На пути к искуплению. Часть 2.

Три дня спустя Во мраке помещения, отделанного керамической плиткой, ярко горел фонарик. Со стороны приоткрытой двери доносились шаги — в столь мертвой тишине их невозможно было заглушить. С приближением пришельцев ко входу свет фонарика начал то гаснуть, то разгораться снова, но уже тусклее, играя отражением на разлитой луже крови. Двое мужчин, держа оружие наготове и светя собственными фонарями, прошли внутрь, перешагнув через труп. Они несколько раз внимательно прислушались, убедившись в отсутствии опасности. Впрочем, судя по обстановке, ещё несколько часов назад ее здесь было в избытке. Это вселяло тревогу. Страшнее всего было заглядывать в лица мёртвых людей. Рассудок застывал на пограничном состоянии, когда на глаза попадался некто схожей комплекции с той, кого они искали. Томми, осторожно ступая, остановился возле правой стены. В момент, когда в нос ударил резкий запах, он в свете своего фонаря увидел страшную картину: за реберные дуги на ржавые крюки были подвешаны замученные полностью нагие люди. Мужчины и женщины разных возрастов. Томми обошёл их сбоку, вглядываясь в лица. Сложно было сосредоточиться на узнавании, когда вниманием в первую очередь завладевал вид этих бедолаг. Томми обнаружил, что одна из них была.. прежде.. беременная. С вспоротым животом и свисающей вниз плацентой. А мертвый плод лежал внизу, под заставшими в воздухе босыми ногами матери. Миллер многое пережил за свою жизнь, слышал о многих зверствах, творящихся за стенами безопасных коммун, но увидеть подобное собственными глазами ему довелось впервые. К горлу подкатила тошнота. Он спешно отвернулся, пытаясь успокоиться и одновременно заглушить позывы. Над трупами, ближе к потолку, обнаружилась кровавая надпись, гласившая:

"КАРА ЕРЕТИКАМ"

Снизу темно-красным, с застывшими потеками, были нарисованы три креста. Тот, что был посередине, отличался от двух других бо́льшим размером. — Иисусе, — тихо выдохнул Томми. — Годы идут, а люди так и сходят с ума. — Это не схождение с ума, — хрипло произнес подошедший Джоэл. — Это превращение в монстров. Томми сочувствующе покосился на брата. В последний раз он видел Джоэла таким после смерти Сары и в первые годы их выживания в новом мире, что поглотил мутировавший грибок. Миллер-старший был немногословен. Во время привалов часто, положив заросший подбородок на сцепленные ладони, засматривался в одну точку. Не рассредоточено. Наоборот, будто он взял под неусыпный контроль кого-то, кто в любой момент мог учудить диверсию. Томми всякий раз опасался прерывать его сеансы медитации, боясь, что Джоэл сорвется. Но ничего подобного не происходило. Миллер-старший всегда сохранял суровое спокойствие, реагируя на обращения Томми по любому поводу с терпеливостью престарелого льва. — Нашел что-то? — спросил Томми. — Нет, — ответил Джоэл, выдавая гримасу молчаливого отвращения при виде развешанных тел. — Ищем дальше. — Да. Идём. Они обшарили каждый угол помещения, изучили следы борьбы. Комната, судя по всему, выполняла функцию пыточной, но в какой-то момент в ней завязалась потасовка, перешедшая в кровавую баню. Они рассмотрели внимательнее трупы — у некоторых на лбах был тот же рисунок, что на стене. Три красных креста. Братья сделали вывод, что угодили в убежище некой сектантской группировки, но пропустили все веселье. С одной стороны, оно к лучшему, но с другой... они могли бы крепче зацепиться след Элли. Им повезло, что у Дины оказался зоркий глаз. Она смогла разглядеть надпись на нашивках мучителей-похитителей Элли. ВОФ — Вашингтонский Освободительный Фронт, о месте базирования которого было известно всем, но никто не знал точно, насколько сильно эта информация могла устареть. Возможно, они уже успели передислоцироваться, и в этом заключался главный страх Джоэла и Томми. Что они могли идти совершенно не в том направлении. Что по прибитию в Сиэтл они обнаружат лишь запустение с бродящими по нему заражёнными. И никаких следов Элли. Они шли дальше по коридору. Другому. Где протиснулись, где перепрыгнули через хлипкие, преграждающие путь, завалы мебели. Прошли к верхним этажам, вышли к залу, случайно хрустнули стеклом, чертыхаясь про себя и прислушиваясь к любым посторонним шорохам. Они прошли вглубь залитого дневным светом помещения. На полу снова лежали трупы щелкунов и людей вперемешку. Джоэл, выключив фонарь, огляделся по сторонам и вдруг застыл, увидев под окном... нечто. Нечто, воткнувшее ему в солнечное сплетение ледяной, как айсберг, кинжал. Повернутое к ним спиной рыжеволосое тельце, облаченное в зеленую куртку. Эту куртку он узнал бы из тысячи, хоть в ней и не было ничего примечательного. Нет. Не может этого быть... Джоэл с завидной прытью в несколько широких шагов оказался на коленях перед телом. Он схватился за плечо, разворачивая труп лицом кверху. И видит, что это не она. Просто ебаная судьба решила его так разыграть, испытывая на стойкость. И Джоэл провалил эту проверку, чувствуя, как ему начинает не хватать кислорода. Как вдохи и выдохи становятся все более глубокими и протяжными. В голове не было ничего, кроме образа, который он воображал себе каждую ночь, обмотанный колючей проволокой чистого ужаса. Джоэл шумно дышал, отползая назад и хватаясь за одежду на груди. Мир вокруг сделался размытым и нечетким. — Джоэл! Джоэл! — тормошил его Томми, пытаясь привести в чувства. — Черт возьми... Томми, огляделся вокруг, убеждаясь, что все двери вокруг них заперты или завалены интерьером. Он сел удобнее и обнял брата за широкие плечи, ухватившись ладонью за свое запястье, сделав кольцо. Томми с лёгкостью распознал паническую атаку, потому что сам однажды перенес такую. Мария тогда оказалась рядом и смогла его успокоить. — Ничего, — произносил Томми, укачивая Миллера-старшего в объятиях. — Ничего, сейчас пройдет. Прошло время. Постепенно дыхание Джоэла пришло в норму — оно сделалось размеренным, и Томми больше не ощущал под своими руками вызывающую горькие чувства тряску. Миллер-старший прикрыл веки, сглотнул вязкий комок слюны и с благодарностью похлопал по предплечью Томми. — Все. — В порядке? Точно? — Да, да. Томми отпустил брата, глядя на то, как он чуть наклонился вперед и потер взмокший лоб ладонью. Джоэл последний раз глубоко выдохнул. — Спасибо, — буркнул он через плечо. Томми невесело усмехнулся. — Пустяки, — ответил Томми и посмотрел на причину подкосившегося состояния брата. — Эта куртка... — Да. Ее. — Значит она здесь была. — Гений мысли, Томми. — Ты не в том положении, чтоб язвить, Джоэл. — Ладно, — нейтрально ответил Джоэл. Он еле сдерживался, чтобы осторожно подняться на ноги без кряхтения. — Надо идти. Он хотел пройти мимо, но Томми вдруг мягко остановил его, кладя руку на плечо. Джоэл со сведенными бровями и непонятной смесью чувств во взгляде посмотрел сначала на преграду, а потом на её хозяина. — Мы найдем ее, Джоэл, — заявил со всей уверенностью. — Живой, — с нажимом добавил он важное уточнение. Джоэл всегда был... скалой. Серым, как его волосы, высоко возвышающимся камнем. Неприступным и бесчувственным. Но сейчас, после слов Томми, по каменистой поверхности разбежались маленькие трещинки, через которые начал просачиваться океан сакральных, глубоко личных мук. Влага защипала в глазах Миллера-старшего, окрашивая белки глаз в красный. — Она — жизнь моя, Томми, — выдавил из себя Джоэл, не дрогнув голосом. И на этом все. Томми поджал губы и понимающе кивнул. Хлопнул брата по плечу, и они вместе, поправив рюкзаки, собрались продолжить путь. Но не успели они подойти к следующему проходу, как за запертой ими же дверью, через которую они вошли, раздалась беготня, сменившаяся тарабанящими ударами. Раздался мужской крик, пропитанный первозданной мольбой: — ТВОЮ МАТЬ! ВПУСТИТЕ! Я знаю, что там кто-то есть! Ради Господа Бога, смилуйтесь! Они сейчас меня сожрут! Братья переглянулись, будто читая мысли друг друга. Они достали оружие. Старший — дробовик, младший — револьвер. Джоэл просеменил к двери. Правой рукой удерживал оружие, левой потянулся к щеколде, но прежде, чем отодвинуть, крикнул ему: — Сколько их? — Да ты думаешь я ебу!? — Отвечай, если хочешь жить! — Штук пять-шесть или около того! Ну быстрее же, нахуй! Миг — и щеколда сдвинута. Джоэл дернул за ручку, резко распахивая дверь и впуская чуть ли не на реактивной тяге влетевшего парня. Миллер со всей силой навалился на дверь, собираясь успеть запереть ее обратно, но один бегун настиг их быстрее, чем хотелось бы. Одного Джоэл ещё мог сдержать и даже начал теснить дверь к запирающему механизму. Подоспевший Томми с одного выстрела убил через дверную щель бегуна. Но следом за ним прибежали остальные. Больше Джоэл не мог удерживать дверь. — Томми, готов!? — Да! Дверь распахнулась, запуская толпу заражённых. Заросшая грибком башка последнего щелкуна разлетелась кровавыми ошмётками от выстрела из дробовика Джоэла. Парень все это время жался в угол, отчаянно молясь о том, чтобы его не царапнули больные кордицепсом. Томми, по меньшей мере, дважды спас его засчет своей быстрой реакции и меткости. Теперь, когда наконец-то настало затишье, братья рассмотрели парня внимательнее. Первое, что бросилось в глаза, это три креста на лбу. Джоэл тотчас наставил на него ствол дробовика, от чего дрожь в коленках у парня усилилась, а в паху... проступило мокрое пятно. — Ты из этих психов, — утвердил Джоэл, кинув брезгливый взгляд на расплывающуюся жёлтую лужицу. — Крестов. Парень упал на колени, складывая руки в умоляющем жесте. — Смилуйтесь! Я только недавно принял их религию и понял, что это было ошибкой! Я не ведал, на какие зверства они способны до этой ночи! — Что здесь случилось? — спросил Томми, так же наставив на юношу револьвер. — Говори правду. Иначе заражённые покажутся тебе дружелюбными ребятами. Юноша сглотнул. — Пару дней назад сюда забрела группа людей. Чужих. Мы... Они! Они их поймали, взяли в плен. Творили ужасные вещи. Но несколько смогли вырваться и устроили тут такое... — Кто это был? Опиши их. Быстро! — требовал Джоэл, пригрозив дробовиком. — Очень мощная раскаченная баба! — лепетал парень, выставив свободные ладони. — Мужик, вроде латинос. Слабо шарю в национальностях. И еще одна девка. Худая, рыжая, с веснушками. Приглянулась Николасу, пастору нашему!

Когда-то, годы назад...

"Она жива! Дэвиду приглянулась!"

Джоэл ударил юношу прикладом, и тот упал без сознания. Никто ничего не успел сообразить. Томми с нескрываемой настороженностью наблюдал за сомнительными действиями брата. — Джоэл, какого хрена ты вытворяешь? — возмутился он. — Он же только что сказал... — Он о многом умалчивает. И может наврать, — беря парня подмышки и оттаскивая его к старому стулу, ответил Миллер, не дослушав вопрос до конца. — Я этого не допущу. Джоэл не поленится. Не поскупится на жестокость. О нет, он вытряхнет из этого мелкого ублюдка всю правду. Если надо будет, то вместе с зубами и кишками.