4

      С тихим стоном сползая на землю, Василька думала лишь о том, как бы не вывернуть наружу всё скудное содержимое своего желудка. Перед тем, как они своей уже троицей отправились в обратный путь, ей удалось лишь быстро перекусить ломтём ржаного хлеба и куском козьего сыра, запив всё это травяным чаем из небольшого кожаного бурдюка. К её удивлению, их новая знакомая, несмотря на недовольное рычание Ансгара, с лёгкостью справилась с той скоростью, с которой передвигался сам волк, всего пару раз за весь путь устало опустившись на плечо девушки, которое та предусмотрительно перемотала поверх рубашки плотным лоскутом ткани, положенным в кожаный мешок за её спиной.       В поле близ обители, где они остановились, царила тишина, нарушаемая только тихим стрекотом кузнечиков да далёким кваканьем лягушек возле речки. Разминая ноющие от дикой скачки конечности, Василька с укором посмотрела на волка. Тот, словно пытаясь отбиться от галки, весь обратный путь гнал в несколько раз быстрее. «Из-за тебя я не смогу встать завтра с кровати!» — Мысленно упрекнула его девушка, потягиваясь. «Не заставляй меня жалеть о том, что я выбрал именно тебя — не говори таких глупостей. Если бы ты была такой слабой, я бы даже не посмотрел в твою сторону!» — Он фыркнул, поворачиваясь к Дремучему Лесу. — «А теперь — прекращай ныть и иди спать. Завтра у тебя будет насыщенный день»       Мягко ступая по влажной от росы траве, Ансгар направился в сторону лесных зарослей. Издав тихий вскрик, галка, аккуратно опустившись на плечо, с интересом уставилась на Васильку. — Ну что, подруга, — проговорила девушка, аккуратно поглаживая птицу по блестящим в лунном свете пёрышкам, — пойдёшь со мной осматривать наше скромное жилище? «А у тебя есть мясо? — Голодный огонёк сверкнул в чёрных глазах-бусинках. — Я ужасно проголодалась!» — В таком случае, мне придётся прошмыгнуть на кухню и поискать что-то съестное для тебя. «Я буду тебе очень-очень благодарна!» — От нетерпения птица забила крыльями, обдавая щеки и шею девушки прохладными потоками воздуха. — Давай мы с тобой придумаем, как я буду тебя называть? Раз уж имени у тебя нет. «Если ты меня накормишь, то можешь называть так, как тебе будет угодно» — Пожалуй, буду звать тебя Незабудкой. — После минутных раздумий заключила девушка. «И почему же?» — Ну, такую встречу точно не забыть. — Усмехнулась Василька, потирая раскрасневшуюся от усталости щеку.       Её разум заполнил звонкий смех, разливающийся, словно сотни серебряных колокольчиков. «Ты права, малышка. Эту встречу ты точно не забудешь!»       На утро, когда солнце уже во всю заливало своими тёплыми лучами комнату, Василька медленно потянулась в кровати, чувствуя, как болезненно ноет всё тело. Вчерашние приключения оставили явные следы на её теле — на внутренней стороне бёдер виднелись тёмные синяки, а уж что творилось на её заднице — девушка боялась представить. Взглянув на руку, она улыбнулась: красовавшаяся на предплечье руна напоминала о её вчерашнем путешествии. Связь, обернувшаяся вокруг сердца, сладостно сжалась, заставляя всё тело затрепетать от радости. Она справилась! Она не подвела Иван-Чая, стала настоящей Чистильщицей!       Резко встав с кровати, чувствуя, как боль в теле сменяется на радостное предвкушение, Василька блаженно потянулась. Оглянувшись по сторонам, заметила дремлющую на спинке кровати птицу. Вчера вечером, тихо пробравшись в кладовую возле обеденной комнаты, они стащили небольшой кусок говядины, порезав который на маленькие кусочки, она с руки скормила птице, радостно болтающей между проглатыванием пищи. Так, Василька узнала, что её новая подруга, услышав их перепалку с Аскольдом, решила понаблюдать, что же будет дальше, после чего захотела получше узнать эту, как она выразилась, взбалмошную девчонку. Незабудка была той ещё болтушкой, пол ночи не давая заснуть, замолчав лишь тогда, когда мирное сопение начало вырываться из груди девушки. И да, как распознала Василька, птица была явно девушкой, возможно, примерно одного с ней возраста, что безумно радовало — угрюмый и ворчливый Ансгар был явно не лучшим собеседником, в отличие от разговорчивой и дружелюбной галки. — Спишь, засоня? — Тихо произнесла девушка, натягивая на себя свою новую чёрную одежду Чистильщика. С этого дня она могла носить её не только на испытаниях, ведь теперь у неё есть зверь, Связь с которым признана богом. И не важно, что бог этот — кровожадный бог смерти и зла. Главное, он признал их союз.       Василька старательно избегала мыслей о том, на чьём алтаре пролила кровь, как и мыслей о том, с кем именно связала свою жизнь. На самом деле, о Чернобоге было известно слишком мало — люди предпочитали поклоняться и читать молитвы только «добрым» богам, старательно избегая тёмных, «злых» божеств. Но при этом, были целые толпы жрецов, служивших, например, Морене, богине смерти и загробного царства. Но, насколько знала девушка, не было жрецов, добровольно поклонявшихся Чернобогу. Ну, либо же, их было так мало, что молва об этих людях не доходила до их мест. К тому же, как она узнала предыдущим вечером, ближайшее капище его находилось слишком далеко к северу, в их же краях почитали совершенно других божеств. «Я уже давно проснулась и просто наблюдаю за тобой» — Птица, раскинув переливающиеся на солнце черные крылышки, потянулась, жмурясь то одним глазом, то другим. — «Ты ужасно громко сопишь во сне! Настолько, что я даже глаз не сомкнула этой ночью!» — Ох, не волнуйся, ворчунья! — Всплеснув руками, девушка состроила скорбное лицо. — Уже с завтрашнего дня тебе не придётся сидеть в тесной комнате и слушать моё сопение, ведь в основном, наши ночи будут проходить под открытым небом. «В компании того мерзкого ворчливого волка?» — Кажется, словно птица поморщилась, зажмурив чёрные глазки. — «Он ведёт себя будто дряхлый старик, хотя совсем ещё даже молод. Ну, для таких, как он» — Это точно. — Рассмеялась девушка. Несмотря на то, что она могла говорить с птицей точно так же, как и с Ансгаром — мысленно, общение вслух будто бы делало её ближе к Незабудке. — Мне кажется, что он только притворяется таким уж суровым. На самом деле, уже вчера утром он сам предложил почесать ему за ушком. «Ну вот, о том и говорю — этот волк ещё слишком молод, чтобы превратиться в древнего ворчуна!» — Заливистый смех пронёсся в голове Васильки. Со вчерашнего вечера девушка раздумывала над тем, сколько же лет этой любопытной птичке. Судя по голосу, звучавшему в голове, галка была весьма молодой, а если судить по поведению и манере общения — её вообще можно было назвать подростком. И это безумно радовало — птичка никогда не даст заскучать. — Что ж, если ты готова, — девушка взглянула, как её новая подруга тщательно чистит свергающим клювиком свои угольно-чёрные пёрышки, приводя себя в порядок, — то нам пора идти.       Василёк чувствовала, как сердце подпрыгивает от нетерпения и сладостного предвкушения в ожидании вечерних гуляний. Предыдущим вечером она заглянула в комнату Душицы. Девушки проговорили до самой ночи, возбужденно обсуждая предстоящий праздник. По традиции, самые отважные из парней отправлялись искать цветок папоротника, дабы потом подарить его кому-то из девушек. И несмотря на то, что цветок этот был мифическим, и за все время обучения Василька ни разу не видела, чтобы кто-то из ребят и правда отыскал его, молодые люди упорно отправлялись на его поиски, либо же просто чтя традиции, либо и правда веря в то, что он существует. По преданию, цветок этот расцветал ровно в полночь и лишь на миг, а тот, кто сорвёт его, становился необычайно сильным, проворным и «всевидящим» — мог запросто определить местонахождение, например, золотой руды под землёй, просто потому, что видел. Но самое главное — говорили, что если подарить его своей возлюбленной, то чувства ваши будут крепче, чем Алатырь-камень, а совместная жизнь — счастливой и безоблачной. И, конечно, в глубине души, любая девушка, даже сама Василька мечтала бы получить этот цветок, полыхающий в ночи ярким огнём. Вот только она прекрасно знала, что даже если однажды кто-то его найдёт, ей его не подарят. Просто потому, что вряд ли во всей обители был юноша, что смотрел бы на неё как-либо ещё, кроме как по-дружески. Нет, не то, чтобы Василёк сомневалась в собственной внешности — она считала себя довольно миловидной, однако, объективно оценивая отношение к себе окружающих, понимала, что никто из её знакомых не испытывает к ней влечения. Просто потому, что сама девушка, будучи полностью погруженная в учебу, не обращала внимания на парней. Ей некогда было строить кому-то глазки, ведь наставник с утра до ночи заваливал её либо тренировками, либо уроками по определению, какая ягода ядовитая, а какая лечебная.       Вообще, в обители не были запрещены какие-либо романтические отношения, однако, наставники порой напоминали, что после окончания обучения возлюбленные, по воле случая, могут расстаться, просто потому, что нечисти всегда много, а Чистильщиков мало. И именно это было одной из причин, по которым первое время девушка старалась ни к кому не привязываться. Но дружелюбный Боярышник и дерзкая Душица пленили её, стали самыми близкими из всех, если, конечно, не считать наставника Иван-Чая, который, в некоторой степени был Васильке кем-то вроде отца. Однако, Душица и Боярышник — это те люди, что поддерживали её в маленьких шалостях, а порой — выручали из весьма крупных передряг. Однажды, ради потехи, ребята задумали подменить отвар лечебных трав, что каждое утро пил наставник Дущицы и Боярышника, на некое слабительное средство, имевшее похожий запах. Всё это было задумано ещё и потому, что пожилой Вереск за пару дней до этого отчитал парочку за вечные опоздания на занятия по изучению ядовитых растений. И в тот день, когда, встав на час раньше остальных, троица пробралась в обеденную комнату, где ответственные за приготовление завтрака послушники уже во всю расставляли посуду, Душица, к их общему ужасу, перепутала кружки, отчего заранее заготовленный отвар достался совсем не Вереску, а главному жрецу — Змеевику. Осознав собственную ошибку лишь тогда, когда главный жрец, поднеся напиток ко рту, уловил странный аромат, ребята выдали себя с потрохами, в ужасе переглядываясь друг с другом, бросая обеспокоенные взгляды на Змеевика. Своим острым глазом жрец сразу определил, кто был инициатором этой маленькой выходки, точно так же, как и по одному запаху понял назначение отвара. Ох, какую взбучку им потом устроили! Троице едва удалось отделаться двухнедельными дежурствами в библиотеке и выговором от наставников. И даже несмотря на наказание, ребята продолжали вновь и вновь смеяться, вспоминая лицо Змеевика, когда тот осознал, что же находится в его кружке.       Все годы, проведённые в Обители, были радостными только благодаря друзьям. Порой, Васильке казалось, что, если бы не эта парочка, она бы давным-давно уже сломалась под гнётом изнурительных тренировок и огромного количества информации, которую так усердно пытался вбить в её голову наставник. Страх перед будущим, страх не пройти финальное испытание, страх погибнуть — всё это преследовало девушку почти что постоянно. И только друзья, словно два лучика яркого солнышка, разрезали непроглядную тьму её мыслей, освещая и согревая собой девичью душу. Василька знала, что, в какой бы ситуации ни оказалась, какая бы беда с ней ни приключилась, она всегда может обратиться к Душице. Эта озорная, порой дерзкая девчонка могла успокоить одним только словом. Множество раз подруга успокаивала её, излечивая разговорами по душам. Боярышник же, будучи первое время весьма замкнутым и стеснительным, всегда был готов горой встать за обеих девушек, прикрыть собственным телом в случае необходимости.       Вот только помимо двух лучших друзей, у Васильки в силу собственной молчаливости и какой-то робости, не было никого во всей Обители. Так, пару знакомых, с кем она могла переброситься несколькими фразами — кто-то вроде Клюквы, которую она встретила во время испытания. Поболтать о чём-то пустом при встрече — вот и предел её знакомства с другими послушниками. В отличие от бойкой Душицы и обаятельного Боярышника. Подруга, будучи весьма раскрепощенной, во всю строила глазки парням, словно подпитываясь их интересом к ней. Друг же, наоборот, старательно избегал внимания девчонок, что, порой, так и следовали за ним по пятам, или же толпились в углу тренировочной площадки, наблюдая за отточенными движениями его тела. Сам же Яр безумно смущался, стоило только намекнуть на любовный интерес к нему. Щёки его сразу покрывались красными пятнами, речь становилась невнятной, прерывающейся, отчего парень предпочитал просто отмахиваться от подобных разговоров.       В силу бесконечных тренировок и уроков, Василька не особо задумывалась о собственной привлекательности, вплоть до сегодняшнего дня. И оно понятно — ведь теперь с её плеч спал самый тяжёлый груз. Она связала себя с зверем, подтвердила свою Связь со своим волком у бога, а значит, стала настоящей Чистильщицей. Более того, на её шее всё так же висел тонкий кожаный шнурок с острым клыком упыря — первым, что она смогла убить. Теперь, когда душа её освободилась от тягот обучения, Василёк могла позволить себе думать о чём-то столь глупом и легкомысленном, как любовные отношения. К тому же, как, если не сегодня? Ведь ночь Купалы, помимо прочего, считается «ночью любви». Поговаривали, что в эту ночь, парни и девушки, олицетворяя собой плодородие природы, парочками удалялись в лес, дабы предаваться любовным утехам. От одной только мысли об этом щёки от стыда начинали краснеть, а сердце, колотившееся в груди, подскакивало куда-то к горлу. Не то, чтобы Василька собиралась провести эту ночь подобным образом, но всё же… Мысль эта была такой странной, какой-то горячей и тягучей, словно мёд. В голове резко вспыхнула картинка чьих-то мужских рук на её обнажённой коже, как горячие губы касаются её губ… — О чём это ты таком задумалась? — Ехидный тон Душицы прервал поток этих неправильных, горячих фантазий. Резко распахнув глаза, Василька в смущении отвернулась, схватив руками тёмную густую косу, пристально рассматривая новую шёлковую ленту ярко-красного цвета. — Да так, подумала о том, что ужасненько хочется уже искупаться. — Откашлявшись, она соскочила с высокого стога сена, на котором они с Душицей, собственно, и расположились, подставляя лица яркому полуденному солнцу. Мимо них, приминая ногами сочную зелень травы, проходили послушники. Самые младшие таскали хворост и сваливали его в центре поля, подготавливая кострище, что будет полыхать всю ночь. Парни постарше ставили столы и скамьи прям под открытым небом. Сначала, их всех ожидал пир — всевозможные яства, а для старших — хмельные напитки. После пира младшие из послушников отправятся в Обитель, спать, ведь последующие гуляния явно непредназначены для них. Остальные же будут купаться, девушки — пускать по воде венки, а парни — мериться в ловкости и силе. Самые смелые отправятся в глубь леса, чтобы попытать удачу и найти тот самый таинственный цветок папоротника. Сама же Василька планировала наесться от пуза, напиться до икоты, а перед этим, вместе с Душицей и ещё парой девушек, отправиться пускать венки. — Я тоже с огромным удовольствием залезу в воду. — Мечтательно вздохнула подруга. По поверьям, до праздника Купалы, заходить в воду, а тем более — купаться, было строго запрещено, ведь только в эту ночь вся нечисть покидает реки и озёра, оставляя их почти на целых два месяца. Сама Василька в это не особо верила, но слышала от кого-то из юношей истории о русалках, что живут в озере неподалёку. Именно в том самом, на берегу которого сегодня и планируются их гуляния. — Я уже так устала от этой жары, что готова скинуть с себя одежду прямо сейчас и… — Слушай, Душица, — вдруг резко повернулась Василька к подруге, — я с самого завершения испытания не видела наших «любимых» Можжевельника и Чистотела. Ты что-то о них знаешь? Подруга задумчиво нахмурила брови, отчего на лбу залегла глубокая морщинка, явно сбитая с толку этим неожиданным вопросом. — Я тоже не видела их с самого момента, как они зашли в лес. Хотя, на общем сборе, который ты благополучно пропустила, их имена не звучали в списке мертвецов. Либо они пропали, либо мы просто что-то пропустили. — Девушка равнодушно пожала плечами, вновь откидываясь на мягкий стог сена. — Не думаю, что, пройди они испытание, мы бы так спокойно сейчас жили, без их извечных подколов. — Василька потёрла подбородок, сосредоточенно глядя куда-то вдаль. — Да как-то вообще всё равно на них. Я вот слышала, что в этом году на празднике будет кто-то из Чистильщиков. Мол, они закончили свои задания и, имея свободное время, решили почтить нас своим присутствием. Может, даже дадут несколько советов, или потравят какие-то байки про службу. — Округлив глаза, Душица ткнула подругу в бок локтем. — Ты только представь, это ведь так интересно! — Пожалуй, соглашусь. — Согласно закивала Василька. — Мне безумно интересно узнать, с кем и с чем они сталкиваются во время своих заданий. — Эй, вы, две лентяйки! — Звонкий мужской голос заставил подруг резко обернуться. — А ну давайте, помогайте, чего развалились там? — Не бубни, как старый дед, Ярчик! — Задорно воскликнула Душица. — Уже спускаемся. — Ловко соскочив на землю, Василёк, вытащив из волос пару сухих травинок, направилась к другу. — Давай, чем тебе помочь?       Спустя несколько часов, когда приготовления были окончены, а огромное оранжево-красное солнце наполовину скрылось за верхушками высоких елей, Василёк, неловко оправляя свою длинную сорочку, сшитую из белого хлопкового полотна, пристально оглядывала раскинувшееся перед ней поле. Перед девушкой стояла важная задача — подобрать нужные цветы для ритуального венка. Пускание венков по воде — это вам не какие-то шутки, это дело требовало ответственности! По крайней мере, так её убеждала Душица, увлечённо рассказывая о значении того или иного цветка. Василька же с огромной радостью бы просто сплела венок из всего, что попадётся под руку, запустила его на воду и побыстрее побежала бы уже за стол — от голода живот так и урчал, издавая звуки, похожие на недовольное рычание Ансгара. Кстати, о нём: целый день она не видела волка, отчего где-то на сердце становилось тревожно — так сказывалась её новообретённая Связь. Более того, даже Незабудка, после того, как с явным аппетитом умяла солидный кусок сырого мяса, улетела куда-то по своим птичьим делам, оставив Васильку в гордом одиночестве, вежливо перед этим пожелав весело провести ночь. Судя по всему, у этих магических зверей намечалось какое-то собственное празднование, о котором, к огромному сожалению, никому из людей не было известно ровным счётом ничего. Её догадки подтвердили друзья, которые сообщили девушке, что их животные так же оставили их ещё прошлым вечером и больше не появлялись, вообще не реагируя на магический призыв. — Ну что, как обстоят дела? — Звонкий голос Душицы откуда-то из-за плеча заставил Василька резко обернуться. — Что-то уже придумала? — Я ещё даже не начала… — Буркнула та, приподнимая длинный подол рубахи и опускаясь голыми коленями на слегка влажную от опускавшегося на траву тумана. — Ты мне так много рассказала про цветы, что я даже не знаю, с чего начать. — Начни с вот этого, — подруга, сорвав пучок травинок, протянула их девушке, — возьми их за основу, а дальше — вплетай в венок цветы, к которым лежит душа. Не обязательно строго следовать всем тайным смыслам. Просто плети так, как тебе захочется.       Улыбнувшись, Василька принялась за работу, периодически перебрасываясь с подругой какими-то лёгкими шуточками. И вот, спустя несколько минут, перед ней красовался венок, сплетённый из множества полевых цветов. Критичным взглядом окинув работу подруги, Душица удовлетворённо кивнула, после чего водрузила это цветочное нечто на голову Василька и, схватив за ладонь, неспешно направилась в сторону небольшого озерца, на берегу которого уже толпились другие девушки, радостно переговариваясь и хихикая. — Добрый вечер, сестрицы! — Воскликнула Малина — невысокая пухлая девчушка с светло-русыми волосами и глазами цвета гречишного мёда. Насколько знала Василёк, на испытании эта послушница связалась с довольно крупной рыжей белкой, при этом совершенно не углубляясь в чащу, в отличие от самой Васильки. — Вы готовы?       Восторг сиял на лицах всех собравшихся здесь девушек. Ещё бы, ведь пускание венков, помимо традиции, являлось неким гаданием на суженого — якобы, кто из мужчин твой венок подберёт, тот и станет твоим наречённым. Где-то в глубине души, Василёк искренне верила в это, но наросшие за годы обучения чёрствость и безразличие не позволяли девушке радоваться наравне с остальными. Эта её часть настоятельно твердила о глупости и наивности всего происходящего. Резко тряхнув головой, отчего распущенные волосы цвета вороньего крыла рассыпались по плечам и упали на глаза, Василька отогнала эти мысли. Сегодня был праздник Купала — ночь, когда нужно праздновать и веселиться, а не предаваться скуке и унынию.       С громким смехом, подхватив друг друга под руки, девушки резко вбежали в воду, визжа, когда прохладная вода брызгами разлеталась под ногами, заставляя промокать тонкую ткань одежды. Пройдя глубже, так, чтобы вода доходила почти до груди, Василька, сделав глубокий вдох, резко ушла под воду, старательно гребя руками, совершенно забыв о том, что в руке её находится венок. Она плыла, пока не почувствовала, как от нехватки воздуха начинает спирать грудь. Вынырнув, огляделась вокруг. Девушка отплыла от остальных почти на несколько аршинов, находясь теперь достаточно далеко от берега. Раскинув руки, легла на водную гладь, уставившись в ясное вечернее небо, на котором яркими красками разливались последние лучи заходившего солнца. Первая звезда, ярко мигнув, словно чей-то огромный глаз, дала начало этой чарующей и мистической ночи. Мерно покачиваясь на водной глади и размеренно дыша, Василёк чувствовала такое умиротворение, которого не испытывала уже очень и очень давно. Вода всегда приносила ей умиротворение, а потому, каждый год с нетерпением дожидаясь праздника Купалы, девушка с огромным удовольствием запрыгивала в прохладные воды этого озерца и готова была бы не вылезать из него вообще никогда. Мелкие волны, пускаемые лёгким ветерком по поверхности озерца, каждый раз, словно, смывали с неё всю усталость. Сегодня же это было ощутимо сильнее, чем обычно, ведь за последние несколько дней девушка пережила целую бурю событий, каждое из которых трепало её, словно ветер молодое деревце. Глубоко вздохнув, Василька отпустила из руки уже потрёпанный венок, пуская его в плаванье, улыбаясь. — Плыви, веночек, по воде, да приведи суженного ко мне. — Прошептала она слова, которым научила её Душица, плавными движениями рук создавая волны и отталкивая тем самым венок от себя. — Василёк, ты там где? — Донёсся до неё крик Душицы. — Пойдём, уже стол накрыли!       Широкими гребками, девушка направилась обратно к берегу, радостно улыбаясь от одной только мысли о горячей еде и хмельном пиве. После купания всегда ужасно хотелось есть, а потому, уговаривать её вылезти из воды явно не пришлось бы.       Выйдя из воды на песчаный берег, девушка почувствовала, как прохладный вечерний воздух запускает толпы мурашек по коже, заставляя зябко поёжиться. — Пойдёмте быстрее к кострам, там и обсохнем, и согреемся. — Приобняв подруг за плечи, Душица потащила их в сторону ярко полыхающего огня в центре поляны. — Ух, как же я сегодня напьюсь! — Кажется, ты ждала этого даже дольше, чем многие парни! — Хохотнула Клюква. Та самая, что встретилась Васильке в лесу, с огненно-рыжей лисицей. — А то! — Подбоченилась Душица, расплываясь в мечтательной улыбке. — У нас явно есть что отметить!

***

      Усевшись на тёплое бревно возле костра, Василька поставила на колени миску с кусками запечённого на огне кабана. Мясо, испуская безумно аппетитный аромат, заставило желудок болезненно сжаться. Сделав большой глоток пенного пива из огромной деревянной кружки, девушка блаженно зажмурилась, ощущая, как внутренности согреваются от хмельного напитка. Сглатывая слюну, аккуратно оторвала кусочек пряного мяса и закинула его в рот, тщательно прожёвывая и вслушиваясь в гудящий вокруг шум множества голосов. — Чего опять сидим в одиночестве? — На бревно рядом кто-то плюхнулся, неаккуратно разливая своё пиво прямо на её только успевшую просохнуть рубашку. — А ты пришёл меня веселить? — Улыбаясь, Василька повернулась к Боярышнику, за обе щеки уминавшему мясо. — Если нет, то я обижусь. — Если тебе нужно, чтобы тебя развеселили, то приглашаю тебя посмотреть на выступление музыкантов. Там несколько особенно умелых ребят притащили какие-то штуковины, на которых, как они утверждают, будут играть. Хочешь посмотреть? — Ты ещё спрашиваешь! — Запихивая остатки еды в рот и делая несколько глотков из кружки, девушка подскочила на ноги. И только тут заметила кое-что новое в друге. — Яр, это что, венок у тебя на голове? — Брови удивлённо поползли вверх. — А, да, мы с парнями когда купались, я его выловил. — Довольная улыбка расползлась на его влажных от пива губах. — Найти бы ещё, кому принадлежит этот венок…       Вместо ответа, Василёк лишь загадочно улыбнулась. Как же она сразу не заметила эти тщательно вплетённые в венок ярко-жёлтые и красные цветочки, что её подруга внимательно выискивала среди буйной полевой растительности? Даже несмотря на то, что венок слегка потрепало водами озера, приглядевшись, девушка распознала, что это творение рук Душицы. Да этих двоих ведь так и сводят сами боги, а они даже не понимают… Может, хоть сейчас что-то поймут? — Я думаю, она сама увидит. — Рассмеялась Василька, подхватывая друга под локоть. — А теперь давай, веди меня на это музыкальное представление!       У соседнего костра, расположившись прямо на мягкой траве, сидело несколько парней и две девушки, державших в руках музыкальные инструменты, среди которых Василька узнала лишь одну свирель. — Кажется, мы успели к самому началу. — Проговорила она, плюхнувшись на землю, аккуратно при этом придерживая кружку с пивом. — Кстати, а где Душица? — Пойду поищу её. — Проговорил Боярышник, неловко переступая с ноги на ногу. — Что-то я давно её не видел. — Конечно, как найдёшь, приводи её сюда. — Закивала головой Василька, во все глаза рассматривая, как музыканты настраивают свои инструменты, подбирая нужный ритм. В этот момент рядом с ней опустилось ещё пару девушек, так же ожидающих начала представления. Алкоголь действовал на Василька самым странным образом, отчего обычно замкнутая, сейчас она сама завела разговор со своими соседками о чём-то незначительном, пошучивая и посмеиваясь над ответными шутками. Вскоре, грянула музыка и высокое женское пение разрезало воздух. Восторженно ахнув, Василька во все глаза уставилась на выступающих, с удивлением и интересом рассматривая, как искусно те складывают мелодию. И только когда пиво в кружке совсем закончилось, она, неловко осмотревшись по сторонам, поняла, что не видит в кругу слушателей своих друзей — Боярышника и Душицу. Аккуратно встав, девушка направилась в сторону длинных столов с яствами — дабы налить себе ещё хмеля и разыскать эту парочку.       К её величайшему сожалению, ни Душицу, ни Боярышника она возле столов не обнаружила. Точно так же, как и не обнаружила ни одной бочки с пивом, где ещё оставался бы напиток. Расстроенно хмыкнув, Василька взглянула на бутыль с полупрозрачной жидкостью. Ну уж нет, самогон в её планы точно не входил, как и множественные крепкие настойки. А вот медовуха — это дело! Налив себе полную кружку, Василька, отхлебнув пару крупных глотков, слегка поморщилась. Девушка никогда особо не любила сладкое, а медовуха была ужасно сладкой. Но при этом — безумно вкусной. А потому, опустошив кружку почти залпом, она схватила со стола целую бутыль и направилась на поиски своих друзей.       В тот момент, когда девушка проходила мимо костра, возле которого расположились музыканты, её вдруг резко схватила пара рук и затащила в огромный хоровод. Громко завизжав, Василёк, хохоча, быстро подстроилась под общий ритм танца, вскидывая руки, высоко подпрыгивая и кружась вокруг костра. Её волосы разметались, а щёки зарделись от этой бешенной пляски. Поддаваясь всеобщему веселью, она на какое-то время забыла о своём намерении отыскать друзей. Выплясывающая рядом Малина громко смеялась и подначивала других, проходящих мимо послушников присоединяться к танцам.       Наконец, когда дыхание сбилось, а ноги гудели от танцев, Василёк, извинившись перед другими танцующими, покинула их круг, совершенно забыв про оставленную где-то на траве бутылку медовухи. Критичным взглядом осмотревшись вокруг, почти у самой кромки леса она заметила небольшой костерок, в окружении которого сидело несколько человек. Заприметив её приближение, одна из фигур встала, радостно замахав рукой. — Василька, иди к нам! — Радостный, слегка хмельной голос Клюквы донёсся до неё. Улыбнувшись, та поспешила подойти ближе, однако, почти у самого костра резко остановилась, чувствуя, как неприятные мурашки покрывают всё тело.       Он сидел, прислонившись спиной к широкому стволу вековой сосны. Его пепельно-белые волосы были небрежно взъерошены, а ворот рубашки распахнут, слегка оголяя крепкую мужскую грудь. Взгляд его был настолько нахально-ядовитым, что Васильку передёрнуло — один лишь вид этого юноши вызывал у неё отвращение и какое-то ненормальное желание сбежать и спрятаться под одеялом в собственной комнате. — Мы тут с Рябинкой слушаем истории, что рассказывают нам ребята. Это так увлекательно! — Да… Да, конечно. — Натянув на лицо улыбку, которая, наверное, больше была похожа на оскал, Василёк подошла ближе. — Но я, вообще, ищу Душицу и Боярышника. Вы их случайно не видели? Переглянувшись, девушки отрицательно замотали головой. — Слышал, ты связала себя с огромным белым волком? — Раздался голос одного из парней. — Говорят, он просто громадный? — Да, а ещё — он жутко ворчливый. — Нервно усмехнулась девушка, не понимая, к чему был задан этот вопрос. — Думаю, ты вряд ли сейчас найдёшь своих друзей. — Вздохнул другой юноша, лёгким касанием приобняв за талию Рябинку. — В такой суматохе… Может, сядешь с нами? Поболтаем. К тому же, там выпивка закончилась, а у нас ещё кое-что осталось. — В подтверждение своих слов он поднял кожаный бурдюк, показывая девушке. — Ну так что?       Глубоко вздохнув, Василёк улыбнулась, на сей раз — более искренне. Намёк на возможное желание её друзей уединиться сработал — она решила оставить свои поиски, предоставляя тем возможность побыть только вдвоём. Вдруг Боярышник всё же узнал, чей венок он выловил этой ночью? Аккуратно усевшись возле Клюквы, она протянула руки к костру, чувствуя, как яркое пламя согревает костяшки пальцев. — Меня зовут Василистник, — представился парень, тот самый, что разговаривал с ней ранее, — это — Дягиль, а вот тот суровый — это… — Этого я знаю. — Фыркнула Василька, скрещивая руки на груди. — Кажется, его зовут Лободырный мудак?       Все собравшиеся вокруг костра разразились хохотом. Все, кроме одного, чей холодный взгляд так и буравил девушку, словно пытаясь прожечь в ней дырку. — А тебя, судя по всему, зовут Свербигузка? — Раздраженно хмыкнул Аскольд, ядовито усмехаясь. — Тебе кажется. — Вскинув нос, Василька отвернулась. — Так, хватит. — В примирительном жесте, Василистник выставил руки. Затем, подхватив бурдюк, протянул его девушке. — Вот, выпей с нами, а то злая ты какая-то. — Я не злая. — Буркнула она, откупоривая крышку. — Я просто не люблю самовлюбленных, напыщенных…       Она не договорила, потому что в нос ударил терпкий запах прелой листвы, земли и чего-то грибного. Удивлённо взглянув на собравшихся вокруг, она склонила голову. — И что это? — Вскинув бровь, Василька отодвинула от себя подальше странно пахнущую жидкость. — Это нечто лучшее, чем алкоголь. — С лёгкой улыбкой на раскрасневшемся лице Рябинка выхватила у неё из руки бурдюк и сделала небольшой глоток, прикрывая глаза и морщась. — Попробуй, тебе понравится! — Ну уж нет, я не буду. — Отрицательно замотав головой, Василёк вновь скрестила руки на груди. — Я не буду пить невесть что. — Это просто отвар из грибочков. — Сладко протянула Клюковка, тоже прикладываясь к кожаному горлышку. — Станет веселее.       Бурдюк пошёл по рукам всех сидящих вокруг костра. Внимательно наблюдая за окружающими, Василька отметила, что парни делали весьма большие глотки. Судя по их поведению, пойло и правда не оказывало никакого особого эффекта — ребята выглядели так, словно пили простое пиво. — Попробуй, это вкусно. — Заулыбалась сидевшая справа девушка, глядя на Васильку слегка туманными глазами. — И на утро нет похмелья, как от пива или бражки. Уж я знаю, о чём говорю. — Ты уже пробовала раньше? — Тихо шепнула ей Василёк, нехотя принимая протянутый ей бурдюк. — Несколько раз. — Закивала Рябинка. — Поверь мне, ничего страшного с тобой не произойдёт. — Вы только посмотрите, маленькая Пташка боится, что мы её отравим. — Тонкие губы Аскольда растянулись в ехидную улыбку. — И ничего я не боюсь! — Встрепенулась Василька, сжимая горлышко ёмкости. Глубоко выдохнув, поднесла его ко рту, и, обхватив губами, сделала глоток. Кажется, слишком большой глоток. И тут же — сморщилась в ожидании чего-то неприятного. Однако, не было ни ощущения жжения, ни мерзкого вкуса земли на языке. Лишь приятный пряный аромат, щекотавший нос. — Ну как? — Справа раздался весёлый голос парня, которого ей представили как Дягиля. — Вкусно же, согласись? — Я будто пожевала варенье из прелых листьев. — Рассмеялась девушка, чувствуя, как в теле появляется какая-то необычная лёгкость, а плохие, злые мысли из головы выдувает, словно ветром. — И это правда вкусно. — А мы говорили, что зря отказываешься. — Сидевшая рядом Клюква придвинулась ближе к своему спутнику. — А теперь, время историй! Расскажите же нам, мальчики, с кем самым страшным вы когда-либо встречались? — Девушка провела тонким пальчиком по точеному подбородку сидевшего рядом юноши. — С разъяренной бабой. — Хохотнул Дягиль, старательно уворачиваясь от кулачка сидевшей рядом Рябинки. — Вот-вот, об этом я и говорю!       Резко притянув ту в свои объятия, он прильнул губами к её губам, заставляя Васильку смущенно отвернуться. Такое проявление чувств было для неё странным — она никогда не видела, чтобы кто-то из её окружающих так бесстыдно позволял себе столь откровенные действия. — Я однажды с лешим встретился. — Хмыкнул Василистник, словно не замечая разворачивающейся передним картины любований этой парочки. — Вот это я страху натерпелся. Мало того, что это чудище меня с моим зверем разделило, так ещё и по лесу водило невесть сколько — я в такие чащобы забрёл, что еле выбрался потом оттуда. — А как выбрался? — Оперев подбородок о кулак, Василька внимательно слушала юношу. — Насколько я знаю, если уж леший задумал тебя запутать, то просто так ты не выйдешь из леса. — А я убил его. — Закинув в рот кусочек вяленого мяса, парень пожал плечами. — У леших, главное ведь, в сердце попасть. Несмотря на то, что сами они состоят из корней и ветвей, сердце у них вполне человеческое. — Ничего себе! — Воскликнула Клюква, ближе прижимаясь к тому. — А Василёк вот у нас прям во время испытания убила упыря!       Сразу три взгляда устремились на неё, заставляя смущённо зардеться. — Ну… Да, вот, даже осталось на память. — Развязав ворот рубахи, она показала острый клык, висевший на шее. — Так сказать, первый из множества. — Ничего себе. — Покачал головой Дягиль, наконец-то присоединяясь к разговору, оторвавшись от лобызаний с Рябинкой. — Ну тебе всё равно не переплюнуть того, кто на последнем испытании положил аж целых пять упырей. — Взгляд парня метнулся к Аскольду, задумчиво глядящему в костёр. — Я думаю, мы вас временно оставим. — С широкой улыбкой Василистник поднялся на ноги. Подхватив на руки запищавшую от неожиданности Клюковку, парень размашистым шагом направился куда-то в темноту. Эта странная смена настроения заставила Васильку лишь молча удивиться, и вновь потянуться к волшебному напитку, что остался лежать возле костра. Сделав пару глотков, поморщилась от ставшего уже приторным привкуса. — Вот это резвость. — Рассмеялась Рябина, откидывая назад тонкую разлохмаченную косу. — Вся ночь впереди, а они такие не сдержанные.       Склонившись к её шее, Дягиль что-то прошептал, заставляя девушку покраснеть и смущённо отвернуться.       Василька вновь потянулась к бурдюку. Вечер становился всё более смущающим, отчего хотелось забыться. Эта приятная лёгкость дурманила её, хотелось продлить, усилить это ощущение. Однако, после очередного крупного глотка что-то медленно, но верно изменилось. Помимо этого блаженного ощущения радости и пустоты, добавилось какое-то странное изменение в окружающем мире. Краски становились ярче, а каждое из пяти чувств обострилось до предела — казалось, она могла унюхать каждый запах, что тянул с собой из леса густой туман, услышать малейшее шевеление букашки в траве, увидеть, как в кустах копошится мышь. Она ощущала даже самые слабые движения ветерка на своей коже, словно это были чьи-то прикосновения. Это было восхитительно. Восхитительно, но пугающе. Буря эмоций навалились на неё, заставляя испуганно заозираться по сторонам невидящим взглядом — зрение никак не хотело останавливаться на чём-то одном, постоянно смазываясь, превращая всё вокруг в мешанину ярких красок. — Я… Мне нужно… — Попытка подняться на ноги не увенчалась успехом — всё вокруг начало плыть ещё сильнее. — Мне надо отойти. — Ох ты ж. — Донёсся до неё голос Дягиля, громкий, словно раскат грома. — Подруга, да ты перебрала.       Сделав всего один шаг, Василька почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног и стремительно несётся навстречу лицу. Зажмурившись и выкинув вперёд ставшие такими слабыми руки, девушка приготовилась к неизбежному, однако, в последний момент почувствовала, как падение остановилось. Чьи-то сильные горячие руки сжимали её за талию. Резким движением этот некто поднял её, крепко держа за плечи, заставляя встать прямо. — Пойдём, Пташка. — Весёлый, но слегка раздраженный голос донёсся до её затуманенных мыслей. — Будем приводить тебя в порядок.