На самотек

Элли девятнацдать, и она чувствует себя неуютно среди сверстников. Она вообще не чувствует себя уютно где бы то ни было. Она не социопатичный интроверт, но и не душа компании. Она везде и нигде. Элли бродит по улицам Джексона, когда должна уже четыре года как гнить в могиле. Элли принимает участие в патрулях, не позволяя своим навыкам выживания зачахнуть посреди тепличных условий города. Элли обчищает заброшенные магазины бок о бок с Джоэлом, как в старые добрые. Много времени потребовалось, чтобы они обменивались прочими фразами помимо дежурных. Элли озвучила первую шутку — "из вас вышла бы славная парочка" — при звуке хрустнувшего колена Джоэла, что привлекло внимание щелкуна с женской фигурой. С этого момента встрявший между ними ледник малу по малу начал оттаивать. По возвращению в Джексон каждый побрёл своей дорогой. Зимним вечером того же дня Элли прогуливалась по улицам, погруженная в размышления о прочитанном в комиксе (в кои то веки не о вещах, вгоняющих в уныние). Издалека Уильямс увидела знакомый дом. Повинуясь внутреннему зову, она, посмотрев по сторонам, направилась к нему. Подойдя ближе, Элли увидела владельца, расслабленно перебирающего струны акустической гитары. Она знает эту мелодию — вместе разучивали. Музыка стала для них еще одной связующей нитью, которая оборвется только в том случае, если Элли лишится пальцев. Она тихо ступила на крыльцо, положив руку на перила. Джоэл, до этого державший веки прикрытыми, увидел боковым зрением шевеление и прекратил игру. — Привет, — просто и непринуждённо. Но в серых глазах читалось нечто более глубокое и запутанное. — Привет, — ответила она. Хотя внутри нее тоже ворошилась гамма чувств. — Все в порядке? — спросил он, убирая гитару. Элли прошла дальше, водя по перилам ладонью, чувствуя обжигающий холодом снег. Отчего-то ее руки, да и она сама, горела так, что Элли была готова растопить количество снега, эквивалентное объему семейного бассейна на заднем дворике. — А что могло пойти не так? — Все, что угодно. — Например? — Может, по дороге в тебя кто-то швырнул кирпичом. Элли подняла бровь, глядя на то, как Джоэл остановился рядом, так же оперевшись о перила. — Наверное, это был ты, — Элли фыркнула. — Больше никого не знаю, кто умеет так точно бросаться кирпичами. И бутылками. — Неплохой вариант. — Я тебя обсмеяла. Ты зол и огорчён. — Я очень зол и огорчен. Элли усмехнулась, вдыхая холодный зимний воздух и выпуская клубки теплого пара. Это была уже не первая мирная зима, которую им довелось пережить бок о бок. Но ту, что была до них, Элли не забудет никогда. Она могла потерять его еще тогда. Когда он умирал от ран и инфекции. Выхаживать его было крайне тяжело и каждое ее движение сопровождалось вопросами: "я все правильно делаю? Что если я сделала только хуже и он умрёт?". Каждую ночь Элли проводила в слезах. Молилась, чтобы Джоэл не ушел от нее. Чтобы ублюдок, царящий где-то там, высоко в небе, не забрал его. Ведь Джоэл был далеко не благодетель, каких Он любит забирать первыми. Так пускай же он побудет здесь, на грешной земле, вместе с ней как можно дольше. — Завтра будут крутить кино. Томми и Мария хотели сходить, но передумали. Два билетных места освободились. Джоэл достал из внутреннего кармана куртки две бумажки и протянул их ей. — Решил отдать тебе. А ты уже распорядишься ими, как захочешь. Может, позовёшь кого-нибудь с собой. Элли приняла билеты, расправив их веером. По лицу растеклась лукавая улыбка. — Я бы сходила с тобой. Джоэл усмехнулся, расплываясь в теплом чувстве. — Звучит неплохо. — Вот только это места для поцелуев. Довольное выражение лица Джоэла сменилось чуть ли не испуганным. Как тогда, когда она на заднем сидении тачки с недюжинным любопытством глазела на содержимое журнала Билла. Он тут же выхватил один билет обратно, цепко вглядываясь в номер места. Джоэл злостно всучил билет обратно, глядя на наслаждающуюся зрелищем Элли. — Довольная, да? — Охренеть как, — гордясь своей шалостью. Там были обычные места. Не для поцелуев. А жаль. — Охренеть как, — повторил он за ней, плавно отходя от одного края перил и подходя к другому. — Охренеть как, значит. — Что ты там бормочешь? — Элли вытянула шею, пытаясь заглянуть за плечо Джоэла. Любопытство кошку сгубило — не успела Элли сообразить (не то что увернуться), как в ее живот прилетел снежок. Она аж вскрикнула — ее даже щелкуны так не пугали! Миллер искреннее рассмеялся, закрывая смех в мокрой от снега ладони. — Видела бы ты сейчас свое лицо, — продолжал потешаться Джоэл сквозь смех. — Знай же, моя гордость отмщена! Джоэла прекратил смеяться, когда ему прямо в лицо угодил рассыпавшийся при ударе мягкий снежок. Он рефлекторно начал стирать стремительно тающие снежинки с лица. — Ты прекрасно знаешь, что я в долгу не остаюсь. — Как и я. Элли, звонко смеясь, бегом спустилась по лестнице к усыпанной снегом земле. Миллер, демонстрируя свою нестареющую прыть, перемахнул за перила и спрятался где-то за фундаментом крыльца. Элли пригнулась, принимая условия игры и, вооружившись снежком, тихо начала взбираться обратно на крыльцо. Она надеялась обрушиться на Джоэла сверху коршуном. Элли навострила слух до предела, силясь вслушаться в передвижения Миллера. Она в полуприсяде, как можно тише, подобралась к краю, заглянула, замахнувшись уже затвердевшим снежком, но обнаружила вместо Джоэла пустоту. Твою мать. Куда делся? Пошел обходить вокруг дома, чтобы оказаться у нее за спиной? Элли спрыгнула за перила так же, как это сделал две минуты назад Миллер. Элли чуть инфаркт не хватил, когда чертов Джоэл выскочил из-за угла дома и метнул в неё снаряд. Прямое попадание в лицо, да такое, что та шлёпнулась задом на землю. — Барышня, вы ступаете, будто кабан по асфальту. — Четверо убитых сегодня щелкунов с вами крайне не согласны, мсье Токсик! — протестовала Элли, злостно утирая с лица снег. Она спешно слепила в одной руке еще один снежок, кинула в Джоэла, но тот увернулся. — И снарядами швыряетесь весьма посредственно. — У меня был охрененный учитель! Элли вскочила на ноги, слепила еще снаряд и швырнула в соперника — тот уже не смог увернуться и снежок угодил в плечо. Элли скорее всего попала случайно, но кого это сейчас волнует? Бросить, увернуться, перебежать в другое место. Спрятаться. Прислушаться, выждать. Быть обнаруженной. Вступить в открытый бой. Это продолжалась до тех пор пока, смех у обоих не вытолкнул остатки воздуха, и кофта под курткой не начала липнуть к взмокшим от пота телам. Элли увернулась от последнего снежка, и Джоэл поднял руки вверх руки. — У меня нет белого флага, но представим, что он есть. Предлагаю перемирие. Элли шумно дышала, сдувая выбившуюся прядь рыжих волос. Увидев добродушное выражение лица Миллера, она предпочла действовать вопреки. — Нет. Элли запустила ему в лицо простую горсть снега, дезориентировав его. Она навалилась на него со всей силой, роняя их обоих на снег. Сидя сверху, она довольствовалась видом поверженного Джоэла Миллера — отпетого бандита в прошлом, грозу заражённых в настоящем. — Я победила. Победила убийцу человечества. В снежках. Игра настолько завлекла ее, что ей хотелось выйти на самую неожиданную и приятную концовку. — Да, — Джоэл раскинул в стороны руки, прикрывая веки. — Победила. Я убит. Убит. Джоэл убит. Кем-то. Звучит так же неестественно, как если бы за забором образовался и пробудился вулкан. Элли съехала вниз, прислоняя ухо к его груди. Она прикрыла веки, пытаясь отличить друг от друга свой собственный гулкий стук сердца от его — сильного. Горячего. Элли нахмурилась, потерлась лбом о место биения ее любимого музыкального инструмента. — Ты не будешь убит, Джоэл, — Элли чувствовала, что должна была это сказать. — Ты умрешь от старости. В окружении близких, в счастье и заботе. Элли услышала смешок и почувствовала поглаживающие движения на своей голове. — Надеюсь, детка, ты будешь в этот момент рядом. О да. Она будет рядом. А потом сразу же сдохнет сама. Элли обхватила Миллера крепче и что есть мочи вдохнула запах его куртки. Она любит его. Боже, как же она его любит. А он и знать не знает, что за оттенок несут в себе эти чувства.

***

Элли обустроилась в отдельном доме — он был значительно меньше, чем Миллеровский, но ей нравилось. Хотя иногда было одиноко. Даже поизводить некого. Джоэл был скуп на болтовню, но ради нее он всегда был готов идти на жертвы. Элли гордилась тем, что она смогла сепарироваться, но тоска предательски настигала ее из вечера в вечер. Но что поделать? Так было нужно. Вспоминать о дне, когда она переезжала, и вовсе не хотелось. Элли тогда все еще держала дистанцию, и Джоэлу было тяжко все это видеть. Но он ее не отговаривал. Не потому что она отпугивала его своими колючками в еще свежий период после их разговора в компании остывшей яичницы. Просто Джоэл все понимал. Кроме одного. Элли любила его как мужчину. Первое время данное осознание казалось ей чем-то грязным, неприемлемым. Но не обманешь же себя. Сверстники ее не интересовали. Если только сверстницы. Элли нравились женщины. Венцом божьего творения был не столько сам человек, сколько его женское тело. Изгибы, движения, способность давать новую жизнь. Это завораживало, иногда настолько, что ощущение восторга перетекало в возбуждение внизу живота. Уж если бы она и захотела получить первый сексуальный опыт, то с женщиной. Да, определённо с женщиной. Остальные мужчины... ну мужчины и мужчины. Все одинаковые. Кроме одного. С которым она хотела быть в первобытной близости и умереть с ним в один день. Познакомившись с Кэт, Элли впервые познала то, что так любили воспевать молодые люди — алкоголь и секс. Градус в сосудах распалял внутри, внушая уверенность в своих действиях — ей это было нужно. Кэт была красива, и Элли действительно наслаждалась этой связью. Мимолетной, ни к чему не обязывающей. Кэт более опытна в таких делах и в первый раз инициативу часто перехватывла она. Влажный шаловливый язык на шее, сосках, спускающийся ниже к животу и, наконец, половым складкам. Когда Кэт вобрала в рот ее влагалище, Элли впервые познала удовольствие и полностью отдалась во власть этому чувству. Кэт хватала ее бедра, мягко подталкивала к тому, чтобы изменить позу, и Элли охотно поддавалась ее прихотям. Определённые навыки освоила и сама Уильямс — ей тоже хотелось научиться дарить наслаждение. Они с Кэт так и не стали парой. Им обеим это было не нужно. Просто пробыли некоторое время партнёршами по сексу. Элли не жалела об этой связи, но в душе ей хотелось совершенно иного. Два нагих тела, покрытых испариной после очередного соития, расслабленно нежились друг о друга. Кэт, нависая сверху, заканчивала игривый, сладкий поцелуй. Элли заправила прядь светлых выбившихся волос ей за ухо. Кэт наконец-то оторвалась от нее, скатываясь на свою половину кровати. Элли, подпирая голову рукой, почти невесомо поглаживала бедро партнёрши. Кэт откинула голову назад, наслаждаясь нежными касаниями. Нежными, но пустыми. Кэт не жаловалась — она точно так же из раза в раз трогала Элли. — Так что, — начала Кэт, не открывая глаза. — Значит, Джоэл? Рука Элли замерла. — О чем ты? — О чем, о чем. Ты вообще замечаешь, какие пылкие взгляды на него бросаешь? И где это Кэт успела подметить подобное? Это конкретно она такая наблюдательная? Или в Джексоне уже все в курсе, как Элли паршиво умеет скрывать свои чувства? — Пылкие взгляды я бросаю только на тебя. — Ой, вот спасибо, — хихикнула Кэт. — Может, я неправильно выразилась. Кэт отзеркалила позу Элли, чтобы посмотреть ей в глаза. — Ты любишь его. Конкретно так любишь. Элли отвела взгляд. Убрала руку из-под головы и легла на спину, чувствуя мягкость постельного белья. Промокшего и уже остывшего. Элли едва не поморщилась от недовольства. — Да. Люблю. — Никто об этом не узнает. Я не скажу. — Не то, чтобы я об этом волновалась, — Элли перевела взгляд на Кэт. — Но спасибо. Лишние слухи и впрямь не нужны. Кэт улыбнулась, кивнув. — Дай знать, когда ты ему признаешься. Не хотелось бы быть камнем преткновения между вами. Элли была благодарна судьбе за непосредственность Кэт. С ней было комфортно, все тревоги в ее обществе отступали на задний план. Она не доставала ненужными расспросами, не интересовалась ее татуировкой. Точнее тем, что она прикрывала. Лёгкое забытие, краткий перерыв в несколько часов, чтобы забыть о бесконечных сеансах саморефлексии, которые по итогу ни к чему дельному не приводили. Получался замкнутый круг — люблю Джоэла — жалею о происходящем — сплю с Кэт — люблю Джоэла. — Ты так спокойно говоришь об этом, — произнесла Элли. — Ты... не осуждаешь? Он ведь... Я же... — В отцы тебе годится? А ты — в дочки? Да брось, Элли. У меня были мужики и старше Джоэла. Как видишь, я ничем не заболела. — Откуда ты знаешь? — решила пошутить Элли. — Ты как-то поздновато спохватилась спросить, — Кэт пихнула коленом ее в бедро. — Забей хер, Элли. Если любишь, просто скажи. Кэт оставила лёгкий поцелуй на губах партнёрши и упорхнула принимать душ. Элли глубоко вздохнула, прислонив тыльную сторону ладони ко лбу. Черт. Может, сидящий в ее башке кордицепс все же как-то на нее влиял? Ведь как еще объяснять ту ебанутость, которой она сознательно себя подвергает?