8

      Когда она вернулась на опушку, в деревянной миске её уже ждала горячая дымящаяся каша. Аскольд, быстро взглянув на девушку, сделал глоток дымящегося отвара из кружки. — Что-то случилось? — Делано-безразличным голосом спросил он, когда девушка, немного нервно опустилась чуть поодаль, подхватывая свой завтрак и, зачерпывая деревянной ложкой, рассмотрела склизкую овсянку. — Нет, всё в порядке. — Отрывисто бросила она, однако, тут же смягчившись, словно одёргивая саму себя, добавила. — Кажется, я видела водного духа. — И почему я не удивлён? — Вздохнул юноша, отставляя свою миску и придвигаясь ближе. Обхватив руками колени, он внимательно посмотрел на девушку. — Расскажешь?       И Василька рассказала ему всё с самого начала. Ей безумно хотелось поделиться этим странным, чарующе-пугающим событием. Она поведала юноше о том, как встретила вчера незнакомку, почему вообще полезла в битву с теми чудищами, о том, как вновь увидела девушку только что. Не рассказала только о её даре, почему-то предпочтя умолчать, чувствуя, как две крошечные бутылочки тяжёлым грузом лежат в её небольшом мешочке на перевязи. Она списала это на то, что всё ещё не до конца доверяла Аскольду. Незачем ему было знать о той силе, которой поделилась с ней незнакомка. — Кажется, я знаю, кто это был. — Задумчиво почесав затылок, юноша кивнул, словно соглашаясь с собственными мыслями. — Она просто поблагодарила тебя? — Ну, да. — Слегка зардевшись, девушка заёрзала на месте.       Пронизывающе посмотрев на неё, Аскольд хмыкнул. — Ну, хорошо. — Он, поднявшись и подхватив грязную посуду, направился в сторону ручья, однако, через несколько шагов притормозил. Не оборачиваясь, кинул через плечо. — Дар, который преподносит тебе дух — огромная редкость, Пташка. Не растрать его по пустякам.       Ошарашено глядя на его удаляющуюся в лес фигуру, Василёк, подхватив собственную миску и кружку, бросилась следом. — Что ты имеешь ввиду? — Крикнула она, останавливая парня лёгким прикосновением к плечу. — Ты ведь знаешь, что магические предметы делятся на несколько видов? — Аскольд, слегка притормозив, продолжил идти к ручью, но уже рядом с девушкой. — Да. Заговорённые и напитанные силой. — Кивнула она. — Есть ещё и третий вид. Вещи, что напрямую несут в себе силу того, либо иного бога или духа. Так, например, твои заговорённые ножички — это сила, что прошла сначала через твоего зверя, через тебя и только после этого влилась в металл. Она не такая мощная и чистая, её хватает только на то, чтобы убить нечисть прямым попаданием в её слабое место. Напитанные же силой предметы — это те, которые напрямую взаимодействовали с источником силы. Так, например, если ты найдёшь божественный источник и окунёшь в него свой клинок, то он будет считаться Божественным Оружием. — Это я знаю, да. — Кивнула девушка, останавливаясь на берегу ручейка. — А третий вид? — Это, так называемые, Божественные Дары. Вещь, которую ты получаешь напрямую от бога или духа. Это самые мощные по своей силе орудия, так как они были созданы самим божеством. Как правило, встречаются весьма редко, ибо получить их очень и очень сложно.       Юноша, присев на корточки, окунул миску в холодные воды ручья, смывая остатки каши. Затем, ополоснув кружку и ложку, задумчиво зачерпнул в ладонь воды, разглядывая, как блестящие струйки вытекают сквозь его пальцы. — А как ты понял, что она что-то мне дала? — Стряхивая с посуды капли воды, Василёк непонимающе уставилась на парня. — Духи очень серьёзно относятся к собственным долгам. Если уж ты чем-то им помогла, то они однозначно отплатят тебе за это.       Поднявшись, юноша тряхнул мокрыми руками, отчего мелкие холодные капли упали прямо на лицо стоявшей рядом девушки. Та, сморщив носик, вскрикнула. — Эй, будь аккуратней!       На его обычно хмуром лице расплылась коварная улыбка. Быстрым движением зачерпнув воды, Аскольд, вскинув руки, осыпал девушку кучей брызг. Заверещав, Василька отскочила от него, упирая руки в бока и гневно глядя на юношу. — Маленькая Пташка боится воды? — Его тихий, мягкий смех донёсся до её ушей, заставляя застыть. Она слышала его всего второй раз — такой искренний, лёгкий, словно дуновение ветерка. И вот уже второй раз смех этот приводил её в ступор. Как у такого человека, как Аскольд, мог быть настолько чистый и приятный смех? Ответов на этот вопрос не находилось. А потому, сбросив с себя оцепенение, Василёк, хитро улыбнувшись, одним прыжком оказалась около ручья, и, быстро зачерпнув в миску воды, резко плеснула её в сторону юноши. Крупные капли попали ему прямо на лицо, намочив добрую половину рубашки на груди юноши. Зажмурившись от попавшей в глаза воды, парень, тихо фыркнув, бросился прямо к Васильке.       С громким визгом она отскочила, однако, мокрые камни сыграли с ней злую шутку: поскользнувшись, девушка почувствовала, как заваливается назад. Тихий писк вырвался из её горла. В мгновение ока Аскольд оказался рядом, удерживая девушку от жёсткого приземления прямо в ручей. Его лицо нависло над ней, а сильные руки, сжимавшие её талию, держали крепко. Всё веселье в миг покинуло Василька, предоставляя место разгоравшемуся где-то в груди огоньку. — Тебе так нравится падать ко мне в руки, Пташка? — Его тихий, с лёгкой хрипотцой, голос шевельнул выбившиеся из косы тёмные прядки, заставляя девушку слегка покраснеть. — Мне просто нравится, когда ты меня ловишь. — Прошептала она. И тут же — зарделась, как помидор. Это что она вообще сейчас ляпнула? Что за глупость вновь сорвалась с её непослушного языка? Смущенно закусив губу, Василёк отвела взгляд, слегка прикрывая веки. — Нравится, когда я тебя ловлю? — Его усмешка стала ещё шире, обнажая белые, чуть заострённые клыки. — Тогда, у тебя есть всего пару секунд, чтобы убежать от меня, пока я тебя снова не поймаю. — Что? — Удивлённо вздохнув, Василёк почувствовала, как в груди что-то сжимается. — Ты что, в догонялки поиграть хочешь? — Время пошло. — Он, аккуратно выпустив её из своих горячих рук, сделал пару шагов назад. — Я не шучу, Пташка. Беги, так быстро, как только сможешь.       Плотоядная ухмылка на его лице заставила Василька сделать рваный вздох. Резко развернувшись, она, улыбаясь, как настоящая дура, бросилась в лес, продираясь сквозь колючие ветви. Сердце громко колотилось, а дыхание сбивалось. Эта странная, глупая игра, которую затеял Аскольд, выбивала её из колеи. Какая-то часть души вопила о том, что она, бестолковая, опять ввязывается в какую-то гиблую затею. Вот только Василёк вообще не хотела об этом думать. То чувство, что распалялось внутри неё, заставляло тело двигаться отдельно от её собственных желаний. Ланью бросившись к одному из толстых сосновых стволов, Василька, прильнув щекой к шершавой, сладко пахнущей коре, старалась отдышаться. Эта глупая игра, которую затеял юноша, приводила её в какой-то детский восторг. Будучи ребёнком, девушка безумно любила играть с другими послушниками в догонялки, скача, словно зайцы, по полю и небольшой рощице близ обители. Почти каждый раз, когда «водой» становилась она, то проигрывала, но убегать от преследователя у неё отлично получалось, петляя между редких стволов деревьев, прячась за ними или скрываясь в траве.       Тихий шелест кустов позади неё заставил напрячься, и, резко развернувшись, Василька испуганно ойкнула, когда оттуда показалась белобрысая макушка. — Мы же договаривались на догонялки, а не прятки. — С наигранной обидой юноша поджал губы. В его сияющих синих глазах прыгали озорные чертики. Остановившись в паре шагов, Аскольд с интересом смотрел на девушку, сложив руки на груди. — А может я хочу водить? — Надула губы она, но, не сдержавшись, рассмеялась. — Тогда, мне сначала нужно поймать тебя, чтобы ты стала водящей. — Он, сделав пару шагов, остановился совсем близко, нависая над девушкой, так, что ей пришлось приподнять лицо, чтобы заглянуть в эти завораживающие глаза. — Но ведь ты уже меня поймал. — Прошептала она, когда юноша, слегка склонившись, опёрся руками о ствол дерева, зажимая девушку между ним и своим крепким телом. — Я сдаюсь. — Так быстро? — Он удивлённо вскинул брови. Одна его рука опустилась ниже, останавливаясь на уровне её талии, продолжая при этом упираться в дерево. Ощущая исходящий от юноши жар, Василька нервно сглотнула. — Я думал, что пташки отлично умеют летать. — Видимо, я не обычная пташка. — Усмехнулась Василька, стараясь не думать о том, насколько близко к ней находится его тело. Рвано вздохнув, прикрыла глаза. В сознании сразу же всплыло несколько образов той самой ночи, когда его горячее тело прижималось к ней. Уже в который раз, стоило только ему оказаться так близко, Василька чувствовала, какой беспомощной становится. У неё не было сил, чтобы оттолкнуть его и уйти. Нет, у неё не было желания это делать. Черти её подери, да что с ней вообще творится, когда Аскольд находится рядом? Она либо хочет обругать его последними словами, вывести из себя, заставить сорваться на неё, либо… Либо заставить сорваться совсем по-другому, заставить целовать её до умопомрачения. Честное слово, за последние два дня она ощущала слишком много эмоций по отношению к этому юноше. И это до чёртиков её пугало. Ей не нравилось то чувство, что, несмотря на их перепалки, медленно начинало зарождаться где-то внутри её груди. Это ведь тот пугающий, холодный Аскольд, которого она, словно огня, боялась последние несколько лет. И не может такого быть, что всего пара его прикосновений к её коже смогли так кардинально всё перевернуть. А что, если он её околдовал? Что, если это что-то магическое? Какая-нибудь тёмная магия? Эти мысли закрались в голову, но девушка прекрасно понимала, что их реальность маловероятна. Но при этом, помимо подобного расклада, она совершенно не видела другого объяснения всему происходящему. — Интересно, что же сейчас творится в твоей голове? — Вторая его рука, оторвавшись от дерева, слегка скользнула по нежной коже на девичьей шее, медленным движением точёных пальцев откидывая назад растрепавшиеся от бешеного бега волосы. — Лучше тебе не знать. — Хмыкнула она, прикрывая глаза, стараясь избежать его полыхающего синим огнём взгляда. — А вдруг, я угадаю, что там происходит? — Шепнул он, склоняясь к её уху. — Скажи, зачем ты это делаешь? — Умоляющим голосом произнесла девушка. — Аскольд, я не понимаю… — Потому что мне это нравится. — Его прямолинейный ответ выбил из девушки весь дух. Тихо всхлипнув, Василька ещё плотнее прижалась к шершавой сосне, ощущая, как от звука этого низкого, слегка рычащего голоса, внизу живота становится всё горящее и горящее. — Мне нравится, Пташка, смотреть, как ты млеешь от того, что я делаю. Мне доставляет огромное удовольствие видеть, как тяжело ты дышишь, как пытаешься сбежать от меня. Вечно испуганная, избегающая, сейчас ты таешь от моих прикосновений. Скажи, как мне может не нравиться это?       Его слова хлестнули по ней, словно удар плети. Широко распахнув глаза, Василька с удивлением уставилась на парня. Что он сейчас сказал? Вечно испуганная и избегающая его? — Я, по-твоему, совсем слепой? — Усмехнулся Аскольд, явно угадывая причину её изумления. — Да ты же шугалась от меня, стоило тебе только случайно столкнуться со мной в коридоре. Ты на меня как на прокаженного смотрела, старательно пытаясь не попадаться на глаза. — Он, зло прищурившись, слегка отстранился. — А у меня не было, по-твоему, причин бояться тебя? — Прошипела она, чувствуя, как горячее чувство внизу живота превращается в клубок полыхающей злости. — Да ты же до дрожи пугающе себя вёл! — И чем же я тебя так напугал? — Он недоумённо вскинул брови. — Ну… — Она замялась, пытаясь припомнить, с чего всё началось. Кажется, это чувство опасности появилось с самого первого дня, как только она увидела юношу. Его хмурое, бледное лицо навевало на неё ужас, а белые, словно снег волосы, заставляли болезненно сжиматься что-то в груди. Конечной точкой стало то побоище, которое устроил его медведь на последнем испытании. — Ну? — Испытующе глядя на девушку, Аскольд ждал ответа. — Меня всегда пугало твоё хмурое лицо. Ты смотришь на всех так, словно готов прямо сейчас убить, даже глазом не поведя. А ещё твой медведь… — Её передёрнуло, при одном воспоминании о произошедшем. Брызги крови на сочных колосках пшеницы, куски валяющейся на земле плоти, над которой кружат жирные блестящие мухи… — Тебе… Лицо моё чем-то не угодило? — Да не только в лице дело! Ну, по большей части… — Воскликнула девушка, всплеснув руками. — Дело в том, что ты, Аскольд, сам по себе чертовски пугающий. Это в твоей голове творится что-то ужасное, какие-то мысли, которые делают всего тебя ужасающим! Ты вечно хмурый, какой-то злой, а ещё взгляд твой… Такой жестокий.       Юноша, слегка оттолкнувшись от дерева, выпрямился, запуская руку в светлые пряди. Задумчиво почесав затылок, он, слегка хмыкнув, вскинул брови, заглядывая девушке в лицо. — И это всё? — То есть, растерзанных прямо на моих глазах послушников тебе недостаточно? — Но ведь это было до того, как ты меня шугаться начала. — Он непонимающе пожал плечами. — Пожалуйста, Аскольд… — Промямлила она, чувствуя, как от этого разговора у неё начинает болеть голова. — Я не знаю, почему ты производишь на меня впечатление самого настоящего злодея из сказок. Что ты сейчас от меня хочешь? Чтобы я извинилась перед тобой за то, что боюсь тебя? Или, чтобы за секунду перестала бояться? Чтоб ты знал, я никогда с тобой не общалась, тем более — так тесно, как за последние два дня.       Выпалив это, Василька резко захлопнула рот. Да уж, «тесное» общение началось совсем не с того, с чего бы хотелось. Сначала она ранила его медведя, потом — покрыла Аскольда руганью, а после — соблазнила. И вчерашнее «представление», которое она устроила прямо перед пожилым наставником, обругав юношу так, словно перед ней какая-то бродячая собака… Где-то в глубине души девушка испытывала чувство стыда за собственное поведение. Возможно, чувство это, возникло уже после того, как она приняла необходимость провести рядом с этим хмурым человеком несколько последующих недель. Ей правда не хотелось с ним ссориться, и, какой-то своей частью, она искренне хотела бы наладить их взаимоотношения. — Пташка, — он, слегка откашлявшись, улыбнулся, — мне, если честно, даже в голову не приходило, что я такой пугающий, каким меня описала ты. А по поводу последнего испытания… Не хочу оправдываться, но если вдруг ты не помнишь, то меня слишком серьёзно ранили. Мой зверь, почувствовав это, взбесился. Наверное, ты права, возлагая ответственность за произошедшее именно на меня. — Я не знала. — Прошептала она, чувствуя, как к горлу подкатывает горький комок сожаления и злости на саму себя. — А по поводу моего хмурого лица… — Он вновь взъерошил волосы. — Ну, я родился с таким.       Нервный смешок вырвался из горла девушки. — Да уж, вот так не повезло тебе. — Давай договоримся, — юноша, приподняв её голову за подбородок лёгким касанием большого пальца, пронзительно заглянул в глаза, — если тебе что-то не нравится, то ты только скажи, хорошо? Нам ещё слишком много времени нужно провести рядом, а потому, предлагаю заключить перемирие. Мне бы не хотелось собачиться с тобой по поводу и без. Нет, ты, конечно, безумно привлекательно выглядишь, когда хочешь меня убить, но я бы предпочёл обойтись без этого. — Договорились. — Кивнула она, стараясь не думать о последней части его слов. — Я буду стараться больше не затевать склок, а ты, пожалуйста, не смотри на меня, как на букашку под ногами. — Отлично. — Он, слегка улыбнувшись, протянул ей раскрытую ладонь. Несмело, девушка вложила свою маленькую, по сравнению с его, ладошку и, крепко сжав, зарделась. — А теперь, пойдём, нам пора выдвигаться в путь.

***

      К вечеру, преодолев довольно большое расстояние, они остановились возле небольшой деревеньки. Ансгар, нервно втягивая носом воздух, недовольно заворчал. Взглянув на темнеющее небо, Василька увидела, как Незабудка, быстро взмахивая крыльями, кружит над ними. Сделав ещё пару махов, птичка, издав громкий вскрик, спикировала вниз, аккуратно присаживаясь на протянутую ей руку. «Совсем небольшая» — Проговорила она, подразумевая деревню. — «Всего около десятка домов и маленькая харчевня» «Спасибо, малышка» — Девушка, пальчиками почесав между блестящими пёрышка на голове птички, повернулась к Аскольду, передавая слова пернатой. — Если честно, я бы с удовольствием съел чего-нибудь горячего. — Криво улыбнулся юноша. После их разговора в лесу, он старательно пытался вести себя более дружелюбно. Хоть и в течение дня у них не было возможности пообщаться, но они перебросились парой фраз через животных. Ансгар, каждый раз, когда Василёк просила передать что-то косолапому, чтобы тот донёс смысл до юноши, недовольно ворчал, не скупясь на выражения. И как бы ни пыталась ему объяснить девушка, что хочет уладить их с Аскольдом отношения, её зверь был непреклонен. — Я бы тоже не отказалась от горячего, ароматно пахнущего ужина. — Согласно кивнув, Василёк потрепала волка по шее. Тот был явно голоден — во время пути он иногда еле сдерживался, чтобы не погнаться за оленем или особо крупным зайцем. — Иди, косматый, найди себе что-то съестное.       Уговаривать дважды не пришлось. Тихо фыркнув, волк махнул пушистым хвостом, и стремглав бросился обратно в лес. Последовав его примеру, косолапый зверь Аскольда тоже удалился, оставляя уставших и проголодавшихся путников у входа в деревню. И только Незабудка, внимательно осматриваясь вокруг своими глазами-бусинками, продолжала сидеть на руке девушки. «Ты разве не голодна?» — Удивилась Василька. «Волк не простит меня, если я оставлю тебя одну. К тому же, я успела перехватить пару жирненьких мышек, пока летела за вами» — Пойдём? — Аскольд, выйдя на узкую каменистую дорогу двинулся в сторону деревеньки.       В это вечерний час на улице не было ни одной души, что было весьма странно. Пройдя мимо пары домов с плотно закрытыми ставнями, они, наконец, добрались до харчевни. Деревянная вывеска выцвела, а небольшой, мутно освещающий улицу фонарь, тихо поскрипывал под порывами ветра. Незабудка, слетев с руки девушки, сказала, что будет поблизости. Молча кивнув, Василёк взглянула на Аскольда, задумчиво рассматривающего пустынную улицу. — Я не уверена, что нам тут рады. — Нервно усмехнувшись, она дёрнула входную дверь, и слегка удивилась, когда та поддалась. Перешагнув через высокий порог, они оказались в душном тёмном помещении, освещаемом лишь несколькими свечными огарками. Преодолев ряд лавок и столов, оказались перед невысокой перегородкой, за которой виднелись ряды бутылок и пучки сушеных трав. — Эй, дедуля, — позвал Аскольд, пытаясь привлечь внимание копошившегося среди полок старичка. Тот, испуганно вздрогнув, резко развернулся, и, покачнувшись, чуть не упал с невысокого приступка, вовремя схватившись за одну из полок и удержав равновесие. — Вечер добрый. — На лице старичка появилась напряженная улыбка. — Чем могу помочь? — Есть у тебя что-то съестное? Мы весь день провели в пути, проголодались. — Василька, улыбаясь, положила руки на перегородку. — Съестное? А как же, есть конечно. Марфушка вот, совсем недавно ужин приготовила. Вы присаживайтесь, а я пока принесу. — Старик, заторопившись, шмыгнул в небольшую дверь, плотно прикрывая её за собой. Переглянувшись, они сели за небольшой стол в углу. Сложив руки на коленях, Василёк внимательно разглядывала помещение вокруг: бревенчатые стены, потемневшие от нагара, несколько столов с приставленными к ним лавками, маленькие, низенькие оконца, плотно прикрытые ставнями. Обстановка была, скажем так, не самой приятной, но это лучше, чем ничего — может, хоть еда будет сносной?       Спустя несколько минут ожидания, тихо кряхтя, появился старичок. В руках его было две большие деревянные миски, от которых валил ароматный пар. Живот заурчал, болезненно сжимаясь. — Вот, миленькие, держите. — Он, аккуратно поставив еду перед ними, неловко присел рядом, наблюдая, как Аскольд, подцепив со стола ложку, жадно набросился на восхитительно пахнущее жаркое. Василька же, аккуратно подцепив кусочек мяса, принюхалась. Удовлетворённо кивнув самой себе, положила в рот и медленно разжевала. Сочное, горячее, оно согревало изнутри. — А пива у вас случайно не найдётся? — Василька подняла глаза к старцу. — Мёд есть. — Улыбнулся тот, поднимаясь с лавки. — Принести? — Не стоит. — Аскольд, многозначительно уставившись на девушку, приподнял бровь. — Она от него дурной становится. — Вообще-то… — Начал было девушка, но тут же осеклась, когда с улицы донёсся тихий, холодящий душу вой.       Старик, резко побледнев, быстро что-то залепетал и поспешил скрыться. Переглянувшись с юношей, Василька аккуратно вытащила острый клинок из ножен. Аскольд, достав свой длинный одноручный меч, тихо приблизился к окну, пытаясь сквозь щели в ставнях выглянуть на улицу. Проследовав за ним, девушка, слегка опираясь на крепкое мужское плечо, присмотрелась. В спустившихся на деревню сумерках, рассекая клубы тумана, двигалось что-то неясное, мечась по улице.       Тихо отойдя от окна, юноша быстро двинулся к двери, за которой скрылся старик. Подскочившая к нему Василька, молча ждала, пока тот, распахнув ту, осматривал узкое тёмное помещение с ведущими вниз ступеньками. Верхняя из них громко скрипнула, когда юноша поставил на неё ногу. — Вот же старый хрыч, решил нас оставить там. — Скривился юноша, аккуратно спускаясь по рассохшимся доскам. Спустившись на пару ступеней, повернулся к девушке, протягивая руку. — Будь осторожнее, тут темень, хоть глаз выколи.       Пораженная этим маленьким жестом с его стороны, Василёк, схватившись за протянутую ей руку, мягко спустилась ниже. Держа её ладонь в своей, юноша двинулся дальше.       Миновав лестницу, они оказались в длинном тёмном подвале, пахнущем сыростью и плесенью. Что-то тихо прошептав, юноша раскрыл ладонь, на которой теперь повис небольшой шар света. Тихо ахнув, девушка с удивлением и восторгом уставилась на него. До этого она видела проявление магии только у жрецов их Обители, и никогда ещё не сталкивалась с магией Чистильщиков. — Нравится? — Усмехнулся парень, слегка подкидывая огонёк. Тот, слегка притормозив, медленно двинулся под потолок, освещая собой длинные полки с разными склянками и стоящие на полу дубовые бочки. — Очень. — Прошептала девушка, словно заворожённая наблюдая за движениями клубка света.       Где-то справа раздалось тихое шевеление, а после — звук бьющегося стекла. Быстро приблизившись, они заметили владельца харчевни, забившегося между бочками. Старик, испуганно глядя на юношу и девушку, мелко трясся, раскрыв глаза так сильно, что они, казалось, могут вот-вот выпасть. — Мы не причиним тебе вреда. — Шагнула к нему ближе Василька, в успокаивающем жесте протягивая руку. — Мы просто хотим помочь. — Я ничего не знаю! — Заверещал старик, закрываясь ладонями. — Не трогайте меня!       Хмыкнув, Аскольд сделал шаг ближе, и, резко схватившись за ворот рубашки, вытащил мужчину из-за бочек. Крепко удерживая, парень слегка встряхнул старика, явно пытаясь привести его в чувство. — А мне кажется, что что-то ты знаешь. — Его голос приобрёл стальные нотки, отчего судорожно дрожащий мужчина резко застыл. — И лучше тебе рассказать всё по-хорошему. — Это… Это староста. — Прохрипел он, испуганно сжимаясь. — Точнее, дочка его, Полюшка… — Вот же… — Выплюнул Аскольд, явно быстро сообразив, что происходит. — Пойдём, Пташка, у нас, кажется, работа появилась.       Быстрым шагом направившись к лестнице, юноша в два прыжка преодолел ступени. — Дедуля, слушай меня внимательно. — Василька, присев на корточки перед сидящим на полу мужчиной, старалась говорить как можно спокойнее. — Сейчас я уйду, а ты плотно закрой за мной дверь, и сиди тихо, так, чтобы ни одного звука не было, понял?       Старик, быстро закивав головой, поднялся на ноги. Василёк, стремглав бросившись к ожидающему на верхней ступеньке Аскольду, выхватила из-за пояса пару клинков, удобно лёгших в ладони. Выйдя в комнату, где на столе всё ещё стояли их полупустые миски, они плотно затворили за собой дверь, услышав, как с той стороны старик опустил тяжелый засов. — Итак, Пташка, — Аскольд, присаживаясь на край высокого стола, скрестил руки на груди, внимательно глядя на девушку, — какие предположения насчёт того, что же нас там поджидает. — Ну, я думаю, что это кто-то из упырей. — Задумчиво потерев переносицу, Василька нахмурилась. Судя по вою, который она слышала перед тем, как старик слинял, это точно они. Но в голове не вязались слова дедка о том, что здесь как-то замешана дочка старосты. Вот только каким образом? — Мыслишь ты, конечно, верно, но не совсем. — Тихо вздохнув, юноша уставился на входную дверь. — Ты не заметила ничего странного, когда мы в деревню заходили? — Помимо того, что все ставни заколочены, а на улице — ни души? — Усмехнулась она. А потом напряглась. — Все, кроме одного дома. Я помню, что точно видела в одном из окон свет.       Аскольд, довольный её словами, кивнул. — Правильно. Это был дом старосты, я понял это по ярко украшенному коньку на крыше. А теперь, если подумать: почему староста, в отличие от остальных жителей, не боится таящейся в ночи угрозы? — Я понимаю, что с этим связана как-то его дочка — старик напрямую это заявил. Но я никак не могу разобрать… — Ты когда-нибудь слышала о детях упырей? — Тихо вздохнув, юноша встал, подходя к девушке ближе. — Нет. — Та, удивлённая, уставилась на него. — Упыри ведь не способны к размножению. — Ты права. Но при этом, очень-очень редко, случается так, что упырицей становится беременная женщина. И тогда её плод, подверженный влиянию чёрной магии, тоже становится упырём. Ребёнок, разрывая мать, прогрызается наружу, но, в отличие от других тварей, сохраняет больше человечности, становясь агрессивным лишь на некоторое время. Есть у меня предположение, что то, что находится там, — протянув руку, Аскольд указал на входную дверь, — именно дитя упырицы. Судя по всему, мать её похоронили беременной, решив, что плод тоже мёртв. — Вот почему я предпочитаю ритуальное сжигание. — Буркнула себе под нос девушка. — Итак, какой план? — Эти твари более хитрые, чем обычный упырь, с которым ты уже сталкивалась. Она может начать давить на жалость, может предстать перед тобой в своём человеческом облике, Пташка. Главное — не поддавайся на это. Основную работу я возьму на себя, но ведь я должен тебе показать, как с ней справиться?       Широкая улыбка расцвела на его лице, и, лукаво подмигнув, юноша направился к двери. Слегка замешкав, Василёк засеменила за ним, боязливо останавливаясь позади. Уже второй раз за сутки она сталкивалась с чем-то, о чём ранее никогда не слышала. Это раздражало. Девушка ненавидела чувствовать себя глупой.       Резко распахнув дверь, Аскольд настороженно вышел на низкое деревянное крыльцо, держа меч наизготовку. Василька, выглядывая из-за его плеча, внимательно вглядывалась в густой туман. — Как ты думаешь, у нас будет хоть одна ночь, когда мы сможем выспаться? — Нервно шепнула девушка. — Поверь мне, Пташка, я бы и правда предпочёл проводить ночи совсем по-другому. — Его тихий голос звучал словно шелестение листьев на ветру.       Усмехнувшись, девушка шагнула чуть ближе, крепко сжимая в руках рукояти клинков. Не то, чтобы в этом вопросе она не доверяла юноше, но, как и обычно, предпочитала быть готовой к возможному нападению.       Резкий вой откуда-то справа разрезал ночную тишину. С громким топотом что-то неслось в их сторону. Повернув голову, Аскольд пару секунд вглядывался в клубы тумана, затем, быстро шагнув в сторону, напряженно застыл, заняв оборонительную позицию.       Из мглы вынырнули острые, когтистые руки, пытаясь схватить юношу. Тот, ловко увернувшись, полоснул по одной из них, отрубая кисть чуть выше запястья. Утробно завыв, упырица отшатнулась, вновь затаившись в непроглядной тьме. Вечерний мрак играл ей на руку — она умело скрывалась в нём, прячась, обходя свою жертву и нападая с самой неожиданной стороны.       Василька, словно заворожённая, смотрела за резкими, отточенными движениями юноши. Ни один мускул на его лице не дрогнул, когда нечисть, выскочив к нему с другой стороны, резко клацнула зубами прямо возле плеча юноши. Аскольд же, увернувшись от броска, размашисто полоснул по её плоти, разрубая кожу и кости на рёбрах. Вновь громкий визг, после чего наступила тишина. Ещё пару минут юноша напряженно вслушивался в окружающие его звуки, затем, слегка опустив меч, с удивлением уставился на Васильку. — Что, всё? — Та недоверчиво подняла брови. — Не думаю. — Он мотнул головой. А затем, глаза его, переместившись куда-то над головой девушки, испуганно расширились. — Отходи!       Задрав голову, Василёк с ужасом уставилась на открывшуюся перед ней картину. Упырица, словно огромная паучиха, сидела на крыше дома, широко расставив руки и ноги. — Наивные людишки! — Прошипела она, и голос её, сиплый, сухой, заставил всколыхнуться волну отвращения внутри Василька. — Что вам здесь надобно? — Не разговаривай с ней. — Жёстко произнёс Аскольд, подходя ближе к Васильке и закрывая её своей спиной. — Не лезь, Пташка. — Ах, как это трогательно! — Прошипела упырица, облизывая покрытые струпьями губы. — Ваши молодые, сильные сердца… Я слышу их стук. Как же соблазнительно они бьются! — Широкая, кровожадная улыбка разрезала её губы, обнажая ряд острых жёлтых зубов. — Особенно твоё, девчонка. Как же я хочу сожрать его!       Вместо ответа, Василька, резко замахнувшись, метнула в упырицу один из клинков. Тот, попав чуть выше цели, вошёл прямо в плечо нечисти. Вдруг, из темноты, выставив вперёд острые блестящие когти, целясь нечисти прямо в глаза, вынырнула Незабудка, и, издав громкий крик, остервенело вцепилась в бледно-серую кожу упырицы. Исторгнув из горла утробное завывание, тварь одним быстрым движением отшвырнула от себя птицу, отчего галка, трепыхнувшись, опустилась вниз, присаживаясь на протянутое ей предплечье. «Не рискуй так в следующий раз!» — взволнованно проговорила Василька, не отводя при этом взгляд от упырицы. — Ублюдки! — Выплюнула та, и, полыхая яростным взглядом, быстро бросилась на них, резво спрыгивая с крыши. Как только она приземлилась, Аскольд, не давая той ни секунды промедления, рванул вперёд, молниеносным движением сверкнувшего в ночи меча снося голову твари. Та, с тихим стуком упала на деревянные доски, и, перекатившись, оказалась на пыльной дороге. Визг, разнёсшийся по округе, был таким сильным, что Василька, жмурясь, зажала уши. — Мрази! — Заверещала голова, яростно вращая белёсыми глазами. — Как вы посмели! — Бей в сердце. — Произнёс Аскольд, указывая на бьющееся в судорогах обезглавленное тело. — Не волнуйся, без головы она тебе ничего не сделает. — Я и не боюсь. — Пожав плечами, Василёк, вытащив из ножен клинок, резко вонзила его туда, где гулко колотилось запятнанное черной магией сердце. Остриё, пробив кожу и плоть, вонзилось ровно в цель. Чёрная кровь с запахом тлена и плесени хлынула из раны, когда Василька резко достала клинок. С тихим шипением, плоть начала распадаться прямо на их глазах под действием заговорённого металла. — Что ж, теперь предлагаю вернуться и доесть наш ужин. — Аскольд, вытирая окровавленный меч об траву, улыбнулся. — Боюсь, что он уже остыл. — Грустно посмотрев на остатки плоти, стремительно развеивающейся на ветру, девушка невесело усмехнулась. — Хотя, знаешь, я и от холодного не откажусь. Всё лучше, чем твоя горелая каша.       В тот момент, когда девушка, аккуратно спустилась в подвал и рассказала о случившемся старику, она даже и представить не могла, какая начнётся суматоха. Дедок, резво взбежав по лестнице, недоверчиво уставился на оставшиеся от упырицы расшитое яркими нитями платье, да красные бусы. Схватившись за голову, он тихо забормотал себе что-то под нос, но что именно — девушка не расслышала. — Дедуля, всё в порядке? — Спросила она, лёгким движением касаясь старческого плеча. — Ох крику-то будет! — Запричитал он, взглянув на девушку. — Староста ж, надеялся, что, дочку-то его, излечить можно! Что же будет-то, ой-ой-ой… — Прости, старик, но это — не лечится. — Твёрдо сказал подходящий ближе Аскольд. — Если бы мать её успела разрешиться от бремени до того, как её в упириху превратили, что с девочкой всё было бы нормально. С тем существом, кем она стала после, уже ничего другого нельзя было сделать. — Ладно, вы это самое, ну… — Старик, почесав плешивый затылок, неуверенно уставился на них. — Платы, наверное, ждёте? — Нет, дедуль, мы платы не берём. — Уголки губ Василька слегка приподнялись. — Но я бы купила у тебя бутылку мёда. — Никакого мёда, Пташка. — Процедил Аскольд, хватая девушку за руку и спускаясь с крыльца. — Спасибо за еду, старик. Плата на столе. — Ну что тебе, жалко, что ли? — Обиженно надув губы, девушка остановилась. — Давай же, хоть одну бутылочку? — Эта одна бутылочка может завести нас туда, куда не следовало бы. — Аскольд, шагнув ближе к ней, лукаво вскинул брови. — Но, если ты этого хочешь, то только скажи, я всё устрою.       Зардевшись, девушка постаралась побыстрее отогнать пронёсшиеся в голове образы возможного исхода их пьянки. — Не волнуйся, я не наблюдаю здесь рядом озера. — Поддела она. — Да и к тому же, в том был повинен тот грибной отвар, а не медовуха. — Уверена?       Его ехидный голос, пробираясь в её голову, вызвал опять всё тот же поток мыслей, который девушка беспрестанно прокручивала внутри. — Пойдём отсюда. — Она нахмурилась, заметив, как небо над верхушками деревьев начинает окрашиваться в светлые тона. — Мне хотелось бы поспать хотя бы пару часов.       Молча кивнув, парень направился к выходу из деревни, а Василька, сонно плетясь за ним, чувствовала, как глаза начинают слипаться. Когда густые лесные кроны сомкнулись над ними, она, привалившись спиной к толстому стволу дерева, уселась на густую зелёную траву, смыкая пересохшие после бессонной ночи веки. И лишь слегка дёрнулась, когда Аскольд, присев рядом, растянулся на траве. — Всего пару часиков, и мы поедем дальше. — Пробормотала она ему. — Спи, Пташка. — Его тихий, ласкающий тон голоса был последним, что девушка услышала, перед тем, как провалиться в темноту.