13

      Этим вечером они остановились в очередной небольшой деревеньке. Кажется, последние дни им везло — деревушки, одна за другой, так и попадались на их пути, либо же Аскольд, решив пожалеть девушку, слегка изменил маршрут. Ночи становились всё холоднее, чем дальше они пробирались на Север. — Хочешь сыграть? — Василька, нервно поправляя волосы, отодвинула от себя опустевшую миску и с какой-то напряженностью во взгляде уставилась на сидевшего напротив юношу. Всё внутри свернулось в тугой комок, когда тот, с пару минут подумав, словно пытаясь угадать что же она задумала, наконец-то кивнул. А она и правда кое-что задумала. Поднявшись со скамьи, Василька, купив две большие кружки холодного пива, поставила одну перед собой, другую — перед парнем. — Я задаю тебе вопрос. Если ты не хочешь на него отвечать, то ты пьёшь, и я задаю новый вопрос. Если ты честно ответил, то пью я. И так по очереди. — Улыбнулась Василька, отпивая пенного, пахнущего хмелем, пива. — Дебоширить не будешь? — Усмехнулся парень. Затем, хмыкнув, глядя на то, как Василька отрицательно затрясла головой, согласился. — Начинай. — Аскольд, опустив кружку, опёрся локтями о столешницу, и, переплетая пальцы, опустил на них подбородок, с интересом глядя на девушку. Та, шумно вздохнув, задумалась. — Расскажи мне, о чём ты мечтаешь?       Он, задумчиво потирая подбородок, рассеяно уставился куда-то поверх её головы. Спустя мгновение его задумчивый взгляд прояснился, и шаловливо метнулся к девушке. — Я мечтаю получить то, чего мне хочется. — Но это не ответ! — Воскликнула Василька, недовольно хмуря брови. — Разве? — Усмехнулся парень. — По-моему, весьма честно. — Ладно. — Надулась Василька, делая глоток. — Твоя очередь. — Каково это — иметь друзей? Не просто знакомых, а тех, кто поддержит тебя в любую минуту.       Его вопрос, такой странный, заставил Васильку изумиться. Она никогда не задумывалась над этим. Лица Душицы и Боярышника появились перед её внутренним взором. Ребята, улыбаясь, приветливо махали ей. На девушку накатила приятная грусть, когда она вспомнила об этой парочке. Мягко заулыбавшись, она взглянула на юношу, чувствуя, как на глаза накатывают непрошенные слёзы. — Это как вернуться домой, после долго отсутствия. Это как упасть на мягкую кровать после сложного, изнуряющего дня. Это как глоток воды в летнюю жару, или как глоток свежего воздуха в душной комнате. Друзья — это моя опора и поддержка, и, даже если мы сейчас не рядом, я всё равно уверена, что вскоре мы встретимся.       Аскольд, как-то странно хмыкнув, сделал крупный глоток из кружки. Затем, молча переведя на девушку наполненный чем-то, чего Василька не смогла опознать, взгляд, улыбнулся. — Спрашивай, Пташка, то, о чём так хочешь знать.       Облизав вмиг пересохшие губы, девушка глубоко вздохнула. Вся эта игра затевалась только ради пары вопросов. И вот, сейчас, когда алкоголь медленно растекался по её венам, она готова была услышать ответ, даже если он ей не понравится. — Ты когда-нибудь влюблялся?       Его глаза, ярко сверкнув, вперились в её лицо, заставляя девушку слегка покраснеть и опустить взгляд на собственные руки. Задумавшись, Василька пыталась понять, что значит этот взгляд. — Да. — Коротко ответил он, продолжая глядеть на неё. Девушка, медленно поднеся кружку к своим губам, отпила, глядя прямо в эти сверкающие тёмно-синие, почти фиолетовые, глаза. — А ты? Влюблялась когда-нибудь?       Она ожидала этого вопроса. Ожидала, но не знала, что ответить. Влюблялась ли? А как распознать это чувство? Не имея совершенно никакого опыта в отношениях с парнями, Василька не могла ответить на этот вопрос. Её мысли судорожно крутились, пытаясь вернуться на упорядоченные полки, однако, сбитые этим вопросом, не могли этого сделать. Пытаясь найти ответ на вопрос, Василька внутренним взором наткнулась на целую гору бушующих внутри эмоций. И все они были вызваны Аскольдом. Боль, страх, обида, восхищение, желание, страсть, ревность и… Что-то сладкое, нежное, наполняющее её душу трепетом. Она резко распахнула глаза. — Наверное, да. Я не уверена. — Выпалила девушка, неуверенно глядя на сцепленные в замок пальцы.       Аскольд, вновь усмехнувшись, приложился к пиву, пристально заглядывая в глаза девушки. Василька, медля со следующим вопросом, закусила распухшую от алкоголя губу. — Расскажи мне про ту, в кого ты был влюблён. — И, тут же добавила. — Или, всё ещё влюблён.       Он вновь помолчал, разглядывая содержимое кружки. Затем, взглянув на девушку, мягко улыбнулся. Взгляд его рассеялся, словно парень находился сейчас совсем не здесь. — Она восхитительная. Дерзкая, настолько, что порой выводит меня из себя. Бесстрашная, готовая встретиться с любой опасностью. Таинственная, словно сама ночь, и манящая, как свет огонька в кромешной тьме. Рядом с ней я едва контролирую себя, порой не в силах сдержаться, выпуская наружу своих внутренних демонов. Она — всё, что мне нужно.       Смутившись собственной откровенности, Аскольд резко замолчал. Затем, вызывающе взглянув на поникшую Васильку, указал на кружку. — Я больше не хочу играть. — Выцветшим голосом проговорила девушка, чувствуя, как в груди расползается какое-то мерзкое чувство. Она испытывала целую смесь эмоций: боль, обиду, зависть, осознавая, что та, о ком с таким восхищением говорит Аскольд, по всей видимости, и правда столь прекрасная. Смелая, сильная, та, с кем он теряет контроль… Может, это всё же Любавка? Или, кто-то другой? — Ну уж нет, Пташка. — Хмыкнул юноша, ловя взгляд её серых глаз. — Мы договорились играть честно, а значит, ты не можешь просто так выйти из игры.       Поддавшись его настойчивому тону, Василька, удрученно вздохнув, сделала небольшой глоток. Все её мысли крутились вокруг этой девушки, что так заворожила Аскольда. Кто она? Язык так и чесался спросить, однако, она понимала, что парень вряд ли ответит на этот вопрос прямо, не уклоняясь. — Что ж, моя очередь. — Усмехнувшись, Аскольд почесал подбородок. — Теперь твоя очередь рассказывать про того, в которого ты влюблена.       Шумно втянув носом воздух, Василька задумалась, закусывая губу. И вот как ей описать его же самого, так, чтобы он не догадался? Высказать свои эмоции? Но там была целая гремучая смесь всего, начиная от жгучего раздражения и заканчивая бушующей под кожей страстью. Прикрыв глаза, девушка заглянула внутрь себя, пытаясь вытащить хоть что-то. — Он… Необычный. — Прокашлялась она, глядя на свои руки. — И это всё? — Аскольд, вскинув брови, с интересом и какой-то напряжённостью во взгляде уставился на девушку. — Такой ответ не засчитывается. — Он вызывает во мне противоречивые чувства. С одной стороны, я испытываю что-то нежное, когда он проводит со мной время, но в то же время иногда мне хочется зарядить чем-то тяжёлым по его башке. Он выводит меня из себя, но не всегда в плохом смысле. Кажется, я никогда раньше не испытывала ничего подобного. — Резко захлопнув рот, девушка искренне надеялась, что рассказала не слишком много.       Аскольд, как-то неоднозначно хмыкнув, одним махом осушил кружку. Сходив к стойке за ещё одной, спустя пару минут вернулся с новой, до краёв наполненной тёмным, густым, пахнущим жжёной рожью, напитком. Заинтересованная Василька, слегка привстав, с интересом уставилась в его кружку. — Что это? — Спросила она. Никогда раньше ей не доводилась видеть подобного напитка. — Эль. — Пожал плечами Аскольд, устраиваясь на прежнее место. — Хочешь попробовать? — Да. — Закивала Василька. Парень, протянув ей кружку, внимательно следил за тем, как девушка, принюхиваясь, делает небольшой глоток. А затем, удивлённо приоткрыв рот, качает головой. — Вкусно! Я тоже хочу. — Ну уж нет, Пташка. Для тебя он слишком крепкий — не хочу потом вновь бегать искать тебя по полям. — Криво усмехнулся он, слегка обнажая зубы. — Ну и ладно. — Надувшись, Василька схватила свою полупустую кружку в руки. — Кажется, сейчас моя очередь? — Да, спрашивай. — Давно ты влюблён в эту девушку, о которой рассказывал? — Скользнув по его лицу, она вперилась взглядом в его восхитительные, белые, словно снег, волосы. — Хм… — Аскольд, задумчиво потирая подбородок, подыскивал ответ. — Я не могу точно сказать, когда появились мои чувства, но точно знаю, когда осознал их. Пару лет назад я понял, что влюбился в эту девушку.       Василька, залпом осушая оставшуюся в кружке часть пива, задумалась. Если он был влюблён уже целых два года, а то и больше, то это вполне могла быть какая-нибудь Любавка. Может, он познакомился с этой загадочной девушкой, когда добирался на очередное задание? Ну, и с тех пор, у них всё так закрутилось? — Принести ещё? — Аскольд, задумчиво глядя на девушку, словно пытаясь проникнуть в её мысли, встал на ноги. — Да, давай. — Кивнула Василька, выныривая из размышлений, словно из мутных глубин.       Когда на стол передней опустилась новая порция хмельного, парень, сложив руки на груди, пару мгновений молчал, разглядывая девушку и усиленно о чём-то думал, о чём говорили слегка сведённые к переносице брови. — Давно ты знакома с тем парнем? — Спросил наконец он.       Василька поперхнулась пивом, и, закашлявшись, усмехнулась. И что ей ответить? Знает-то она его с самого первого дня в Обители, но общаться они начали совсем недавно, и то, только по прихоти наставника. Не сказать, что Василька так уж сильно об этом жалела — каждый день юноша всё больше и больше раскрывался перед ней, очаровывая, заставляя желать узнать его как можно лучше. Он, словно сборник тайных знаний, вызывал у неё дикий интерес, такой сильный, что аж руки чесались — настолько сильно она хотела вытащить из него все тайны, прочитать от корки до корки. — Давно. С самого детства. — Сдавленно проговорила она.       Аскольд, делая крупный глоток, хмыкнул, облизывая влажную от пива губу, на которой осталось немного пены. Василька, вцепившись в собственную кружку так, что побелели костяшки, готовилась задать следующий вопрос. Он, прожигая дырку в её сознании, свербел, словно назойливое жужжание осы у самого уха. Она одновременно жаждала получить на него ответ, и, между тем, страшилась того, что может услышать. — Это кто-то из обители? — Выпалила она, опуская голову, пряча вмиг вспыхнувшие щёки за распущенными волосами. Её сердце громыхало в ушах, а горячая, прилившая к лицу кровь, шумела в ушах.       До её слуха донёсся тихий смешок. Затем, ещё один, более громкий. — Ага. — Просто пожал плечами он. Василька, шумно вздохнув, сделала крупный глоток, чувствуя, как голова начинает слегка кружиться. — Ты ведь такая умная, Пташка, но, когда речь заходит об отношениях, становишься глупее лягушки.       Девушка, в недоумении глядя на юношу, пыталась понять, что же тот имел ввиду. Она, погруженная в мысли о том, кем же могла быть та, о ком так отзывался Аскольд, сделала ещё один глоток пива. Василька не помнила, чтобы за всё время обучения хоть раз видела его в компании кого-то из девчонок. Кажется, за все годы он вообще ни с кем не общался… — Что ж, моя очередь. — Аскольд, задумчиво почесав затылок, в какой-то нерешительности взглянул на девушку. — Есть ли что-то, о чём ты очень сильно жалеешь? Может, какой-то поступок, или, что-то ещё? — Наверное, нет. — Задумчиво протянула девушка. — Конечно, я часто виню себя, когда что-то идёт не так и пытаюсь понять, где поступила неправильно, но я стараюсь принимать всё, что со мной случается, как некий жизненный опыт, пусть и не всегда приятный.       Аскольд, отрывисто кивнув, сделал крупный глоток, переводя рассеянный взгляд куда-то за её спину. — А у тебя? Есть что-то такое? — Да. Я жалею о том, что произошло в ночь на Купала.       Его ответ заставил девушку вздрогнуть, с недоверием и какой-то обидой уставиться на парня. Он что, и правда жалел об этом? Может, потому, что чувствовал себя виноватым перед своей возлюбленной? Или, потому, что ему… не понравилось? — Пока ты там не напридумывала себе невесть чего, объясню: я бы хотел, чтобы наше с тобой общение началось немного по-другому. Но… Прости, я, порой, и правда бываю таким несносным, как ты говоришь. Вот и в ту ночь… — Я поняла. — Заливаясь от смущения, Василька прервала его поток слов. — Спасибо, что объяснил. Ей стало легче. Робко улыбнувшись ему, девушка отпила из кружки. — А ты об этом не жалеешь? — Я… — Она задумалась, не зная, что ответить. Жалела ли? О, да, сначала она ужасно жалела о том, что случилось. Но сейчас, кажется, в какой-то степени была рада… Ведь, если так посмотреть, именно благодаря той ситуации они сейчас сидят здесь вместе. — Наверное, нет. Ведь именно потому, что утром нас увидел Дир, я сейчас и сижу с тобой. — Это… — Аскольд смутился, отчего на щеках появился такой непривычный светло-розовый румянец. — Это не он рассказал наставнику. Это был я. — Что? — Василька, широко распахнув глаза, от удивления приоткрыла рот. — Ты рассказал Иван-Чаю? — Я просто… Попросил его поставить нас в пару. — Румянец стал ещё заметнее. Девушка тихо вздохнула, пораженная этим признанием. Он что, и в самом деле попросил наставника об этом? Но зачем? — О боги, какая же ты порой несмышлёная. — На его губах появилась мягкая, пропитанная лёгкой грустью, улыбка. — Всё, пойдём спать.       Легко было сказать! Как ей сейчас вообще уснуть, учитывая всё то, что она узнала этим вечером? Отвернувшись к стене, она прикрыла глаза. Аскольд был влюблён в какую-то девушку из обители, которую знал с детства, а ещё, он очень жалел о том, что между ними произошло той ночью, потому, что не хотел начинать общение подобным образом. Более того, он сам настоял на том, чтобы Иван-Чай отправил их на это задание вместе. И те слова Анки, что Аскольд, будучи ещё мальчишкой, провёл несколько ночей рядом с Василькой, пока она находилась в бреду. Неужели он… Да быть того не может! Кажется, она слишком пьяна, если и правда верит в это. Чёрт. Да ну нет… Это нереально. Этого просто не может быть! Это всё — очередная, большая шутка, ведь так? Он просто решил её разыграть! Но, опять же, зачем ему это делать? Ведь он и правда порой вёл себя так, как заинтересованный в ней юноша. Или, она ошибалась? Не имея ни малейшего опыта в отношениях с парнями, Василька не представляла, как влюблённые люди проявляют свои чувства. Но ведь ей никогда раньше не делали комплиментов (Душица и Боярышник, конечно, не в счёт), её никогда раньше не держали так нежно за руку, никогда не обнимали, не целовали, да даже цветов не дарили! А то, как яростно он пытался оградить её от опасностей, вставая на защиту… О боги, как же она запуталась!       Мысли, гудя в голове словно рой встревоженных пчёл, жалили одна за другой, отчего виски начинали раскалываться от боли. Как он вообще мог сейчас вывалить на неё столько подробностей, а после — спокойно завалиться спать? А ей-то что теперь делать?       Сон не шёл, а потому, выскользнув из кровати, Василька, тихо натянув на себя одежду, вышла из комнаты. Может, если она поговорит с Ансгаром, то ей станет легче? Ворчливый, вечно чем-то недовольный зверь, как ни странно, хоть и в свойственной ему манере, но всегда успокаивал её, когда она находилась в смешанных чувствах. А потому, выйдя на улицу, она отправилась в сторону леса. У выхода из деревни, громко свистнув, подождала пару минут. «Что-то случилось?» — Ансгар, выходя из чащи перед ней, настороженно принюхиваясь, уселся перед девушкой. «Кажется, да». — Ногтями скребя по зудящему комариному укусу на запястье, Василька неловко переминалась с ноги на ногу. Затем, шумно вздохнув, уселась на влажную от ночного тумана землю, прижимаясь к пушистой лапе.       Она поведала волку обо всём, что произошло за последний час. Поделилась всеми своими мыслями, дословно озвучила всё, что говорил Аскольд, и, напоследок, поделилась тем, как выдвинула своё предположение, а парень, лишь рассмеявшись, отвернулся к стене. Ансгар, внимательно слушая, не перебивал её до самого конца. Затем, громко расхохотавшись, уставился на девушку сверкающими в ночи глазами. «До тебя и правда порой так долго доходит, Чернявка!» «Мне не смешно». — Буркнула она, вытягивая из рукава рубахи торчащие ниточки. — «Мне вот как воспринимать все эти слова?» «А почему ты напрямую у него не спросишь?» — Просто проговорил волк. «Да что ты! Я ж от стыда помру быстрее, чем задам такой вопрос! Это как-то…» — Она не договорила, срывая маленькую травинку и растирая её меж пальцев. «Как же у вас всё сложно… Тогда, смотри не на его слова, а на поступки. Да, порой белобрысый бывает холодным, отстранённым, но ведь это происходит лишь тогда, когда ты на него обижена. Может, он просто не знает, как себя вести с тобой в такие моменты? Может, предпочитает просто подождать, пока ты не отойдёшь?» «Но разве он не понимает, что своим молчанием только хуже делает?» «К твоему сожалению, а, может, и к счастью, он — не я. Он не умеет считывать твои мысли. Как же он должен угадать, чего ты хочешь, если ты ему об этом не говоришь?»       И правда. Василька ведь никогда не задумывалась о чём-то столь банальном. Как она могла требовать от Аскольда какого-то разговора по душам, если сама не шла навстречу? Молча замкнувшись в себе, она ждала, пока парень додумается поднять на обсуждение эту тему. О боги, Аскольд был прав — какой же беспросветной дурой она становилась каждый раз, когда речь заходила об отношениях! «Может, и правда стоит поговорить уже как взрослые, серьёзные люди, а не как два обиженных друг на друга ребёнка?» — Волк, фыркнув, дёрнул ушами. — «Если тебя что-то обижает в его поведении — так скажи ему. Расскажи о том, чего ты боишься, почему не можешь пока что полностью довериться. Решите эту проблему вместе, Чернявка, если вам это и правда нужно» «Проблема в том, что я не знаю, нужно ли это ему…» — Вздохнула Василька, поднимаясь на ноги. «Если бы не нужно было, то он бы даже не пытался завести с тобой разговор по поводу твоих обид на него. Он бы не пытался извиниться, не пытался бы узнать причину подобного поведения». «Мне очень тяжело, Ансгар. Он, по сути, вывалил мне столько подробностей, что я путаюсь во всём этом. Да и как вообще он мог влюбиться в меня, будучи ещё совсем мальчишкой? Он ведь не знает, какой я стала впоследствии, просто потому, что после тех нескольких ночей, о которых я даже и не помню, мы больше и не общались никогда, вплоть до прошлой недели…» «Ему не обязательно разговаривать с тобой. Глядя на человека со стороны, порой, можно узнать куда больше, чем при общении». «Ладно…» — Девушка устало потёрла ноющие от боли виски. — «Я подумаю об этом… Но завтра». «Иди спать, Чернявка, завтра нас ждёт долгий путь».       На утро, чувствуя себя самым скверным образом, Василька сидела на кровати, заплетая косу, задумчиво уставившись на собирающегося Аскольда. Парень вёл себя так, будто вчера ничего не произошло, словно не вывалил на неё целую кучу подробностей и мыслей, в которых ей теперь приходилось разбираться, вновь и вновь возвращаясь к одному и тому же вопросу: а что дальше? — Пташка, если ты продолжишь меня так же сверлить взглядом… — Парень, даже не обернувшись к ней, продолжил складывать вещи в мешок. — Ещё чего. — Фыркнула она, переводя взгляд себе под ноги. А затем, встрепенувшись, решила попробовать то, что так усиленно билось в её голове этой ночью, каким-то маленьким огоньком надежды согревая душу. — Аскольд, я бы хотела узнать… — Что? — Он, повернувшись, вскинул аккуратную светлую бровь.       Глядя в эти синие, пронзительные глаза, так и сверкавшие от плескавшегося в них весёлого интереса, Василька почувствовала, как смущение и страх накрывают её с головой. Дёрнув плечами, она, резко отведя взгляд, уставилась в небольшое оконце. А что, если она всё же ошиблась в своих догадках. Что, если сейчас озвучит то, что вертится на языке, ошибётся, выставив себя на посмешище? — Забудь. — Прошептала она, завязывая концы ленты в небольшой бант. Аскольд, пару мгновений молча глядя на девушку, усмехнулся. Затем, не говоря ни слова, подхватил с кровати свой вещевой мешок и направился к двери. — Пойдём, если готова. У нас сегодня довольно сложный путь впереди.       К середине дня погода испортилась. Небо, чёрное от грозовых туч, низвергало на землю неистовые потоки дождя, хлеставшие по щекам и рукам. За секунду промокнув до нитки, Василька, сжавшись на спине Ансгара, громко стучала зубами от пронизывающего холода. Казалось, природа взбунтовалась, явно не желая, чтобы они продолжали свой путь. «Думаю, предлагать тебе потренировать твою магию сейчас будет неразумным?» — Раздраженный голос волка раздался в её голове. «Абсолютно». — Коротко ответила она, чувствуя, как холодные ручейки дождя, скатываясь по её шее, заползают под насквозь вымокшую рубаху, неприятно льнущую к телу. — «Всё, чего я сейчас хочу — это оказаться где-нибудь в помещении, у горячего огня и в сухой одежде. Да и вряд ли я смогу контролировать Силу пребывая в столь смешанных чувствах». «Твоя правда, Чернявка». — Затем, словно прислушиваясь, повёл ушами. — «Аскольд просит нас свернуть к ближайшей деревне. Он, судя по всему, придерживается твоего мнения».       Сделав резкий рывок в сторону, Ансгар свернул куда-то вправо, отчего Василька, тихо пискнув, лишь крепче вжалась в его шерсть. Несмотря на все дни, проведённые в пути, ей всё ещё порой было непривычно от того, каким резвым может быть волк.       Спустя пару минут бешенной скачки, они наконец-то оказались на краю деревеньки. Небольшая, но ухоженная, она растянулась вдоль берега шумно ревущей речушки, спускавшейся с вершины горы. Остановившись, волк помог девушке спуститься на землю, недовольно фыркнув. Василька уже давно заметила, что звери старались держаться подальше от посторонних людей, предпочитая удаляться в лес, пока не потребуется их помощь. «Может, найти укрытие и для вас?» — Окоченевшими руками стаскивая с его спины свои вещи, девушка задумчиво уставилась на ряд красивых домиков, по крышам которых тарабанили крупные капли дождя. — «Например, амбар какой?» «Ну уж нет, Чернявка! Я тебе не какая-то корова, чтобы меня в стойло загонять!» — Горделивый, недовольный голос Ансгара явно давал понять всё, что он думает по поводу этого предложения. — «Я отлично смогу укрыться от дождя и в лесу». — Волк, не дожидаясь её ответа, махнул пушистым хвостом, белоснежной искрой скрываясь среди деревьев.       Послышался громкий хруст веток, а затем, из зарослей показался Топтыжка. Аскольд, соскользнув со спины недовольно морщившегося медвежонка, потрепал того по косматой шее, и, подхватив свой вещевой мешок, подошёл к девушке. — Кажется, нам придётся остаться здесь, пока дождь не закончится. Не очень-то хочется, чтобы ты разболелась.       Вместо ответа девушка лишь неловко ухмыльнулась, припоминая совсем обратную ситуацию, однако, решила промолчать.       Дождь заливал глаза, когда путники, остановившись возле резной двери постоялого двора. Где-то сбоку, в конюшне, громко заржали кони, когда яркая вспышка молнии разрезала тёмный мрачный небосвод. Зябко поёжившись, Василька дёрнула дверь на себя. Та, тяжёлая, тихо скрипнула, пропуская их в жаркое, душное помещение. Царивший в комнате гомон тут же затих, стоило только двум продрогшим фигурам показаться на пороге. — Боги, да вы ж промокли до нитки! — Запричитала невысокая пухленькая женщина, всплеснув руками, всматриваясь в гостей. — Проходите, чего встали!       Аскольд, нервно дёрнув бровью, пропустил девушку вперёд. Подойдя к стойке, старательно не обращая внимания на повисшее в воздухе напряжение, выложил пару монет, заставляя Васильку в который раз задуматься — а откуда у него вообще столько денег, если Чистильщики, как правило, не берут плату за выполненную работу. — Можно нам комнату на сутки? А ещё, было бы неплохо перекусить. — Голодный, воющий звук, донёсшийся из живота девушки, словно подтвердил его слова. — Конечно-конечно. — Заторопилась женщина. — Давайте я проведу вас в комнату, а после, как обсохнете, приходите сюда — я подам ужин. У меня как раз в печи утка запекается!       В небольшой, но чистой комнатушке жарко горела маленькая печка. Скинув на пол свой вещевой мешок, Василька протянула руки к огню, чувствуя, как окоченевшие суставы начинают слегка ныть. — Думаю, нам стоит развесить одежду. — Аскольд, стягивая через голову рубашку, закинул ту на длинную, натянутую под потолком верёвку. — Или, собираешься ходить в мокром?       Девушка, задумчиво потерев лоб, отошла от огня. Отыскав в мешке чуть влажную рубашку и штаны, в ожидании уставилась на парня. — Да брось, ты что, стесняешься? — Усмехнулся он, однако же, скрестив руки на груди, отвернулся. — Ладно, обещаю не подглядывать.       Быстро стянув с себя мокрую ткань, Василька переоделась, негнущимися пальцами затягивая завязки на штанах. Те, чуть длиннее, чем нужно, явно рассчитанные на кого-то более высокого, чем она, тащились по полу, когда девушка, босыми ногами прошлёпав к печке, попыталась закинуть на верёвку свои вещи. Слишком низкая, она не могла дотянуться, отчего, недовольно фыркнув, подпрыгнула, и тут же — ойкнула, чувствуя, как, слегка покачнувшись, упирается спиной во что-то горячее и твёрдое. — Что бы ты без меня делала, Пташка. — Аскольд, стоя прямо за её спиной, слегка покачал головой. — Давай, помогу тебе.       Он протянул руку, ладонью скользнув по предплечью девушки. Василька, шумно вздохнув, почувствовала, как от этого лёгкого, мягкого касания в груди что-то ёкнуло. Словно оцепенев, она продолжала молча смотреть, как юноша, медленно забирая из её рук вещи, тянется к верёвке, развешивая те рядом со своей рубашкой. — Спасибо. — Прошептала она, не в силах справиться с собственными эмоциями. Каждый раз. Каждый раз, когда он оказывался так близко, из неё словно весь дух выбивало — настолько завораживающе на неё действовало тепло его тела.       Одна его рука, скользнув по её талии, прижала девушку чуть ближе к крепкой мужской фигуре, а вторая, очертив изгиб шеи, откинула с тонкой кожи несколько прилипших мокрых прядей. — Пташка, объясни, почему тебе так сложно просить меня о помощи? — Аскольд, склонившись прямо к её уху, прохладным дыханием запустил по коже толпу мурашек. — Мне не сложно. — Так же тихо ответила она. — Я просто…       Она не договорила, тихо охнув, когда парень, ещё сильнее прижав её к себе, лёгким прикосновением губ скользнул по шее. Не успев взять себя в руки, обезоруженная этим неожиданным порывом, Василька склонила голову вбок, предоставляя больше пространства для его ласк. Вскинув руку, запустила пальцы в его влажные, блестящие, словно жидкое серебро, волосы, перебирая мягкие пряди, наслаждаясь моментом. — В следующий раз — только попроси. И я сделаю всё, что ты захочешь.       Это звучало… Многообещающе. Василька почему-то ни секунды не сомневалась, что эти слова — чистая правда. Столь горячим, жарким и соблазнительным это было, что у неё чуть не подкосились ноги. Шумно вздохнув, она закрыла глаза, откидывая назад голову, упираясь затылком в его крепкую грудь. — Тогда… — Облизнув вмиг пересохшие губы, Василька распахнула веки, несмело взглянув на юношу. — Пойдём есть? Я жутко голодная.       Честное слово, она хотела произнести совсем не это. Фраза, что вертелась на языке, готовая сорваться с её губ, так и не была озвучена. Василька, вовремя взяв себя в руки, решила, что не готова к тому разговору, который могла бы начать прямо сейчас. Обещание Аскольда, словно какое-то Божественное Орудие, вложенное в её руки, даруя силу и уверенность, маячило в голове, заставляя поверить в то, что стоит ей только захотеть — и парень и правда сделает всё, что ей будет угодно. — Хорошо. — Он, мягко развернув её к себе, усмехнулся. — Я, если честно, тоже жутко голоден. С удовольствием съел бы одну непоседливую Пташку… — Дурак! — Воскликнула она, легко ударив парня кулачком. — Смотри, зубы не переломай. — Боюсь-боюсь! — Он, состроив испуганное лицо, тут же ухмыльнулся. Затем, вздохнув, нехотя отступил назад.       Василька, ощущая, как резко ей стало холодно без тепла его тела, чуть-чуть поёжилась. Как же всё это было странно… Эта неопределенность убивала девушку, заставляя разрываться между желанием серьёзно поговорить и оставить всё как есть. Какая-то часть души боялась, что этот нелёгкий разговор может испортить то хрупкое, тёплое чувство, что возникло между ними. Девушка боялась, что юноша лишь играет с ней в какой-то извращённой попытке подшутить. Но, ей ведь, нравилось это? Нравилась эта странная, непонятная игра, которую они затеяли. И даже… Даже если потом ей будет больно, она хотела бы продлить всё происходящее. Эти неизведанные ранее ощущения будоражили её, заставляя желать лишь большего.       Выйдя в обеденную комнату, они, усевшись за стол, дождались, пока хозяйка принесёт им еду. Горячее, пряно-пахнущее мясо с запечёнными овощами заставило их животы вновь заурчать, а потому, не желая медлить ни секунды, Чистильщики жадно накинулись на еду.       Обгладывая тонкую косточку, Василька вдруг выцепила из общего хора голосов какой-то странный, испуганный шёпот. Оглянувшись, заметила, как двое мужчин, сидящих за столом в углу, о чём-то возбуждённо спорят. Усилив свой слух, как её учил волк, она смогла разобрать каждое их слово так, словно говорившие находились прямо рядом с ними, а не в другом конце комнаты. — Да говорю тебе, Вано, это всё из-за Борьки! Из-за того, что он Еленку в жёны взял. Не зря же баба начала появляться сразу после свадьбы? — Да брось! — Тот, кого звали, судя по всему, Вано, махнул рукой. — Бред это всё! — Чего бред-то? — Взвился второй. — Я сам её видел, честное слово! Стоит, бледная, во всём белом, на краю деревни, молчит, а глаза-то закрыты. Просто стоит, не двигаясь! Жуть жуткая, я чуть не обделался! — Аскольд. — Хмыкнув, Василька отложила от себя начисто обглоданную косточку. — Кажется, у нас есть дело. — Как же я надеялся, что ты не услышишь этого. — Пожурил её юноша, отодвигая от себя пустую тарелку и отпивая из кружки дымящийся травяной отвар. — Ну, и какой у нас план действий? — Пока не знаю. Не думаю, что если мы к ним прямо подойдём, то они ответят на наши вопросы. — Пожала плечами Василька. — Надо что-то придумать. — Твоё неуёмное любопытство однажды погубит нас, Пташка. — Покачал он головой. — Судя из того, что я услышала, они обсуждают Белую Женщину. — Девушка, задумчиво потерев переносицу, нахмурила брови. — Говорят, она появляется перед деревней, как предзнаменование чего-то недоброго. — Но её не относят к нечисти. Это, скорее, послание от богов, обличённое во что-то привычное человеческому глазу. — Юноша, подхватив со стола пустую посуду, встал. — Что-то здесь не сходится. — Не обращая внимания на его слова, Василька продолжала сидеть. — Они упомянули про свадьбу… — Пойдём, Пташка. — Хмыкнул Аскольд. — Лучше любой хитрости информацию помогают добыть деньги. — Кстати, а откуда у тебя вообще столько денег? — Вынырнув из собственных размышлений, девушка уставилась на юношу. — Ты как-то неприлично богат для Чистильщика! — Как-нибудь я расскажу тебе историю, о том, как помог парочке князей. — Улыбнулся он.       Подойдя к стойке, они передали грязную посуду благодарно закивавшей хозяйке. — Подскажите, мы вот слыхали, что у вас недавно в деревне какой-то праздник был. — Начала Василька, напуская самый безразличный вид. — Говорят, гулянья были. — О, да, было-было. — Закивала женщина, протирая полотенцем чистые кружки. — Борька женился, вот и отмечали. — Ого, ничего себе! — Воскликнула девушка. — Свадьбы — это всегда так радостно, смотреть на двух влюблённых молодых… — Ну, из молодых-то там была только Елена. — Усмехнулась хозяйка. — Сам же Борис уж давно не молод. — А почему же тогда… — Девушка осеклась, услышав, как Аскольд выразительно кашлянул, явно давая понять, что вопрос не совсем уместный. Однако, пухленькая женщина, словно не замечая, явно настроенная посплетничать, склонилась чуть ближе к Васильке. — Да Еленку за него родители выдали. Борька у нас — весьмабогат, хозяйство большое, лошади, коровы, а дом-то какой! Вот те и отдали ему дочку. Да вот только та совсем не хотела этого. — Тихий, заговорческий шёпот долетел до ушей девушки. — Поговаривают, она в Сашку влюблена, вот и ходит сейчас, хмурая, словно туча грозовая, бледная, как смертушка. — А не подскажете, где дом этого Бориса? — Так же тихо уточнила Василька. — Взглянуть бы хоть глазком на того, кто так богат, как вы говорите. — Поверьте, вы его сразу заметите. Идите вниз по улице, там, на окраине деревни, будет огромный домище, с прилегающим к нему пастбищем. Вот это-то и есть владения Борьки. — Спасибо. — Широко заулыбалась Василька. — Кстати, а как к Вам обращаться-то? — Зови меня Славкой. — Ответила хозяйка. — И, если что — я вам ничего не рассказывала. — Женщина слегка подмигнула.       Аскольд, оглядываясь вокруг, словно охраняющий хозяина пёс, слегка приподнял уголки губ, взглянув на неё. Затем, проследовав за Василькой в комнату, недовольно уставился на девушку, когда дверь за ними закрылась. — Ну, и что ты задумала, Пташка? — Он, сложив руки на груди, наблюдал, как девушка, быстрыми движениями перерывая собственные вещи, достаёт плотную чёрную накидку. — Мне кажется, что эта Елена как-то связана с Белой Женщиной. — Набросив на плечи тяжёлую ткань, замерла напротив юноши. — Я хочу с ней поговорить. — С чего ты взяла, что она станет с тобой разговаривать? — Светлая бровь взметнулась вверх, в удивлении изгибаясь. — Я не уверена, что получится. Но ведь стоит хотя бы попытаться? — Просто пожала плечами девушка.       Аскольд, ещё пару секунд молча разглядывая её, медленно кивнул каким-то своим мыслям. Затем, подойдя к кровати, уселся на мягкий матрас. — Хорошо, я пойду с тобой. Но разговаривать с ней будешь именно ты. — Конечно я! Не хочу, чтобы ты напугал бедную девушку своим угрюмым видом! — Нервно рассмеялась Василька.       Спустя пол часа, они, стоя под слегка утихшим дождём, рассматривали огромный, богато украшенный дом. Филигранная резьба, ажурные узоры на ставнях и яркие цвета — всё это выдавало, что дом этот принадлежал богачу. С мгновение подумав, Василька зашагала по ступеням, поднимаясь на высокое крыльцо с резными перилами. Аскольд, проследовав за ней, как-то нерешительно взглянул на девушку. — Уверена? — Конечно. — Василька, откинув с головы капюшон, пару раз постучала по двери. — Я не сомневаюсь в твоих талантах, Пташка, но порой, мне становится не по себе, как искусно ты находишь приключения на свою задницу.       По ту сторону двери послышались торопливые шаги. — Ох ты ж, да кого там ещё принесло? — Донёсся слегка раздражённый женский голос. Дверь распахнулась, и на пороге, слегка вздрогнув от вида нежданных гостей, показалась невысокая пухлощёкая женщина. — Вы кто? — Я… — Василька замялась, слегка растерявшись. Она ожидала увидеть статную молодую девушку. — Я хотела бы поговорить с Еленой. — А что за дело у вас к ней? — Недоверчиво прищурившись, женщина внимательнее осмотрела их с ног до головы. — И кто вы вообще такие будете? — Это касается нашей работы. Видите ли, мы за нечистью охотимся. — Уходите. — Тихо буркнула женщина. — Мы ничего не знаем. — Осторожнее, тётушка. — Аскольд просунул ногу между дверью, не давая женщине запахнуть ту прямо перед их носами. — Что ж вы так сразу? Мы ведь просто пару вопросов хотим задать… — Я сказала убирайтесь! — Повысила голос она. — Ну, не слышали? А то я сейчас хозяина позову — так он вам быстро поможет по ступеням-то спуститься! — Пойдём. — Василька, развернувшись, направилась к лестнице. Затем заметила, что парень не реагирует, стоя на месте и буравя женщину взглядом. — Аскольд!       Он, словно проснувшись, всё же отступил. Женщина, побледнев от испуга, быстро захлопнула дверь, запираясь на засов. Неловко усмехнувшись, парень спустился вниз, задумчиво рассматривая хмурое небо. Василька, встав рядом, бросила беглый взгляд на дом. — Какие варианты? — Прервал молчание юноша. — Не много, но есть пару идей.

***

      На следующее утро, Василька, приветливо улыбнувшись стоявшей за стойкой Славке, покинула постоялый двор, в одиночестве направляясь к краю деревни. Ей потребовался целый час, чтобы убедить Аскольда не ходить за ней следом. Юноша, наотрез отказывающийся отпускать её в одиночестве, сдался, как только девушка припомнила ему его обещание. — Ты же сказал, что, если я чего-то хочу, то мне стоит только попросить об этом? — Тихо проговорила она, натягивая на ноги сапоги. — Так вот, Аскольд, пожалуйста, — она выразительно посмотрела на него, — я прошу тебя, отпусти меня. Ничего со мной не случится, я тебе обещаю. — Пташка… — Его тёмный, тяжёлый взгляд скользнул по её напряженному лицу. — Я не думал, что ты таким образом воспользуешься моим же обещанием. — Затем, тяжело вздохнув, запустил пальцы в волосы, взъерошивая мягкие блестящие пряди. — Хорошо. Но если с тобой что-то случится… — Знаю-знаю. — Улыбнулась она, быстро вскакивая на ноги и подходя ближе. Взяв его ладонь в свои, слегка сжала, проникновенно заглядывая в глаза. — Спасибо. — Возвращайся быстрее.       И вот теперь, шагая по неровной улочке, обходя широкие лужи, оставшиеся после вчерашнего проливного дождя, девушка вновь и вновь прокручивала в голове свой план. Весьма хлипкий и ненадёжный, нужно, признаться. Слава богам, она не рассказала о нём Аскольду в деталях, но, только потому, что этих самых деталей не было. В первую очередь, она хотела осмотреть внимательнее участок, принадлежавший Борису, чтобы найти местечко, где можно незамеченной пробраться к дому. Ну а дальше — она просто надеялась на везение, что сможет увидеть Елену. Глупо? Возможно, но у неё просто не было других вариантов, особенно учитывая ту женщину, что вчера не пустила их даже на порог. Конечно, её можно было понять — судя по всему по деревне и так уже гуляют слухи о том, что Белая Женщина появилась именно из-за Елены, однако, почему же так остро отреагировала на их желание узнать больше? Они ведь даже объяснили, что занимаются убийством нечисти… Странно всё это.       Владения Бориса были и правда большими. На обширном лугу, огороженном пряслом, паслись вперемешку лошади и коровы, мерно пощипывая травку. Обойдя пастбище, Василька двинулась к дому с другой стороны, прикидывая, где же лучше перелезть через невысокий заборчик, чтобы, затаившись в кустах, дождаться удобного момента и переговорить с молодой хозяйкой. Вот только укрытия нигде не находилось — всё, что ей встретилось — это пару плодовых деревьев, да два скудных кустика ежевики. Разочарованно вздохнув, девушка уже хотела было просто перелезть забор и надеяться, что её никто не заметит, однако, в этот момент до её обострённого уха донёсся какой-то тихий оклик. Подняв глаза вверх, она заметила, как из окна на неё во все глаза смотрит какая-то девушка. Пару секунд они внимательно вглядывались друг в друга, а затем, незнакомка, указав рукой на какую-то низкую постройку, что находилась всего в десятке шагов от Васильки, исчезла. — Ну и что это может значить? — Удивлённо прошептала себе под нос она, перескакивая через невысокое прясло и стрелой бросаясь к тому строению, на которое указала девушка. Приоткрыв скрипучую ветхую дверь, скользнула внутрь, стараясь привыкнуть к царившей в помещении темноте. Затем, оглядевшись, поняла, что оказалась в заброшенном сарае. Под ногами валялась солома и мелкие, пыльные колоски пшеницы, а в углу были свалены какие-то вещи. Усевшись на старый, покрытый слоем грязи сундук, Василька в ожидании прислушалась.       Вскоре послышались тихие, робкие шаги, скрипнула дверь, и в неровной полоске света показалась чья-то худенькая, невысокая фигурка. — Привет. — Робко проговорила девушка, опуская капюшон накидки, и оглядываясь по сторонам, явно пытаясь найти Васильку. — Привет. — Подала голос она, стараясь скрыть сквозившее в нём напряжение. Ситуация казалась странной. — Ты же от Сашки? — Незнакомка, слегка вздрогнув, развернулась к ней лицом, неуверенно улыбаясь. — Нет, но я бы хотела поговорить об этом. — Василька аккуратно встала, пытаясь не напугать сжавшуюся от этих слов девушку. — Не бойся, я не причиню тебе вреда. Ты же Елена? — Да. — Тихо проговорила та, опуская голову. — Что ты хотела? — Я хочу поговорить с тобой начистоту. — Василька, подойдя к девушке ближе, постаралась заглянуть в её глаза. — Я знаю твою историю. И хочу помочь, но мне нужно, чтобы ты всё мне рассказала. — Не понимаю, о чём ты… — Елена, слегка отступив назад, с ноткой страха взглянула на собеседницу. — Это ведь ты — Белая Женщина? — Василька, сжав руки в кулаки, решила зайти с козырей. Она не была до конца в этом уверена, но решила сделать вид, что и правда всё знает. — Точнее, ты ей притворяешься. — Как ты… — Ошарашено начала Елена, но тут же, быстро взяв себя в руки, приняла невозмутимый вид. — Ты ошиблась. Я не имею к этому никакого отношения. — Елена, — Василька старалась, чтобы её голос звучал как можно мягче, — если ты расскажешь мне всё, без утайки, я обещаю, что помогу тебе. Если же нет… — Загнув рукав, она продемонстрировала тонкие чёрные линии на своём плече, складывающиеся в метку Чернобога. — Если же нет, то я сама докопаюсь до истины. И в случае, если моя догадка окажется неверной, а Белая Женщина не настоящей — кто-то может случайно пострадать.       Округлившимися глазами взглянув на её плечо, Елена удивлённо охнула. — Я и не думала, что однажды встречу кого-то из Чистильщиков… — А я не думала, что однажды окажусь в такой ситуации. — Василька развела руками. — Ну так что? — Хорошо. — Девушка, присаживаясь на стоящий в углу сундук, в нерешительности схватилась за кончик тёмно-русой косы, перебирая его между пальцев. — Я никогда не хотела замуж за Бориса. А мои родители никогда не любили меня, а потому, как только этот старый развратник сделал им весьма выгодное предложение, не задумываясь, продали свою старшую дочь, словно какую-то корову. Я много раз просила их передумать и выдать меня замуж за другого, того, кто мне по сердцу, вот только отец, поколотив меня, сказал, что я в любом случае, хочу я того или нет, выйду за старика, и не важно, по желанию, либо же нет. У меня не было выбора, и я согласилась. И тогда Сашка предложил мне напугать Бориса. Каждую ночь, я, по-тихому выбираясь из дома, изображала из себя Белую Женщину, стараясь подстроить всё так, чтобы кто-то из деревенских обязательно заметил меня. Первыми были местные гуляки. Именно они-то и разнесли молву по деревне, и именно благодаря им Борис узнал о том, что после нашей свадьбы на краю деревни каждую ночь начал появляться предвестник несчастья. Вот только… Кажется, это ни капли не работает. — Конечно не работает, ведь ничего дурного именно с ним не происходит. — Василька, шумно вздохнув, задумалась. — Так значит, признаёшься, что это была именно ты? — Ну, за несколько ночей блуждания по деревне, я не заметила ни одной другой женщины в белом. — Невесело усмехнулась Елена. — Так что, я рассказала тебе всё. Как ты хочешь мне помочь? — Пока не знаю… — Девушка, потерев пальцами переносицу, задумчиво нахмурилась. Как же можно использовать то представление, которое затеяла Елена? Может, попытаться запугать старика ещё сильнее? Но как?       Ещё минут десять они сидели в полном молчании, напряжённо обдумывая, что же можно предпринять. Василька чувствовала острую необходимость помочь этой бедной, несчастной девушке. Всё, что с ней происходило, было ужасно несправедливо! Она не заслуживала подобного обращения, не заслуживала того, чтобы быть красивой игрушкой, что должна радовать старика, исполняя все его прихоти. Она заслуживает счастья рядом со своим любимым человеком, и Василька просто обязана ей помочь. — Кажется, у меня появилась идея.

***

— Ты совсем с дуба рухнула? — Аскольд, гневно уставившись на девушку, сложил руки на груди, опираясь спиной о белый берёзовый ствол. — Пташка, это же бред какой-то!       Они стояли на небольшой лесной опушке. Ансгар и Топтыжка, счастливо растянувшись на траве, внимательно слушали предложение девушки. Сытые, довольные, они, казалось, пребывали в самом лучшем расположении духа, в отличие от разъярённого Аскольда. — Почему? Я просто хочу ей помочь! — Воскликнула девушка. — Она хорошая, и заслуживает того, чтобы быть счастливой! — Пташка, наша забота — это истреблять нечисть, а не помогать людям обрести счастье и любовь! — Покачал головой парень. — И вообще, как ты ей собираешься помочь? — О, а это — самое интересное. — Улыбка Васильки стала какой-то пугающе-зловещей. — Я возьму на себя роль разъярённой Белой Женщины.       Звонкий шлепок ладони об лоб разнёсся по опушке. Юноша, прикрыв глаза, с явным недоверием покачал головой. Затем, вскинув брови, с сомнением уставился на девушку. — Скажи мне, ты что, уже напилась с утра? — Аскольд! — Недовольно прошипела она. — Я абсолютно трезва. — А мне кажется, что нет. — Он, тяжело вздохнув, помассировал пальцами виски. — Ладно, и как же ты планируешь это сделать?       Кажется, он относился к её затее совершенно несерьёзно, словно к какому-то ребячеству. Это очень сильно задело Васильку, а потому, подбоченившись, она шагнула ближе к их зверям. — Очень просто. План таков: Топтыжка ворвётся на пастбище и распугает всех коров и лошадей.       Медвежонок, тихо зафырчав, пробубнил что-то неразборчивое, но явно утвердительное. — Затем, я, верхом на Ансгаре, ворвусь прямо во двор Бориса, и, громко крича, заставлю того выйти на улицу. После этого, запугав своим угрожающим видом, прикажу вернуть девушку родителям, пригрозив, что, если он не сделает этого, то прочувствует на себе всю силу гнева богов. — Ты и вправду больная на всю голову. — Слегка отступив назад, Аскольд с недоверием уставился на неё. — Почему? Елене вот очень понравилась эта идея. — Надулась Василька. — А мне — очень не нравится! Ты совсем что ли не соображаешь, что пытаешься сделать? Ты хочешь вторгнуться на чужой участок, испортить чужое имущество и довести старика до смерти? Ещё и прикрываясь богами… Нет, Пташка, я не согласен! — Пожалуйста, Аскольд! — Василька, быстро сократив между ними расстояние, остановилась в паре шагов перед ним. — Прошу тебя, позволь мне помочь ей! Ты бы видел её глаза, когда она рассказывала мне всё, что с ней случилось! Я… Я не могу это просто так оставить. Она и правда очень несчастна! — И почему тебя вечно так и тянет ввязаться в подобные приключения? Хоть бы один спокойный день… — Пробурчал он. — Сам ведь говоришь, что я — настоящая заноза. — Ухмыльнулась она, подходя к нему ещё на шаг, пронзительно заглядывая в эти глубокие синие глаза, чувствуя, как тонет в них, словно в омуте. — Твоя правда. — Он, недовольно вздохнув, обхватив девушку руками, притянул к себе ближе, заставляя прижаться щекой к его груди. — Но я всё ещё не одобряю твой план. Мне не нравится твоё вечное желание помочь всем вокруг. — Аскольд! — Пискнула Василька, ладонями упираясь в его живот, слегка отодвигаясь. — Мне правда это очень важно. Елена любит Сашку, а он — её! И я хотела бы, чтобы они были счастливы! — Знаю, Пташка. — Грустно усмехнувшись, он мягко погладил девушку по голове. — Но, к сожалению, некоторым людям просто не суждено быть вместе. Вот только, как бы мне ни хотелось отговорить тебя, у меня ведь всё равно ничего не получится? — Не получится. — Кивнула она, вдыхая исходивший от него запах свежести и еловой хвои. Такой восхитительный, такой успокаивающий, такой… привычный? — Что ж, хорошо. Но только потому, что каждый раз, когда ты оказываешься так близко ко мне, я не могу тебе отказать. И я обязательно буду рядом, поняла, маленькая заноза? — О, я и не сомневалась. — Рассмеялась она, отстраняясь от юноши.       Ещё пару часов, до наступления ночи они обсуждали все подробности этого безумного плана, проговорив всё, продумав даже самые мельчайшие детали. И вот, когда на улицы опустилась тьма, а на небе заиграли неровным светом звёзды, Василька, переодевшись в длинную белую рубашку, которую ей дала Елена, доходившую до самых пят, распустила волосы, слегка взъерошив те. Запустив руки в потухший костёр, измазала пальцы в угле, и, проведя ими по глазам, с интересом и ожиданием уставилась на Аскольда. Тот, слегка вздрогнув, уставился на девушку. — Ну как, достаточно пугающе? — Ухмыльнувшись, Василька подняла с земли большой, переливающийся в лунном свете серп. — Давай ещё вот так. — Аскольд, тоже измазав пальцы в угле, медленным мягким движением провёл по её губам, нанося чёрный цвет на тонкую кожу. Василька, рвано вздохнув, прикрыла глаза, всем своим существом впитывая в себя это прикосновение. Сердце, такое непослушное, забилось с удвоенной силой, а где-то внизу живота заворочалось что-то горячее и тягучее. — Теперь ты выглядишь просто восхитительно. — Шепнул он, склоняясь к её губам ближе, почти касаясь своими. — Богиня. И тут же, отступив назад, потёр пальцы, пытаясь убрать черноту, заставляя Васильку ощутить какую-то гнетущую пустоту. Боги, и почему так происходит каждый раз, когда он, сначала такой близкий — протяни руку, и коснёшься, через мгновение уже снова где-то далеко? — Что ж… — Шепнула она, растягивая губы в улыбке и залезая на спину нервно заворчавшего Ансгара. — Пора начинать. Готов к веселью?       Вместо ответа парень лишь качнул головой, слегка улыбнувшись. Топтыжка, громко рыкнув, понёсся в сторону пастбища Бориса, на котором сонно лежали ни о чём не подозревающие коровы. Ансгар же, пробубнив что-то неразборчивое, при этом выглядя весьма довольным тем, что они затевали, бросился к богато украшенному дому, в верхнем оконце которого слабо мерцал огонёк, служивший условным знаком, что пора начинать.       Словно ураган, они ворвались в поместье, круша всё на своём пути. Топтыжка, встав на задние лапы, угрожающе размахивал лапами, приводя коров в ужасающую панику, заставляя с громким мычанием и неистовыми криками перепрыгивать через прясло, спасаясь бегством где-то в лесу. Ансгар же, скакнув прямо на крышу того самого маленького сарая, протяжно завыл, вскидывая громадную голову к небу.       Сразу в нескольких окнах в доме вспыхнул свет, а после — с десяток любопытных глаз уставились прямо на разворачивающуюся во дворе картину. Хищно улыбнувшись, Василька, вскинув руку с серпом так, чтобы все зрители заметили её, восседающую на спине громадного волка, воскликнула низким, угрожающим голосом. — Борис! — Яростным взглядом обведя каждое лицо, нашла то, что побледнело больше всего. Хищно оскалившись, уставилась на дрожащего от страха старика. — А ну иди сюда, жалкий смертный!       Тот, отпрянув от окна, скрылся где-то в недрах комнаты. Когда спустя пару минут он всё же не вышел, Василька, грозно уставившись на ошарашенно глядящих в её сторону слуг, чуть подалась вперёд, сверкнув глазами. — Если вы сейчас же не притащите ко мне своего хозяина, то я вам обещаю, что вы в полной мере познаете мой гнев!       Слуги, испуганно вздрогнув, бросились бежать. На пару минут вновь повисла тишина, нарушаемая лишь испуганным мычанием коров где-то на пастбище. Василька, нервно усмехнувшись, перевела взгляд на самое высокое окно. Там, робко выглядывая из-за подоконника, притаилась Елена. Заметив на себе её взгляд, вздрогнула, но затем — неуверенно улыбнулась, кивнув.       Вскоре, дверь, ведущая во внутренний двор, открылась, и оттуда, явно с чьей-то помощью, вылетел Борис, громко скатившись по ступеням и приземляясь у самых лап Ансгара. Испуганно оглядевшись, он, весь сжавшись, упал на колени, лбом прижимаясь к земле. Василька, восседая на своём громадном звере, подавила смешок, принимая самое серьёзное выражение лица. — Пощади, о богиня! — Проблеял старик. — Чем я заслужил твой гнев?       Богиня? Не такого, конечно, эффекта она ожидала, но, в общем-то, так даже лучше. Откинув назад растрёпанные волосы, девушка, протянув в его сторону руку, в которой держала серп, тихо, но угрожающе, промолвила: — И ты ещё смеешь спрашивать, чем мог разгневать богов? Ты, человек, что насильно взял в жёны ту, что совершенно не хотела этого? — Я… — Борис, кажется, сжался ещё сильнее, не смея поднять головы. — Я отпущу её! — Конечно отпустишь! — Строго проговорила Василька. — И более того, весь выкуп, который ты дал за неё семье, останется у них. А иначе… — Ансгар, услышав её мысленную просьбу, склонился к трясущемуся у его лап мужчине, громко зарычал, оскалив блеснувшие в лунном свете острые клыки. — Иначе ты познаешь мой гнев! — Я понял! — Воскликнул Борис. — Я понял тебя, о великая! — А теперь, ступай! И делай то, что я тебе приказала!       Старик, резво поднявшись на ноги, спиной попятился к дому, пару раз споткнувшись. Стрелой взлетев по ступеням, распахнул дверь. Бросив быстрый взгляд на окошко Елены, Василька заметила, что девушки уже нет. Ещё пару минут подождав, внимательно вслушалась в долетавшие из дома звуки. Судя по стуку тяжёлых крышек сундуков и тихому шуршанию одежды, а также, быстрому топоту слуг, она поняла, что их чудной план, кажется, сработал. Но неужели он выставит девушку за дверь прямо сейчас?       Ей не хотелось уходить, однако в соседних домах начинали зажигаться огни, а любопытные морды так и вываливались на улицу. «Давай в лес, дружище» — Шепнула девушка волку, прижимаясь лицом к мягкой белоснежной шерсти, чувствуя, что ещё немного — и разразится диким громким хохотом. «Только шерсть мне не перепачкай! Уголь очень плохо отмывается, знаешь ли!» — Одним громадным скачком Ансгар оказался на той же опушке. Спрыгнув с его спины, Василька, усевшись на сырую от тумана землю, залилась громким, нервным смехом. «О боги, ты видел, как он испугался?» — Выдавила она. От смеха горели лёгкие и болел живот, отчего она, скрючившись, схватилась за него ладонью, пытаясь отдышаться. «У него было такое лицо!» «Он тебя, кажется, и правда за богиню принял» — Громкий, рокочущий звук послышался из груди волка. — «А как угрожающе ты с ним разговаривала! Даже я на секунду засомневался, моя ли это Чернявка сидит на мне!» «Он ещё долго будет искать своих коров!» — Топтыжка, радостно ворвавшись на полянку, уселся напротив них. — «Я, правда, никого не ранил, как ты и просила, но бедные животные так перепугались, что разбежались кто куда!» — Пташка, ты — самая сумасшедшая женщина, которую я когда-либо видел! — Воскликнула Аскольд, спрыгивая со спины медвежонка и подходя к ней. — Да ладно тебе, было же весело! — Вновь расхохоталась она, поднимаясь на ноги, и, запутавшись в подоле длинной рубахи, схватилась за юношу. — Весело. — На его губах играла самая искренняя улыбка. — Ты была просто бесподобна. И вправду — богиня. — Ты тоже поверил бы в это? — Стирая льющиеся от безудержного смеха слёзы, она размазывала по лицу угольные подтёки. — Что ты богиня? — Аскольд вскинул брови, кладя руки на её талию и притягивая к себе. — Я и так это знаю.       Всё веселье вмиг оставило девушку, когда его прохладные мягкие губы накрыли собой её. Медленный, тягучий поцелуй, заставивший её сердце сначала ухнуть куда-то вниз, а потом резко поднявшись к горлу, забиться в удвоенном ритме, становился всё горячее, всё требовательнее. Закинув руки ему на плечи, Василька чувствовала, как растворяется в нём без остатка, сгорает дотла, забыв обо всём на свете. О боги, как же ей нравилось это сладко-тянущее ощущение в груди, нравилось, как при одном прикосновении к Аскольду внизу живота начинает требовательно ныть, а между ног становится так горячо и влажно. Руки парня скользнули ниже, опускаясь на её бёдра, сжимая, притягивая девушку ещё ближе к крепкому, обжигающе-горячему телу. Василька сдавленно простонала, когда почувствовала, как его твёрдая возбуждённая плоть, оттягивая плотную ткань штанов, упёрлась ей вниз живота. «Ну может хоть не при нас?» — Насмешливо пророкотал Ансгар, озвучивая эту мысль явно не ей одной, так как юноша, слегка вздрогнув, разорвал их поцелуй, недовольно уставившись на волка. — А тебя никто не заставляет смотреть. — Усмехнулся Аскольд, продолжая прижимать девушку к себе. — Давно бы мог уже уйти. — И, тут же посерьёзнев, недовольно нахмурился. — Я понял. «Ты что, опять его запугиваешь?!» — Возмутилась Василька, строго взглянув на волка через плечо. «Я его предупреждаю». — Фыркнул тот, недовольно дёрнув ушами. — Пойдём спать, Пташка. Нам ещё как-то отмывать тебя надо. — Он протянул ей чёрную накидку с капюшоном, и, крепко взяв за руку, направился к противоположному от дома Бориса входу в деревню.       Спустя час, как следует отмывшись в бане, Василька, ощущая усталость после всех пережитых сегодня событий, забралась под мягкое пуховое одеяло, и, повернувшись на бок, уставилась на Аскольда. В её голове крутились слова волка. Смотреть на его поступки, а не на слова? Если придерживаться этого совета, то получалось, что парень и правда был в ней заинтересован, либо же очень хорошо делал вид. Но вот только… Могло ли врать его тело? Девушка, шумно вздохнув, прикрыла глаза, вспоминая, как прижималась к нему и чувствовала, как в низ живота упирается… — О чём задумалась? — Аскольд, переведя взгляд с какой-то потрёпанной книги на неё, с интересом вскинул бровь. — Да так… — Смутилась Василька, судорожно ища, что бы ответить. — Просто надеюсь, что и вправду смогла помочь Елене. Я бы очень хотела, чтобы они с Сашкой были счастливы. Судя по её словам, он и правда хороший парень, и она его очень сильно любит. — Не переживай об этом. Ты сделала всё, что могла. — Подав плечами, Аскольд вновь вернулся к книге, изящными пальцами перелистывая страницу. Проследив за этим, казалось бы, простым движением, Василька почувствовала, как щёки заливает румянец. Быстро отвернувшись к стене, она зажмурилась, пытаясь успокоить гулко бьющееся в груди сердце.

***

— Василька! — Звонкий радостный голос донёсся до её ушей. Обернувшись, она заметила быстро шагающую в их сторону Елену. — Доброе утро. — Улыбнулась она, когда девушка, слегка запыхавшись, остановилась рядом. — Как дела? — Лучше некуда. — Скромно проговорила та, слегка краснея и заглядывая в глаза новой знакомой. — Спасибо! — За что? — С наигранно-удивлённым выражением лица Василька уставилась на неё. Затем, переведя заговорщический взгляд на Аскольда, подмигнула. — Разве, мы что-то сделали? — Он отпустил меня! — Схватив её ладони в свои, Елена радостно зашептала. — Ещё и золота отвалил, лишь бы не гневить богиню, что явилась к нему ночью! Родители, хоть и не довольные таким исходом, но приняли меня назад. А батька, злой до чёртиков, услышав историю от самого Бориса, согласился через пару месяцев отдать меня за Сашку! — Я так рада за тебя! — Со светлой грустью проговорила Василька, чувствуя лёгкую зависть. — Я желаю тебе счастья, Елена. Надеюсь, ты обретёшь его со своим возлюбленным. Стоящий за её спиной Аскольд как-то подозрительно хмыкнул. Василька, обернувшись, заметила на его лице какое-то задумчивое выражение, однако, не смогла разгадать, что же занимало мысли юноши. — Вам, наверное, уже пора? — Слегка отступив, Елена оправила юбку. — Да, дела не ждут. — Усмехнулась Василька. — У нас впереди ещё несколько дней пути. — Удачи вам. И если вдруг будет возможность — заезжайте к нам на обратном пути. Вдруг на свадьбу попадёте? — Подмигнув, девушка вновь улыбнулась. — Ещё раз спасибо.       Вместо ответа Василька лишь молча кивнула. Затем, развернувшись, следом за молчаливым Аскольдом направилась к лесу.