Глава 3 Грозовой перевал

Самое странное в этом месте – это то, как сильно он скучает по дому. Ему не нравится думать о том, как все было раньше, но в его комнате в Гнезде ночью так тихо, так холодно. Он обхватывает руками живот и поджимает колени, чтобы положить на них подбородок, спиной к изголовью, представляя себе крепкое тело матери, прижатый к нему. Он часто не может уснуть. Даже когда его кости пронизаны усталостью, его уши остро ощущают тишину. Раньше - было плохо, он знает, но это было привычно. Он и его мама на кровати, окно с незапертым замком, дребезжащим на ветру, его отец и Лола тихо разговаривают в другой комнате. Он привык чувствовать каждое подергивание, горячее дыхание над головой, каждое движение простыней. Натаниэль закутался в одеяло до ушей. Оно тонкое и мятое, но он все равно оборачивает его вокруг себя и старается не думать. Иногда он слышит ее голос. Просто что-то в его ушах, как тень в уголке глаза. Раковина начинает течь, и ему кажется, что она издает долгий вздох. Он ерзает на простынях и слышит ее быстрые, неестественные вдохи. На корте кто-то что-то кричит ему, и ее голос эхом отзывается в его черепе. Он ждет утра с нетерпением, чтобы скорее перестать скучать. Иногда он остается на корте подольше, прокрадываясь обратно после того, как Рико и Кевин ушли, снимает снаряжение, холодный пот на его коже и он бежит. Он больше ничего не умеет. Но он может бегать. Так что, он решил я буду в этом лучшим. Он бежит круг за кругом, пока его живот не начинает болеть, и ему не приходится бросаться к унитазу и его не рвет. Он бежит до тех пор, пока не выбивается из сил настолько, что, когда на цыпочках возвращается в свою комнату, он падает на кровать, не пропуская ничьих прикосновений. А затем, через несколько часов, он снова просыпается утром и бежит снова, и снова. Его тело продолжает двигаться, продолжает идти, а его разум замедляется. Его еще не поймали, но его голова всегда поворачивается через плечо, зная, что это всего лишь вопрос времени, когда темная фигура Хозяина появится из тени, или надменный смех Рико пронзит тишину двора. Впрочем, он будет беспокоиться об этом позже. Даже после нескольких месяцев пребывания в этом месте он не думает, что привыкнет к утренним часам, не зная, взошло солнце или нет. Раньше не имело значения, что он думает, его мать всегда будила его, когда просыпалась. Иногда это было, когда начинали щебетать птицы, иногда это была глухая ночь. В любом случае, после этого он так и не мог заснуть. Его вырывают из паралича, его дверь щелкает, и тут же распахивается: – Натаниэль! – Кевин вбегает в комнату и садится на стул. Натаниэль поворачивается, чтобы поприветствовать его: – Привет. – Боже, сегодня все было так изнурительно, честное слово. – восклицает он, откидывая голову назад и глубоко вздыхая, растекаясь на стуле, как старый пьяница. Натаниэль знает, чего хочет от него. Он делает сочувственное лицо и наклоняется вперед: – Правда? Почему? – Ну, мой учитель математики ненавидит меня, ты это знаешь. – Конечно. – Да, и мне все равно, я тоже ее ненавижу. – Верно. – Но сегодня все, что я делал, это шептал, шептал, вот так. – Кевин наклоняется перед и выдыхает слова так, что их почти невозможно разобрать. Ну, Кевин думает, что они непонятны. – И она просто перестает говорить, как будто перестает преподавать всему классу. – он бросает на Натаниэля недоверчивый взгляд, и обиженно кивает. – Я имею в виду, прежде всего, что это плохое преподавание, потому что теперь все отвлекаются, поэтому нет смысла говорить мне, что я отвлекаюсь. – Верно. – Да, и вообще, она накричала на меня, мол, я уже десять раз говорила тебе перестать болтать и начать слушать, и я больше не скажу тебе это. – он говорит пронзительным, неприятным голосом, размахивая пальцем, и Натаниэль издает хриплый смех. Он ничего не мог с собой поделать, Кевин смешной. – И, прежде всего, позволь мне сказать тебе, Нейт, что она сказала мне всего максимум два раза, вроде бы. Так что она не только плохая учительница, но и лгунья. И я сказал ей это, – Кевин самодовольно смотрит на Натаниэля, зная, что он победил тиранию математического класса, но затем его лицо меняется, изображая горечь расплаты. – и тогда у нее хватило наглости назначить мне наказание. – Наглость? – О, ты не знаешь, что это значит? – Кевин притворяется шокированным. Он делает это в последнее время, с тех пор как его повысили в уровне чтения, притворяясь, что громкие слова, которые он использует, общеизвестны. Даже Рико, который обычно только смеется над попытками Кевина казаться умным, это начинает бесить. На днях он бросил мяч в голову Кевина, когда Кевин спросил его, почему он не знает, что такое аэродинамика. – Ну, в основном это означает... ну, как когда у кого-то есть ауд… э-э, я не могу это объяснить, извини. – смущенно говорит Кевин, но быстро продолжает, смотря сквозь поднятую бровь Натаниэля. – Но в любом случае, тогда мне пришлось просидеть без обеда пятнадцать минут, а обед длится всего тридцать минут. Что, даже не заставляй меня начинать, несправедливо, потому что школа длится около десяти часов. Может быть, тебе стоило быть внимательнее на математике, Кевин, думает Натаниэль, но не говорит этого. Только задумчиво хмыкает. – Тебе так повезло, что тебе не нужно мириться с этой чушью. Ругань Кевина прекратилась после того, как он случайно назвал Рико дерьмом перед Хозяином. Он гладил поясницу в течение нескольких недель после этого, торжественный и кроткий. – Да. – говорит Натаниэль, слегка улыбаясь Кевину. Но прикусывает губу, чтобы не закричать, повезло? Хочешь поговорить об удаче? Натаниэль бы убил, чтобы пойти в школу. Его отец разрешил. Просто государственная школа, место, где так много детей, что один из них с синяками едва заметен. Он не был идеальным, он не очень хорошо вписывался в общество своих сверстников, но это было намного лучше, чем дом. Он нравился учителям, вспоминает он. Наверное, просто потому, что он был единственным ребенком, который не говорил в классе, но это все равно заставляло его чувствовать себя хорошо. Математика, он никогда не скажет об этом Кевину, была у него лучшей, как он думал. Его учитель был не таким уж приятным: угрюмое, обвисшее лицо, гудящий голос и скрипучие по доске маркеры, но это было всем. Он мог сосредоточиться, опустив голову, отвечая на вопрос за вопросом. Все это имело для него смысл, в отличие от английского, на котором ему постоянно и жестоко напоминали, что он не такой, как другие дети. Когда учитель заставлял его читать вслух, и он заикался над словами, ему не разрешали практиковаться дома. Когда он не мог расшифровать слова на странице, потому что родители так и не удосужились помочь ему выучить алфавит. А затем его познакомили с метафорой, словами, которые означают нечто совершенно иное, чем то, что они говорят. Это были те моменты, когда он иногда жалел, что не может быть дома, чтобы его били, потому что, по крайней мере, это имеет смысл для него. Математика с ним так не поступает. Он делает все свои домашние задания, все свои классные работы, иногда придумывает в голове задачи, чтобы их решить. Но эти дурацкие текстовые задачи. Он всегда тратил на чтение целую вечность. Однако теперь ему не разрешают ходить в школу. «Он больше не человек» – сказал Мастер. Он здесь не для этого. У него есть репетитор, который работает с ним по несколько часов каждый день, мистер Хаяши, который бьет его, когда он что-то не понимает, или не называет его сэром. Который бьет линейкой по костяшкам пальцев каждый раз, когда он заикается, что заставляет его заикаться еще сильнее. Он прячет руки под бедрами, стесняясь взгляда Кевина, жгучих ран от его недавних уроков. Да, Кевин, ему так повезло. – Чему ты научился сегодня на шко… занятиях? – спрашивает Кевин, и Натаниэль понимает, что это просто еще одна возможность заставить его чувствовать себя идиотом из-за того, что он не знает того же, что и Кевин. – Ничего, на самом деле. Просто читаю книгу. – Какую? – Э-э, что-то старое. Оливер Твист, кажется его зовут. – Натаниэль на самом деле не знает, он не обращает внимания на то, что читает. Он слишком занят, пытаясь ничего не испортить. – О да, ты, наверное, читаешь детскую версию, верно? – спрашивает Кевин, и Натаниэль сжимает челюсти, впиваясь ногтями в ладони, щеки краснеют от унижения. – Нет. – раздраженно говорит он. Хотя, скорее всего, так оно и есть, в его книге есть картинки. Она еще и тонкая. Кевин выглядит скептическим. Нет, не так. Он выглядит так, будто жалеет Натаниэля. – Ну, ты бы не читал Диккенса в десять лет – он закатывает глаза. – потому что в моем классе мы только начали «Большие надежды», правильную версию. А мне двенадцать, и я на дополнительном английском, так что мы не можем быть на одном уровне... – Может, я просто лучше тебя. – огрызается Натаниэль, лицо у него красное, глаза горят. Он не знает, почему ему хочется плакать, ничего страшного даже не происходит. Кевин тоже покраснел: – Ну, это не соревнование, Натаниэль. Конечно, нет, не для тебя. Ты уже выиграл. – Покажи мне свою копию. – бросает вызов Кевин. – покажи мне, что это правильная версия. А не детская версия. Лицо Натаниэля сильнее вспыхивает, и он бросает на него пронзительный взгляд: – Зачем? У меня ее все равно нет с собой. Неправда, она у него под подушкой, где Натаниэль тупо хранит ее, чтобы вытащить ночью и практиковаться в темноте. Он не может показать Кевину, он не может позволить Кевину увидеть, насколько он глуп, что он думает, что, если держать книгу под подушкой, он будет лучше читать. – Хорошая попытка, я уверен, что ты прав. Я просто хочу увидеть, просто чтобы убедиться, что я прав. – говорит Кевин, пытаясь утешить Натаниэля. Убедить его унизиться, чтобы Кевин снова оказался прав. – Ну, у меня его нет. Извините. Я принесу ее завтра. – Принесешь ее откуда? Ты даже никуда не ходишь. – настаивает Кевин. Натаниэль не может контролировать свое лицо. Должно быть, он выглядит так же плохо, как он себя чувствует, потому что Кевин сжимается от чувства вины, и он отворачивается. Между ними воцаряется ощутимое молчание, прежде чем Кевин говорит ему: – Наверное, ты прав, извини. Держу пари, что репетиторство гораздо более причудливо, чем школа, в любом случае. Натаниэль не поправляет его. В каком-то смысле он прав. Он чувствует себя немного смущенным, злясь на то, что не должно иметь значения. Для нормальных людей это не имеет значения. Его дверь со скрипом открывается, и тишину прорезают неровные шаги. Рико вернулся из кабинета Хозяина, прихрамывая. Он думает, что Хозяин гораздо жестче относится к Рико, чем к Натаниэлю и Кевину. Конечно, он с большей вероятностью протянет руку и ударит Натаниэля по плечам за плохую осанку или бормотание, но он будет бить Рико по лодыжкам на корте или заставлять его тренироваться часами, постукивая тростью по полу в качестве стимула продолжать двигаться. После каждой тренировки он приводит Рико в свой кабинет, а Натаниэль и Кевин делают вид, что не слышат приглушенных криков Рико и непрекращающихся укоров Хозяина. Хотя Кевин всегда шмыгает носом, пугаясь любого вида насилия. Иногда Рико кричит на него на площадке, а Кевин вжимается в свою экипировку как можно глубже или встает позади Натаниэля. Он не возражает. Во всяком случае, лучше, чтобы это был он. Глаза Рико обостряются, когда он понимает, что Кевин и Натаниэль перестали разговаривать, когда он входит. Он шипит: – Что? – Ничего, извини. – поспешно отвечает Кевин, и Натаниэль замечает его беспомощный взгляд. Такой же, какой был у Натаниэля, когда его наказывала мама. В последнее время Хозяин был на грани, думает Натаниэль. И рассеян. Он стал более изменчивым и непредсказуемым, чем когда Натаниэль впервые встретил его. Он не был здесь так долго, так что, возможно, это просто то, какой он на самом деле. Он уже должен знать лучше, а не ожидать лучшего от людей. Он понял, что ничто из того, что кто-либо делает, не является достаточно хорошим для Хозяина. Он найдет способ избить тебя, независимо от того, подчиняешься ты или нет. Натаниэль почти отказался от идеи быть хорошим. Рико – нет. – Кевин говорил о своем учителе математики? Она любит меня. – Это только потому, что ты сказал ей, что ее шарф выглядит красиво! – Кевин возмущенно кричит: – И ты тоже лгал. Он уродлив, черт возьми. Натаниэль может ценить такие моменты, когда ему не нужно беспокоиться ни об экси, ни о Хозяине, ни о том, вернется ли его отец и заберет его ночью. Иногда ему немного грустно, когда ему приходится садиться за другой стол, чтобы поесть, когда ему нужно собрать белье, или помыть посуду, или пойти на репетиторство, а потом заниматься часами, пока Кевин и Рико препираются и бездельничают, жалуясь на учителей и домашнюю работу. Но таких моментов, как сейчас, у него никогда раньше не было. В доме Веснински едва ли были моменты домашнего уюта. Он не помнит легких шуток, единственные тихие моменты, по-настоящему тихие, а не бесшумные, были ранним утром, когда его мать держала в руке чашку кофе, а Натаниэль сидел за кухонным столом и ел кусочек тоста, не разговаривая друг с другом, и не желая разрушать иллюзию. – Кстати, дядя рассказал мне секрет. – Дядя? – И? Он мой дядя, так что я буду его так называть. Конечно, думает Натаниэль пока его нет рядом. Кевин в ответ скривился, и Натаниэль быстро спрашивает: – В чем секрет? – Это не секрет, если я скажу тебе, глупец. – Тогда зачем поднимать эту тему? – раздраженно спрашивает Натаниэль. Хотя он точно знает, почему Рико поднял эту тему. По той же причине он называет Мастера Дядюшкой, когда его нет рядом. – Я просто говорю. В скором времени произойдет нечто очень важное. На мой день рождения. Не дай Бог они забудут о его дне рождения. Рико только об этом говорит в последнее время. Натаниэль думает, что это потому, что он никогда раньше не получал подарков, поэтому слышать, что он наконец-то чего-то стоит, должно быть, довольно волнительно. Он как бы понимает Рико, если быть честным с самим собой. Он думает, что подарок на день рождения может сделать его самым счастливым ребенком в мире, но этого не произойдет. – Давай, Рико. Я твой брат, ты должен мне сказать! – умоляет Кевин. Рико смотрит на него мгновение, прежде чем его взгляд переключается на Натаниэля, где он на мгновение фокусирует свой взгляд. Размышляя о чем-то, что Натаниэль не может понять. Кевин продолжает ворчать на не отвечающего Рико, а тот, в свою очередь, смотрит на не реагирующего Натаниэля. – Хорошо, Кевин, я расскажу тебе. Но ты должен пообещать не говорить дяде, что знаешь это, ладно? – серьезно говорит Рико, снова смотря на Кевина. Натаниэль видит намек на веселье в его глазах и чистую преданность в глазах Кевина, который энергично кивает головой. Взгляд Рико на мгновение скользнул к Натаниэлю, а затем он наклонился, чтобы приблизиться ртом к уху Кевина и лукаво прошептать что-то, что Натаниэль не смог разобрать. Кевин издает небольшой, но взволнованный вздох, который он быстро подавляет, когда вспоминает, что Натаниэль все еще в комнате, он достаточно осторожен, чтобы знать, что невежливо рассказывать секреты в присутствии других, но слишком любопытный, чтобы оттолкнуть Рико. – Я серьезно, Кевин, если ты скажешь Хозяину, он просто побьет тебя. И меня. – предупреждает Рико. Кевин застывает от страха и слегка кивает: – Да, да, я знаю. Я ничего не скажу. – Однако страх Кевина быстро тает, уступая место предвкушению. Он начинает открывать и закрывать рот, как отчаявшаяся рыба, но знает, что ничего не может сказать в присутствии Натаниэля. Рико мгновение развлекается, прежде чем преувеличенно посмотреть на часы над столом Натаниэля (недавнее дополнение, после слишком большого количества опозданий и слишком большого количества ушибленных плеч). – О, черт, Кевин. Думаю, мы опоздали на дневную тренировку. Кевин чуть не вскакивает со своего места от беспокойства: – Твою мать! Он убьет нас! Рико невозмутима: – Тогда собирайся быстрее. Иди и скажи дяде, что я скоро буду. Кевин не стал задавать вопросов и с испуганной энергией выскочил за дверь. У них еще есть двадцать минут до тренировки. Да, Кевину определенно нужно прекратить болтать по математике. Рико самодовольно прислоняется к дверному проему. Натаниэль настороженно смотрит на него. – Иногда он такой глупый. – весело говорит Рико. Натаниэль хмурится: – А? – Кевин. Ты можешь рассказать ему все, что угодно, и он тебе поверит. – Рико все еще смотрит на дверь, и Натаниэль думает, что на самом деле он вообще не разговаривает с ним. – Я сказал ему... ты хочешь знать, что я ему сказал? – спрашивает Рико, и Натаниэль не знает, что еще делать, кроме как кивнуть. – Я сказал ему, что куплю телефон. – Рико смотрит на Натаниэля так, как будто они оба понимают нелепость этого заявления. Он предполагает, что для Рико телефон был бы довольно жалким подарком. – Как будто мне нужен телефон. У меня есть дела поважнее. – Например корт. Рико настороженно смотрит на него: – Верно. Рико не уходит, и Натаниэль знает, чего он хочет: – Итак, что ты на самом деле получаешь? – С чего ты взял, что я расскажу тебе. – усмехается Рико. Натаниэль смотрит на него спокойно, а Рико улыбается, оба понимая, что он не может устоять. – У меня появится новый питомец. * Недели, предшествовавшие дню рождения Рико, были наполнены напряжением и нервной энергией. Глаза Хозяина осматривают корт на предмет несовершенств, неповиновения. Не помогло и то, что теперь начали приезжать Вороны. Нетерпеливые и взволнованные новобранцы, усталые старшекурсники, все это действует всем на нервы. Он знает, что некоторые из них даже никогда не уходили, наблюдая, как они бегают корту. Иногда они бегали с Натаниэлем, иногда они кричали, чтобы он убирался. Он не возражал, в любом случае. Если он не мог играть, он мог смотреть. Это лучшее, что можно было придумать. Он должен быть защитником, и это круто. Но он наблюдал за тем, как нападающие прорываются сквозь корт, петляя, бегая глазами, но мысли сосредоточены о воротах перед ними. Однажды, может быть, он попросит Рико и Кевина научить его, просто ради забавы. Не всерьез. Они отрабатывают упражнения Хозяина, каждое из которых более непонятное и жестокое предыдущего, а Натаниэль отсчитывает секунды до ужина. Рико становится все более раскованным, чем больше продолжаются тренировки. Он бьет ракеткой в конусы, отбивая мячи по корту с такой скоростью, что они, наверное, могут снести кому-нибудь голову. Сегодня Хозяин не наблюдает, что ненормально. Не то чтобы он жаловался, но, вероятно, именно поэтому Рико так нервничает. Пока, наконец, не раздается стук трости. Он видит, как Рико делает вид, что не замечает. – Рико. Натаниэль. Приходите ко мне в кабинет после тренировки. –командует Хозяин через весь корт. Оба мальчика замирают, но Натаниэль быстро принимает это. Рико, с другой стороны, начинает дрожать, сжимая ракетку до белых костяшек пальцев. Пара Воронов, отрабатывающих упражнения на другой стороне площадки, украдкой наблюдают за этим зрелищем, понимающе перебегая глазами друг с другом. Натаниэль берет мяч ракеткой и осторожно подбрасывает его так, что он попадает в плечо Рико: – Эй. Рико оборачивается, грудь начинает вздыматься, лицо искажается от обиды. Натаниэль спокойно отвечает: – Тренировка еще не закончилась. Рико выходит из оцепенения, а Кевин смотрит на них обоих обеспокоенными глазами. Они продолжают гореть, как будто их время на корте никогда не подойдет к концу. Но вскоре они вспотели, устали и стоят на коленях на половицах святилища Хозяина. И Натаниэль, и Рико хорошо знакомы с этими стенами: с пятнами крови на дереве, с царапинами на полу, с паутиной, висящей под столом Хозяина, которую он еще не убрал. Хозяин сидит за своим столом, после произнесения команды, позволяя Рико и Натаниэлю подойти к нему. Не позволяет, он знает, что они должны. Натаниэль уже давно пытается догадаться, из-за чего у него неприятности. Часто Хозяин был просто раздражен, и он был рядом, или это была игра, которую он никогда не сможет правильно сыграть, потому что ему десять лет, и он слаб. Но никогда не были он и Рико. Он всегда он один, когда его бьют. Кресло Хозяина скрипит, когда он встает, подходит к своему столу. Это убивает Натаниэля, эта неизвестность. Он хочет просто покончить с этим. Его отец тоже так делал. Иногда он даже садился обратно, заставляя его думать, что он избежал наказания, прежде чем протянуть свою широкую руку и... – Ты знаешь, кто такой Натаниэль, племянник? – Хозяин прерывает его мысли, медленно подходя так, чтобы расположиться позади них обоих. – Нет, сэр. – автоматически отвечает Рико. Хозяин делает паузу, прежде чем ударить Рико по плечам, на что Рико ошеломленно выдыхает. – Натаниэль, ты знаешь, кто ты? Натаниэль смотрит в бесчувственные глаза Учителя и честно отвечает: – Я собственность, Хозяин. Хозяин не отвечает, не бьет его. Он снова поворачивается к Рико: – Кто такой Натаниэль, Рико? – Собственность, сэр. Мастер хмыкает, обходя их, чтобы снова встать перед ними. Мир на мгновение замирает, пока они, затаив дыхание, ждут, когда Хозяин пошевелит рукой. Натаниэль видит тот самый момент, когда трость решает, что пора подняться. Он лежит на полу, щека пульсирует, под что-то влажное. – Сядь. Натаниэль поднимается и снова садится на пятки. Только для того, чтобы получить удар еще раз, в плечо. Он кусает губу до крови. Хозяин не останавливается на этом, избивая Натаниэля до тех пор, пока тот не начинает кашлять кровью, не в силах подняться с холодной земли. Ничего страшного, говорит он себе, все в порядке, скоро все закончится. Скоро все закончится. Рико молчит, но в его глазах горит что-то похожее на ужас, но не совсем. Он недостаточно уязвим. Возможно, это лицо Рико, на котором зарождается понимание. Когда он закончил, Хозяин даже не вспотел. Натаниэль обессиленно лежит у ног Рико. Все закончится. Скоро все закончится. – Повтори, Рико, кто такой Натаниэль? Рико отвечает не сразу, и Мастер бьет тростью Натаниэля по ребрам. – С-собственность, Хозяин. – выплевывает Рико. Хозяин задумчиво кивает: – Так почему же, племянник? – он стоит перед бледным, сгорбленным телом Рико, заставляя его поднять глаза. – Почему ты разговариваешь с ним, как с равным? Натаниэль может видеть точный момент в мозгу Рико, в котором он все понимает. Он видит, как Рико проигрывает в памяти, когда Натаниэль бросил ему мяч в плечо, когда он посылает ему дразнящую улыбку, беззаботное сомнение в престиже Рико. Он видит, как все искажается и мутирует у него на глазах, когда он обращает свой взгляд на скорчившегося Натаниэля. – Это напоминание тебе, что Моро скоро приедет. Я не позволю тебе входить в его комнату, чтобы обмануть Кевина. Я не позволю вам выдумывать фальшивые заговоры с рабом. Значит Кевин действительно проболтался. – Ты должен обращаться как с собакой. Только так он учится. А потом, – его взгляд падает на Натаниэля. – он должен снова сесть, вилять хвостом, как хороший мальчик, и благодарить своего Хозяина.