4. Быть человеком

      Он говорил красиво, стоял перед смешанной толпой из сдержанных на'ви, выслушивающих скорее о скуки, и людьми, которые когда-то были ему коллегами. Как же они удивились, увидев мужчину, что на первый взгляд не проявлял раньше желаний к побегу! А что у него есть сестра с такой ужасной(по меркам ребёнка) миссией? Доминик разжигал ещё больший огонь ненависти в сторону RDA, зачем-то делал это осознанно. Не забывал запудрить мозги и присутствующим на'ви, с печалью рассказывал о том, как человечество за несколько жалких веков рвануло из грязи и суеверий к сияющим вершинам прогресса. Он живописал сверкающие небоскрёбы, пронзающие облака, говорил о медицине, способной вылечить что угодно, не забывал о развлечениях на любой вкус, цвет, испорченность и материальное положение.       — Мы стали умнее, не постесняюсь, — Доми пожал плечами, — Но растеряли что-то иное. Связи между людьми истончились, любовь опошлилась, выродилась в изощрённую форму эскапизма. Современный человек на Земле пытается выдавить из себя искру, но выход находит лишь в извращениях. Свобода мечется между тотальным контролем и беззаконием.       Он делал паузу, позволяя на'ви-переводчику донести примерный смысл сказанного своим, но главное – позволяя им всем прочувствовать образ величественный и немного трагичный.       — И ведь весь этот бред просто короткий миг в истории вида, едва поднявшегося с четверенек. Но этого мига хватило, чтобы набрать скорость и свалиться в пропасть, цепляться там за торчащие сухие ветки, уповая на чудо, которого уже некому послать. Наши боги стали к нам равнодушны, это правильно. Я не прекращаю удивляться, что Эйва так просто принимает чужих больных детёнышей.       Какой шедевр лицемерия! Доминик брал слушателей моралью, играл на простом сострадании, заинтересованности в философских речах и, может, жалости к единицам хороших небесных людей. Ирония же заключалась в том, что у него не было ни морали, ни уверенной философии. Говори с умным видом и подбирай интонации, всё – теперь ты любимец на час-другой, что необходимо: Мур понимал, что у нему внимание будет приковано больше, чем к Мёрфи. Она наматывала круги по лесу, училась стрелять из лука и использовать связь, вынужденно общалась с местными, а те к ней привыкали. Она вживалась. Доминик, в свою очередь, оставался неприступным бастионом чужой культуры, к тому же недавно прибывшим новичком. За новичками глаз да глаз.       Сидя на земле у стенки лаборатории, Мёрфи наблюдала за спектаклем с достаточно приличного расстояния, поэтому не слышала, но жестикуляции брата хватало вполне. Она притянула ноги к груди, устроилась подбородком на коленях. Тупой ты, братец, как пробка, но продолжай перетягивать одеяло внимания на себя, чтобы делать своё дело было проще.       Родное тело не должно совсем ослабнуть за время здесь, ему предстоит вернуться домой и жить, жить и радоваться чему-то. Потому, пока была возможность, Мур использовала её, чтобы покидать мобильный блок и просто посидеть на улице, помотаться между «соплеменниками» и постройками. Можно быть калекой, а можно быть калекой на Пандоре. Тут будто относились проще.       Неприятность заключалась лишь в том, что не многие запоминали особенность её человеческой версии. Военные, учёные, изредка на'ви(изредка потому, что человеки их интересовали мало) забывались, пытались заговорить с потерянной девочкой. Тогда приходилось с усталым вздохом снова и снова поднимать руки и объяснять на языке жестов: «Простите, я не могу говорить». За все вылазки попался лишь один человек, знающий по какой-то причине жесты, но получилось не очень... Он тогда увидел одинокую Мёрфи, даже вспомнил её и, зная, что со слухом у неё всё нормально, поинтересовался, не хочет ли она «к ним». Как назло, в тот момент не было настроения и точной уверенности, что этот мужчина очередной неуч. Не догадываясь, что её поймут правильно, девушка «сказала» ему валить отсюда. Тот замер с забавным выражением лица и шоком, а затем резко развернулся и ушёл, бросив извинения за беспокойство. Мёрфи вобрала голову в плечи, глядя в землю. Быть собой, даже на языке немых, до жути непозволительная роскошь.       Худую шейку украшал подарок Тук, который когда-то вызвал у Мёрфи приступ паники, а теперь не вызывал ничего. Доминик тогда очень обрадовался дару, сразу же принялся проделывать отверстие, чтобы вставить шнурок и приказать сестре носить кулон на обоих телах. Чёрт возьми, идти утром к мобильному блоку за ним, вечером оставлять там же и пялить перед сном. А всё потому, что на аватаре скромный подарок выглядел трогательным знаком принятия Пандоры, медленно, но верно проникающей в сердце будущей на'ви. На немощном же родном теле всё ещё лучше, на нём кулон смотрелся жалко, словно девушка постоянно тоскует по тому, что у неё может быть. И то, и другое на легенду работало. И то, и другое, было отравой. «Смотрите, — кричал этот кусочек смолы, — она ценит наши дары. Она одна из нас».       Какое-то чувство украшение всё же вызывало. Чтобы красиво цеплять на тело аватара, шнурок был длинным. Можно повеситься на нём, очень даже можно. Однажды ночью, когда почти весь лагерь погрузился в сон, а в мобильном блоке стояла тишина, Мур встала с койки, подошла к переборке, к прочному крюку, вбитому в металлическую балку, служившему для крепления оборудования. Он был на нужной высоте. Девушка сняла с себя кулон, завязала в центре правильный узел и накинула на крюк. Стояла там несколько минут, глядя на петлю, иногда похлопывала по ней, раскачивая. Мёрфи старалась не думать о том, как ужасна смерть от удушья, а сосредотачивалась на мыслях: «зачем это всё?». Смысла никакого нет. Зачем строить что-то из себя, чего-то добиваться, когда не хочется, когда тошно, когда ночью хочется выламывать всё тело от безысходности и нежелания? Приятно начинать что-то и верить, что всё получится. Оно получится, Мёрфи знает, но уже не хочет никаких денег.       Но страшно умирать.       А ещё они не заслужили её самоубийства. Он не заслужил лёгкого избавления от неё. Мёрфи с остервенением дёрнула шнурок, сорвав его с крюка. Удавка разошлась, превратившись обратно в простое украшение, и девушка снова надела его на шею. Нет. Она никому не позволит заставить её лезть в петлю во второй раз. Если уж гореть, то гореть, поджигая всё вокруг. Если падать, то увлекая за собой в бездну тех, кто решил, что может держать её на поводке. Умереть можно всегда, но не сегодня. Сегодня Мёрфи Мур выбирает ярость.       Пробираются сквозь многоярусный полог леса солнечные лучи, устраивают танец света и тени, одаривают всё живое златом, дробятся о гигантские листья и обрисовывают ажурные узоры на влажной, покрытой мхом земле. Воздух чистый-чистый, он насыщен влагой и сладковатым ароматом ночных цветов, едва успевших угаснуть. Сама атмосфера приветствовала энергию и беззаботные голоса, выбивающиеся из речи флоры и фауны.       — Я уж думал, у великого воина не найдётся времени на какую-то семью. — Ло’ак широко ухмыльнулся, поддев брата локтем в плечо. Жест шутливый и дружеский, хоть в глазах и можно рассмотреть тоскливую радость. Следом он обратился скорее к Мёрфи, пытаясь втянуть молчаливую девушку в диалог. — Он вечно завален обязанностями. Такой важный... Ха! Но в детстве, м, да даже пару лет назад мы постоянно болтались все вместе, пока он не возомнил себя хранителем всех традиций клана.       Мур шла чуть поодаль и чувствовала себя приставкой к компании на'ви, которую выцепили с собой по чистой случайности. Маленькую ручку Туктирей, которую так и хотелось проверить на прочность, она держала особенно бережно, выслушивая бессмысленное щебетание. Новую миссию девушка выполняла через силу, потому что всегда недолюбливала детей. Она окружала малышку коконом заботы, как ядовитый, но прекрасный плющ медленно обвивает ствол молодого деревца, добиваясь безоговорочной симпатии. Даже перенос мобильного блока в сердце лагеря не отменял приказа однажды эту самую маленькую ручку, что так доверялась, выкрасть, предать, обменять.       — Пока ты с Мёрфи языком мелешь, я с ней хоть что-то делаю. — Нетейам парировал, остановившись и скрестив на груди руки. Было слышно, что скоро сдержанность даст трещину, и он поймает настроение Ло'ака. — А сегодня пришлось вас троих от драгоценных камушков отковыривать. Общественный труд зовёт, бездельники.       С другой стороны Кири легко всех обогнала и вскочила на длинное, покрытое бархатистым изумрудным мхом бревно, преграждавшее тропинку.       — Не будь таким душным, — бросила она с высоты, сверкая озорной улыбкой, — а то ещё случайно призовёшь отца.       Нетейам перед преградой остановился, в то время как Ло’ак и Мёрфи с Туктирей уже легко взобрались наверх. Он скептически приподнял бровь, уже потихоньку начиная таять.       — Как я его призову, по-твоему? Голосом, что ли? Мысленно?       — Своим поведением, — ответила Кири, уперев руки в бока. — Ходишь так же, смотришь так же, скоро и говорить как он начнёшь.       — Вот именно, — подхватил Ло’ак, опасно наклоняясь к брату. — Вот ты хотя бы помнишь, сколько лет Тук, а? Молчишь, да? Ясно всё с тобой... Забирайся, дорогуша.       И протянул Нетейаму руку, словно без помощи тот преодолеть бедное дерево способен не был. Конечно, это беззлобная насмешка, которая наконец вызвала в старшем искру азарта. Поразмыслив, тот кивнул и принял предложение, поудобнее обхватывая благородно предложенное запястье Ло'ака. И рванул его на себя. Ло’ак, совершенно не ожидая такой детской подставы от того, кого считал оплотом здравомыслия и незыблемым столпом порядка, с удивлённым «уф!» шлёпнулся на землю. Нетейам тут же присел перед ним на корточки, победоносно улыбаясь и легонько щуря глаза.       — Ну как, братишка, ностальгия пробирает? — голос низкий и насмешливый.       Ло’ак тут же вскочил на ноги, с энергичным, немного комичным негодованием отряхивая с плеча и груди прилипшие травинки и капли влаги.       — Поглядите только, — протянул он, наигранно пафосно обводя взглядом девочек, которые не смогли сдержать звонкого смеха. — А что тут смешного, я не пойму? Смешно им. Подумаешь, великое событие. Нашли над чем посмеяться.       Хоть это и вызвало лёгкое хихиканье за компанию, Мёрфи всю дорогу приходилось вытаскивать из себя осколки хрустальной композиции «семья». Следует заглянуть в музей, хорошо запрятанный где-то между внутренними органами. Найти к нему дорогу сложно, владелица не делится адресом и не указывает точку в онлайн-картах. Постарайтесь, ведь оно того стоит: немая малышка должна быть услышана.       Вот взять Туктирей. Ребёнок. Само воплощение ещё не осквернённой доверчивости, существо, для которого мир состоял из игры, удивления и безоговорочной веры в слова окружающих. Мур относила её к одному-единственному, солнечному и одновременно тёмному дню времён начальной школы, ещё специализированной. В самой школе царила забота и правильное отношение педагогов, но выйти из неё на улицу ощущалось как покинуть тёплый торговый центр зимой, ступить на мороз.       Мама, в редком порыве оптимизма, сняла целый зал сауны, пригласила дружелюбную семью с двумя такими же, на первый взгляд, милыми детьми. Вода чистая, конечно, пахнет хлоркой совсем немного. Печально, что детского бассейна тут не предусмотрено, ведь обычный был ужасом для Мёрфи в период обострения странностей. Два метра глубины казались ну просто чёрной дырой, что несомненно втянет в себя любого.       Когда взрослые ушли в комнату-баню, маленькие ублюдки заверили: «Мы поможем! Мы с тобой! Не бойся, все люди умеют плавать, нужно только побороть страх.» Мур сдалась, позволила придержать себя и даже успела повеселиться, плавая и держась за мальчиков. Веселье кончилось, когда они бросили её у противоположного от лесенки бортика. Обманули, убежали к родителям. Решили, что так помогут ей привыкнуть, пройти через ужас и этот ужас перешагнуть. Мёрфи осталась одна. Кричать она не могла, могла лишь беззвучно плакать, смешивать солёные слёзы с чистой водой. Как она боялась, как боялась! Не находила сил двинуться к лестнице, держась за бортик – вдруг соскользнёт, вдруг подведут руки? Двадцать минут абсолютного ужаса, пока мама не вышла и не обнаружила её, бледную, слившуюся воедино с кафелем. Даже сейчас девушка считала тот случай одним из самых страшных переживаний в своей жизни.       Кири-Кири. Странная даже для своих, что не всегда воспринимали её слова и мнение всерьёз. Что ни скажи – от тебя отмахнутся, ведь зачем Эйве тесно общаться с дочкой сноходца? Когда-то родители перевели Мёрфи в обычную школу к «здоровым» детям. Такое вот инклюзивное обучение, в которое до сих пор верило общество. Те дети плохими не были, не напоминали злых ребят из кино. Никто не бил в туалете, не отбирал вещи и не дразнил напрямую. Но никто и не воспринимал новенькую как человека, она была для ребят больше забавным механизмом с заедающими кнопками, на которые прикольно давить.       Всё привело к тому, что новый учитель, не предупреждённый об особенности Мур, вызвал её для устного ответа. По какому-то коллективному интуитивному решению никто не поднял руку и не объяснил, почему девочка молчит, растерянно оглядывается(на тот момент языку жестов она ещё не училась, родители верили, что вылечат, что не пригодится). Самые «весёлые» из задних рядов выкрикнули педагогу: «Да она аутистка, любит позлить преподавателей». Всем такое казалось весёлым.       Чувствуя, как жар поднимается к щекам, Мёрфи опустила в парту глаза, стала сдирать с пальцев кожу, дабы зацепиться за иное. Одноклассники ждали, что она подхватит шутку и протянет урок. Пристыженная девочка не поняла, что от неё требуется, восприняла происходящее прямой насмешкой. Зачем так, за что, почему так обидно, почему никто не думает? Лицо спряталось за волосами, но упавшие на парту капли все заметили. Среди класса пробежал виноватый шёпот. О, да, теперь они понимали, что «особенную» такое обижает. Кири, милая Кири, быть другим – значит всегда быть мишенью даже для тех, кто не желает тебе зла.       Ах, Ло'ак. Каково быть разочарованием семьи, Ло'ак? С такой усталой горечью с ним заговаривал отец, словно сотый раз наблюдал одну и ту же ошибку. На удивление, в неуклюжем юноше, вечно пытающемся доказать свою значимость, Мёрфи узнала родственную душу. Ведь у неё даже был такой же личный идол, вознесённый родителями и окружающими на недосягаемый пьедестал, чья лишь тень падала на детство уродливое и неполноценное в сравнении с его мнимым совершенством. А ещё Ло'ак редко молча терпел несправедливое отношение к себе, прямо как Мур на закате школьных лет.       Двое парней с параллельного класса, долго копившие наглость, решились, наконец, на открытый выпад. Они одалживали у неё флешку на пару уроков, чтобы перенести семестровый проект на компьютер учителя. Когда Мёрфи заглянула в их класс, чтобы забрать своё, её сочли дурочкой. Нет, говорили они, ты нам ничего не давала, катись отсюда. Совсем уже с ума сошла, надо начинать тебя бояться, вдруг в какой-то день одичаешь. Сначала девушка писала им в заметках просьбы, уговоры, а потом… заехала кулаком в челюсть ближайшего обидчика. На секунду она возгордилась собой, глупо заулыбалась, открыв простую истину: нельзя молчать, когда бляди наглеют. Правда, следом последовало жёсткое возмездие, но Мёрфи не могла случайно издать звук дискомфорта и выдать, что ей больно, не опозорилась. Никто не заметил, что осколок верхнего клыка остался на окровавленном прикушенном языке. Мур проглотила его. Об этом не узнали даже родители, не приходилось девушке открывать рот при них. Жаль, что стало больно кусать пищу слегка оголённым нервом. В принципе, если не трогать в обычное время...       Что до Нетейама, парящего в недосягаемых высотах… Поначалу он как будто бы был пустышкой зацикленной, не находил отклика в её прошлом, не пробуждал в душе старой боли. Единственное, в чём была маленькая похожесть – преданность долгу и сосредоточенность на многочисленных задачах, которые Мёрфи изламывала, чтобы эти качества улеглись рядом с её нездоровым фанатизмом и стремлением добиться пустого. Но стоило ей увидеть юношу в кругу семьи, как хрупкий образ разлетелся на миллиарды сверкающих осколков. Ловец солнца, не иначе. Изящная хрустальная подвеска в ажурной металлической оправе. Безделушка, лишённая цветности, симпатичная, но совершенно прозрачная ровно до тех пор, пока лучи не коснутся граней. Тогда кристаллы вспыхивают, одаривают фейерверком радужных бликов стены, потолок, пол, преображают всё вокруг, делают уютнее и теплее любое помещение. Младшие брат с сёстрами и Нейтири были для Нетейама лучами, что заставляли его сиять. Для остальных же, включая отца, он оставался идеально отполированным, абсолютно прозрачным камушком. Мёрфи легонько куснула зависть: «А тебе никогда не стать никому лучом.»       — Почему ты всю дорогу молчишь?       Пора очнуться и с удивлением обнаружить, что давно оставлено позади то самое бревно, а рука девочки сжата излишне сильно. Не больно ли ей? Пришлось сразу расслабиться, отпустить ладошку, натянуть на лицо улыбку лучезарную и виноватую, присесть перед Туктирей на корточки. Пускай смотрит в глаза, любопытная.       — Прости, милая. Я просто задумалась… Нет ли поблизости какого-нибудь большого озера или реки? Знаешь, я ведь родилась в городе у моря.       Но то точно было другим. На Земле есть Мёртвое море, такое название оно и носит. Жутко, правда? На деле проблема в высоком содержании соли. Сколько же мемов в сети повидала Мур на тему того, что последние десятилетия каждое море планеты можно назвать Мёртвым.       — О, круто, — втиснулся в маленький диалог Ло’ак, разворачиваясь и возвращаясь к девочкам. — Наверное, не настолько застроенный и грязный, как был у отца? Или как люди строят на воде?       — Не сказала бы, что это было круто, — взгляд ушёл куда-то вдаль, к другой звезде. — Ещё в моём детстве все зоны отдыха у воды закрыли из-за массовых выбросов химических веществ вблизи берегов. Рыбу выращивали на фермах.       Мёрфи замолчала, предлагая собравшимся на'ви прочувствовать безрадостную картину мира, который они не могли себе представить. «Умирающая Земля» где-то далеко, там же и небесные люди, опасные и положившие на Пандору глаз. Но... Вместе с ними погибали невинные животные и растения.       — А что до построек, то там не так, как ты думаешь. Мосты были, подводные тоннели были, подводные лодки и туча кораблей военных и грузовых. На Пандоре, слышала, тоже есть морские направления. Как пример, Китобойная служба.       — Китобойная? — с напряжением переспросила Кири, уже подозревая худшее. — Это что такое?       О, сейчас вам шпионка всё расскажет, поминутно распишет, где какую тушу выбросили разлагаться, украв только важное. Мур сделала вид, что задумалась, слегка наклонив голову, изображая попытку припомнить сухие факты.       — Я мало знаю подробностей, но… Это касается только морских кланов. В их воды приходят отряды людей со специальными машинами, ну и, эм... Они отстреливают тулкунов. Не знаю, как объяснить, но по нашим меркам эти существа больше всего похожи на китов, потому служба и Китобойная. Уже четыре года это продолжается.       Едва рассказ кончился, ещё не позволив никому и слова вставить, осмыслить всё глубоко, Ло'ак вынес приговор всему человеческому виду одним единственным словом, да бросил его так наотмашь и так хорошо, что нельзя не восхититься. Какая красивая неприязнь. Как славно он напомнил Мёрфи, кем она является.       — Уроды.       — В первую очередь это забота рифовых кланов, — будучи реалистом, Нетейам быстро расставлял приоритеты. — Вряд ли нам предоставится случай добраться до их берегов. Со своими проблемами бы разобраться.       Трезво и отрезвляюще, молодец, сыночка. Может, компания бы и дальше обсуждала жестокости человека, но не позволил настойчивый голосок, способный растопить любой лёд.       — А к озеру когда пойдём? Мёрфи хотела к озеру.       Счастливый ребёнок, раз уж её желание – закон. Плановый маршрут сбора плодов и, если выдастся хороший случай, охоты, был безжалостно отброшен. В самом деле, Мёрфи не стала бы возражать против водоёма, в глубине души мечтая увидеть действительно чистую большую воду, которая не воняет хлоркой, чтобы можно было случайно наглотаться, залить уши и глаза, не проверять тело на наличие свежих ран перед погружением. Определённо сказка.       Неожиданным стал выбор места. Похоже, на'ви решили, что хватит новенькой ходить по ровному лесу, пора открывать что-то такое же новенькое. Петляющая среди гигантских корней тропинка внезапно оборвалась, и они вышли на каменный выступ, где дорога кончалась, открывала прекрасный вид. Метров на тридцать вниз лежало озеро, зажатое в объятиях скал и деревьев ярусом ниже, зеркально-неподвижное и поразительно прозрачное. Вода была настолько чистой, что видно каждый камень на дне, которое казалось обманчиво близким. Не сравнится, не сравнится с великолепным пейзажем мутное озеро на соседней от Мур улице.       — Пока, лузеры!       Разбежавшись и отделившись от группы, Ло'ак бросил очередную краденую у людей фразу, но с таким заразительным азартом, чертёнок, и прыгнул вниз. Рассёк воздух и исчез в озере с громким всплеском. Звук удара о воду донёсся до них, и Мёрфи непроизвольно передёрнуло.       — Да вы гоните, — выдохнула она устало, почти шёпотом, позволяя нетерпеливой Туктирей подтащить себя к самому краю.       Нетейам сначала пробурчал что-то насчёт безрассудства и того, что можно было просто посидеть тут или пройти чуть дальше до нормального водоёма, да так и потонул в смехе и всеобщем оживлении, вспыхнул, ослепил на миг Мёрфи разноцветным живым бликом. Короче, быстро сдался и прыгнул вслед за братом. Почти сразу на поверхности развязалась шуточная потасовка, что вздымала целые фонтаны брызг.       Отставать и быть последней совсем уж не хотелось. Мур закатила глаза, нервно вздохнула, отступила на шаг, разбежалась и резко оттолкнулась от края. Неприятно, очень неприятно! А ещё было бы славно не свалиться ни на кого из спутников, потому что выбрать место падения в голову не пришло.       ...Какое счастье, все остались целы. На какие-то секунды девушка запуталась в воде, как в одеяле, но быстро всплыла, стала отряхиваться. Впервые в жизни она чувствует вес мокрых длинных волос! Приятная тяжесть. А ещё жидкость неприятно залила уши и даже нос. Оба брата не сдержались от смешка: очень уж забавной выглядела искренне потерянная Мёрфи, поджавшая от дискомфорта уши на, казалось бы, невозможный уровень, и постоянно она то ли чихала, то ли специально старалась так устранить лишнюю влагу, режущую нос.       Кири и Туктирей рухнули в озеро последними и вместе, поднимая брызги, запуская очередную крупную рябь на чистой глади. «Интересно, — посетила отстранённая мысль, пока Мур всё ещё отфыркивалась, — а бывают ли вообще на’ви, которые не умеют плавать?» Немыслимо, как если бы дерево не пускало корни, а земные ёжики начали летать. В дикой природе определённо точно и точно определённо такой навык нужен. Оставалось предполагать, что живущие у воды кланы приспособлены к плаванию лучше.       — А я обгоню! — крикнула Кири вслед младшей, которая в какой-то момент решила отделиться ото всех.       — Никто не обгонит! — ответила Туктирей и не оглядываясь продолжила барахтаться куда-то дальше.       Подзависла Мёрфи, молчаливо завидовала младшей Салли. Ей повезло с семьёй, они умеют любить. Как-то паршиво стало на душе, но не надолго, ибо прямо перед ней неожиданно всплыл Ло'ак, тряхнул мокрой гривой, обдавая новой порцией воды. Девушка заторможенно протёрла кулачком глаза и нахмурилась, без слов вопрошая, нахрена он это сделал. Только ведь подсохло лицо!       — Ты ждёшь особого приглашения? — поддразнил он.       И снова ушёл под воду с головой, потому что его добродушно окунул туда подкравшийся Нетейам. Какие милые братские взаимоотношения. Несколько секунд было у старшего, чтобы, оперевшись на Ло'ака, изобразить крутую позу с не менее крутым выражением лица. Мёрфи даже усмехнулась, чуть склоняя голову. Мерцай, Нетейам, пока рядом родные, ведь на тебя так интересно в такие моменты смотреть. Но вскоре Ло'ака перестали топить, и он решил мстить брату. Началась весёлая возня, плеск, смех и приглушённые возгласы маленького соревнования и радости спокойному дню. Только бы не проявил себя закон Мёрфи.       Внутри на секунду загорелось что-то тёплое и такое пугающее, такое щемящее и будто детское желание присоединиться к ним, отбросить всё, смеяться так же громко и беззаботно, дразниться, швырнуть горсть воды в ухмыляющуюся физиономию Ло’ака или присоединиться к девочкам, играющим неподалёку. Медовая запретная мелодия, что невольно заставляла подтанцовывать, даже когда знаешь, что за это будет наказание. Хотя всё же внутренняя стена пересиливала, заменяла собой голосовые связки и не пускала наружу беззаботные речи. Улыбка на губах то расцветала и замирала, то жухла сорванным цветком, убитым ни за что. Судьба, а ты конченая тварь, раз даёшь почувствовать вкус «счастья в мелочах» лишь для того, чтобы тут же напомнить: оно не для Мёрфи. Ей позволено наблюдать, имитировать, но не жить этой жизнью.       — Эй, Мёрф! — крикнул Ло’ак, вырвавшись из захвата Нетейама. — Не зевай!       Подумав пару секунд, чего бы такого плохого и коварного сделать, девушка плеснула другу в лицо наотмашь водой. Смешно и глупо, ну?.. Можно ведь пробовать с малого.       — О-о, так ты со мной? — воскликнул он, демонстративно отворачиваясь к зовущей его Кири. — Теперь я предупреждён...       — Она ещё привыкает, — спокойно сказал Нетейам, отпуская брата. Тот успел из-за него нахлебаться воды, потому-то старший и был всем доволен.       — Я… не часто плавала, — задумчиво ответила Мур и даже не соврала. Тонуть на глубине девяноста сантиметров она перестала всего за год до отбытия на Пандору. — О, Не...       Предупредить, хотя неясно, зачем в принципе, Мёрфи Нетейама не успела, зато застала в первый раз изумлённое выражение лица учителя, когда Туктирей набросилась на него со спины и попыталась забраться. Получалось не особо удачно, поэтому они то частично погружались глубже, то девочка по неосторожности калечила бедолагу, даже успела за косу дёрнуть. У Ло'ака глаза были и на затылке, раз уж именно в этот момент он отвлёкся от названной сестры и откровенно высмеял Нетейама, бросив что-то про карму.       — Нельзя просто стоять! — провозгласила Тук, не терпя возражений. — Вы как старые пни.       Наплывшую на Мёрфи растерянность развеял юноша, сдавшись, наконец.       — Ты права. Мёрфи с самого начала скучает, иди, развлеки её.       Прекрасно сработано, проклятый манипулятор похуже самой Мур. Тук вспомнила, кто был причиной похода сюда и мгновенно переключила внимание. У девушки было несколько секунд, чтобы обречённо-недовольно зыркнуть на Нетейама, а тот пожал плечами. Удачи, мол. Пригодится. Отплыть, отшутиться, сделать вид, что не понимает, она не успела, за локоть зацепились, ласково назовём, лапки.       — Помоги! — скомандовала Тук, с энтузиазмом принявшись тянуть её прочь. — Я хочу доплыть до той ветки! Одна не доплыву!       — Где ты видишь ветку? — спросила Мёрфи, оглядываясь.       — Немного дальше линии извала ветка на дне, — привыкший к странным детским привязанностям Нетейам со знанием места указал левее, не туда, куда вела девочка, — Она там, Тук, не затаскивай Мёрфи попусту. И вытащить не пытайтесь, слышите? Мёрфи, не слушай её, нам эта ветка не сдалась!       «А что мне делать?! Я не знаю, как отказывать мелким!» — взвыла мысленно девушка, проклиная своего пернатого знакомого. Туктирей разделила её настроение, обернулась и показала брату язык, а следом проговорила что-то одними губами, но очень чётко... Второй раз за сегодня Нетейам был шокирован и растерян, а девочка рассмеялась, повернулась к Мёрфи. Детям свойственно ожидать от старших реакции и похвалы за любое действие. Немного неуверенно Мур уточнила:       — Что ты ему сказала?       — А ты ещё маленькая такое знать... — малолетняя интригантка подмигнула и без предупреждения поменяла направление в другую сторону, — Догоняй!       — Я не!.. Ладно... — пришлось сдаться.       Перехватил сестру уже Нетейам, взял в каждую руку по ладошке, раскрутил малышку, которая звонко смеялась и просила быстрее. Быстрее не получалось, всё же не настолько лесные На'ви проворны в плавании, но что-то да вышло. Вскоре к ним стянулись и остальные, собрались в круг, как по команде. Вовремя.       Сразу после каждому перерезали глотку острым ножиком, раз уж все замолчали и потеряли улыбки, ухмылки, весёлые взгляды. Обычно мини-рация в глаза не бросалась, как и наушник, вот и не поняли собравшиеся сразу, почему Нетейам мелко вздрогнул, когда приспособление подало первый звук. Он позволил себе расслабиться на несколько секунд, но то испарилось без следа, а знающие его Ло'ак и Кири переглянулись: брату точно стало стыдно за эту мелочь.       Если старательно притихнуть, напрячь слух, то можно уловить, что же там такое. Голос принадлежал Джейку. Услышав его, вся компания мгновенно насторожилась, а уловив первые ноты в его интонации, машинально сбилась в тесную кучку. За ногу из глубин хватало беспокойство, Мёрфи тревожно стряхивала его с себя. Вода перестала быть комфортной и, казалось, сейчас появится запах химии.       — Нетейам, вы где так долго?       Тот же выпрямился, словно находится в строю или отец перед ним. Разница невелика, на самом деле. От былого семейного юноши не осталось ничего, ловец солнца потерял лучи и снова стал прозрачным, прижимал к аппарату на шее два пальца.       — На озере у крутого склона, задержались. Что случилось, отец?       — Домой, быстро! Младших в охапку и домой! Охотники сообщили о наступлении конвертопланов. Относительно далеко от вас, но это не надолго. Если заметите, то переждите в лесу. Нетейам, вы же не в воде? — последовала тишина от старшего сына, напряжённо смотрящего по очереди на каждого, взглядом утверждая, что он говорил, он был прав. — Нетейам, вы в воде?! Ты хоть понимаешь, какое там дно? Ты подумал о Тук и Мёрфи, ты хоть о чём-нибудь подумал?! Мы только вчера обсуждали...       Пандора – не Земля. Тут дно не будет истыкано арматурами и стеклом, а если бы водилось что-то хищное или ядовитое, сюда бы никто не пошёл. Что тогда? Мёрфи подозревала нехорошие вещи. Логичнее всего звучало то, что, если случится непредвиденное и кто-то погрузится слишком глубоко, то спасать его будет проблематично. Конечно, блять. Глубины́ никто не боялся, так все уверены были в своих силах и в силах высших.       Ещё настораживало, что Доминик не предупреждал. Он ничего не говорил о вылазках RDA, действительно отправил сестру гулять и притираться дальше. Ну и что это за незапланированная операция? Мур должны были знать даже о мелочах, чтобы быть готовыми ко всему! А к чему, сука такая, сейчас быть готовой? Ведь неясно, что делать с Туктирей. Малышка с тревогой смотрела на внезапно посерьёзневшие лица старших и прижималась к боку Ло'ака, который подозвал её к себе, только заслышав отца.       Что делать? Сдать её и себя сейчас? Или ждать приказа, которого, возможно, и не будет?       — Прости. Скоро будем, — бросил Нетейам в радиоканал разорвал связь.       Лучше перестраховаться, чем верить в то, что возможная опасность далеко. Так уж вышло, что на'ви тут как на ладони, стоит только какому-нибудь пилоту глянуть ниже, а летят они точно не на дружеский ужин. Нетейам ещё немного верил в благоразумие семьи и ученицы, но те растерянно выжидали, что им делать, ведь старший лучше знает. Первым проснулся Ло'ак, хотел что-то сказать, но его перебили.       — На берег! Все, быстро! — затараторил Нетейам. — Зовите икранов! Ло’ак – один, Кири, берёшь Тук. Мёрфи ко мне. Бегом, бегом, не замирать!       — Не ори, придурок, ухо вянет. — Ло'ак даже тут умудрился съязвить.       И сделал это потому, что последние слова братец рявкнул в манере отца. Невероятный метод, так как триггер был у всех, все пришли в себя. Кири перехватила Туктирей у Ло'ака, пока не двинувшегося с места.       — Когда-нибудь у тебя одно и останется. — уже почти шипел от раздражения старший.       Повезло Ло'аку родиться гибридом. Вот сейчас он смог показать средний палец брату и, слава небесам, послушаться. Оцепеневшая Мёрфи, думающая эти секунды только о том, что мелкую увели из-под носа, тоже проснулась и двинулась к берегу за этими двумя, по её мнению, идиотами. Кто в такие моменты выясняет отношения? Хотя было интересно узнать, что не всё у Салли так гладко.       Только вот в отличие от остальных, Мур плыла нарочито медлительно. Свои не причинят вреда, они должны быть осведомлены о том, как выглядит сестра Доминика. А вот если они задержат всех… или хотя бы кого-то из «всех», за исключением самой девушки... Ведь Джейк печётся о каждом. Внутри прогнившее сердечко сладостно сжалось при этой мысли. Может приблизиться конец, ей вернут голос и другие здоровые функции, закроется проклятый контракт. Если ценой является жизнь кого-то из этих ребят, то она совсем невысока.       О, проклятая, удушающая ответственность! Знал бы ты, Нетейам, с каким презрением Мёрфи наблюдает за твоей рыцарской натурой! Знал бы, что эта «хрупкая» девушка, за чью судьбу ты зацепился себе на беду, старше тебя и куда хуже, чем ты можешь представить. Она могла бы обогнать вас всех, если бы хотела спасать свою шкурку, но она не хотела. Наоборот, желала, чтобы кто-то отстал.       — Шевелись, лучше уйти заранее и поскорее! Вернёмся в другой раз, пошли. — и всё же Нетейам сегодня сорвался и зашипел, не дожидаясь ответа обхватил чужое худенькое предплечье и потащил непослушный груз за собой.       Милый, ты вызываешь восторг! Как приятно, оказывается, когда о тебе пекутся по-настоящему. Нет, постой, не так быстро, мне мало момента! Странные, странные чувства. А ты и в самом деле неплох, когда эмоциональный и мокрый. Господи, ха-ха! Абсурд, настоящий бред, но как же приятно, когда о тебе пекутся по-настоящему. Умрёшь за меня, а? Умри, давай, это не так страшно. Ты ведь выглядишь как тот, кто должен умереть, так почему бы не сдохнуть за человеческое дитя?! Будет красиво. Не-ет, не торопись, давай уйдём на дно вместе... А потом я расскажу Джейку, каким ты был храбрым. Знаешь, отец полюбит тебя только после твоей смерти. У меня хорошая чуйка. Восхитительный мученик Нетейам. Даже имя твоё на язык ложится приятно, столь бархатно, что блевать хочется. Какая же ты тварь всё же, но интересная. И светишься. Вырву, вырву с корнем всё, что нравится, остальное выброшу.       Равнодушным богам Земли тоже иногда стоит молиться, авось перепадёт благословение, как и случилось сейчас. Техника высоко в небе, снизу почти не слышно, но только почти. Кто знает такой шум, тот и за сотню километров уловит. Мёрфи подняла голову. Чёрт возьми, как же хотелось высвободить руку из хватки благородного дурака, помахать «Скорпионам», крикнуть: «Я здесь! Забирайте!», улыбнуться сладко-сладко, не скрывать истинное чувство.       Остальные были почти у берега, у самой кромки, где в десяти метрах начиналась чаща. Ло’ак и Кири с Туктирей на руках уже выбирались на камни, Нетейама же задерживала притворно-ошарашенная беспомощная девчонка, которая в этот самый миг продавала его и всю его семью, прикидывая, в какой части тела изобразить судорогу. Вот же дурак, даже стыдно немного за него и перед ним. Приказ это «заботиться» или действительно нежелание бросать, Мёрфи без разницы. Она не будет против, если тело старшего сына Салли приколотят к дереву с запиской для папочки. Сожаления практически нет, а вот сама идея... Нетейам будет смотреться божественно в таком виде. Ему в какой-то степени действителтно шло стать мучеником и искупителем грехов своего народа, неизбежно умереть таким юным, а Мёрфи шло примерить на себя кожу Иуды.       Каково разочарование! Конвертопланы не думали тормозить или снижаться, не заметили группку на'ви. Хорошо, ладно, можно смириться и успокоиться, но ушки дрогнули, реагируя на ставший привычным и по странной причине привлекающий особое внимание клич соплеменников. Девушка закатила глаза, приглядываясь к происходящему сверху, раз уж заинтересовался и учитель, остановился, высматривая родных. Высоко, гады, почти ничего не видно, кроме чёрных пятнышек и разноцветных силуэтов икранов. М, вот кого-то из людей подбили, удалось разглядеть то, как один «Скорпион» провернул винты в вертикальное положение. Пилот жив и собирается планировать куда-то подальше от стычки. Пускай. Мёрфи вздохнула и перестала препятствовать попыткам Нетейама вытащить её на сушу.       Сколько там до линии извала, метров двадцать или меньше? Уже ближе над головами раздался хлопок, который можно проигнорировать, но тогда придётся забить и на возглас Тук, привлёкший внимание:       — Мама!       Нейтири добила бегущего человека, звук исходил от пробитого стекла кабины пилота. Что же взять с необразованной дикарки? Гигантское насекомое пронзили насквозь, не изменив смысла его действия – оно продолжает снижаться, команда задана. Проблематично то, что труп процесс контролировать не может. «Скорпион», описывая дугу, вместо верхнего яруса леса зашёл на территорию озера, да так быстро, что трудновато осознавать происходящее. Мёрфи, проследив взглядом за его падением, в долю секунды провела визуальную линию от машины к воде. Сердце пропустило удар.       — Блять! — стало самым искренним словом за прошедший месяц с лишним. Точнее, не словом, криком.       Нетейаму повторять не требовалось, он и сам всё понял, кроме того, с чего вдруг у девчонки открылось второе дыхание и она вырвала руку. Осознав, в какую именно точку обрушится многотонная махина, Мёрфи изо всех сил рванулась даже не к берегу, а туда, где будет безопасно по её мнению. Зона потенциально опасная затрагивала двух на'ви и достаточно крупный кусочек вокруг, у каждой определённой точки свои минусы. Хуже всего, если их придавит на мелководье, там шансов не останется. Удивительно, как в опасной ситуации работает коллективное сознание, ибо юноша не отстал и разделил идею. Конвертоплан может упасть в воду, да хоть на них, но на глубине будет время выплыть из-под него, она подыграет попавшим в беду.       Протупили...              Корпус пронесло чуть в стороне, но массивная часть всё же задела обоих. Нетейам, находившийся ближе, принял на себя основной удар, его буквально накрыло краем «Скорпиона» и, вероятно, оглушило. Мёрфи повезло меньше. Её тоже ушибло, да, вот только уже под водой мир замедлился до ужасающей чёрно-белой плёнки и винта, который мог бы ударить боком, если бы пилот не установил вертикальное положение. Лопасти замедлялись, но это всё ещё была проклятущая мясорубка. Какой глупый и кровавый конец.       На части не разорвало, двигатель от смены плотности замедлился всё же достаточно. Мёрфи прокрутилась в воде, намереваясь отплыть, но, даже зажмурив глаза угадала по ощущениям: затянуло между двумя лопастями уже лениво крутящегося винта, который вскоре замер, прекращая увлекательное кружение Мур. Она растерялась, затошнило, кружилась голова. Пока пришла в себя, «Скорпион» коснулся дна, стукнулся о камни, разбудил слой песка и ила, обратил озеро здесь в желтоватый бульон. Определённо вода замедляла обычное падение, но техника не лёгкая. Как же глубоко и как мерзка резкая смена давления... Мёрфи не открывала глаз, боясь увидеть безвоздушную толщу над собой, почувствовать всем существом глубину, готовую стать могилой, наугад дёргалась и рвалась на свободу. Если бы не кружило при погружении, она бы выбралась ещё тогда, но теперь тело забилось ближе к центру и царапалось от каждого движения. Ужасно, ужасно, ужасно. Смерть в целом была ничто, но такая жуткая и медленная, с нарастающим огнём в лёгких... Почему всё самое отвратительное в жизни было связано с водоёмами, которые сами по себе нравились?       Мур дёрнулась, упираясь руками в металл, обидчиво почувствовала, как драгоценный воздух пузырьками вырвался изо рта и устремился вверх. Завидно. Кожа на передней части бёдер сдиралась об острый край, неприятно, жутковато. Такая ситуация подкидывала картинки, где придётся целиком снять с ног плоть, лишь бы выбраться.       И – назло судьбе, назло всем богам и демонам – у Мёрфи получилось. Она вывернулась, отметив особо острую боль и странное ощущение, что что-то разорвалось, но плевать, жива и ладно, можно открыть глаза. Свет сверху манил, обещал спасение, а вокруг царила мутность, маленькое облачко крови и полное отсутствие озёрной живности, которую спугнула суета. Девушка рванулась вверх. Смотреть на ноги пока желания не было, потому что вид причины такого дискомфорта точно отобьёт остатки собранности. Что-то с правой ногой, что-то с ней случилось...       Уже немного поднявшись, Мёрфи вспомнила и чуть не выругалась, растеряв оставшийся воздух. Где Нетейам?       Скудный запас в лёгких придётся экономить, чтобы посмотреть вниз. Да, он там. Видно, на несколько секунд потерял сознание и отплыть не смог. Так и накрыл конвертоплан, к несчастью, не целиком. На'ви с остервенением пытался то выдернуть руку из-под задней части «Скорпиона», то сделать подкоп и выбраться так. Наверх он не смотрел и не ждал от Мёрфи помощи, разбирался с проблемой сам, полагался только на себя. Ему и в голову не приходило, что чужачка решит взаимно поиграть в героя.       Умный мальчик. Она не хотела помогать. Воздух превращался в яд, каждый клетка тела верещала в истерике. А тут такой идеальный, неподстроенный несчастный случай... Смерть врага, которого, возможно, Мур начала ненавидеть чуть меньше, но который всё равно оставался врагом.       Но если Нетейам погибнет сейчас, ей приставят нового наставника не из Салли точно. Он будет менее снисходителен и более подозрителен из неприязни к людям. Провал. А ещё... Ещё Мёрфи понимала, что умирать в немоте мерзко. Умолять судьбу и не иметь шанса закричать. В тот момент в душе зародилось извращённое желание, чтобы высокомерный парнишка перед смертью кричал, да вот только тут он не мог. С проклятием, обращённым ко Вселенной, девушка развернулась и вместо спасения себя любимой двинулась вниз.       Её внезапное появление из облака ила напугало Нетейама больше, чем возможная смерть. Он в непонимании распахнул глаза, но тут же сощурился, попытался проморгаться от попавшего на слизистую песка. Мёрфи не могла ничего объяснить, да и не хотела. Мысленно заметила, что его попытки безнадёжны: одной рукой, даже будучи таким сильным, на'ви не мог сдвинуть конвертоплан. Как будто бы тут проще отгрызть конечность и плыть к поверхности.       Схватившись за корпус в более удобном положении, Мур изо всех сил попыталась приподнять его. Тщетно, даже в воде он был чудовищно тяжёл. Тогда, отчаявшись, она присоединилась к Нетейаму, помогая рыть песок и откидывать камни под зажатой рукой. Чтобы отвлечься от осознания, что она спасает врага, девушка представляла на его месте попавшего в беду щенка. Собака-водолаз, блять.       Уже содрогаясь от глухого кашля, Мёрфи заметила, что с ним творится неладное. Слишком уж движения резкие и отрывистые, а сама рука, которую они пытались освободить, лежит под неестественным углом, на что девушка не сразу обратила внимание. Чёрт. Чёрт! Хреново тебе, парень, да... Это как его прибило? Почему вообще не откинуло в сторону? Противно и хочется закопать в песок внезапное открытие: тяжело ненавидеть того, чьи страдания наблюдаешь. Не то, чтобы Нетейам демонстрировал боль, но человечек то не тупой.       Долго текла вечность, хотя на деле от касания «Скорпиона» ко дну прошла от силы минута. Им наконец удалось побороть постоянно оседающую машину и вытащить на'ви из капкана. Старайся быть сильным, да вот только всё равно рефлекторно прижмёшь повреждённую конечность к груди. Нетейам кивнул Мёрфи, выражая благодарность. Всё же в воде он выглядит иначе, отметила девушка и, почти блаженно рассматривая чужое лицо, чуть нахмуренное от напряжения из-за кончившегося запаса воздуха, захлебнулась кашлем с водой. Никогда этому аватару не приходилось тренировать задержку дыхания.       Мёрфи, побарахтавшись какое-то время, уже не соображала, что её вырвало со дна. Сначала за волосы(неприятно), потом подхватили под плечи и потащили наверх, навстречу солнцу. Глотку и грудь резало и царапало. Уходи, влага, это тело тебе не принадлежит.       Похожее ощущение посещает после двух суток сна. Болит голова и усталость от отдыха. А ещё тошно.       Тело выгнулось и согнулось, выхаркивая озёрную воду из лёгких вперемешку со слюной, а следом мизерным процентом завтрака, когда воды не осталось, а спазмы не прошли. Под щекой холодный камень, нога болит смертельно. Потом пробился голос, знакомый и чужой, мужской и женский... Не разобрать. Слова тоже с трудом доходили до содержимого черепной коробки.       — Мёрфи, Мёрф, открывай глаза, ну!       Она заставила веки разомкнуться, и мир предстал расплывчатым, затянутым молочно-белой пеленой. В ней вырисовывался склонившийся над ней силуэт, заглядывающий сверху. Некто специально уложил её на бок, чтобы удобнее было выталкивать из себя воду. Не соображая, что говорит, Мур разбито прошептала:       — Ма... — едва слышно, но задевает.       — Мёрф, это я, Ло'ак.       — И я, — мягкий и полный заботы тон коснулся слуха, а следом и тёплая рука легла на плечо. Кири.       Сделав ещё несколько глубоких вдохов, Мёрфи наконец осмелилась по-настоящему открыть глаза. Прямо перед её лицом лежал песчано-каменистый берег, и она с равнодушием заметила, как некрасиво струйка слюны стекает с её открытых губ на один из камней. Как же поплевать. На периферии зрения торчали несколько синих силуэтов. «Свои...» — пронеслось в голове усталой мыслью, и девушка снова позволила векам сомкнуться, ища спасения в темноте.       — Не спать! — вскрикнул Ло'ак с непривычной паникой.       Мёрфи почувствовала, как её грубо переворачивают на спину. Юноше точно не приходилось оказывать первую помощь на'ви после неудачных заплывов, он был растерян. «Приведи в чувства и помоги избавиться от воды», — сказал отец. Мило, спасибо, а как? Не найдя иного способа вернуть подругу к реальности, пока взрослые возились с бесчувственным Нетейамом, Ло'ак занёс руку и отвесил ей звонкую пощёчину.       Ещё чуть-чуть в бреду Мур не сообразила и не оценила последствия, а просто возмутилась поступку и дала сдачи, заехав кулаком в лицо товарищу. Дежавю... Ло'ак, не ожидавший такой реакции, не успел увернуться, и удар пришёлся по носу. Он отшатнулся, ошарашенно потирая ушибленное место и чувствуя подступающие позорные слезинки. Забавная реакция тела, в точности как у людей. Пришлась травма где-то рядом с глазами? Глаза слезятся. Спасибо Эйве, что старший брат валяется в отключке и не видит этого.       — Ты чего... — начал он с искренним изумлением.       — А ты чего? — хрипло уточнила Мёрфи. — Плохо мне. Отвянь.       А то глаз выбью. Но такую фразу удержать в себе удалось, и, лишь закатив глаза под веками, она с усилием села и тут же вздрогнула, почувствовав, как Кири обнимает её за плечи. На'ви уже была тёплой, успела обсохнуть под тёплыми лучами, чего не скажешь о Ло'аке, с которого струились капли воды, словно вылез он оттуда только что. Девушка быстро окинула его с ног до головы глазками, прежде чем тихо спросить:       — Это ты... что ли... нас вытащил?       — Я тебя, — так же тихо ответил он, хотя не до конца понимал, от кого они скрываются. — Нетейама мама.       Логично, в принципе. Нейтири прибила пилота, Нейтири и заметила, что детей уволокло в пучину. Она бы не улетела, не убедившись, что с сыном всё в порядке. А ещё она бы не стала спасать человека, то знали и Мёрфи, и Ло'ак. Он сразу заметил намерение матери и уже рассчитывал искать в воде именно подругу, потому что кто, если не он?       — Нам чудом повезло, что так быстро прибыла помощь, — пояснила Кири, всё же отступая от подруги. — Хорошо, что место узнаваемое. Мама как услышала, что мы тут, так настояла лететь сначала сюда. Джейк не особо противился, он и сам... Они там, с Нетейамом.       Кири кивнула в сторону. Метрах в пятнадцати от них, возле тела сына на коленях стояла Нейтири, на повышенных тонах что-то твердила супругу. Джейк по другую сторону то с силой давил на грудную клетку юноши, то поворачивал его на бок. Вокруг них суетились ещё несколько воинов клана. М-да, развели похоронную процессию, не очень интересно наблюдать. Мёрфи переключила внимание на Ло'ака, собираясь с мыслями и силами. От чистого сердца говорить тяжело, очень тяжело. Это тебе не на жестах выразить благодарность. И как же странно ощущать эту благодарность искреннюю. Спасибо за... Возможность умереть, срывая голос.       — Спасибо, Ло'ак. Я бы не всплыла. Правда, спасибо. Ты герой.       Сразу после стресса было плевать на миссию, на Доминика, на ненависть. Побывавший на волоске от гибели организм забыл о неприязни минуток на пять. Мёрфи была просто благодарна и даже разочаровалась, когда тёплая Кири отошла.       Слова подействовали на друга волшебным образом. Озадаченное и малость смущённое лицо вдруг озарилось изнутри. Немного нервно размазывая по лицу стекающую с волос влагу, он просиял, вспыхнул огоньком гордости. Странное дело – глядя на него, Мур и сама почувствовала нечто приятное. Наконец начали ласково пригревать солнечные лучи, а навязчивая боль отошла на второй план.       — Да не за что. Ты же наша подруга. Друзей не бросают.       Новая должность, даже нравится. Мёрфи хочется немножко поиграть в друзей, ведь, возможно, в жизни больше случая не представится. На Земле она будет слишком взрослой и слишком занята собой, чтобы иметь на это право.       Было даже желание что-то ответить, но некую стабильность из постоянного голоса Нейтири и менее значимых окружающих звуков нарушил новый, надрывный, полный физической муки. Все трое резко обернулись на источник, а Ло'ак даже подскочил, чтобы помочь, но Кири вытянулась, схватила того за хвост и вынудила сесть обратно, убедив, что без него справятся.       Картина рядом теперь была интересная: Нетейам, отринув помощь матери, что пыталась его поддержать, опирался на локоть здоровой руки, склонившись над песком выворачивал наизнанку лёгкие, пытаясь изгнать из них остатки воды и сами воспоминания о ней. Позже ему будет невыносимо вспоминать, что при стольких соплеменниках он выглядел таким… слабым. Когда кашель наконец отступил, сменившись тяжёлым дыханием, юноша с усилием выпрямился и сел. Тут же его накрыла волна материнской заботы. Нейтири ладонями обхватила лицо сына, осматривала то его, то руку, которую с некоторым знанием дела прощупывал Джейк. Больно, да, но сейчас важно узнать характер травмы, которая в любом случае ненадолго – спасибо Эйве. Нейтири шикала на возлюбленного, стоило ей заметить малейшее изменение в эмоциях напротив, а тот всё отмахивался, бормоча сквозь натянутую мягкую улыбку: «Ерунда, мама, ерунда…»       В какой-то момент он взглядом наткнулся на Мёрфи и словно проснулся, отделился от семейного кокона, заинтересовался. Не верил до конца, не мог принять, что чужачка, которую успел мысленно обвинить в появлении людей именно в этом месте, ну... Хотя бы не бросила его? Адреналин утекал обратно в озеро, оставлял после себя опыт и лёгкий психологический механизм. В голове засела мысль: Мёрфи нужно поблагодарить.       Когда девушка, опираясь на Кири и Ло’ака, с усилием поднялась на ноги, Нетейам сказал родителям, что сейчас вернётся, и тут же встал следом. Пока шёл, успел рассмотреть целиком и полностью то, как потрепало его ученицу. Казалось, по её телу от низа живота и вниз по бёдрам прошлись бритвой. Рваные раны, оставленные лопастями двигателя, выглядели жутковато из-за большой тронутой территории, хотя сама Мёрфи, обратив наконец на себя внимание, грустно сравнила вид с голубикой – синяя шкурка и красный сок. Правую ногу задело особенно глубоко, вот почему было так больно. При движении кусочек плоти попросту отваливался, неаккуратно подрезанный, и обильно сочилась кровь, стекала по ногам извилистыми ручейками, смешивалась с озёрными каплями и терялась в песке.       Сегодня Мёрфи Мур, человеческий шпион, пролила свою кровь на земли Пандоры и случайно поспособствовала спасению жизни её сына. Нет, жизни – громко сказано, Нейтири успела бы помочь Нетейаму, но Мёрфи оказалась рядом первая. Зачтётся.       Юноша остановился совсем рядом и в первую очередь улыбнулся членам семьи, продемонстрировал, что рад всех видеть и что замечательно себя чувствует. Плетью висящая рука так, мелочь. Ло'ак поспешил сообщить и спросить:       — Тук улетела с нашими домой. Бро, ты как?..       — Хорошо. И второе хорошо, — кивнул Нетейам и обратил внимание на Мёрфи. — Мёрф… — начал и запнулся, глупо не находя правильных слов, ведь благодарен был, но внезапно притереться и полюбить, как остальные, не смог. — Я у тебя в долгу?       — Тебя вытащила Нейтири, — тут же отмахнулась она, не умеющая и не желающая принимать благодарность.       — Мёрфи, я не рыба. Я бы захлебнулся, если бы в тот момент мама и Ло’ак только подоспели. — сложно в открытую признаваться кому-то, что не справился бы сам, но важнее признательность. — Спасибо.       Под взглядами всех окружающих даже накатила волна странной неловкости. Может, Мур бы и покраснела, если бы кожа позволяла, но то было бы не приятное смущение, а зудящее, от которого хочется избавиться, скрыться.       — Да не за что… — а следующее слово пришлось нанизывать на крюк, как кусок мяса, и тянуть со дна замороженного душевного склада. — Друзья же.       Не верится, что это произнесено вслух. Мгновенно спала тюлька святости, проросли ядовитые ростки и пробилось старое отношение. Конечно, ты в долгу, ньюфаундленд, запомни это. Сдохнешь сам, но в следующий раз спасёшь человечка, когда потребуется. Она, как и обещала, замолвит словечко перед Джейком. Рациональная часть сознания уже принялась подсчитывать убытки и риски. Зря она рисковала аватаром и находилась там, где было страшно до тошноты, до потери пульса. Кровь под ногами жалобно старалась подать голос и вразумить свою родительницу. Ты впервые за долгие годы искренне возжелала сделать что-то хорошее, ты умница! Но Мёрфи пока не настолько сошла с ума, чтобы разговаривать с алыми каплями.       Испытание выходом на берег не окончилось. Сложнее, чем выжить – вытерпеть разговор с Оло'эйктаном и его супругой. То ли волнительно, то ли хочется послать обоих и потребовать пару инъекций обезболивающего. Первым подошёл Джейк. Важная шишка никого не оставляет без своей оценки. Если приглядеться, можно заметить на шее у каждого на'ви Оматикайя след от штампа со словом «ГОДЕН». Как бы не рассмеяться с глупеньких мыслей, ведь мужчина сейчас особенно близко, даже руку на плечо Мёрфи положил.       — Теперь поняла, что почти всё сложнее и опаснее? Ладно... Ты приятно удивила нас, девочка. От серьёзного разговора это тебя не спасёт, — Джейк быстро глянул на остальную троицу, — вас тоже.       И всё же это было беспокойство за детей, а не скверный характер, хотя и его хватало. Каково иметь хороших родителей? Родной отец никогда так на Мёрфи не смотрел, так вроде и сурово, но с беспокойством. Джейк тревожился за чужого ребёнка просто потому, что она младше, и он в любом случае несёт ответственность за чадо, которое приютил. Папа проявлял эмоции по отношению к дочери только тогда, когда приходило время разочарованно отворачиваться, ибо очередная дорогостоящая процедура снова не смогла заставить её говорить, не смогла сделать… нормальной. Дети Салли шкодничали, получали наказание, но и радовали отца с матерью, они любили и были любимы в ответ. Мёрфи никогда не удивляла свою семью приятно, лишь огорчала своим существованием и огорчалась их отношению, на которое те имели полное право. Никто не обязан любить ребёнка-инвалида.       Уф... До скрежета зубов надоело погружаться в себя и пытаться там что-то найти, но не находить, только терять время и концентрацию. Джейк отпустил её плечо и отошёл к своим детям, чтобы лично удостовериться, что с ними всё в порядке, ведь в спешке успел только быстро отметить: руки-ноги на месте, голова тоже, всё нормально. И тогда Мур осталась один на один с Нейтири.       От обеспокоенной матери следа не осталось, женщина приблизилась с гордой осанкой и хладным лицом. Во всей на'ви всё так же тлела искорка подозрительности к феномену «человек», которую никогда, услышьте и узрите, никогда не выйдет затушить. Удивительно, что она всё же решила последовать примеру мужа, ведь, ко всему прочему, лично видела картину и знала, что помощь Мёрфи на самом деле не была нужна, что бы Нетейам не говорил.       — Благодарю, — как всегда, забавно для уха Мёрфи, во в самом деле приятном голосе выделялась буква «Р».       Удалось собрать остатки сил, выдавить вежливую и сдержанную улыбку. Нетейам был очень похож на свою мать, а особенно в те моменты, где был серьёзным, сосредоточенным или подозревающим ученицу в организации войны на Пандоре. При всём при этом в ночном лесу он её не бросил, и Мёрфи, неловко опуская глаза, выдавила из себя многозначительную фразу. Только бы на месте не убили и поняли правильно.       — Вас благодарю за свет. — вот к ней было как будто безопаснее обращаться уважительно, хоть и не надо.       Загадочно и поэтично. Нейтири, традициями рождённая и песнями воспитанная, бок-о-бок выросшая со скрытым смыслом мироздания, оценила ответ, хоть и неясно, как интерпретировала. Коротко кивнула и обогнула Мур, пошла к Нетейаму, чтобы увести его к ожидавшим их соплеменникам и поскорее вернуться домой.       — Пошли, Мёрф, сядешь ко мне, — вновь возник рядом Ло'ак, потому что Кири ушла к остальным, — Как в не старые и не совсем добрые. Только ногу надо перетянуть.       — Как ты вовремя, а то скоро пришлось бы заново резать, — она смешливо закатила глаза и захромала следом, отказываясь от помощи, — А я вообще говорила, что ты тогда сразу спалился, что не бросишь меня?       — Это потому, что у меня руки такие?!       — Не-а, Ло, тут глубже... Тебе тяжело будет понять.       — Если ты сейчас замолчишь, есть шанс, что я тебя не столкну с икрана по дороге. Глубоко?       Если есть привычка, то должна быть отвычка. Ха-ха. С каждым разом всё больше маленькое родное тельце казалось странным и неправильным, оно ощущалось жалким. Ни туда, ни сюда: в одном месте ты слабое и больное, в другом тебе неприятно – лицо в отражении не твоё, не твоё, не твоё, не твоё, не твоё. Не кажется таким уж страшным, как воспринималось раньше, но всё же инородное. Где же молния, за которую нужно потянуть, чтобы легко выскользнуть из синего костюма и без блока связи?       Забившись в кресло на колёсиках, поджав под себя ноги, Мёрфи безучастно наблюдала за братом. Иногда крутилась, отталкиваясь руками от стол, частенько промахиваясь. Немного беспокоил фантомный, мать его, хвост. Всё казалось, что сейчас колёсико придавит его. Это уже привычка. Доминик работал над её аватаром, трупом лежащим на широкой кушетке, служившей обычно для кратковременного отдыха. Что-то перевязать, что-то даже зашить... Мужчина добился того, чтобы их оставили одних, вежливо попросив местных учёных удалиться. Чтобы высказать сестре всё, что он о ней думает, требовалась приватность.       — На'ви похожи на кошек, заметила? Какого хуя ты тогда не притопила их котёнка? — то ли шутит, то ли язвит, но какой-то сегодня усталый. — Молись, чтобы я не уведомил начальство о твоём героическом поступке. Ты совершила чистый бред, понимаешь это?       С самого возвращения не получилось отдохнуть. Сначала первая помощь, потом вторая, для которой сознание оператора аватару не требовалось, но брат не отпускал. Если Джейк сразу после этого решит устроить лекцию, проще будет действительно вздёрнуться на кулоне от Тук. А, не выйдет, он потерялся в озере. Ну и ладно. Глаза затягивало утомление, покалывало веки, смыкать их на пару секунд так сладко. Было не до споров, Мур кивала на всё, что в неё бросали, слушая вполуха. Хотелось, чтобы насыщенный день закончился.       — Ещё и поранилась, глупенькая моя… Яблоко моё синее, несчастное. Как ещё повезло, что винт замедлился. Иначе… — он сделал выразительную паузу, позволил ей дорисовать картину. — Так бы и снесло тебе голову по самый хвост.       Что за логорея? Говорил бы что путное вместо нытья. Не в силах более слушать ядовитый монолог, девушка легонько стукнула костяшками пальцев по столу, мол, сюда смотри, окурок. Когда Доминик обернулся, вопрошающе хмурясь, она лениво подняла руки и сложила в вопрос: «Что наши забыли сегодня в лесу?»       — А мне почём знать? — братец скромно пожал плечами, отворачиваясь назад к своей работе. — Я, к несчастью, не такое важное лицо в корпоративной иерархии… — он сделал паузу, отрезая свежую марлю. — Мог бы быть им, если бы не ты.       Ну вот. Стул провернулся вокруг своей оси, замелькал мир, свело живот от страха свалиться. Мёрфи закрыла глаза и сильнее скрутилась в комочек, стараясь отстраниться от одной из многих причин его ненависти. Как стёклышко прозрачен был намёк. С появлением в семье «особенного» ребёнка все ресурсы, финансы и умирающая последней надежда родителей ушли в чёрную дыру её лечения. Бесконечные консультации, экспериментальные процедуры, дорогие нейроимпланты, которые, чёрт их побери, не приживались… Даже простой аппарат для немых не сработал. Видите ли, он создан для здорового мозга, он вытягивает и озвучивает мысли правильного сознания. В ребёнке-инвалиде с редким отклонением неправильно было всё.       Доминик же мальчиком был мечтательным. Мечтал он о блестящем образовании, о карьере, о том, чтобы поступить в престижный институт на платной основе и не терять годы. Но финансовой поддержки не нашлось, а вступительные экзамены он завалил. Сначала сгоряча, от нервов и обиды, когда родители всего за два месяца сообщили, что ничем не смогут помочь. Потом, на второй год, когда несправедливость и отчаяние уже проели кости, ума не хватило вновь. Лишь на третий раз, исхлёстанный неудачами, братец прорвался на бюджет.       Была мечта о втором образовании, чтобы стать многогранным, ценным и уникальным специалистом. Но в угасающие времена на Земле второе высшее стало роскошью. Закрадывались мысли, что «верхушка» сама не верила в выживание и сдирала последнюю рубаху с кого могла, чтобы дожить своё в удовольствии. Потому бюджет был доступен лишь однажды, а для уже имеющих образование цена поднималась в разы.       С каких же низов начинал Доминик Мур! Как же удивился этому, ведь перебор. В такой крупной организации с высшим образованием и идеальными оценками ты стал... Никем. Полно таких, полно, ничем не выделяешься, ничем не отличаешься. Увлечение наукой не семейное, не выходило изменить мнение, глянув на семью парня. Даже наоборот – стоило услышать кому про заболевание сестры, и этот кто-то начинал щуриться, присматриваться, вынюхивать. Вдруг то вина родителей и неправильных детей двое? В каждой такой ситуации Доминика посещала новая мечта – выдрать сорняк с корнем, перекрутить на фарш и смыть в унитаз, а память всем вокруг стереть. Не было никогда никакой Мёрфи. Жестоко, но посмотрите правде в глаза: всем вокруг стало бы проще и лучше. Мама, если бы узнала всё во время беременности, точно сделала бы аборт, тогда какая разница? Девчонка, по мнению Доми, мало чем отличалась от зародыша или даже тупого сгустка клеток.       Ведь ещё со школы он видел себя первооткрывателем и творцом, тем, кто будет вершить историю, а стал смотрителем за неблагодарной сестрёнкой, её личным врачом и тюремщиком в одном лице. Хотел подарить расходный материал, который можно запихнуть куда угодно, хоть послом, хоть шпионом, хоть пушечным мясом, но не подумал, что и его, блять, могут в это втянуть, как родственника, чертовски похожего внешностью.       И всё это – её вина. Тихая, вечная вина.       — Мёрфи, когда закончишь задание, сменишь фамилию.       На аватара Доминик смотрел с приятным чувством, неосознанно разделяя сестру-человека и сестру-на'ви. Чудесный первый случай за весь проект, когда синхронизация влияет так сильно. Сейчас у девушки в голове точно каша из цветов и звуков вместо правильного. Когда же она в аватаре, можно даже завести диалог. Пару раз сиблингам удавалось поболтать на отвлечённые темы. В другом теле Мёрфи меньше ощущала себя собой, поэтому общество брата переносила чуть проще.       — Я ведь ненавижу тебя с первых лет твоей жизни, серьёзно. Ещё задолго до того случая. Это я уговаривал отца сдать тебя в приют, а он – маму. Мне четырнадцать было, когда ты появилась. Ты испортила мне юность и все планы, но этого тебе было мало. Поэтому я не хочу, чтобы дома ходило что-то с моей фамилией.       Он повернулся, протирая руки салфеткой, неприятно уставился прямо на сестру, потому что знал, как ей некомфортно такое терпеть. Но яркой злости сегодня не было, мужчина был поникшим, погрузился в неприятные воспоминания.       — Если ты провалишь миссию, я дам тебе денег на первое время и попытаюсь отмазать. Эх, не думал, когда звал тебя сюда, что ты стала ещё ужаснее.       Видно, действительно устал до самого дна. Кончился запас кислорода, а, хватая его ртом, Доминик случайно ронял откровения и непонятно что ещё. Сам же обещал придушить, если что-то пойдёт не так. Значит, придушит в ином случае. Если, допустим, Мёрфи переборщит с подражанием Джейку и переметнётся на сторону врага за какой-то сучкой. Или кобелём. Не принципиально ни для Мур, ни для на'ви.       Девушка кивнула, соглашаясь со всем сказанным. Всё ведь знала и сама, кроме готовности брата дать ей денег.       Если кому-то из двоих Мур вскрыть вены, чтобы найти «родную кровь», на анализе выяснится, что она не просто так чёрная, нет-нет, вместо неё течёт настоящая нефть. Доминик и Мёрфи были двумя прекрасными растениями, аконитом и оранжевой лилией, посаженными в одном горшке с заражённой почвой. Они сцепились бы насмерть давно, если бы на то была хоть одна реальная причина, кроме самого факта существования друг друга.       Раны на теле аватара затягиваются с поразительной скоростью. Жаль только, что на правой ноге остался некрасивый шрам, похожий на перевёрнутую «U». Друзья шутили, что это посвящение и вообще медаль за помощь сыну Оло'эйктана, да вот не знали, как Мёрфи трясётся над сохранностью своего идеального тела, которое должно было оставаться целым и нетронутым, чистым и красивым. Долго она докапывала брата с требованием что-то с этим делать, а тот крутил пальцем у виска. Зачем?       В остальном жизнь стабилизировалась и стала даже чуточку лучше, отношение окружающих тоже, ибо беспонтовый балласт сделал что-то полезное. Даже Нетейам вёл себя несколько иначе, но, заметила Мур, переносит он это с усилием. Читалась сложная гамма чувств из долга(как же серьёзно Птица восприняла ситуацию!), недоумения и капли нового взгляда. Он молча помогал ей, если заставал за чем-то чересчур сложным или тяжёлым для недавно человечка, до сих пор прихрамывающего. Мёрфи всё гнала учителя, постоянно напоминая, что у него, между прочим, лапа сломана, а для представителей его вида это действительно показатель. Да и вообще, она самостоятельная сильная женщина, которая должна завоёвывать уважение клана. Нетейам выслушивал с умным видом, кивал, а потом говорил что-то в духе: «Да-да, самостоятельная женщина. А теперь, самостоятельная женщина, подвинься.» Девушке приходилось с лёгким недовольством уступать, чтобы не устроить случайно конфликт. Да и от неё с двумя руками пользы было всё ещё меньше, чем от Нетейама с одной. Присутствие старшего сына Салли даже вне тренировок стало каким-то… буферным между Мёрфи и остальными членами Оматикайя.       Ло’ак и Кири окончательно приняли её в свой круг, чему несказанно были рады Паук и Туктирей, обогнавшие их в привыкании на месяц. Тук всё чаще висела у Мур на плече, как беззаботный котёнок, видела в ней героя, потому что в подробности не вдавалась, не знала всех деталей, слышала только, что Мёрфи помогла её брату. Она даже не обиделась на то, что её подарок был утерян. Обещала выбрать новый, точно такой же или лучше, чтобы подружка не грустила.       Невыносимо.       Страшно ловить себя на том, что по-настоящему смеёшься над шуткой Ло’ака, что пальцы сами тянутся поправить волосы Кири, что бесконечные истории Туктирей не так нудно слушать, хоть и пока непривычно отвечать. Страшно и мерзко, потому что это всё привычка. Стоит серьёзному моменту наступить на хвост, Мур всё также сдаст всех. Славные временные ребятки. Разглядывая младшенькую, в голову закрадывались мысли о том, что ей шею свернуть будет проще, чем остальным, но потом замучают кошмары.       На самом деле терять всё ещё нечего, можно попробовать новую жизнь. Захотят ли на'ви её, если узнают правду? Что ответит Нетейам, когда девушка вынужденно признается: «Я помогла тебе, чтобы услышать предсмертные крики»? Ведь в здоровых взаимоотношениях лжи не должно быть, беда. Джейк, может, и примет, поймёт, но не Нейтири. Тук быстро остынет, Кири тоже. Ло'ак... С ним тяжело, всё же он брат своего брата. Но можно было бы разобраться. Мёрфи всерьёз взвешивала все плюсы и минусы для себя, потому что надоело не знать, кого слушать.       А может, Доминик прав, и ей следует просто качественно закончить миссию, взять свою часть денег и исчезнуть, оставить позади и человеческую ненависть, и веру На'ви. Стать призраком, не принадлежащим ни одному миру и улыбаться гибнущему дому, сидя на какой-нибудь крыше с бутылкой спиртного и пачкой чипсов.       Проклятые дикари всё же смогли что-то затронуть, а это значило, что пора завязывать. Мёрфи чужая и чужой будет, нельзя расслабляться. Здесь она останется никем, а ведь может сделать всё правильно и быть человеком. Глаз упал на мелькнувшего в толпе Паука, который, заметив подругу, подпрыгнул и махнул рукой, но ушёл всё же по своим делам. Майлз... Куоритч. Уже через месяц, а то и меньше, будет на Пандоре. Славно.       Весёлая прогулка, полная смеха и беззаботных игр, едва не обернулась кровавым финалом, но в следующий раз так и будет. Мёрфи уже выстроила в голове чёткий план. Ровно месяц потребуется Джейку, чтобы тревога окончательно притупилась, чтобы он снова начал отпускать детей без строгих рамок по времени и месту. Тогда девушка попросит Доминика передать сигнал своим. Какой изысканный это будет жест! Детишкам явится оживший мертвец, он напугает, он наведёт панику в клубке Салли и заберёт троих: Туктирей как заложницу, Паука как сына(или его подобие, но, в любом случае, негоже человеку расти у На'ви) и её саму. В идеале – в человеческом теле, чтобы разом порвать все нити и сбежать из Высокого Лагеря навсегда. Жаль, что это было невозможно. Её недоразвитое и немое тело никуда не отпустят. Местные быстро поняли, НАСКОЛЬКО бесполезна и странна девчонка как человек. Никто не доверит Мёрфи саму себя.       Что ж, придётся сбегать по частям. Сначала душой, предав На'ви. Потом, возможно, и телом, если повезёт.       А ещё, знаете, в извращённой душе родилось странное чувство. Когда протягиваешь руку помощи тому, кто находится на краю гибели, ты приобретаешь над ним незримую, но абсолютную власть. На какой-то мизер становишься тем, от кого он зависит, но и того хватит, ведь теперь ты причина его дыхания, раз уж он так старается поскорее откупиться от долга, лезет с помощью. Появляется щекочущий интерес, засматриваешься чуть дольше. Мёрфи не знала, но иногда Нетейам ощущал лёгкий дискомфорт с ней рядом, в котором винил свою нелюбовь к людям. А на деле виной был взгляд коллекционера красивых вещей.       Именно поэтому, едва вернувшись в один из рутинных дней с охоты, Мёрфи ввалилась в мобильный блок, не взяла даже экзокомплект, не рассчитывая надолго задерживаться. Доминик такой суете испугался не на шутку, напряжённо уставившись на сестру. Что за срочность? Нехорошо. В этом теле она была сильнее его и опаснее.       — Отправь начальству фотографию Нетейама ещё раз. Скажи не убивать, если что-то начнётся. Вырубить, блять, связать, я не ебу. Если я справлюсь… — девушка сделала паузу, подбирая слова, которые бы не выдали всей глубины странного грязного чувства. — То как плату, кроме голоса, хочу оставить его себе.       На губах братца заиграла весёлая ухмылка, его позабавило такое заявление. Мило, очень мило, сестрёнка познаёт мир.       — На цепь парня посадишь? — ехидно поинтересовался он, жестом изображая ошейник.       — Посажу, если надо будет, — холодно парировала она, не отводя бесстыжие глаза. — Тебе какое дело? Просто скажи, чтобы в эту рожу не стреляли, а там я разберусь.       — О, а калечить можно, значит?       — Захлопнись, а? Самый умный. Никому дела нет до на'ви, я знаю, что не будут тратить время на такое.       — Нет, а всё же, всё же! Давай, tsmuké, поделись.       — Ну-у... — Мёрфи задумалась, не сдержавшись всё же от улыбочки почти мечтательной, будто сплетничает с подружкой, — лицо бы сохранить. И косу.       На последнее заявление Доминик громко расхохотался, откинул голову и даже руку запустил в светлые патлы.       — Мёрфи, блять... Фетишистка. Завела бы ты на Земле парня, не разменивайся на гадость.       — И на Земле успею.       Потому что экзотическим птицам самое место в клетке. Мёрфи не испытывала к Нетейаму ни капли доброй симпатии, а любви и подавно, даже звучит смешно. Здесь было иное, совсем, совершенно иное. Нечто тёмное и такое сложное, рождённое на стыке ненависти к виду, восхищения силой и жгучего желания эту силу надломить. Наверное, в самых сокровенных уголках своей души Мур хотела, чтобы он сорвал голос, кричал, рвал связки в бессильном гневе, а причиной тому была она, немая тварь, которую он когда-то опекал, пригрел и доверился. Девушка желала быть той, перед чьей волей Нетейам будет вынужден склониться и кому позволит ласково заправить за ушко пару косичек, дрогнув от отвращения, но вытерпев. Хотелось забрать себе его гордость, близких и всю жизнь на то время, которое он будет ей интересен, а потом переключиться на кого-нибудь ещё, если волей судьбы придётся задержаться на Пандоре.       В этом желании не было ничего человеческого, одна лишь мрачная тяга доминировать над тем, кто хочет казаться недосягаемым. Эйва не существует, иначе бы она не позволила настолько грешному небесному человеку ходить по своим землям.