5

      Прижимаясь к крепкой мужской груди, Василька старательно пыталась вспомнить, у кого же на руках сейчас находится. Может, это Яр? Нет, его определённо не было с ней последнее время. Тогда, это один из её новых знакомых? Как их там? Кажется, Дягиль и Василистник? Но она точно помнила, как последний вместе с Клюквой удалился куда-то в лес с явным намерением предаться сладострастным развлечениям. Тогда, это Дягиль? Вряд ли, ведь он во всю миловался с Рябиной, так что зачем ему вообще таскаться с Василькой? Но если это не один из них, тогда кто? — Бедная Пташка. — Едкий смешок прорезал её мысли, заставляя сжаться в комок в этих сильных руках. — Кто же знал, что ты настолько слабая? — Я не слабая! — Промычала куда-то в его грудь девушка, яростно стукнув кулаком. — Маленькая, слабая Пташка. — Продолжил поддевать её юноша, неторопливо шагая куда-то. — Так и быть, помогу тебе прийти в себя. — А тебе от этого какой прок? — Промямлила Василёк, ощущая дикую сухость во рту. — Благодаря твоему зверю, мы с тобой как минимум не должны причинять друг другу вреда. — Едко проговорил он. — Хотя, я бы с удовольствием бросил тебя там отсыпаться, да боюсь, что ты помрёшь ещё, захлебнувшись в собственной блевоте.       Это было правда — её дико мутило. В горле стоял мерзкий горячий комок чего-то горького, так и норовивший вырваться наружу, и ощущение это усиливалось каждый раз, когда парень делал очередной шаг. Натужно сглотнув, Василька заёрзала в его руках, пытаясь освободиться из крепкой хватки. — Отпусти! Я сама дойду! — Доползёшь, уж скорее. И не раньше завтрашнего дня. — Он плотнее прижал её к себе, пресекая все попытки вырваться. — Веди себя спокойно, мы почти пришли.       Спустя мгновение, девушка почувствовала, как её тело опускается на прохладную мягкую траву. Раскрыв глаза, яростно уставилась на юношу. Затем, старательно осмотрелась вокруг, пытаясь уцепиться хоть за что-то. И удивилась. Он принёс её к озеру. Тому самому, в котором этим вечером она и её подруги купались и пускали венки. Водная гладь отражала яркий свет летних звёзд, полыхающих, словно тысячи огней. Однако, каждый раз, когда девушка переводила взгляд, переставая концентрировать зрение, эти мерцающие огоньки превращались в рассекающие небо яркие полосы. — И что мы здесь делаем? — Она попыталась сесть, вот только непослушное тело качнулось в сторону, заставляя упасть обратно на землю. Холодная почва была, по ощущениям, словно лёд. Удивившись этому, девушка поёжилась, ощущая, как кожа словно плавится от внутреннего жара. Казалось, Василька превращается в огромный, полыхающий пожар и, ещё немного, сгорит дотла. Нервно оглядываясь вокруг, она ощутила, как голова начинает плыть всё сильнее, отчего рвота всё выше и выше поднимается по горлу. — Смотри на меня, Пташка. — Прохладные мужские ладони обхватили её лицо, а тёмно-синие глаза уставились прямо в её. — Не крути головой, иначе тебя вывернет прямо здесь.       Словно заворожённая, она послушалась, глядя прямо на юношу. Тот, ещё пару мгновений смотрел на неё, после чего, выпустив её лицо из своих рук, медленно отойдя, скинул с себя свою черную рубаху, оставаясь лишь в свободных хлопковых штанах. Чувствуя, как пожар в её теле разгорается ещё сильнее, Василька старательно смотрела на его лицо, однако, предательский взгляд так и соскальзывал к крепкому мужскому телу, освещённому лунным светом. Опёршись на руки, девушка приподнялась, аккуратно подгибая ноги под себя, не отводя взгляда от Аскольда. Она горела. Горела внутри, горела снаружи. То непонятное варево смешало все её чувства, заставляя испытывать какое-то странное желание прикоснуться к этому юноше, прочертить пальцем каждый серебристый шрам на его торсе, почувствовать запах его кожи… Кажется, она сошла с ума, если хочет проделать это с человеком, который ещё совсем недавно вызывал в ней совершенно противоположные эмоции. Вот только сейчас она, кажется, совсем свихнулась. Это странное, неправильное желание прикоснуться к нему заставило Василька залиться румянцем и поджать губы. Ей безумно хотелось прикоснуться к нему, и одновременно с этим — влепить самой себе оплеуху, чтобы выбить подобные мысли из дурной башки. — Пташка… — Заметив перемену в её взгляде, парень настороженно склонил голову. — Не называй меня так. — Фыркнула Василька, старательно отгоняя от себя столь неправильные навязчивые желания. — У меня вообще-то имя есть, напыщенная ты скотина. — Послушай, очень невежливо разговаривать так с человеком, что пытается тебе помочь. — Медленно, словно хищник, что увидел свою добычу, он приближался к ней, заставляя настороженно напрячься. — С чего бы тебе помогать мне? — Показательно отвернувшись, Василёк старательно сдерживала дрожь в теле, вызванную полыхающим внутри огнём. — Мне кажется, мы слишком мало знакомы для помощи друг другу.       Тихий, раздражённый вздох раздался прямо возле неё. Резко обернувшись, она обнаружила его присевшим рядом. Аскольд был так близко, что она чувствовала исходивший от него лёгкий запах пота, еловой хвои и алкоголя. Странное сочетание, но такое… Такое приятное. — Послушай, Пташка, — раздражённо-тихо начал он, протягивая руку к завязкам на вороте её рубахи, — не порти мне эту ночь.       Его тонкие пальцы умело справлялись с тесёмками, в явном намерении оголить её тело. Испуганно взглянув на юношу, девушка отпрянула, однако тот лишь приблизился, крепко сжимая одной рукой её тонкую талию. — Что… Что ты делаешь?! — В слабой попытке его оттолкнуть, Василька завалилась на землю, в который уже раз потеряв равновесие. — Раздеваю тебя, разве не понятно? — Он вскинул светлую бровь. — За… Зачем? — Пискнула она, старательно сжимая руками края ворота рубахи, который только что развязал Аскольд.       Вместо ответа он опустил свои руки ниже, к её бёдрам, как раз туда, где предательская свободная ткань задралась, оголяя колени и кожу ног выше, поднимаясь почти до… Василька тихо охнула, когда его рука, скользнув по её пылающей коже, подцепила нижний край рубахи. Резким движением юноша потянул её вверх, поднимая выше, оголяя бёдра девушки полностью. — Остановись! — Воскликнула Василька, сильно зажмуриваясь и обхватывая руками его запястья. — Аскольд, я не хочу. — Ладно, тогда, поступим по-другому. — Раздраженно выдохнул он. Рывком притянув сжавшуюся от страха девушку к себе, он поднялся на ноги и зашагал по берегу к воде. Почувствовав это, Василёк распахнула глаза. — Что ты делаешь! — Закричала она, испуганно болтая ногами. — Чёрт тебя подери, малявка! — Зарычал он, грубо тряхнув её. — Прекрати брыкаться! Ты всерьёз думаешь, что мне нужно твоё тощее тельце? Уж поверь, пташка, ты была бы последней, кого бы я выбрал для проведения этой ночи, если бы не твоё ужаснейшее состояние! — Но при этом ты сейчас здесь. — Надув губы, девушка скрестила руки на груди. — Ты сейчас здесь, и почему-то пытаешься меня раздеть. — Тупоголовая ты, я пытался снять твою одежду, чтобы не мочить её в воде. — Раздраженно бросил он. — Да я бы с огромным удовольствием сейчас проводил время где угодно, только вот твой волк сожрёт меня, если я не помогу тебе. — Ой… — Тихо протянула Василька, сгорая уже от стыда. — То есть ты не собирался.? — Я не собирался делать с тобой ничего из того, о чём ты могла подумать. — Хмыкнул он, глядя куда-то вдаль.       Кажется, весь полыхающий внутри огонь прилил к её щекам, делая их пунцовыми. Стыд, захлестнувший её дикой волной, потушил всю злость, заставляя Васильку удивлённо разинуть рот. Так значит, она зря надумала себе всяких… Интересных вещей? Он просто хотел ей помочь? Но если так — почему прямо об этом не сказал? Сомневался, что она поверит ему? И был бы прав — Васильку было сложно представить себе даже в самых смелых мыслях, что у этого юноши, которого она боялась с самого детства больше, чем любого лесного чудища или черта, будут только самые благородные намерения. К тому же, что ещё она могла подумать, когда он так бесцеремонно задрал её рубашку, находясь почти между её бёдер?       Горячие, непрошенные мысли о том, что же он ещё мог сделать с ней, заставили девушку вздрогнуть. Мурашки, пробежавшие по спине, отчего она слегка выгнулась на его руках. Мысли путались, а потому, в попытке привести голову в порядок, Василька громко откашлялась, старательно отводя взгляд к озеру. — Отпусти меня, пожалуйста. — Мягко попросила девушка. Недоверчиво взглянув на неё парень всё же послушался, аккуратно ставя ту на мокрый песок. Стараясь не смотреть в его странные синие глаза, Василёк торопливо стянула с себя рубашку и, кидая её подальше на берег, стыдливо прикрыла руками грудь и скрытое под тёмными кудрявыми волосками место между ног. — Я поверю тебе. Делай, что хотел.       Тихий вздох соскользнул с его губ, когда он перевёл взгляд на её хрупкую невысокую фигуру. Бледная кожа цвета молока отливала серебром в лунном свете, а на черных, словно сама ночь, волосах, плясали задорные блики. Аккуратно обхватив её за талию, Аскольд вновь взял девушку на руки. — Будет холодно, Пташка. — Прошептал он ей. Его тонкие пальцы слегка скользнули по её коже, отчего сердце её забилось ещё быстрее. — Пойдём уже. — Недовольно буркнула Василька, в нетерпении ёрзая в его руках.       По мере того, как он заходил всё глубже, а вода поднималась всё выше по её телу, Василька сжималась всё сильнее. Она прекрасно понимала, что в это время вода, должно быть, тёплая, как парное молоко. Вот только для неё она была холоднее, чем лёд. Даже было удивительно, что её кожа не шипела от соприкосновения с водой так, как это делали раскалённые клинки в кузнице, когда кузнец опускал их в огромную бочку. — Скоро тебе станет лучше. — Проговорил он. Слегка кивнув, Василёк неосознанно вцепилась от холода ногтями в его кожу между шеей и ключицей, стараясь прижаться ближе к его тёплому телу. — Потерпи, это поможет прийти в себя. — Я… Я вся горю. — Прошептала Василька, подразумевая, что её кожа, кажется, полыхает жарче, чем самый большой из сегодняшних костров. — Я знаю. — Он шагнул ещё дальше, останавливаясь на такой глубине, чтобы воды доходила до её шеи. — Потерпи. — Прости… — Тихо прошептала Василька, чувствуя, как тело разрывает странная необходимость стать ещё ближе к нему. Всё происходящее казалось ей сном. Странным, ненормальным сном, ибо всё это не могло быть настоящим. Устав бороться с потоком собственных мыслей, девушка устало опустила голову на его твёрдое плечо, прикрыв тяжёлые веки. — Ты пытался помочь, а я… — А ты — глупая маленькая Пташка. — Хмыкнул он, опуская голову к её шее, холодя своим дыханием тонкую белоснежную кожу, вновь запуская по телу Васильки целую кучу мурашек. — А у тебя тоже так было в первый раз? — Шепнула она невпопад, лишь бы отвлечься от странных мыслей, что крутятся в голове. — Когда я в первый раз попробовал отвар? — Василька чувствует, что он улыбается. — Было ещё хуже. Я проснулся… Хотя, не надо знать тебе, где я проснулся. — Мягко рассмеялся он. И смех этот поразил Васильку. Она никогда ещё не слышала такого тихого, приятного звука. Он был словно шелест листвы на ветру, как звук волн, накатывающих на песчаный берег. Смех этот словно скользил по её коже, ласкал её слух, вновь разжигая что-то внутри.       Жар начал постепенно отступать, однако мысли не прояснялись. Почувствовав, что стало легче, Василька слегка упёрлась ладонью в его грудь, однако, ослабленное тело подвело, отчего рука соскользнула ниже, останавливаясь где-то внизу его живота. Рваный вздох вырвался из горла парня, а его руки на её теле напряглись. — Ты что делаешь? — Хрипло проговорил он. — Я случайно. — Она передёрнула плечами. — Отпусти, я хочу поплавать. — Ну уж нет! — Отрицательно закачал тот головой. — А то утонешь ещё — и тогда твой волчара точно меня сожрёт. — Да ладно, я отлично плаваю. — Она вновь надула губы, заглядывая в его тёмные глаза. И взгляд этих глаз ей совсем не понравился. Парень смотрел на неё так, словно готов был съесть. Точно таким же взглядом Ансгар смотрел на потенциальную добычу, которую мог бы поймать и разорвать на части. Васильке стало не по себе. — Тебе лучше? — Прокашлявшись, Аскольд слегка отвернулся, отчего одна из серебристых прядей упала на его лицо. Словно завороженная, Василёк протянула руку, и лёгким движением заправила эту непослушную прядку за его ухо. И тут же почувствовала, как всё его тело вновь напряглось. Слегка задержав ладонь на его щеке, девушка, едва касаясь, скользнула пальцами вниз, мягко очертив линию его скулы, ниже, к точеному подбородку, затем — по шее, к впадинке между ключицами, отмечая, как молочно-белая кожа юноши покрывается мурашками. Прижав ладонь к его груди, она ощутила, как сильно бьётся его сердце. Это было странно. Ужасно странно, необъяснимо и пугающе. Девушка ощущала, как её собственное сердце, словно вторя, забилось всё сильнее и сильнее. Кажется, она однозначно была не в себе — мысли путались, а непослушное тело размякло, наливаясь какой-то странной сладкой тяжестью.       Рвано втянув в себя воздух, Аскольд резко убрал руки с её талии, позволяя опуститься ногами на песчаное дно. Тихо ойкнув от неожиданности, Василька схватилась руками за его плечи — вода доходила ей почти до носа, так что нежданное погружение слегка испугало девушку. С удивлением и лёгким возмущением она уставилась прямо в его лицо. И тут же — застыла. Эти тёмно-синие глаза, казалось, стали почти чёрными. Хищно глядя на девушку, Аскольд скинул её руки со своих плеч, делая шаг назад. — Не разжигай огня, который не сможешь потушить, Пташка. — Тихо прорычал он, буравя её полыхающим взглядом.       То, каким голосом была произнесена эта фраза, заставило Васильку содрогнуться, но вовсе не от страха. Пожар, что медленно начал затухать внутри неё, разгорелся с новой силой. Внизу живота как-то странно тянуло, и ощущение это было сладостно-болезненным, что пугало. Никогда раньше она не испытывала чего-то подобного. Сердце, казалось, готово было выпрыгнуть из груди, а мысли вновь вернулись к ощущению его прохладных рук на её разгоряченной коже. — Сомневаешься во мне? — Тихо прошептала она, вновь сокращая расстояние между ними. Та тёмная, неизведанная ранее, часть её души, пробудившаяся этой ночью, толкала девушку ближе, заставляя продолжать эту странную игру. Огонь внизу живота сворачивался в тугой узел, распуская по телу ощущение какого-то предвкушения. — Очень зря, Аскольд.       Он едва заметно вздрогнул, когда звук его имени сорвался с её губ. Хищная улыбка расцвела на губах Василька. Подплыв к нему вплотную, она вновь обхватила его плечи руками, почти прижимаясь к юноше всем тело. Её затвердевшие соски скользнули по его коже, и от этого трения Василёк закусила губу. Странный, восхитительный разряд пробежал по её телу. Ей хотелось ещё, хотелось быть к нему ближе, прижаться всем телом, вновь ощущать его руки на своей коже. В её голове не осталось ни одной рациональной мысли, кроме всепоглощающей потребности прикоснуться к юноше. — Пташка… — Предостерегающе прошипел он, напрягаясь всем телом, когда её ногти царапнули его шею за ухом. — И кто кого теперь боится? — Рассмеялась она. — Ты думаешь, я тебя боюсь, маленькая ты дурёха? — Он вскинул светлую бровь. — Это тебе бы стоило меня бояться. — И почему же? — Она, опираясь руками на его плечи, приподнялась в воде и дерзко приблизилась к его лицу, почти соприкасаясь губами с его. — Потому что любой выдержке приходит конец. — Прорычал он. — И моё терпение почти закончилось. — Да? — Василёк невинно захлопала глазками. Эта игра дарила ей какое-то странное чувство удовлетворения. Никогда ещё в жизни девушка не чувствовала себя такой смелой и игривой. — И что же ты сделаешь?       С тихим рычанием, парень резко схватил её за бёдра, слегка приподнимая и крепко прижимая к себе. Его тонкие, но твёрдые пальцы сжали нежную кожу. Прижатая к его крепкому телу, Василёк чувствовала, как нечто твёрдое и горячее прижимается к низу её живота, и, от осознания того, что это было, её щёки уже в сотый раз за вечер заполыхали. Опустив голову, она постаралась скрыть собственное смущение. — Не играй со мной, Пташка, если не готова к последствиям. — Ядовито прошептал Аскольд, склоняясь к её шее и прикасаясь губами к бьющейся в такт сердцу тонкой венке. — Ты не выиграешь в этой игре.       Вместо ответа, Василька, справившаяся с собственным стеснением, вскинула голову. Хитро улыбаясь, она резко обвила бёдрами его талию, прижимаясь ещё ближе, не оставляя ни капли пространства между их телами. Запустив пальцы в его белоснежные волосы, девушка резко потянула за них, заставляя Аскольда откинуть голову назад и заглянуть прямо в её полыхающие глаза. — Не считай меня слабой, дружочек. — Сладким, словно мёд, голосом проговорила она. — Я тебя совершенно не боюсь. — А зря. — Его ладони легли на её ягодицы и грубо сжали. Вновь коснувшись губами её шеи, юноша слегка прикусил бледную кожу, отчего с губ девушки сорвался тихий стон. — Тебе стоило бы бояться. — Я… — Прохрипела она, старательно собираясь с путавшимися мыслями. — Я не боюсь тебя.       Вместо ответа он лишь усмехнулся. Нахально глядя в глаза девушки, провёл руками вверх, очерчивая изгибы её талии, поднимаясь выше, к небольшой упругой груди. Когда его прохладная ладонь накрыла один из её сосков, Василёк почувствовала, что мир вокруг вновь закружился. Это прикосновение заставило её выгнуться навстречу, раскрываясь, подставляя своё тело для его рук, для его губ. Мысли в голове носились, словно потревоженный рой пчёл, отчего невозможно было ухватиться хоть за одну. Единственное, что сейчас хотела Василька — это его прикосновений. Чтобы он трогал её, чтобы целовал, кусал… Тихий стон сорвался с её губ, когда Аскольд, слегка сжав между пальцами её сосок, вновь прислонился губами к этому чувствительному месту на её шее. Откинув голову назад, девушка, запустив пальцы в его шелковистые волосы, выгнулась навстречу его дурманящим ласкам. Левой рукой, скользнув вниз по его груди, девушка пальцами очертила рельефные мышцы на его животе, спускаясь ниже, туда, где особенно близко соприкасались их тела. — Пташка… — Горячо прошептал ей в шею юноша, обхватывая обеими руками её грудь. — Что, уже чувствуешь собственное поражение? — Хрипло проговорила она, закрывая глаза.       И тут же задохнулась, когда его горячие губы, спустившись ниже по её коже, сомкнулись на набухшем соске. Сдавленный стон вырвался из её груди, ощущая, как от прикосновения его губ немеет всё тело. Слегка посасывая, Аскольд скользнул зубами по чувствительной коже. Сильные руки сжимали её ягодицы, слегка поглаживали, отчего Василёк почувствовала, как там, между ног, стало горячо, и в попытке потушить это тянущее чувство внизу живота, девушка слегка двинула бёдрами. И вновь застонала, когда по телу пронеслась горячая волна удовольствия. — Кажется, проигрываешь здесь ты. — Шепнул ей юноша, лизнув языком её грудь. И, не давая оспорить его слова, вновь прижался губами к шее, кусая и лаская языком кожу за ухом. Его правая рука, скользнув по внутренней поверхности её бедра, поднялась выше, остановившись возле тёмных завитков волос. Большим пальцем очерчивая круги, Аскольд вопросительно взглянул на девушку. — Уверена, что не хочешь остановиться, пока есть возможность?       Вместо ответа Василька лишь ухмыльнулась, склонив голову к его шее. Слегка царапнув зубами, прислонилась губами к его коже, целуя и посасывая. Опьянённая этими новыми ощущениями, она смело опустила руку ниже по его животу, туда, где его твёрдая и горячая плоть оттягивала ткань штанов. Обхватив ладонью его пульсирующий член, Василька слегка сжала её, одновременно прикусив мочку уха. — Я не боюсь тебя. — Вновь прошептала она ему, слегка задевая языком кончик его уха, чуть двинув рукой, что сжимала пульсирующую плоть.       Тихий рык сорвался с его губ, когда юноша, уткнувшись лбом в её шею, закрыл глаза, тяжело дыша. — Маленькая, наивная Пташка. — Прохрипел он, хватая её за запястье и разжимая тонкие девичьи пальцы. — Нравится играть? — Нравится. — Невинно пожала она плечами. — Что ж, хорошо. — Он поднял голову, и расплывшаяся на его губах коварная усмешка заставила девушку насторожиться. — Если играть, то всерьёз.       После этих слов он, обхватив её руками, придерживая за бёдра, быстрым шагом направился к берегу. Мгновение — и он уже опустил девушку на прохладную ночную траву. Василька недовольно заворочалась, однако Аскольд, перехватив ладонью обе её руки за запястья, поднял их над её головой, удерживая, обездвиживая. — Так не честно! — Запротестовала Василька. Единственное, чего она хотела — продолжать прикасаться к нему, наблюдая за тем, как человек, которого она ещё совсем недавно боялась и старалась обходить стороной, млеет от её прикосновений. Это было сродни чувству от первой поездки на Ансгаре — захватывало дух и заставляло сладостно сжиматься всё внутри. Однако, лишив её возможности прикасаться к нему, Аскольд, по сути, взял её в свой плен — теперь он мог делать с ней всё, что захочет. И с одной стороны это пугало Васильку. Какая-то трезвая часть её ума настаивала на том, чтобы схватить свои вещи и броситься бежать отсюда, вереща от страха. Но большая часть… Она захлёстывала её горячей волной, побуждая выгибаться навстречу нависшему над ней твёрдому телу юноши чтобы прижаться ближе, ощутить его прикосновения, заставляющие ныть низ её живота от какого-то неизвестного ранее голода. Да, именно голода. Василька чувствовала себя такой голодной, вот только никакая еда на этом свете не смогла бы утолить её аппетит. Ей нужно было нечто другое. Нечто, что она не испытывала никогда ранее. И от осознания этого, пожар внутри разгорелся ещё сильнее. Девушка чувствовала, как там, между ног стало влажно и горячо, и это неизведанное доселе чувство заставило её тело дрожать. Заметив это, Аскольд усмехнулся. — Если ты утверждаешь, что не боишься меня, так почему же дрожишь, словно осиновый лист на ветру? — Мне просто холодно. — Прошептала она, отводя взгляд. Кажется, она и правда проиграла. Не стоило ей начинать эту глупую, ненормальную игру. Зачем она вообще полезла в это? Зачем начала подначивать его? Это ведь на неё совсем непохоже! Обычно скромная, тихая Василёк, которая до этой ночи даже за руку ни с кем из парней не держалась, ни за что не стала бы себя вести подобным образом будучи в трезвом уме. Во всём виновато то пойло, что ей подсунули знакомые! И, кажется, действие отвара начало пропадать, потому как всё больше сомнений в собственных поступках закрадывалось в её голову. И всё же, она не хотела. Не хотела бояться его, не хотела показывать собственную слабость. Этот юноша, что подначивал её, называя Пташкой, что так едко шутил и кидал колкости в её сторону… Ну уж нет, она хотела бы его проучить. И единственное, что приходило на ум — так это то, что если сейчас Василёк отступит, то покажет собственную слабость. А этого ей совсем не хотелось. — Бедная Пташка замёрзла… — Нарочито-сочувственным голосом протянул он, склоняясь над ней, почти касаясь губами её губ. Кажется, они поменялись местами — теперь он подначивал её точно так же, как совсем недавно она его. — Тогда, я просто обязан тебя согреть. — Так согрей… — Шепнула девушка, с отчаяньем глядя в его тёмные, словно сама ночь, глаза.       Кровожадная ухмылка расплылась на его лице. Рвано выдохнув, он прильнул к её губам в жадном, всепоглощающем поцелуе. Его губы сминали её, язык проник в её рот, лаская. Яростно прикусив её нижнюю губу, юноша спустился ниже, покрывая поцелуями шею, ключицы, грудь. Когда он вновь принялся ласкать её правый сосок, а пальцами слегка сжимая левый, Василька выгнулась ему навстречу и тихо застонала. Все мысли улетучились из головы, и только желание, тягучее и горячее, осталось внутри, поглощая девушку, заставляя ёрзать под крепким телом Аскольда. Его пальцы, скользнув по коже на её рёбрах, опустились ниже, оглаживая покрывшуюся мурашками кожу на животе. Проведя рукой вниз, парень затронул кожу на внутренней поверхности её бедра, так близко от полыхающей страстью плоти. — Согреть? — Хрипло прошептал он, заглядывая в её потемневшие глаза. Василька лишь слегка кивнула, закусывая распухшую от его поцелуев нижнюю губу.       В тот момент, когда его пальцы, раздвинув нежные складки, коснулись её чувствительного места, Василёк выгнулась дугой и громко охнула. Чувство, затопившее её в этот момент, было восхитительным, умопомрачительным, окончательно сводящим с ума. По телу словно молния пронеслась — настолько ярким было это ощущение. Раскрыв глаза, Василёк с удивлением взглянула на парня. Тот, улыбнувшись, вновь двинул пальцами, распуская пуская по телу разряды удовольствия. — Аскольд… — Простонала она, прикрывая глаза, отдаваясь этим ощущениям. Он, медленно, дразня, оглаживал пальцами ноющую от возбуждения точку между её ног, срывая всё новые стоны с губ Василька. — Пожалуйста… — Что? — Лукавая усмешка прорезала его губы. — Что ты хочешь, Пташка? — Ещё… — Она дёрнула руками, пытаясь вырваться из его хватки. Ей нужно было прикоснуться к нему, прижаться ближе, ощущать его всем телом. Она чувствовала, как напряжение внизу живота нарастает, требуя высвобождения. — Пожалуйста, ещё… — Признай, что проиграла, Пташка. — Он замедлил движения руки, почти прижимаясь ртом к шее девушки. — Я… — Недовольно простонала она, чувствуя, как тело требует, чтобы он продолжил. — Пожалуйста, Аскольд… — Скажи это, и я дам тебе то, что ты хочешь. — Его хриплый голос обжигал её. — Я проиграла. — Прохныкала Василька, закусывая губу от ноющего чувства неудовлетворенности. — Пожалуйста…       Он, усмехнувшись, прижался губами к её шее, всасывая тонкую кожу, слегка прикусывая. Одновременно с этим его пальцы вновь ускорились, заставляя девушку громко застонать и выгнуться навстречу. Её ноющие от возбуждения соски упёрлись в его грудь, и трение их об его кожу усиливало это нарастающее ощущение между ног. Юноша, ещё сильнее ускорив движение своих пальцев, впился в её губы требовательным поцелуем, кусая, облизывая и лаская. — Сделай это, Пташка. — Шепнул он, оторвавшись от её рта. Взглянув в его синие, полыхающие тёмным огнём глаза, Василёк громко вскрикнула и выгнулась, почувствовав, как напряжение внизу живота достигло своего пика, натянулось до предела, и, тут же — лопнуло, распуская по телу волны удовольствия, захлёстывающие с головой. Бёдра задрожали, и девушка, прикрыв глаза и откинув голову назад, почувствовала, как пульсирует от удовольствия между её ног. Перед глазами летали яркие светящиеся мушки, а голова в момент стала такой пустой, что, казалось, все мысли будто вымело ветром. В ушах громыхал стук собственного сердца, медленно сбавляющего темп. — Какая послушная девочка. — Усмехнувшись, Аскольд убрал руку с её горячей плоти. В лунном свете пальцы, покрытые её влагой, блеснули. Юноша взглянул прямо в глаза Васильке, ошарашенно глядевшей на него. Поднеся пальцы к губам, он медленным движением языка слизнул с них влагу. — Послушная, так ещё и вкусная. — С этими словами он, подхватив с земли рубашку, протянул ей. — Держи, Пташка. Думаю, тебе пора спать. Пойдём, отведу тебя в твою комнату.

***

      Голова раскалывалась. Повернувшись на бок, Василька почувствовала, как к горлу подкатывает жгучий комок рвоты. Приоткрыв глаза, девушка увидела на полу стоящий возле кровати тазик и, не сдержав позыва, исторгла в него всё скудное содержимое своего желудка. Прикрыв глаза, откинулась на подушку. И тут же — вновь раскрыла глаза. Ужас пробрал всё её тело, заставляя внутренности сжаться в тугой комок. Обведя взглядом комнату ещё раз, она поняла, что находится точно не в своей постели. Почувствовав шевеление справа от себя, Василька резко обернулась, с ужасом разглядывая того, кто расположился на подушке рядом. Пепельно-белые волосы, разметавшиеся по подушке, не оставляли сомнений в том, кто это был. Резко сев, Василька обнаружила, что полностью обнажена — скомканная рубашка валялась возле кровати, рядом с мужской одеждой. Залившись краской от стыда, натянула до самого подбородка одеяло, ошарашенно глядя на юношу, что беззаботно спал рядом. — Аскольд! — В смешанных чувствах воскликнула она. Внутри неё бушевала ярость, смущение и страх. — Эй ты!       Она грубо потрясла его за плечо, пытаясь разбудить мирно спящего парня. Тот, сонно приоткрыв глаза, уставился на неё. Уголки его рта дрогнули, когда юноша, резко протянув руки, сгрёб её в охапку, прижимая к себе. Тихо пискнув, Василька постаралась вынырнуть из его объятий. Он удерживал её пару мгновений. Вдруг, его тело напряглось, после чего руки, сжимавшие её тело, разжались, и он, резко отпрянув, сел на постели. Удивлённая и злая, девушка уставилась на него, ожидая объяснений. — Что происходит? — Спросила она, прожигая его яростным взглядом. — Почему я здесь? — А ты не помнишь? — Его хриплый после сна голос закрался ей в душу, вызывая там какие-то неясные образы. — Не помню. — Резко отрезала она. — Почему ты притащил меня сюда?       Он пару секунд разглядывал её удивлённым взглядом, после чего откинул одеяло и встал с кровати. Отвернувшись, Василька старательно не смотрела на его нагое тело, пока тот наливал из стоящей в углу комнаты кадушки прохладную чистую воду в кружку, после чего протянул ей. — Будешь? — Не буду. — Недовольно сложив на груди руки, Василёк взглянула в его глаза, старательно избегая всего, что находилось ниже лица. — Ты можешь ответить мне, почему я здесь? — Потому что ты так захотела. — Опустошив кружку за пару глотков, Аскольд невозмутимо пожал плечами. — Ч…Чего?! — Она во все глаза уставилась на него, не веря в эти слова. Это было невозможно. Никогда, будучи в здравом уме, она бы не захотела остаться с ним наедине. — Скажи мне, Пташка, ты помнишь, что произошло вчера вечером? — Он, быстро натянув на себя чёрные штаны, присел у кровати, заглядывая в лицо девушки. — Я не… — Она запнулась, не в силах произнести окончание фразы. Куча образов затопила её разум, напоминая об окончании вчерашнего празднования. Ощущение его губ и рук затопило её, заставляя побагроветь от стыда. И, несмотря на то, что в душе её бушевала злость и стыд, предательское тело вновь повело себя самовольно — внизу живота начал закручиваться тот самый узел напряжения, а дыхание участилось. Отвернувшись от его пронизывающих глаз, Василёк уставилась в дальний угол комнаты. — Я не помню. — Выдавила она. — Серьёзно? — Его насмешливый тон хлестнул по ней, словно плеть. — Так может, мне напомнить?       Резко встав, Аскольд забрался на кровать, расположившись прямо перед ней. Пискнув от неожиданности, Василька притянула колени к груди, вжимаясь в спинку кровати, когда парень, глядя на неё словно дикий зверь, двинулся ближе. Нависнув над девушкой, он упёрся ладонями в спинку кровати с двух сторон от её головы. Облизнувшись, словно голодный кот, юноша наклонился к её шее. — Я могу напомнить, как сделал приятно тебе своими пальцами. Или, могу напомнить, как ты выгибалась подо мной, хныча и прося ещё, маленькая Пташка.       Его слова обожгли её шею, заставляя всё внутри сжаться, а сердце забиться с удвоенной силой. Судорожно сглотнув, Василёк упёрлась в его грудь руками, в попытке оттолкнуть парня от себя. Тот же, низко рассмеявшись, схватил её руки за запястья, отчего перед внутренним взором девушки вновь пронеслись воспоминания, заставляя низ живота заныть от какого-то болезненного предвкушения. Это было плохо. Очень-очень плохо. Ей это не нравилось, раздражало… И одновременно — пленило. Замерев, словно испуганная добыча перед лицом неминуемой смерти, Василька широко распахнула глаза и уставилась прямо на Аскольда. Тот, глядя на неё потемневшим взглядом, лишь хмыкнул. Затем, медленно приблизившись к её губам, слегка провёл по ним языком. — Напомнить тебе, Пташка? Как тебе было хорошо? Настолько, что ты не захотела идти в собственную комнату, и, последовав за мной, пришла сюда? А после, скинула свою одежду и… — Хватит… — Выдавила она из себя, чувствуя, как вразрез её мрачным мыслям, между ног становится влажно и горячо. — Спорим, что ты уже намокла от воспоминаний о том, что было вчера, маленькая лгунья? — Опустившись к её шее, он потёрся носом о нежную кожу. — И я точно знаю, что тебе безумно хочется, чтобы я снова к тебе прикоснулся. — После этих слов он прижался губами к её коже. — Аскольд… — Простонала она, неосознанно выгнувшись от его касания. — Да, маленькая Пташка, именно так ты вчера стонала моё имя, прося ещё и ещё. — Его голос был таким горячим, что Василька почувствовала, как плавится от этих слов. — Так что не лги мне, что забыла об этом. — Пожалуйста, прекрати. — Девушка старалась, чтобы голос её звучал твёрдо, однако, по искоркам в глазах парня поняла — ей это не особо-то удалось. — Уверена, что хочешь, чтобы я прекратил? — Он протиснул своё колено между её сжатых бёдер, с силой раздвигая их, и, сквозь тонкое одеяло, упёрся коленом между её ног, туда, где уже от возбуждения пульсировало и горело. — Я бы с удовольствием проверил, как долго ты сможешь сопротивляться мне, маленькая лгунья.       Девушка дёрнула руками, пытаясь высвободиться из его хватки, вот только парень держал крепко. Завертевшись под ним, словно уж, она старательно пыталась скинуть его с себя, однако, сделала лишь хуже — неудачно двинувшись, Василька почувствовала, как тело пронзила сладкая судорога, когда его колено сильнее упёрлось в её промежность. Громкий вздох сорвался с её губ, и Василёк больно закусила губу, чтобы не застонать, злобно уставившись на Аскольда. Тот, вскинув брови, смотрел на неё взглядом «я-же-тебе-говорил», отчего желание врезать по его заносчивой морде становилось всё сильнее.       Не проронив ни слова, юноша, одной рукой продолжая удерживать её запястья, второй откинул одеяло. Мягко обхватив ладонью её грудь, сжал между пальцев вновь ставший твёрдым сосок. — Давай, скажи мне, что тебе не нравится, Пташка. — Усмехнулся он ей прямо в губы. — Не нравится. — Выдавила она, борясь с желанием выгнуться ему навстречу. Эти новые, неизведанные ранее ощущения захлестнули её, и если вчера это было чем-то сродни игры, лишь бы вывести его из себя и доказать самой себе, что она его не боится, и игра эта началась лишь из-за грибного отвара, то сейчас… Сейчас всё было по-другому. Сейчас она одновременно ненавидела его, и, между тем, хотела. Пробудившаяся вчера часть её души желала его прикосновений, чтобы он вновь трогал её там, целовал, ласкал, гладил, кусал. Это было странно и пугающе. Василька ведь никогда не испытывала даже малейшей симпатии к этому человеку, всегда старалась обходить стороной. Но пробудившееся в ней нечто требовало того, что мог дать ей Аскольд. Того, что он уже дал ей этой ночью и того, что мог дать сейчас. Её необъяснимо тянуло к нему, и в последней попытке побороть это ощущение, Василёк дерзко заглянула в его тёмно-синие глаза. — Мне не нравится! — Выплюнула она.       Кажется, прозвучало вновь не особо убедительно, ведь вместо того, чтобы отпустить её, юноша лишь рассмеялся, слегка запрокинув голову назад, отчего серебристые пряди полос рассыпались по его плечам. Резко замолчав, Аскольд полностью стянул с неё одеяло, откинув его в сторону. Протиснув второе колено между её ног, юноша устроился между её ног, рывком сдвигая девушку ниже, укладывая под себя и всем телом прижимаясь к ней. Глядя на неё сверху вниз, он слегка двинул бёдрами, и Василька почувствовала, как сквозь грубую ткань к её лону прислонился его твёрдый, горячий член. Закрыв глаза, она рвано вздохнула — разгорающийся внизу живота пожар начинал заливать всё тело, и, казалось, ещё мгновение — и Василёк снова отдастся во власть этой страсти, как ночью. Вот только если ночью её рассудок был замутнён действием грибочкового отвара, то сейчас она явно находилась в здравом уме. Ну, всё же, видимо, не совсем — иначе уже давно, ещё до пробуждения этого заносчивого, спесивого урода, тихо сбежала б из комнаты. — Я с лёгкостью напомню тебе всё, Пташка. — Проговорил он, вновь прикусывая её кожу на шее. — Ты только попроси. — Я не… — Она запнулась, когда юноша вновь двинул бёдрами, задевая ту самую ноющую между ног точку, распуская по её телу искры болезненного желания. — Пожалуйста… — Именно так ты и просила меня вчера. Умоляла, чтобы я сделал тебе приятно. — Ты — мерзкий, самодовольный ублюдок! — Прошипела она, истратив на это всю свою силу воли. — А ты — маленькая Пташка, желающая, чтобы я вновь сделал ей приятно своими пальцами. Или, может, не только пальцами? Если ты хочешь — я могу войти в тебя и… — Вместо продолжения он ещё раз двинул бёдрами, плотно вжимаясь своим членом в её промежность. Тихо застонав, Василька неосознанно выгнулась ему навстречу, чувствуя, как румянец заливает её щёки. Чёрт подери, да он ведь был прав! Он был прав, когда говорил, что всё, чего она сейчас хочет — это его пальцы между её ног! А может, даже, и не только пальцы. — Чёрт подери, Аскольд, не хочу вам мешать, но мне придётся. — Резкий голос, раздавшийся со стороны входной двери, заставил их синхронно повернуться в сторону говорившего. — А, Дир. — Юноша невозмутимо улыбнулся другу, продолжая удерживать запястья Васильки. — Это что, совсем не может подождать? Я немного занят… — Не может. Тебя зовёт Иван-Чай. — Дир, отведя взгляд от кровати, старательно рассматривал что-то на потолке. — И это очень срочно. — Скоро приду. — В мгновение ока всё веселье сошло с лица юноши. Он подождал, пока друг закроет за собой дверь, после чего перевёл тяжёлый взгляд на притихшую и смущенно сжавшуюся девушку. — Прости, Пташка. Придётся напомнить тебе как-нибудь позже. — Он хитро усмехнулся, однако в глазах его плескалось что-то мрачное и пугающее.       Когда он наконец-то отпустил её запястья, Василька, за секунду соскочив с кровати и натянув на себя свою рубашку, выбежала из его комнаты, ногой распахнув дверь, которая лишь по счастливой случайности не врезалась в ошарашенного Дира.