скачками начал удаляться от Чистильщика. «Какой же он… Ух!» — Зло подумала девушка, сжимая зубы до скрипа. — «Да чтоб у него чирей на заднице вылез!» «Чирей обеспечить не могу, но откусить пару кусочков — легко» — Недовольство в голосе волка полностью совпадало с тем, что копилось в её душе. — «Правда, есть у меня подозрения, что этот белоголовый ужасно отвратительный на вкус. Что-то в нём не нравится мне». «Не тебе одному».       Вместо ответа, зверь лишь ускорил свой бег, заставляя девушку плотнее прижаться к могучему телу и крепче схватиться за шерсть на загривке. Каждое движение мощных лап отзывалось пронзительной болью в её пояснице, а задница, непривычная к таким поездкам была отбита настолько, что, казалось, покрылась огромными фиолетовыми синяками. Однако, несмотря на это, Василёк стойко терпела, не давая зверю ни единого повода усомниться в его выборе. Этот удивительный, хоть и отчасти неприятный в общении волк вызывал у неё восхищение и чувство благоговения. Девушка одновременно и безумно гордилась тем, что он выбрал именно её, но в то же время боялась его разочаровать. Вряд ли он оценит, если она начнет стонать и ныть о том, как устала от этого переезда. Мало того, назовёт её каким-то другим именем… Кстати, об имени. «Я только сейчас поняла, что всё ещё не знаю твоего имени» «Имени?» — Его голос выдавал явное замешательство. «Ну да. — Василька смутилась. — Как мне к тебе обращаться? Не могу же я тебя всегда звать просто «волк» или «эй ты»? Это как-то… Неправильно» «А, то есть, ты хочешь сказать, что твоё «имя» не странное?» — Невозмутимо поинтересовался зверь, дёрнув бархатистыми ушами. — «Насколько я знаю, Василёк — это название цветка, а не человека» «Ты прав. Но среди Чистильщиков очень мало людей с обычными именами. Как правило, наши наставники называют нас по именам растений. Например, Василёк, Подснежник или Рябина» «А зачем? Если есть куча других, обычных имён?»       Этот вопрос заставил девушку задуматься. Раньше она даже как-то и не задавалась им, просто принимая этот факт, как данность. Почему бы и правда не называть послушников обычными человеческими именами? Может, чтобы меньше привязываться к своим ученикам? Или, может, имена давались просто в силу ассоциации? Мол, кому что подходит? А вдруг всё же был какой-то другой, неведомый ей смысл? «Я не знаю» — Мысленно проговорила девушка, хмуря тёмные брови. — «Может, это просто прихоть стариков, что любят растения?»       Вместо ответа, в голове раздался лёгкий, раскатистый смех. Звук этот был странным, напоминавшим тихие раскаты грома удаляющейся грозы. «Не думаю, что всё так просто, Чернявка. У всего в этом мире есть какой-то смысл. И я уверен, что «имена», дарованные тебе и твоим друзьям, имеют особое значение. А теперь, приготовься — мы на месте»       Волк, аккуратно остановившись, припал к земле, помогая своей наезднице спуститься на землю. Уставшие, ноющие ноги резко врезались в каменистую почву, отчего поясницу вновь пробила боль. Слегка поморщившись, Василька с изумлением огляделась.       Они находились на самой вершине горы. Перед ней раскинулась небольшая, округлая прогалина, лишённая деревьев и вообще какой-либо растительности. В центре её находилось древнее, навевающее ужас и страх капище: по краям небольшой каменной возвышенности, друг напротив друга, находились четыре чёрных каменных столба, острые, словно чьи-то огромные рёбра, вырывающиеся из-под земли. Между ними возвышался массивный камень овальной формы, зауженный сверху, с вырезанным на нём Навником — символом Чернобога. На вершине рунного камня восседала большая иссиня-чёрная галка. Птица, слегка приоткрыв клюв, с явным интересом разглядывала девушку своими блестящими круглыми глазками. У подножия же стояло несколько больших чаш, наполненных бурой жидкостью. В нос ударил острый металлический запах, дающий явное понимание того, что находилось внутри чаш. Кровь. Но чья? Животных, или, может…       Поёжившись, Василька повернулась к волку. Тот, сидя на задних лапах, с интересом рассматривал девушку, в нетерпении подрагивая пушистым хвостом. Словно почувствовав её замешательство, зверь встал и подошёл ближе, ткнув её влажным носом в спину. «Встань ближе, Чернявка. Я встану рядом» «А что мне нужно делать?» — С лёгким беспокойством в голосе, Василька всё же повиновалась его приказу. «Видишь нож, что лежит возле камня?» — Взгляд зверя устремился к подножию рунного камня, туда, где между чаш с кровью блестело что-то металлическое. — «Нам нужно смешать нашу кровь и произнести слова клятвы, чтобы наша Связь была признана богом» «Смешать кровь? — Ужас, покрывавший мурашками её тело, вырвался наружу. — И сколько же нужно крови?» «Столько, сколько потребуется, Чернявка» — Его непроницаемые глаза смотрели на девушку. — «Не бойся, слишком много он не заберёт» «Хорошо» — Кивнув, Василька нетвёрдо направилась к ножу, не оставляя самой себе времени для раздумий. Зверь, мягко остановившись рядом с ней прямо напротив рунного камня, всего в паре шагов, тихо вздохнул. — «Я готова»       Одним резким движением девушка полоснула себе по внутренней стороне ладони, завороженно глядя, как алая лужица крови собирается в кулаке. «Теперь ты» — Повернулась она к волку. Тот, без лишних колебаний, резко полоснул острым длинным когтем по лапе, поднося ту к открытой ладони девушки, прижимая прямо к вырезанной в камне руне. Василька, заворожённо глядя на то, как тонкие ручейки их крови стекали вниз, к подножию камня, ощущала, как что-то приближается. «Запоминай, Чернявка! — Резкий голос рассёк её думы. — Имя моё — Ансгар, я — один из шести Великих Варгов, что служат беспощадному и кровавому Чернобогу. Назови же теперь своё имя!»       Ужас, сковавший её тело, перекрыл горло, заставляя язык превратиться в мягкого, склизкого слизняка, что не мог пошевелиться во рту. Великий Варг. Эти два слова набатом стучали в её ушах, заставляя испытывать благоговение и какой-то первобытный страх. Один из шести… Это же… Насколько она знала, Великие Варги — это прямые посланники Чернобога, отправленные им в земной мир, дабы нести разрушение и смерть. И сейчас она была в полушаге от Связи с одним из них. Желание бросить всё и сбежать завладело ей, однако, предательское тело не слушалось: рука, словно прилипнув к камню, продолжала напитывать тот кровью, а губы, медленно, вторя словам в голове, начали шептать. — Имя моё — Василёк. И я, о боже, отдаю свои плоть и душу во служение тебе, великий и ужасающий Чернобоже. Напитай руку мою своей силой, а взор мой — своей остротой. Будь же свидетелем этого союза, подтверди нашу Связь, и дланью своей благослови. Прими нашу жертву, соедини наши души воедино. Клянусь, что буду оберегать узы эти, не брошу в бою и защищу от напастей. Отныне и навек, мы связаны в единое целое. Слово моё крепко, как Алатырь-камень, иначе же, порази меня, о Чернобоже, карой своей.       Резкая вспышка молнии разрезала хмурое небо, ударяя прямо в рунный камень, заставляя Васильку резко вскрикнуть. Белоснежная, обжигающая волна боли прокатилась по её телу от макушки до пят, выжигая все сомнения и печали, оставляя после себя лишь блаженную темноту. И в темноте этой, словно откуда-то сверху, до Васильки долетели слова, на древнем, тёмном языке. Слова, смысл которых въедался ей под кожу, вгрызаясь внутрь, в самое её существо. «Я принимаю твою клятву, о человек, что решил связать свою жизнь с одним из Шести. Будь же достойна его, иначе, месть моя будет страшна»       Темнота исчезла, возвращая девушку в реальный мир. Она обнаружила себя лежащей на холодной мокрой земле у подножия рунного камня. Ансгар, беспокойно виляя хвостом, стоял рядом, мордой толкаясь в неё, явно стараясь привести в чувства. Медленно, упираясь руками в липкий от крови камень, Василька встала, пошатываясь, испытывая в теле невиданную ранее силу. Кинув взгляд на правое предплечье, Василька громко вздохнула: на молочно-белой коже красовался знак Чернобога — вертикальная полоса, с присоединёнными к ней «ножками», напоминающая перевёрнутые вилы с тремя наконечниками. Руна слегка чесалась и горела. Прислушавшись к собственным ощущениям, Василька восхищенно ахнула: глубоко в груди, там, где билось её человеческое сердце, завязался какой-то незримый узел, словно связывая их с зверем. Связь эта, сладостно-болезненная, заставила девушку заулыбаться во весь рот, ошарашенно глядя на волка. — Теперь я Чистильщик! — Воскликнула девушка, не веря собственному счастью. — Я справилась!       Раздался громкий вскрик, и галка, что сидела на вершине рунного камня, спикировала вниз, приземляясь на плечо девушки, острыми цепкими когтями впиваясь в тонкую хлопковую ткань рубахи. Издав тихое недовольное шипение, Василька резко обернулась к птице, стараясь согнать ту с плеча. Карканье повторилось, после чего пернатая вновь попыталась расположиться уже на другом плече девушки. — Да отстань ты! — Замахала она руками, пытаясь отогнать кружившую над ней галку. — Уйди, ну что прицепилась? «Какая же ты невежливая, девчонка!» — Раздался в голове чужой голос. Вздрогнув, девушка уставилась на птицу, что всё же оставила попытки приземлиться на неё, и теперь, сидя на одном из острых камней, с интересом переводила взгляд с волка на девушку. — «Невежливая, но такая интересная!» — Кто ты? — Василька с недоумением тряхнула головой, словно это могло выпроводить нежданную гостью из её головы. — И почему ты… Разговариваешь со мной? «У меня нет имени. Я просто птичка, которой стало очень интересно посмотреть на человечка, которого выбрал этот пушистик» — Словно не замечая убийственного взгляда, которым её сверлил Ансгар, галка принялась чистить перья на правом крыле. — «Знаешь ли, не каждый день увидишь такое»       Волк зарычал, оскалив острые зубы в сторону птицы. Та же, издав мелодичное «кьяа» слетела вниз, приземляясь на белоснежную шерсть, бесцеремонно топчась по ней когтистыми лапками. Ансгар, пытаясь схватить прекрасно балансирующую на его спине птицу, начал крутиться волчком, рыча и хватая зубами воздух.       Громкий, нервный смешок разрезал воздух. За ним — ещё один, и ещё, и ещё. Заливаясь истерическим смехом, Василька, схватившись за бока, сползла на землю перед рунным камнем, стирая из глаз горячие слёзы. Это было до умопомрачения смешно. Все переживания последних двух дней выходили из неё через эти слёзы, что градом лились из тёмно-синих глаз, оставляя солёные дорожки на щеках. Явно обеспокоенный её состоянием, Ансгар, прекратив бессмысленные попытки скинуть с себя раздражающую галку, мягко ткнулся бархатным носом в щеку девушки. — Со мной всё хорошо! — Воскликнула она, пытаясь побороть всё новые смешки, рвущиеся из горла. — Я просто устала, и больше ничего. — Затем, обращаясь к галке. — Если тебе так интересно, то можешь пойти со мной. Точнее, с нами.       Издав очередной крик, пернатая мягко опустилась девушке на вытянутую руку, слегка склоняя голову в бок. Василька, угрожающе выставив указательный палец, предупредила: — Но только не обижай моего друга. Ему явно не нравятся заносчивые, вредные птички. «Да я таких на завтрак ем» — Прорычал волк, заставляя птицу вздрогнуть и укоризненно посмотреть в сторону зверя, а Васильку вновь залиться громким смехом.