6

      Потирая затёкшие руки, она обругивала себя всеми возможными словами. Вот угораздило же её так вляпаться! Дура! Чертова дура! Ну почему она просто не ушла, как только проснулась? Почему, о великие боги, вообще вчера согласилась пить? Почему затеяла эту глупую игру? Куда делся весь её серьёзный настрой? Да кто вообще эта девушка, что так развратно, словно какая-то блудница, позволила ему трогать себя? Ему! Этому заносчивому, мерзкому… Где была её голова?       Свалить всё на действие отвара было слишком просто. Да, она однозначно была не в себе этой ночью. Но что же произошло с ней сейчас? Почему предательское тело так странно, так неправильно отреагировало на все эти похабные слова, что произносил Аскольд? Почему она не нашла в себе сил оттолкнуть его? Почему она вообще позволила себе хотеть этого? Это было неправильно. Всё, что случилось этой ночью — было неправильно. Воспоминания заставляли испытывать жгучий, всепоглощающий стыд, такой, что, казалось, покраснели даже корни волос.       Девушка предпочла сосредоточиться на этом самом стыде, лишь бы не думать о том, как ненавистно ныло от предвкушения и желания внизу живота. Эти грязные, пошлые слова, которые он говорил… Слишком много влияния на её тело они оказывали. Так ведь, мало того, что она позволила себе поддаться своим глупым желаниям, так ещё и попалась на глаза Диру — одному из самых первых послушников их наставника. Если тот узнает, что происходило этим утром, то беды не миновать.       Нет, старик вовсе не будет её отчитывать. Совсем наоборот — он будет рад, как был рад каждый раз, когда кто-то из его послушников находил общий язык с кем-то из Чистильщиков, ибо старший мог стать негласным наставником младшего, если вдруг по долгу службы придётся пересечься. Либо же, бывали случаи, когда только что закончивший обучение Чистильщик всюду таскался за более опытным, дабы набраться мудрости и попробовать себя в настоящем бою под чутким наблюдением знающего человека. Таких случаев было немного, но всё же — были. И если вдруг Иван-Чаю донесут, что между Василькой и Аскольдом что-то есть (а это, конечно же, совершенно не так!), то старый жрец будет настаивать на том, чтобы девушка первый год-два провела рядом с этим заносчивым, самодовольным мудаком. А это совершенно не входило в её планы! Кажется, его медведь может сожрать её в любой момент, припомнив тот клинок, что Василёк от страха метнула в них в лесу. — Ох ты ж чёрт! — Тихо протянула она себе под нос. Ну конечно! Вот почему он так над ней насмехался — решил отомстить за то, что она ранила его зверя! Аскольд просто хотел её унизить, заставить почувствовать себя грязной, готовой на всё… А она поддалась! Да ведь она сама это всё затеяла, пытаясь кому-то что-то доказать, а в итоге осталась в дураках! Маленькая, глупая девчонка!       Яростно топнув босой ногой по холодному камню, Василька быстрым шагом, совершенно не обращая внимания на снующих туда-сюда по коридору послушников, направилась в собственную комнату, что находилась чуть ниже. И ведь угораздило её! Ох, как же ей хотелось обложить саму себя самой отборной бранью! — Василёк? — Удивлённый голос донёсся до её ушей. — Что?! — Злобно воскликнула она, полностью погруженная в собственные мысли, резко хватаясь за деревянную ручку двери. — Ты чего такая? — Голос Душицы выдавал явное замешательство. — Я думала, что ты у себя… Где ты была? — Какая разница? — Она развернулась к подруге. — Я просто переживала. — Та слегка отступила, явно испугавшись плясавших в глазах девушки маленьких чёртиков. — Ты вчера пропала, я не могла тебя найти и… — Вообще-то это ты вчера пропала! — Воскликнула Василька, гневно тыча пальцем в подругу. — Это ты пропала, и это из-за тебя… — Горячие, непрошеные слезы хлынули из её глаз, стекая по щекам, к подбородку, и падая на пол. Тихо всхлипнув, Василёк закрыла лицо ладонями. — Это всё из-за тебя…       Жгучий стыд, бушующая внутри злость и обида на саму себя почему-то вылились именно на Душицу. Конечно же, в глубине души девушка понимала, что вины подруги во всей этой ситуации нет никакой, от слова совсем. Только она сама была в этом повинна. Она сама согласилась сесть с Клюквой и Рябиной, она сама согласилась пить вместе с ними этот дурманящий отвар, она сама… — Что с тобой? — Лёгкое прикосновение заставило Васильку вновь взглянуть на подругу. — Что случилось? — Прости, Душица, я… Кое-что произошло вчера, и я… — Тихие всхлипы прерывали её речь, а комок, сжимавший горло, не давал вздохнуть. — Я такая дура! — Так, пойдём. — Подхватив девушку под руку, подруга завела её в комнату. Усадив Василька на кровать, Душица быстро налила в кружку воды и протянула той, опустившись рядом. Её внимательные глаза неотрывно следили за подругой, улавливая, как с каждым новым глотком слёзы постепенно высыхают. Мягко взяв в свои ладони её руку, девушка, лёгкими поглаживающими движениями нажимала на точки на её ладони, так, как обычно делала каждый раз, когда происходило что-то, выводящее из душевного равновесия. — Легче? — Тихо спросила она, забирая опустевшую кружку. — Да. — Хрипло проговорила Василёк, глядя на свои босые ступни. — Готова рассказать? — Ты не поверишь. — Резкий, диковатый смешок сорвался с губ Василька. — Ты сделала что-то ужасное? — Глаза Душицы удивлённо округлились. — Я сделала что-то, что хуже, чем «ужасно». — Запустив руку в волосы, девушка откинула их назад. — Ты даже не представляешь, где я сейчас проснулась, и почему. — Ну же, не тяни! Ты меня пугаешь!       Глубоко вздохнув, собираясь с мыслями, Василёк прикусила губу. Интересно, как отнесётся её подруга к тому, что она сейчас расскажет? Не осудит ли? Вдруг отвернётся, учитывая то, что всё произошедшее кажется нереальным. Душица лучше, чем кто-либо другой знала, насколько стеснительная и замкнутая сама по себе Василька. И то, что она планировала сейчас рассказать, шло в разрез со всеми предыдущими словами и принципами девушки. — Я… — Она прокашлялась. — Я проснулась у Аскольда. — Что?! — Громкий возглас удивления разрезал воздух, отскакивая от стен. — Где ты проснулась? — Душица, прикрывая рот рукой, склонила голову так, словно не расслышала. — У Аскольда. Без одежды. — Смутившись, Василька отвела взгляд в угол комнаты, чувствуя, как щёки становятся красными.       И, стараясь предупредить последующие расспросы, она подробно рассказала о событиях минувшей ночи. Ну, или, почти подробно… Было пару вещей, о которых Василёк предпочла умолчать — смущение, которое и так уже заливало её лицо, не позволило поведать о том, что происходило вчера на берегу озера и сегодня утром в комнате Аскольда. — Из твоего рассказа я всё-таки не поняла, каким образом ты оказалась в комнате этого белобрысого. — Прищурив глаза, подруга внимательно уставилась на неё. — Либо ты что-то мне недоговариваешь, либо была настолько одурманена, что забыла какую-то важную часть. — Я просто… — Щёки стали пунцовыми, и краснота эта перетекла на шею и уши. — Ну, я сама, наверное, его спровоцировала. Когда он отнёс меня к озеру, я вела себя… Не совсем прилично. — И что же ты делала? — Изумление на лице подруги было настолько сильным, что Василёк слегка сжалась. — Ну, провоцировала. В моей затуманенной голове не возникло никакой другой идеи, как доказать и ему, и самой себе, что я его вовсе не боюсь. Я, черт подери, вела себя, как самая настоящая продажная девка. — Девушка, горько всхлипнув, закрыла руками лицо. — Я к нему так ластилась, словно у меня до него целая уйма мужиков была. Я вела себя, как… — Так, успокойся. — Оторвав от лица её руки, Душица внимательно вгляделась в него. — В первую очередь, ты не сделала ничего плохого, по крайней мере, по моему мнению. Ты ведь хотела это сделать? — Думаю, что да. — В стеснении отведя взгляд от подруги, Василька грустно усмехнулась. — Но это будто была совсем не я, понимаешь! Я бы никогда, ты ведь знаешь… Тем более — с ним! — Послушай, ты сделала то, чего хотела ты. — Подруга с нажимом выделила последнее слово. — Ты делала то, что считала на тот момент правильным. Тебе было хорошо? — Было… — Прошептала она. — Так зачем сожалеть о том, что тебе понравилось? — Пожав плечами, Душица налила ещё одну кружку воды. — Меня тревожит больше то, что сегодня утром я проснулась у него. Я совершенно не помню, как там оказалась, и почему лежала рядом без одежды. — Так вы…? — Нет! — Выкрикнула Василёк, яростно замахав руками. — Этого не было, но… — Но? — Испытующе уставилась на неё подруга. — Как бы тебе объяснить… — Нахмурившись, девушка задумчиво потёрла переносицу двумя пальцами. — О, кажется, я поняла. — Звонкий смех подруги заставил её вздрогнуть. — И что, как тебе его пальцы? — А мы можем это не обсуждать? Мне как-то не по себе, знаешь ли, от того, что это случилось… — Тебя тревожит то, что это именно он? — Всё веселье мигом слетело с лица подруги, когда Василька горестно кивнула. — Почему? — Ты ведь знаешь! Я его боюсь, понимаешь? Он до чертиков меня пугает! И то, как он себя вёл… — Василёк передёрнула плечами. — То, что он говорил… — Он говорил что-то плохое? — Насторожившись, Душица внимательно всматривалась в её лицо. — Он тебя как-то обидел? Или, сделал тебе больно? — Нет, я бы не сказала. — В задумчивости девушка мотнула головой. Да, слова Аскольда были вызывающими, но, о, боги, как же они противоречиво действовали на неё! Ей одновременно хотелось и врезать ему, и прижаться ещё ближе. — Просто мне кажется, что он сделал это, чтобы отомстить мне за то, что я ранила его зверя. Чтобы вывести меня и посмеяться. — Скажи мне пожалуйста, а он, разве, сделал… это? — Она выделила последнее слово. — Нет! — Смущенно воскликнула девушка. — Он просто, ну… Доставил мне удовольствие, и больше ничего. — И что же в этом плохого? — Душица, прикрыв рукой рот, рассмеялась. — Не похоже это на месть. Больше, всё же, похоже на искреннее желание сделать тебе приятно. В противном случае, я думаю, он воспользовался бы ситуацией и… Ну, ты понимаешь. — Ох, я не знаю… — Сокрушенно покачала головой Василька, прикрывая лицо руками. — Я тебе больше скажу, он утверждает, что я сама пришла к нему в комнату и начала приставать! Но я этого совершенно не помню! Мои воспоминания обрываются на моменте, когда я сидела на берегу и пыталась натянуть рубашку. А после — пустота, вплоть до самого утра. — На последней фразе она передёрнула плечами. — Ну ты даёшь! — Расхохоталась подруга, и тут же стушевалась под гневным взглядом девушки. — Прости. Но ведь, как бы там ни было, ты и правда этого хотела? — Кажется, да. — И тебе понравилось. — Это был не вопрос, а утверждение.       Вместо ответа Василька лишь слабо улыбнулась, старательно отгоняя эти новые ощущения внизу живота. Воспоминания о вчерашнем вечере, хоть и были противоречивыми, но явно оставили что-то приятное внутри неё. Однозначно, будь это не Аскольд, Василька бы сейчас так не нервничала. Но то, что это случилось именно с ним, заставляло испытывать какой-то первобытный ужас. Тот самый, что она испытывала каждый раз, когда его видела. И теперь… Теперь об этом знает ещё и его друг. Девушка мало что знала о нём, так как почти не пересекалась во время обучения, но то, что они были друзьями с Аскольдом, о многом говорило. Как минимум, то, что у Дира было огромное терпение — переносить этого ублюдка казалось невыполнимой задачей. — Не переживай. Вряд ли вы ещё увидитесь с ним в ближайшее время. Если ты не забыла, то сегодня мы покидаем Обитель. — Душица, мягко приобняв подругу за плечи, слегка встряхнула ту. — И тебе нужно подготовиться. — Проблема в том, что утром, ну, когда я обнаружила себя в его постели, нас видел Дир. И ты знаешь, что может произойти, если он расскажет об этом наставнику. Я не особо горю желанием таскаться с этим мерзавцем как минимум полгода! — Всплеснув руками, Василёк вскочила с кровати. — Я не вынесу его общества, Душица! Он такой… Ух! — Так, а ну, тихо! — Цыкнув, подруга вновь усадила её на кровать. Пронзительно заглянув в полыхающие диким огнём беспокойства глаза, она успокаивающе, но с нажимом проговорила. — Не гони коней, Василёк. Ты ещё ничего точно не знаешь, а уже накручиваешь себя. И вообще — ещё неизвестно, расскажет ли Дир что-то твоему наставнику. Может, он промолчит, и ничего из того, чего ты так опасаешься, не произойдёт. А может, Аскольд и сам откажется. Хотя, судя по тому, что ты мне рассказала, вряд ли он будет против проводить с тобой время. — Вообще-то, это совсем не смешно! — Василька обиженно надула губы, исподлобья глядя на Душицу. — Прости-прости, я не смогла удержаться. — Прикрыв рукой рот выдавила подруга. — Просто я хочу донести до тебя, что если бы ему так важно было просто отомстить тебе, то он бы взял тебя прям там, не спрашивая разрешения. — Ох, не знаю. — В сомнении пожала плечами девушка. — Можешь мне не верить — это твоё дело. Но я считаю, что если тебе было хорошо, то не стоит об этом переживать.       В этом была вся Душица. Она никогда не боялась столкнуться с последствиями своих поступков, словно живя одним днём. Её девиз по жизни — «если хочешь — действуй, и плевать, что скажут другие». Вот только Василька так не могла. Каждый раз, когда происходило что-то, что выбивало её из колеи, девушка ещё очень долгое время вновь и вновь прокручивала этот момент в голове, старательно пытаясь разложить всю ситуацию по полочкам, понять, где ошиблась, а где поступила правильно. И это, порой, мешало ей жить — пытаясь во всём найти собственную вину, она слишком часто упускала из виду то, что другие люди тоже несут на себе ответственность. Василька считала себя здравомыслящим, сдержанным человеком, который перед тем, как что-то сделать, десять раз обдумает все возможные последствия. Вот только вчера она повела себя совершенно другим образом. И сейчас ей приходилось брать полную ответственность за всё, что она натворила.

***

      Солнце слепило глаза, яркими лучами заливая всё вокруг. Усердно отмахиваясь руками от жирных, громко жужжащих оводов, Василька старательно вслушивалась в слова Змеевика, который произносил напутственную речь. Вот только смысл их пролетал мимо, мысли путались, возвращаясь всё к одному и тому же. Взгляд постоянно цеплялся за Иван-Чая, стоявшего рядом с главным жрецом. Вскоре должны были озвучить их назначения — первое задание, которое им предстоит выполнить. А также, распределить, кто и как будет работать — поодиночке, либо же, в паре с кем-то. На непроницаемом лице старого жреца играла лёгкая улыбка, по которой невозможно было хоть что-то понять. Василька старательно всматривалась в него, однако, не было ни малейшего намёка на то, был ли уже осведомлён наставник об утреннем происшествии, или же оставался в неведении. Девушка старательно старалась не смотреть чуть правее наставника, краем глаза замечая серебристую копну волос. Аскольд. Он, с неизменной ядовитой усмешкой оглядывал толпу новоиспечённых Чистильщиков, и взгляд его сверкающих тёмно-синих глаз то и дело останавливался на самой Васильке. Она чувствовала это, и всё её тело покрывалось мурашками от одной только мысли, что он смотрит на неё. Хотелось отмыться от этого скользящего по ней, словно клубок холодных змей, ощущения. Девушка, отбросив с плеча густую черную косу, выпрямилась, всем своим видом показывая безразличие. Ну уж нет, она не доставит ему такого удовольствия, она не смутится, не почувствует ни капли стеснения! И всё же, Василёк ощущала, как начинают гореть кончики ушей, явно становясь пунцовыми. Предательское тело! Оно подводило её уже в который раз за последние сутки, непослушно выдавая все её помыслы, как на духу! Она заметила, как улыбка на лице юноши стала ещё шире, и гневно нахмурилась. Дурак! Ему всё лишь бы хиханьки да хаханьки! Как же она надеялась, что после сегодняшнего распределения больше никогда не увидит эту самодовольную морду, в которую так и хотелось врезать!       И вот, настал момент, когда жрецы начали зачитывать распределения. Слева от неё раздался громкий вздох, когда до ушей Душицы и Боярышника долетело их распределение: с сегодняшнего дня они должны были работать вместе. Первым их заданием было разобраться со стаей обратцев, уже долгое время совершавших зверские убийства вблизи большого города в Южных землях. Друзья неловко улыбнулись, недоверчиво глядя друг на друга, а Василёк же испытала лёгкий укол зависти — ей бы тоже хотелось отправиться вместе с ними. Мысль о том, что они встретятся ещё очень нескоро пугала — всё это время, проведённое в Обители, она старалась не задумываться о том, что вскоре им придётся расстаться, ведь это казалось чем-то таким далёким. И вот теперь, этот день настал. День прощания и грусти. Сморгнув навернувшиеся на глаза слёзы, она искренне улыбнулась друзьям: девушка была и правда рада, что во время своих странствий эти двое будут рядом, будут поддерживать друг друга и выручать в бою. — Василёк. — До неё донёсся мягкий, торжественно-радостный голос наставника. Тревога закралась в её душу, когда девушка заметила, каким взглядом на неё смотрит старый жрец. Сжав руки в кулаки, стараясь побороть волнение, слегка кивнула, давая понять, что всё её внимание сосредоточено на его словах. — Я решил отправить тебя на Север. Там, около Искры происходят какие-то странности.       Горячо закивав, Василёк почувствовала, как тревога, сочившаяся по венам, постепенно отступает, предоставляя место новому чувству — предвкушению. Это её первое задание! И она просто обязана показать себя с самой лучшей стороны! — Однако, я не отправлю тебя туда одну. Это слишком опасное задание, а потому, с тобой вместе отправится Аскольд.       Вот же чёрт! Чёрт-чёрт-чёрт. Только не это. — Прошу прощения, наставник, но можно пересмотреть это решение? — Хрипло выдавила девушка. — Я предпочла бы самое простое задание, но только для себя, без этой… няньки. — Она с нажимом выделила последнее слово. Злость и гнев завладевали ей, заставляя говорить с Иван-Чаем слишком грубым тоном, что было непозволительно. — Я не приставляю к тебе няньку. — Обычно тихий и успокаивающий голос жреца теперь приобрёл металлические нотки. — Я ставлю тебя в напарники к одному из самых сильных своих учеников. Решение не обсуждается.       Ей захотелось выругаться. Да так громко, чтобы все вокруг услышали, что же она думает по этому поводу. Бросив яростный взгляд на Аскольда, Василёк заметила, как на лице его расплывается насмешливая улыбка. Вот же скотина, да он ведь только рад этому! И чёртов Дир… Он всё же рассказал обо всём наставнику! Но зачем? Почему это всё с ней вообще происходит? Почему сам Аскольд не отказался от этой идеи? Зачем ему таскаться с ней ещё неопределённое время? О великие боги, Василька даже пару дней не продержится рядом с этим самодовольным, напыщенным мудаком. — Искренне желаю тебе удачи. — Тихий шепот подруги коснулся её слуха, выводя девушку из какого-то оцепенения. — Пожалуйста, не убей его. — Ох, поверь мне, с каким бы удовольствием я сейчас втащила ему по его морде, чтобы стереть эту самодовольную усмешку. — Сквозь зубы процедила она, яростным взглядом буравя юношу. Тот, словно, совсем не замечая сквозившего между ними напряжения, как-то невинно улыбнулся и пожал плечами, однако в глазах его играла дикая искорка. — Нет, думаю, клинок в печёнку был бы лучше. Чтоб наверняка запомнил, что со мной шутки плохи. — А мне кажется, что вы сработаетесь. — Так же тихо вклинился Яр. — Он, насколько я слышал, беспощадно кромсает любых монстров, а ты, с твоим пытливым умом, легко сможешь продумать гениальный план. — Ах, ты даже не представляешь, насколько слажено они могут работать. — Хихикнула Душица. — Да, Василька?       Та лишь отмахнулась от этого намёка. Всё внутри неё полыхало от острого чувства несправедливости. Зачем? Зачем они делают это с ней? Неужели Иван-Чай ни разу за все время, что она провела в обители, не заметил, насколько старательно она пыталась держаться подальше от Аскольда? Почему именно её, а не кого-то другого отправляют именно с ним?       Когда жрецы закончили оглашать назначения и дали знак расходиться, Василёк, гневно сжав ладони в кулаки так сильно, что острые ногти впились в кожу, быстрым шагом направилась в сторону наставника. Тот, словно ожидая этого, развернулся и вперился в неё долгим, испытывающим взглядом, словно предостерегая от необдуманных слов и действий. — Наставник, я бы хотела переговорить с Вами по поводу моего назначения. — Едва сдерживая сквозивший в голосе яд, девушка резко остановилась в паре шагов от старца. — Прошу Вас, пересмотрите своё решение. — Василёк, это не обсуждается. — Тихий вздох разочарования вырвался из его груди. — Но почему? — Вспылила она, едва не топнув ногой, словно раздосадованный ребёнок. — Я не хочу работать с кем-то в паре. — Или, не хочешь работать именно со мной? — Вклинился Аскольд, подходя ближе и глядя на девушку сверху вниз. — Я не с тобой, вообще-то, разговариваю! — Прошипела она, кидая на него яростный взгляд. — Наставник, пожалуйста, я правда не смогу работать с кем-то в паре. — Василёк! — Голос жреца рассёк воздух вокруг, окатывая девушку холодной волной. — Есть множество причин, по которым я принял именно такое решение. Не буду говорить о сложности этого задания, ведь оно и понятно. Местные жители уже на протяжение нескольких месяцев находят тела молодых девушек, обескровленных, с вырезанными на лбу странными рунами. И ты, как одна из самых умных и догадливых среди всех моих учеников, точно сможешь разобраться в этом. Но в силу сложности, я решил поставить тебя в пару к Аскольду, ибо уж он сможет тебя защитить. Я доверяю тебя только ему. Это твоё задание, а он, — жрец указал рукой на вскинувшего брови парня, — он должен будет защищать тебя, помогать и подсказывать. К тому же, я слышал, что вы поладили. — Мы совершенно не поладили! — Фыркнула девушка, старательно успокаивая разогнавшееся в груди сердце. — Да? Вот чёрт, а мне казалось, что мы отлично поладили с тобой вчера ночью. — Пожав плечами, юноша откинул со лба пряди волос, с наигранной обидой глядя прямо на девушку. — Я подумал, что мне нравится идея наставника. — Ого, ты умеешь думать? — Вскинулась она, едва сдерживая себя, чтобы не залепить ему оплеуху. — Прекратите вести себя как маленькие дети! — Кажется, обычно спокойный Иван-Чай начинал выходить из себя, оказавшись в центре их препирательств. — Решение окончательное, поэтому, вместо того, чтобы разводить здесь пустые споры, я предлагаю тебе идти и начать собираться. А ты, Аскольд, задержись. Мне нужно с тобой кое-что обсудить.       Ещё пару секунд Василька молча смотрела в невозмутимое лицо наставника. Затем, резко крутанувшись на пятках, быстрым шагом направилась к Обители. Её распирала злость. Гнев, бурливший в ней, словно огромная волна, требовал выхода. Сильно рванув на себя тяжёлую деревянную дверь, девушка услышала, как та, жалобно скрипнув, гулко ударилась о каменную стену, и, отскочив, чуть не прибила своим весом девушку, ощутимо шибанув по руке. Зашипев от острой боли, Василёк стремглав направилась в свою комнату. Яростно скидывая в кожаный заплечный мешок вещи, она вновь и вновь прокручивала в голове слова жреца. Видите ли, он думал, что они поладили! Она, якобы, настолько умная, что старик решил дать ей столь сложное задание! И, мол, чтобы Василька не попала в неприятности, в защитники поставил Аскольда. Имя это на вкус было как самое грязное ругательство. Хотелось оттереть язык с мылом, вот только в голову, к сожалению, не залезешь. Защитник, ха! Да он, скорее, бросит её раненную в каком-нибудь лесу, чем будет защищать! «Ты сегодня особенно злая» — Звонкий женский голос донёсся до её сознания, словно луч солнца пробиваясь сквозь тёмные тучи её дум. — Конечно я злая! Ты даже не представляешь, что сейчас произошло! «Вообще-то, представляю» — Тихо вскрикнув, галка соскочила с подоконника и устроилась на плече девушки, прохладным клювом ткнувшись в копну волос. — «Я была там, и всё слышала» — Если ты была там, то почему не выклевала этому паршивцу глаза? Я бы с удовольствием на это посмотрела! — Схватив тёплую, подбитую мехом накидку, девушка принялась остервенело запихивать её в кожаный мешок. «Зачем? Мне показалось, что он тебе нравится» — Чёрные глазки-бусинки с интересом уставились на девушку. — Он мне совсем не нравится! — Вскричала Василёк, грозно хмурясь и тяжёлым взглядом глядя на птичку. — Ты ошиблась, Незабудка, потому что всё, что я испытываю — это дикое желание держаться как можно дальше от него и его медведя! «Какая же ты всё-таки странная» — Захихикала птичка. — «Хорошо, если так, то пусть будет. Но мне он нравится»       Оставив это высказывание без ответа, Василька подхватила мешок, закидывая его за спину, и с тоской осматривая свою комнату. Все те годы, что она провела здесь, яркими образами пронеслись перед её глазами. И вот теперь, она покидала это место, чтобы отправиться в полную опасностей и чудовищ жизнь. В носу защипало, и, предупреждая непрошенные слёзы, девушка быстро направилась к двери. Сидевшая на её плече галка вновь вскрикнула и слегка приподняла крылья. «Ты ещё вернёшься сюда, не переживай» «Откуда тебе знать?» — Усмехнулась Василька, быстрым шагом направляясь к выходу из обители. «Я просто знаю» — Птица серьёзным взглядом посмотрела на девушку. — «И друзей ты своих ещё увидишь» «Так и быть, поверю тебе» — Улыбнулась девушка. Она уже вновь вернулась на поле, с которого так быстро убежала всего полчаса назад. Помимо неё там стояло уже около десятка новоиспечённых Чистильщиков, точно так же, как и она, собирающихся отправиться на свои первые задания. Заметив недалеко от себя Душицу и Боярышника, девушка направилась к ним. Галка, издав громкое «кья!» слетела с её плеча, упорхнув куда-то к лесу. Проследив за ней, Василёк быстро подбежала к парню с девушкой, со спины крепко-крепко обнимая обоих. — Я буду скучать. — Пробормотала она, когда друзья повернулись к ней, сгребая в объятьях. — Вы только не геройствуйте там! И не лезьте в заведомо проигрышную заварушку. И не рискуйте собой! — Василёк, это наша работа. — Смешок, смешанный с тихим всхлипом, вырвался из груди Душицы. — Но ты тоже постарайся не рисковать собой. Мы слышали, что у тебя какое-то сложное задание. Прошу тебя, будь аккуратна. И пообещай, что на праздник урожая мы встретимся с тобой здесь! — Обещаю. — Утирая с глаз горячие слёзы, девушка улыбнулась. — И вы пообещайте. — Не волнуйся, я её в обиду не дам. — Яр, слегка смутившись, приобнял Душицу. — К тому же, у наших зверей есть особый Дар защиты. — Ого, а я и не знала. — Удивлённо вздохнув, Василёк с интересом уставилась на друзей, явно ожидая разъяснений. Однако те, одновременно качнув головами, прижали пальцы к губам, давая понять, что говорить об этом они не будут. — Прости, но это — тайна, которую нам не следует рассказывать никому. Дар, что ты получаешь от своего зверя, должен оставаться только между вами, иначе это могут использовать против тебя самой. — А я даже не знала… — Задумчиво потёрла переносицу девушка. — Неужели твой лютый тебе ничего не объяснил? — Удивление, сквозившее в голосе подруги, заставило Василька испытать лёгкий стыд. — Ну, знаешь, он сам по себе не особо разговорчивый. — Попыталась отшутиться она. Однако, сомнения, закравшиеся в её душу, заставили нахмуриться. Почему же Ансгар всё ещё ничего не рассказал ей про свой Дар? И каким он вообще будет?       От разговора её оторвал хлестнувший по ушам голос. — Ну что, Пташка, готова? Развернувшись, девушка с ужасом уставилась в небольшие, жёлто-карие медвежьи глаза. Чёрный бархатный нос, уткнувшись прямо в грудь девушки, с силой втягивал воздух. Заворчав, громадина слегка склонила голову, с интересом рассматривая девушку. Нетвёрдо отступив, Василёк с испугом в голосе проговорила. — Убери от меня свою махину! — Привыкай, тебе ещё неизвестно сколько времени придётся сталкиваться с ним каждый день. — Тихий смешок, сорвавшийся с его губ, вывел девушку из оцепенения.       Поджав губы, Василька, приложив ко рту пальцы, громко свистнула, с раздражением глядя прямо в ярко-синие глаза парня. Тут же по полю пронеслось тихое роптание, когда Ансгар, словно серебристая стрела, выпущенная из божественного лука, выбежал из леса. Резко остановившись справа от девушки, волк с тихим рычанием, скаля острые, окровавленные клыки, уставился на медведя. Судя по всему, между зверями происходил какой-то неслышимый спор, так как спустя пару минут косматое чудище чуть отступило от Васильки, слегка отворачивая большую пушистую голову в сторону. Присев, Ансгар помог девушке вскарабкаться на свою спину. Гордо вскинув голову и отбрасывая за спину косу, Василька почувствовала себя намного увереннее, находясь теперь почти на одном уровне с Аскольдом. Тот, сильно сжав челюсти, испепеляюще смотрел на неё. — Передай своему зверю, чтобы впредь больше не угрожал мне. — Он тебя отлично слышит. — Усмехнулась она, слегка поглаживая мягкую шерсть между больших ушей волка. — И это тебе я советую впредь не пугать меня своим косматым чудищем.       Вместо ответа парень лишь пару секунд удерживал на ней тяжёлый взгляд, а затем, развернув медведя в сторону леса, скомандовал. — Давай, нам уже пора. Слишком далеко добираться. «Посмотри-ка на него, нашёлся тоже, командир!» — Зарычал Ансгар, недовольно прижимая уши, когда Незабудка, легко спланировав на своих чёрных крыльях, уселась на плечо Василька. — «Честное слово, я однажды не сдержусь и откушу ему что-нибудь!»       В голове девушки всплыла детская песенка-колыбельная, про волчка, который откусит тебе бок, если ляжешь на краю кровати. Тихо рассмеявшись, Василёк повернулась к друзьям, с восторгом и изумлением рассматривающих её волка. — Да хранят вас боги. — Она сделала ритуальный напутственный жест, прикоснувшись двумя пальцами сначала к груди, а затем — ко лбу. — До праздника урожая! — Хранят тебя боги. — Синхронно проговорили друзья, повторяя за ней.       Резким рывком Ансгар бросился вперёд, оставляя позади себя поляну, на которой оставались ещё многие из её знакомых и друзей. Крепче схватившись за шерсть на его загривке, Василька задумалась над тем, что узнала от ребят. Почему Ансгар не рассказывал ей ничего подобного? И почему она всё ещё ничего не знала о его особенном Даре? Это было странно. Ей совершенно не нравилось, что её ворчливый зверь, помимо прочего, был ещё и ужасно скрытным. Казалось, что у остальных её знакомых и друзей сформировались более доверительные отношения с их парами, и только ей достался замкнутый молчун.       Проблема его молчания была в том, что сейчас, после стольких лет обучения в обители, её учителем должен был стать сам волк. Та магическая связь, что возникла между ними, была тайной для всех окружающих, а потому, обучать владению магией, которую Василька теперь черпала от Ансгара, её должен был именно зверь. Однако тот, похоже, совсем не торопился начинать эти уроки. Более того, он даже не удосужился ей рассказать о том, что есть что-то такое важное, как Дар.       Тихо хмыкнув себе под нос, девушка осмотрелась вокруг, набираясь решимости, чтобы задать Ансгару волновавшие её вопросы. «Я отвечу тебе на все твои вопросы, когда через пару часов мы остановимся на привал» — Проворчал волк, явно устав от её мыслей, которые благодаря их Связи попадали и в его голову. — «И предупреждая твоё недовольство от того, что я не сделал этого раньше, хочу напомнить, что у нас не особо-то было на это время» «Но неужели нельзя было рассказать это в тот момент, когда мы возвращались в Обитель после подтверждения связи? Или, в другое время?» «Во время нашего возвращения ты не была готова к тому, чтобы серьёзно воспринимать эти знания. Ты была настолько вымотанной и уставшей, что я решил не утруждать себя разъяснениями, смысл которых ты бы всё равно не уловила. А в другое время ты была занята более важными и интересными делами»       Василька услышала лёгкий смешок в его тоне, отчего почувствовала, как уши вновь начинают гореть. Ну нет, не мог же этот зверь знать о том, что случилось вчера? «Я могу, и к сожалению, знаю. Глупая девчонка, ты забыла, что каждая твоя мысль может попадать в мою голову? А этим утром ты была настолько несдержанной в выражениях и собственных мыслях, что я услышал тебя, даже находясь на большом расстоянии!» «Извиняться не буду» — Буркнула она, недовольно рассматривая проплывающие мимо деревья. Они двигались быстро, но не так, как в прошлую её поездку на Север. — «Лучше скажи, почему мы так медленно едем?» «Потому что этот толстый медведь, в противном случае, не угонится за нами. Они и так уже довольно сильно отстали от нас»       Обернувшись, Василька заметила, что волк прав: Аскольда и его косматого чудища не было поблизости. С одной стороны, она с удовольствием бы попросила Ансгара скакать так быстро, как он только может, дабы в очередной раз вывести из себя этого неприятного парня, однако, девушка не готова была столкнуться с последствиями такой выходки. Она прекрасно понимала, что её волк, хоть и будучи в пару раз быстрее, чем медведь, не сможет слишком долго поддерживать такой бег, а потому, как только они остановятся, чтобы передохнуть, Аскольд, словно грозовая туча, навалится на них и начнёт отчитывать её, словно маленького ребёнка. А потому, решив идти по пути наименьшего сопротивления, Василька всё же сдержала очередной порыв подначить юношу. «Он просит нас остановиться» — Недовольно прогремел Ансгар в её голове. «Ага, и почему же? Не он ли нас торопил ехать быстрее?» «Извиняй, Чернявка, но его зверюга передо мной не отчитывается»       Мягко затормозив, волк расположился между двух высоких сосен, на краю небольшой лесной опушки. Закатное солнце погружало всё вокруг в оранжево-золотые цвета, пробиваясь меж густых ветвей. Соскользнув со спины навострившего уши зверя, Василька с удовольствием размяла ноги. Она провела на его спине пару часов, однако, непривыкшие к подобному способу передвижения мышцы ныли. Качнувшись с пятки на носок, девушка сладко потянулась, чувствуя, как хрустнуло где-то в пояснице. Потрепав зверя по морде, Василька лишь лёгкой усмешкой ответила на его наигранно-недовольное ворчание. Осмотревшись вокруг, несмело двинулась к центру полянки, подставляя лицо лучам заходящего солнца. Дневная жара спадала, уступая место вечерней прохладе. В ветвях громко щебетали птицы, а в траве стрекотали сверчки и кузнечики. Вдруг, из-за деревьев, с той стороны, откуда они появились, вылетела Незабудка, и, весело поблёскивая глазками, плюхнулась прямо между ушей волка. Тот, грозно зарычав, стряхнул птицу с себя, явно недовольный подобным обращением. — Да прекратите вы уже вести себя, как маленькие дети! — Воскликнула Василька, заливаясь громким, нервным смехом. — Сколько можно уже ссориться? «А я и не ссорюсь с ним! Мне просто нравится его шерсть. Она такая блестящая и мягкая…» «Брысь, пташка, пока я тебя не съел!» — Грозно зарычал волк, оскалив зубы. «Ну и пожалуйста!» — Обиженно ответила Незабудка, подлетая к девушке и присаживаясь на протянутое ей предплечье. Ради этой птички, Василька выпросила у Иван-Чая специальную кожаную повязку на руку, чтобы острые коготки не ранили кожу. Конечно, теперь её раны затягивались куда быстрее, но это совсем не означало, что ей хотелось бы каждый раз испытывать боль.       С громким хрустом кусты позади них раздвинулись, и на опушке появился Аскольд, верхом на своём медведе. Громко рыкнув, зверь устало улёгся на живот, а парень, ловко соскочил с его спины, пристально осматриваясь по сторонам. Затем, удовлетворённо кивнув, стянул со спины медведя большой кожаный мешок и кинул его на землю. Василька, старательно не глядя в его сторону, подошла к настороженно косящемуся в их сторону Ансгару, успокаивающе гладя зверя по косматой шее. — Моему зверю нужен отдых. — Жёстко проговорил Аскольд, также не глядя на девушку. — Уже? — Она удивлённо вскинула брови, всё же бросив на них взгляд. — Да, уже. — Он плотно сжал челюсти, от чего на скулах заходили желваки. — Рядом есть небольшой ручей, если вдруг нужно будет умыться — он в той стороне. — Он махнул рукой куда-то вправо. — Я пока соберу ветки для костра. — Хорошо. — Равнодушно пожала плечами Василька, вытаскивая из белоснежной шерсти волка пару зацепившихся веточек.       Между ними повисло неловкое молчание. Затем, Аскольд, схватив небольшой топорик, направился обратно в лес. Вскоре послышался звук ломающихся сучьев и стук металла об дерево. Его медведь, положив большую голову на передние лапы, широко зевнул, словно пытаясь продемонстрировать огромные желтые клыки. Ансгар же, недовольно заворчав, уселся на задние лапы, одним глазом наблюдая за косматой громадиной. Василька, ещё раз взглянув на быстро темнеющее небо, подхватила из мешка мыло и обрез ткани. Направившись в ту сторону, где, по словам Аскольда протекал ручей, девушка углубилась в лес, с интересом рассматривая окружавшие её деревья и кустарники. Взглянув себе под ноги, она заметила небольшие ярко-красные ягодки. Присмотревшись, чуть не запищала от восторга: под ногами простирались целые заросли земляники. Присев, она начала быстро срывать и жадно закидывать в рот сочные ягодки. Сок, липкий и ароматный, запачкал пальцы и лицо, а яркий сладкий вкус на языке заставил девушку радостно заулыбаться. Земляника была одной из её любимых ягод, особенно, когда добавляешь её в прохладное молоко. В жаркий летний день это было её любимым лакомством.       Наконец, объевшись, и чувствуя, что больше уже не осилит, Василька, отмечая сгущающиеся вокруг себя сумерки, быстро направилась дальше. Острый слух уловил тихое журчание воды, и, раздвинув густые кусты орешника, девушка оказалась возле того самого ручейка. Погрузив заляпанные соком руки в воду, она слегка поёжилась — вода была ледяной. Однако, пот и пыль, что скопились на ней в течение этого дня, жгли и раздражали кожу, отчего всё её тело, казалось, зудело. Быстро скинув рубашку, сапоги и брюки, Василька, смочив отрез ткани в воде, принялась как следует оттирать с кожи пыль. Ручей был совсем мелким, едва доходившим до щиколотки, а потому, возможности искупаться в нём и отмыться как следует, не представлялось. И всё же, это было лучше, чем ничего.       Зачерпнув свежую, слегка пахнущую землёй воду в ладони, девушка умыла лицо, чувствуя, как от вечерней прохлады и сгущающегося тумана кожа покрывается мурашками. Вновь плеснув водой на щёки, вдруг услышала тихий, едва уловимый шелест веток позади. Резко обернувшись и распахнув глаза, едва сдержалась, чтобы не закричать. Перед ней, наполовину скрывшись в тёмных зарослях, стояла девушка. Её бледная, слегка голубоватая кожа словно светилась в вечернем сумраке, а ярко-голубые глаза неотрывно следили за Василькой. Незнакомка, откинув назад прядь светлых волос, с интересом склонила голову, наблюдая, как Василька медленными движениями подходит к свои вещам и пытается натянуть на влажную кожу рубашку. Молча стоя, пока та не закончила, незнакомка сделала небольшой шаг в её сторону, однако, завидев в руке блестящее серебром оружие, тут же испуганно отшатнулась. — Ты кто? — Резко спросила Василёк, продолжая оборонительно направлять на девушку клинок. — Не бойся меня. — С лёгкой улыбкой проговорила незнакомка. — Я не причиню тебе вреда. — Что тебе нужно? — Василька слегка опустила руку, однако, клинок в ножны не убрала. На всякий случай. Её обострённое чутье, хоть и говорила, что эта девушка не настроена к ней негативно, но она всё же предпочитала быть готовой ко всему. — Не часто в этих местах встретишь людей. — Тихо произнесла незнакомка, и голос её был похож на журчание реки. — Что вы здесь делаете? — Мы едем на Север. — Осторожно ответила Василёк. — Ах, Север… — Улыбнулась незнакомка. — Знаешь ли ты, что этот ручеёк, пролегая меж Мглистых Гор, набирая силу и подпитываясь от других маленьких ручейков, ведёт как раз на Север? — Не знала. — Василька не понимала, к чему ведёт эта странная девушка. — Ты так и не сказала, что тебе нужно. — Видишь ли, чуть ниже по течению, развелись некие злобные существа. Я вижу на тебе одежду Чистильщика, и предположила, что ты могла бы мне помочь. Они отравляют воду, отчего она, под влиянием их черной магии, становится ядовитой, затхлой. Помоги мне разобраться с ними, а я не останусь у тебя в долгу. — Мы не берём платы. — Разве я говорила что-то о деньгах? — Вновь заулыбалась незнакомка. — У меня есть нечто более ценное, чем деньги. Так что, возьмёшь работу? — Не обещаю, что получится, но постараюсь помочь. — Поразмыслив пару минут ответила Василька. — Насколько далеко это отсюда? — Видишь вот тот изгиб берега? — Девушка указала рукой на видневшийся неподалёку кусок земли. — Как раз там, ручей становится глубже, потому что в него впадает другой ручеёк. Ты быстро туда доберёшься. Главное, срази их всех, иначе… — Не волнуйся, я постараюсь справиться с этим. — Кивнув, Василька подхватив остатки вещей, быстро направилась в сторону опушки. — Я буду ждать тебя здесь. — Проговорила незнакомка.       Снова кивнув, Василёк быстро натянула штаны и сапожки. Размашистыми шагами, девушка направилась к ярко горящему на опушке костру. Ансгар, услышав её приближение, нервно дёрнул ушами. «У нас есть дело» — Проговорила ему Василька, плюхаясь на землю рядом с его огромной лапой. «И что же это за дело?» — Волк, с интересом скосив на девушку один глаз, вильнул хвостом. «Нужно разобраться с парочкой тварей, что находятся тут неподалёку» «И откуда же ты о них узнала?» «Я видела девушку, что попросила меня разобраться с этим» — Наигранно-безразлично Василька пожала плечами. — «Я хочу ей помочь» «Я только за, но думаю, что тебе нужно предупредить о своём решении белобрысого» — Волк фыркнул, слегка кивнув головой в сторону сидящего на земле у костра Аскольда. «Я понимаю» — Тяжело вздохнула Василька. Вот именно поэтому она и хотела отправиться на своё первое задание одна. Девушка терпеть не могла, когда ей приходилось спрашивать у кого-то разрешения на что-то. — Аскольд, — она слегка закашлялась, когда его имя обожгло язык, — я бы хотела кое-что сделать… — Если это не твоё желание сейчас же лечь спать, то нет. — Он, даже не повернувшись в её сторону, неотрывно смотрел на пляшущие всполохи огня. — Но ты ведь даже не выслушал! — Вскинулась она, соскакивая с места, откидывая назад влажные пряди, прилипшие к лицу. — А вдруг, это что-то важное? — Хорошо, удиви меня, Пташка. — Он, наконец, взглянул на неё. Тени, отбрасываемые костром, играли на его лице, отчего оно приобрело какое-то зловещее выражение. Стряхнув с себя это наваждение, Василёк, твёрдым шагом подойдя ближе, остановилась на расстоянии вытянутой руки, недовольно глядя сверху вниз на парня. — Тут поблизости есть парочка тварей, с которыми я бы хотела разобраться. — Нет. — Он вновь отвернулся к костру. — Но почему? — Воскликнула она, упирая руки в бока. — Ведь это наша работа! — Наша работа — это поручение, которое нам дал старик. Всё остальное нас не касается. — Но ведь мы должны истреблять нечисть! Вне зависимости от поручений, на которые направляемся. — Мой ответ — нет, Пташка. — Его голос был жёстким, хлестнув её, словно плеть. Раздраженно фыркнув, девушка резко развернулась и направилась к своему волку. — И если вдруг ты попробуешь сбежать и отправиться туда одна, я тебе обещаю, что свяжу твоё хрупкое тело верёвками и уложу спать рядом с собой.       Василька почувствовала, как ярость обожгла щёки. Вновь повернувшись к нему, она подошла ещё ближе, чем в предыдущий раз. Гневно взирая на парня, она выплюнула: — Ты — самый мерзкий, ленивый и противный из всех мужчин, что я когда-либо знала! — А ты знала так уж много мужчин? — Он вскинул бровь, поднимаясь во весь свой рост, и вот, теперь уже он смотрел на неё сверху вниз. — Это тебя не касается! — Прошипела она. — Ты права. Меня касается только то, чтобы во время этого задания твоя свербящая задница оставалась в целости и сохранности. А потому, я говорю тебе нет, маленькая Пташка — ты никуда не пойдёшь, и если понадобится, то я и правда привяжу тебя на эту ночь к себе. И, поверь, я более чем уверен, что мне даже не придётся столкнуться с отказом. — Ублюдок! — Прошептала Василька, сузив глаза и с ненавистью глядя на парня. — А теперь, живо ложись спать, пока у меня ещё осталось хоть немного терпения. — Не обратив никакого внимания на это оскорбление, он, устало запустив руку в волосы, слегка растрепал их. — Пожалуйста, Пташка, не выводи меня.       Это было что-то новенькое. Его тон заставил девушку изумлённо приоткрыть рот. Он говорил с ней мягче, чем когда-либо до этого. Не то, чтобы между ними было много разговоров, но сейчас… Внимательнее приглядевшись, Василёк заметила, как же измождённо он выглядит: под глазами залегли тёмные круги, а кожа, обычно светло-молочного цвета, сейчас казалась белее известняка. Это слегка испугало девушку. Нет, она совершенно не переживала о нём. Просто ей не хотелось, чтобы он заболел и слёг прямо посреди их пути. Слегка нахмурившись, девушка отметила, что на лбу парня выступила лёгкая испарина. Вскинув руку, Василька прижала ладонь к его лбу, и тут же отдёрнула — казалось, что он был горячее вытащенной из костра головни. — Тебе плохо? — Обеспокоено спросила она, отмечая про себя, как от её прикосновения Аскольд слегка поморщился. — У тебя же жар! — Пройдёт. — Проговорил он, потирая пальцами виски. — Подожди, я сейчас. — Василька, бросившись к своему мешку, отыскала среди кучи вещей небольшой мешочек. Раскрыв, принюхалась к маленьким жёлтым цветочкам. Кивнув самой себе, подхватила небольшую железную кружку и, налив в неё из бурдюка воды, засыпала пару щепоток. Затем, поставив в огонь, стала ждать, пока закипит. — Садись. — Скомандовала она, когда спустя пару минут отвар наконец-то был готов. Быстро подхватив обжигающую кружку из огня при помощи валявшейся рядом ветки и аккуратно придерживая её перемотанной тканью рукой, Василёк процедила отвар в другую кружку и протянула юноше. — Пей. Я пока найду ткань. — Зачем? — Аскольд, стоя в явном замешательстве, не решался взять из её рук напиток. — Послушай, я не хочу, чтобы ты завтра на утро слёг. Поэтому, предпочту оказать тебе посильную помощь, хотя мне, если честно, не очень-то и хочется.       Ну вот, она опять это делает. Она опять пытается задеть его, хоть и не понимает, почему эти слова вообще срываются с её языка. Аскольд, принюхавшись к содержимому кружки, аккуратно уселся на траву. — Поверь мне, я не доставлю тебе такого удовольствия, как видеть меня больным. — Уголки его губ дёрнулись. — Хотя тебе, наверное, очень хотелось бы этого? — Нет. — Бросила ему Василька. И была абсолютно честна. Она не хотела, чтобы он расхворался. Конечно, по большей части потому, что девушке совершенно не хотелось допускать ни минуты промедления в их поездке. И всё же, она не могла не признать, что, помимо этого, просто беспокоится за него. Так сказать, по-человечески, а не для получения какой-то выгоды. А потому, отыскав в мешке ещё один обрез хлопковой ткани, девушка, обильно смочив его водой, задумчиво подошла к парню и, присела перед ним на корточки. Зябко ёжась, Аскольд придвинулся ближе к костру, но Василька, схватив его за плечо, заставила отодвинуться. — Если сейчас будешь пытаться согреться, то станет ещё хуже. — Забрав из его рук опустевшую кружку, девушка развернула юношу лицом к себе. — Нам нужно снять жар. Отвар липы, что я тебе дала, может сделать это изнутри, но нужно помочь ему и снаружи.       Молча кивнув, парень, широко распахнув от удивления глаза, наблюдал за тем, как девушка, вытянув руку, старательно обтирает его лицо. Затем, ещё раз смочив ткань, Василёк, слегка потерев пальцами переносицу, задумчиво посмотрела на его одежду. — Ну уж нет, Пташка, это не совсем та ситуация, в которой я хотел бы раздеваться. — Хрипло рассмеялся он. — Думаю, мы ограничимся влажным полотенцем на лбу. — Усмехнулась она. — А теперь, ложись. — Василька кивнула на его импровизированную постель, сложенную из еловых веток, на которой лежал небольшой спальный мешок, сшитый из овечьих шкур. — Ложись сверху, но не укутывайся!       Парень, что-то тихо пробубнив себе под нос, поплёлся к постели. Проследовав за ним, и подождав, пока тот уляжется, Василька, свернув в несколько раз влажную ткань, положила её на горячий лоб юноши. — А теперь — спи. — Строго сказала она. Девушка знала, что помимо жаропонижающего, цветки липы оказывали и успокаивающее, близкое к усыпляющему, действие. И это было именно то, что ей было нужно — Аскольд как следует отоспится и завтра будет чувствовать себя лучше, а она, как только парень уснёт, сможет улизнуть, чтобы разобраться с той нечистью, что поселилась неподалёку. — А ты, видимо, внимательно слушала своего наставника. — Он перевёл на неё взгляд слегка прикрытых глаз. — О чём ты? — Удивилась она, с непониманием посмотрев на него. — О том, что у тебя, кажется, имеется куча разных запасов на всякий случай. — Он вяло кивнул в сторону её большого мешка. — Готова ко всему на свете? — Да, это главное правило, которое я запомнила: если не хочешь умереть, то будь готова ко всему. — Она усмехнулась. — Мы рождены, чтобы умереть, Пташка. — Тихо произнёс он. — Скажи, почему ты меня так называешь? — Она тряхнула головой. — А кто ты, если не Пташка? — На губах юноши расплылась лёгкая улыбка. — У меня вообще-то имя есть! — А ты сама-то его знаешь? — Да, меня зовут Василёк, если вдруг ты никогда не слышал. — Уверена? — Он, слегка повернув голову, закрыл глаза.       Василька не нашла, что на это ответить. Сколько она себя помнила, все вокруг так её и называли — именем, которое ей дал наставник. Когда-то давно, возможно её и звали по-другому, именем, которое ей дали отказавшиеся от неё родители, но никто, даже она сама, его не знала. То — была не она, а какая-то маленькая, всеми забытая девочка, слабая и беззащитная, умирающая от лихорадки и загадочной хвори. Василёк же была сильной, смелой и… Живой. Она была тем, кто родился заново, преодолев несколько дней забытья и бреда. Её отцом был Иван-Чай, а братьями и сёстрами — послушники их Обители. И, хоть в душе и возникало порой странное желание узнать больше о собственном прошлом, девушка старательно откидывала эти мысли, твердя себе, что для неё это совсем не важно. — Что ты имеешь ввиду? — Она во все глаза уставилась на юношу, однако, по движениям его мерно вздымающейся груди, поняла, что тот уже уснул.       Выждав ещё какое-то время, девушка, подхватив перевязь с расположенными на ней ножнами, в которых располагалось ровно шесть блестящих кинжалов, Василька, потрепав задремавшего Ансгара между ушей, огляделась. Незабудки нигде не было видно, судя по всему, улетела найти что-нибудь съестное. Тихо фыркнув, волк, мягко поднявшись на все четыре лапы, ткнулся носом в спину девушки. «Иди быстрее, пока он спит»       Слегка кивнув, Василька быстрым аккуратным шагом направилась к кромке леса, в ту сторону, куда указывала ей незнакомка. Трава шуршала под её ногами, и девушка, старательно всматриваясь себе под ноги, чтобы случайно не наступить на сухую ветку, шагала по опушке. На окраине, обернувшись, удостоверилась, что Аскольд всё так же спит. Волк, тихо следуя за ней, быстро прыгнул в лесную тьму, и, последовав за ним, Василёк беспокойно сжала в руках один из клинков. Это был первый раз. Первый раз, когда она идёт в бой со своим зверем.