Глава 1: «Дверь в никуда».

Круглая комната, под ногами потрескивает паркет, а вместо стен синяя мгла, в водовороте которой медленно кружились двери. Сотни дверей, устремленных ввысь, ведущих в различные точки мира. Стоит лишь выбрать нужную, сделать шаг за порог и вот ты уже на пыльных улицах Дели, под сводами римских храмов или в туманных переулках Лондона. Сказочник привычно обвел кабинет взглядом, про себя фиксируя изменения. Ничего необычного, разве что его внимание привлек один из проходов — он не двигался в такт с остальными, наоборот, был статичен и немного скрыт в тени. Парень остановился у рабочего стола дяди, оперевшись о него бедром и сложив руки на груди, терпеливо ожидая когда тот закончит. Шариковая ручка мягко проходилась по бумаге, вырисовывая очередную заковыристую формулу вслед за сигилом и далее, не останавливаясь даже на секунду. Молчание, как часто бывало, затягивалось: ни Антон Палыч, ни сам Сказ не любили, когда их прерывают. А отвлекать другого от дела считалось крайне невежливым. Минуты шли, взгляд то и дело скользил к заинтересовавшей двери. После беглого осмотра Сказочник пришел к выводу, что это не очередной портал на другой конец света, а нечто иное. Дверь была обезличена, в сравнение с другими, что откровенно бросалось в глаза. Каждый проход ярко демонстрировал куда ведёт, это считывалось по материалам, украшениям, формам. Этот же был буквально серым, безликим, несколько инородным. Осталось понять, это полномасштабный эксперимент или лишь небольшая шалость? Сказ вновь взглянул на дядю. Тот как раз закончил писать и молча перебирал стопку исписанных листов. — Что за дверь? — спокойно начал парень, напоминая о своем присутствии. — Как там в лавке? – тянет Антон Палыч, не отвлекаясь от бумаг на столе. Игнорирование вопроса было настолько нарочным и ожидаемым, что Сказ закатывает глаза. — Близнецы роняют нашу прибыль. — Это же прекрасно. Мне нравится их темперамент. Главное, сами не пострадайте… — Мужчина сосредоточенно разглядывает несколько листов в руках. Хмурится, трет переносицу, черкает что-то пару раз прежде чем наконец отложить бумаги и взглянуть племяннику в глаза. — Тридцать седьмой сектор. Сказочник хмурится вслед за дядей, уточняя: — Амстердам? — Ближе к морю, Гаага или что-то около. Возьмешь? — Откажусь, — уклончиво тянет парень. В ответ смотрят вопросительно на что Сказ отводит взгляд и неопределенно ведет плечом, — пока не отошёл с прошлой такой «прогулки». И это правда, не отошёл. А так же бросил за сегодня многовато лишних слов, теперь приходится мучится от мигрени и стараться изо всех сил не кривить лицо перед дядей от очередных болезненных волн. Ему и без того хватает переживаний, не хочется загружать ещё и своими проблемами. — Что ж, тогда вновь пишешь отчеты. Как мило с твоей стороны избавить старика от нелюбимой работы. — Антон Палыч откидывается на спинку кресла и тепло улыбается, морщинки на постаревшем лице разглаживаются, превращая его в приятного мужчину средних лет. Лишь рыжие с сединой волосы остаются отголоском реального возраста. — Ах, эта дверь. Их здесь так много, всех и не упомнить. Всего лишь маленькая шалость на досуге. Чем она тебя заинтересовала? Сказочник молчит, окидывает её взглядом ещё раз прежде чем ответить: — Отличается. Совсем безликая. Для чего здесь такая? — Она должна привести вошедшего к тому, в чем он нуждается. По задумке. — Зачем тебе это? — недоверчиво косится Сказ. Глаза напротив задорно щурятся, они почти такие же зеленые как его собственные, только более мутные и водянистые. — Показалось забавным поискать смыслы между строк. — Нашел? — Ох, нет. Не проверял, — дядя отмахивается и тянется за чашкой остывшего кофе, — меня более прельщает процесс создания. Староват я уже, бегать артефакты проверять. — Часто списываешь все на возраст. Удобно. — Верно-верно, и правда удобно, — мужчина хмыкнул в усы, задумчиво проводя пальцем по краю чашки. — Вот только я и правда устаю, мой мальчик. Слишком много от чего в последнее время. — Тебе стоит уменьшить нагрузку. Я уже говорил, — Сказ неодобрительно смотрит на стол, заваленный документами и чертежами. — Мы и так перевыполняем норму от Совета, что необязательно. — Я в правду стал больше отдыхать. Неприлично много, как мне кажется. Некто потихоньку перетягивает на себя большую часть обязанностей. Сказочник самодовольно хмыкает, однако уводит взгляд в сторону, как бы говоря “Не понимаю о чем ты“. Аккуратно меняет тему: — Отдыхаешь от одних исследований сидя за другими? Продуктивно. — Не тебе меня судить, милый юный трудоголик. — Уж прости, что беру с тебя пример. — Оставь извинения, — шутливо отмахивается дядя, грозно сводя брови к переносице. — Однако, будет прекрасно, если ты сделаешь что-то с синяками под глазами. На тебя больно смотреть! — Может я этого и добиваюсь? — щуриться парень. — Кощунство! — в сердцах восклицает мужчина то ли на глумление племянника над собой, то ли на горький остывший кофе, который успел пригубить. Антон Палыч отставил чашку, поднимаясь с кресла и опираясь на любимую трость. Он ходил, заваливаясь на правую ногу, иногда косил под немощного и больного, но Сказ больше не обманывался — дядя, при желании, мог двигаться с такой резвостью и четкостью, что и здоровый позавидует. Боль была скорее соматической, вот только подробностей получения травмы ему не рассказывали, отмахивались мол, история хоть и забавная, но рассказывать её не имеют права. Затрагивала нечто личное и чужое. — Пойду проверю близнецов, да и документы о доставке нужно подписать, а ты иди, проветрись, — дядя встал рядом и положил руку племяннику на плечо, слегка сжимая его и взглядом указывая на безликую дверь. — Засиделся ты в четырех стенах да привычных маршрутах. Заодно и мне услугу окажешь, проверишь баловство. Сказ молча потянулся, разминая шею, наклоняя голову в стороны, пока не хрустнули позвонки. Он размышлял. С одной стороны была нарастающая головная боль, от которой становилось все труднее абстрагироваться, к тому же все планы на день придется перестраивать и неизвестно каким образом, ведь очередная “прогулка“ может развернуться совершенно непредсказуемо. А он этого больше всего не любил — непредсказуемости, беспорядочности и, особенно, пересматривания планов на день. Это приносило определенный дискомфорт, легкую тревогу от бесконтрольности происходящего. С другой стороны, где-то в районе солнечного сплетения тихо скребло любопытство — неотъемлемая черта исследователя, коим он себя считал. Хотелось самому увидеть, потрогать, понять как оно действует. Тем более, если это создал дядя. — Полезно иногда выходить из зоны комфорта, помнишь? — вывел его из раздумий Антон Палыч, настойчиво подталкивая к двери. — Ты засиделся. — Конечно, на миссиях я ощущаю себя прямо в своей тарелке, — фыркнул Сказ, неосознанно поддаваясь чужому напору, медленно прошагивая к двери. Что ж, может свежий воздух и смена обстановки поможет притупить мигрень? Сегодня он позволит себе этот небольшой самообман. Вглядываясь в дверь уже вблизи, все ещё было трудно найти в ней нечто необычное — серая деревянная поверхность, отдающая зеленцой, металическая ручка, в центре прямоугольная тонкая вставка из мутного стекла. Сказочник взглянул на свое отражение: зазеркальный он был нечетким, а лица и вовсе не разобрать, словно специально смазали пальцем. Ручка холодила кожу, стоило взяться за неё как ладонь будто пронзили мелкие иголки. Неприятное ощущение быстро прошло, а собственное отражение вмиг стало более четким. Сказ мельком взглянул на него, открывая дверь, и ему показалось, что двойник по ту сторону непривычно ухмыляется, едва не смеётся. Скрипнули петли. Шаг вперед стал шагом в никуда. — Домой добираешься сам, — весело донеслось ему вдогонку. «Старый трюкач», — мысленно выругался Сказ и исчез во тьме.

***

Дверь захлопнулась за спиной и, взорвавшись солнечным светом, мир встал на место. Сказ замер, рассеянно проморгался и огляделся вокруг. Окружающий мир «пестрил» серыми панельными домами, наполняющими спальный район незнакомого города. Вокруг толпились пенсионеры и дачники, а за спиной оказалась дверь продуктового ларька, располагавшегося рядом с автобусной остановкой. Для случайного наблюдателя все выглядело так будто парень только что вышел из магазина, а не появился из ниоткуда. Опомнившись, Сказочник быстро отошел в сторону дабы не загораживать проход. Что ж, он хотя бы очутился в родной стране, а это безусловно радует. Как то непривычно быстро удалось ввязаться в сомнительную авантюру. Сказ даже не подготовился. Что если бы он оказался не просто в другой стране, а в диких землях опасных для жизни? Из артефактов с собой лишь пара колец на пальцах, одно - телепорт домой, а второе - незначительная прибавка к физическим возможностям. Это все дядя, не дал времени на раздумья, сыграл на интересе и невозможности быстро соображать от усталости. И зачем ему это? Настолько хотел проверить эксперимент? А что конкретно нужно было проверить? «Дверь приведет к тому в чем ты нуждаешься» — мысленно воспроизводит слова дяди Сказ и фыркает. — В чем же я, собственно, нуждаюсь? М, дядь? — вопрошает он, дергает щекой в подобие ухмылки и вновь ловит окружающий мир в фокус тут же жалея — людской шум обрушивается на него с удвоенной силой. В плечо толкает проходящий мимо пожилой мужчина, заставляя попятиться, и бурча что-то про невоспитанное поколение. Гадство. Хорошо, если хочется скорее закончить, то нужно скорее начать: «Дверь ведёт к тому, в чём нуждаешься». Гипотеза, а не факт. Что это? Объект? Субъект? Совет от Вселенной? Как это должно проявиться? Как понять, что это именно то что нужно? Скорее всего и здесь работает излюбленный принцип - ты сам все поймешь как только так сразу. Просто замечательно. Сказ недовольно морщится и продолжает неспешно наворачивать круги вокруг остановки, не замечая этого за размышлениями. Его правда гораздо больше прельщает кабинетная деятельность – в создание и изучение аномалий и артефактов есть структура, в отличие от подобных вылазок. “Найди то не знаю, что“ – это выматывает. Если учесть все выше сказанное, то остается просто действовать. Нужно что-то сделать, но что? Стоило прийти к этой мысли как к остановке подъехал долгожданный для толпы автобус и распахнул двери прямо перед Сказом. Парня тут же подхватила и втянула внутрь волна дачников с корзинами и сумками, отбросив вглубь салона. Он едва успел рухнуть на одно из малочисленных свободных сидений у окна, отгородившись от толпы портфелем, в моменте удивляясь, что взял его с собой. «Как по заказу, — мысленно усмехнулся парень, оглядываясь по сторонам, стараясь выцепить хоть что-то взглядом. Тщетно. — Похоже, артефакт воздействует на вероятности, усиливая влияние судьбы на индивида. Только если под «судьбой» понимать не случайность, а намеренное стечение обстоятельств, выстроенных в предопределенной последовательности…» — До куда едете? — пробасила с боку кондуктор, вырывая парня из размышлений. — До конечной, — бросил тот выуживая карту из портфеля. Внутри автобуса было душно и многолюдно, стоял стойкий запах пота, чьих-то духов и рассады. Ещё пары остановок будет достаточно, чтобы людям было не протолкнуться. Теплая водолазка противно липла к спине, заставляя морщится. Жарковато для середины осени. Сказочник вновь и вновь напряжённо обводил салон взглядом, рассматривая каждого нового пассажира и их ручную кладь, но ничего не находил, лишь мрачнел из-за усиливающегося физического дискомфорта. Он не фанат подобных поездок – со сборищем потных незнакомых людей в тесном замкнутом пространстве. Обычно предпочитает такси или, как минимум, поездки не в час пик. Возможно, пора на выход? Автобус как раз подъехал к остановке, выпуская из себя большую часть пассажиров и впуская вместо них поток свежего воздуха, заставляя парня задержаться на месте. Солнце близилось к закату, окрашивая салон в теплые тона, гомон толпы поутих, за окном показались частные дома. Ветер приятно холодил кожу, заставляя выдохнуть от облегчения, даже тиски сжимающие все это время голову расслабились. Кондуктор прошла обилечивать небольшую компанию только вошедших подростков. Стоило ей скрыться в задней части автобуса, как в салон с разбега влетела девчонка с двумя длинными косами. Двери за ней захлопнулись, и автобус наконец тронулся. Она ловко проскользнула к поручням и замерла в углу с видом, будто всегда стояла здесь. Сказочник нахмурился, задерживая на ней изучающий взгляд. Видимо яркая особа является частью ответа за чем он здесь, вот только что-то было не так. Незнакомка выделялась — многослойная одежда, множество украшений и внезапное появление должны были привлечь внимание, но никто на неё даже не взглянул. Никто в автобусе, кроме него, её не замечал. При попытке сфокусировать на незнакомке взгляд её черты расплывались, силуэт терял чёткость. Девушка, словно чувствовала, что её пытаются разглядеть, поэтому намеренно «притушивала» себя. Сказ опешил от такого безрассудства и невежества, неосознанно напрягаясь всем телом. Если не ошибся и правильно рассудил, что незнакомка такая же как он сам, а не удивительная помесь иномирцев, скрывающаяся за человеческой личиной, то это все может крайне скоро и печально закончится. Девушка явно плохо осознает границы своих возможностей, один неверный шаг и она сорвется, не удержит контроль, сотрет себя полностью, с наибольшей вероятностью обращаясь бедствием. Создавая колоссальные проблемы не только ему, но и другим семьям, ответственным за данный сектор. Парень замер ожидая худшего, готовый в любой момент телепортироваться домой, дабы доложить о бедствии, вот только ничего не происходило. Прошла минута, две, пять, а попутчица все так же стояла на месте, глядя в окно, и выглядела, насколько можно было разглядеть, расслабленно. Неужели он ошибся? — «Неужто иномирка?» — мысленно вопрошает Сказочник, недоверчиво оглядывая силуэт девушки. Медленно вдыхает, считает до десяти, силясь расслабиться и ощутить чужую магию, чтобы определить кто перед ним. Вот только с этим были некоторые трудности – магию он ощущал просто отвратительно, особенно на расстоянии. Этот раз не был исключением. Кожа на руках лишь покрылась мурашками, а по виску скатилась капля холодного пота – он был не в силах уловить какие либо вибрации. Даже их зачатки перерубали на корню напряжение и усталость. — «Ничего не выйдет, нужно чтобы она оказалась ближе. Что ж, в любом случае, беседа это самый очевидный вариант для дальнейшего развития данного… пусть будет эксперимента, а не надвигающейся катастрофы.» Сказ выдохнул и растянул на лице вежливую полуулыбку. Нужно было привлечь внимание, потому он начал с простого – уже настойчиво, а не вскользь, принялся вглядываться в чужое лицо. Черт было не уловить, однако он упорно старался зацепиться за глаза, ведь именно их было скрыть труднее всего. Незнакомка размывалась под его взглядом, все сильнее и сильнее сливаясь с окружением, пока наконец не выдержала и не взглянула в ответ. В его холодные зеленые уставились спокойные карие, но что-то в них ему не понравилось. На секунду появилось пугающее ощущение, что в их глубине зияет пустота. — Тебя видно, золотко, — одними губами произнёс парень, игнорируя холодок пробежавший по спине. Та в ответ лишь по-птичьи склонила голову. Сидевшая рядом женщина крайне вовремя собрала вещи и удалилась на выход. Сказочник радушно похлопал по месту рядом с собой, предлагая незнакомке подсесть. Полсекунды раздумий и девушка направилась к нему, становясь чётче с каждым шагом. Опустилась рядом плавно и слишком тихо для человека увешенного украшениями. — Что тебе нужно? — голос тихий, размеренный. Она смотрела куда-то в пространство над головами пассажиров, не фокусируясь ни на ком, намеренно не оборачиваясь на новоявленного собеседника. Незнакомка выглядела вполне осязаемой, четкой, её присутствие более не было скрыто от остальных, однако черты лица словно растекались и рябили. Ты можешь считать чужие эмоции, уловить движение губ, однако внешность оставалась спрятана за магической пеленой. Это было непривычно, Сказочник не мог вспомнить никого, скрывающего лик таким, по его мнению, бессмысленным образом. — Ничего конкретного, — неторопливо произнес он, расслабляя плечи и вновь сосредотачиваясь на чужой магии. Теперь он смог ощутить её достаточно четко – легкие, ровные волны, исходящие от девушки нельзя было спутать с хаотичной вибрацией иномирцев. Худшая догадка подтвердилась – перед ним Создающая. Сказ плотно сжал губы, дабы не выдать лишнего. Он уже встречал подобных – безродные – живут ярко и недолго, не оставляя после себя ничего. У любого Создающего силы с избытком, вот только таких не учили контролю, они не догадываются о последствиях, а когда осознают, то становится поздно. Девушка была проблемой и, как назло, из тех, что не решаются быстро. Нужно будет внести её в базу, отладить слежку и далее по списку. Безродных пусть и не много, но достаточно, каждого отыскать невозможно, однако за подобными случайными находками необходимо “приглядывать“. Одни проблемы… Почему дверь отправила его именно сюда? Неужто Сказ нуждался в очередной рабочей задаче? Это просто смешно, теперь есть вопросы по исправности дядиного артефакта. — Громко думаешь, — морщится девушка, прерывая затянувшееся молчание, и косится в его сторону. Сказочник тут же встрепенулся – сейчас главное не упустить её, узнать хотя бы имя, в идеале выудить что-то личное из вещей. Нечто несущее её отпечаток. — Громко думаю? — в висках неприятно кольнуло. Он машинально потянулся к переносице, но вовремя одернул себя и перевел взгляд на девушку. — Слишком, — лениво тянет незнакомка, сидит облокотившись корпусом о поручень перед сидением, все так же разглядывая полупустой салон. Тонкая рука с облезлым лаком на ногтях указывает сначала на лоб, а после перетекает на грудную клетку. — Поэтому и страдаешь от болей здесь. Неудачно заглушая боли отсюда, да? — Гм… — Сказ старается не кривить лицо, сохраняя вежливое выражение. Манеры у неё неприятно напоминали тварей из Проулка. У них отлично наметан глаз на чужие слабости, а форма речи, культурно выражаясь, чересчур образная и не обремененная тактом. — Прости, что ты имеешь в виду? — То, что говорю. Ответь уже зачем искал меня? — как-то устало произносит она, словно уже давно бы ушла, вот только не может. — А я разве искал? — автоматически парирует в ответ, тут же прикусывая язык. Он собирался задать другой вопрос. — Так спрашиваешь, будто надеешься, что я скажу «нет». — Тем не менее… — Сказ запнулся и раздражённо выдохнул. — Это почти случайность. Оговорки, ошибки… Когнитивные способности мозга снижаются от недостатка сна, известный факт, но от этого не менее мерзко ощущать, как разум подводит именно сейчас. — “Почти"? — она перекатывает слово на языке, пробуя на вкус, и внезапно растягивает губы в улыбке, при чем искренней, веселой. — Забавно! И ты забавный. Сказочник прикрыл глаза на пару секунд. Как же морально тяжело с ней разговаривать, это бессмыслица, а не диалог. Выматывает. Стоит пообещать себе, что он ляжет спать сразу как вернется домой. А пока, есть ли смысл пытаться завязать нормальное человеческое знакомство с ней? Возможно, целесообразнее будет начать с первопричины его здесь появления, а уже походу удастся выкрасть хотя бы волос. — Кхм-кхм! — Грубый голос кондуктора прогремел над ними, вот только ощущения были будто пробасили прямо в ухо. Грузная женщина возвышалась за спиной незнакомки, сверля молодых людей тяжелым взглядом. — Молодые люди, проезд оплачиваем? Бессмысленный вопрос, на который разве можно было ответить отрицательно? Конечно же нет. Сказочник на мгновение потерял самообладание — его губы скривились от раздражения и безысходности. Все происходящее начало казаться абсурдом. Девушку же это, напротив, только развеселило. — Конечно-конечно, — применительно отозвалась она и, довольно улыбаясь, указала на парня пальцем. — Этот молодой человек оплатит. — Только за неё, — холодно уточнил Сказ, протягивая карту вместе со своим, давно пробитым билетом. — Я уже оплатил. Писк терминала, шуршание ленты и, всучив девушке билет с откровенно недовольным видом, кондуктор наконец удалилась. — Скрывала присутствие, потому что денег нет даже на проезд? — раздраженно бросил Сказ, уже не заботясь о впечатлении. Та в ответ лишь пожала плечами, разглядывая полученный билет. Отыскав что-то глазами улыбнулась, — Зато есть счастливый билетик. — Очаровательно, — растерянно отозвался парень. Сказ посмотрел на цифры – обычный билет, бумага. Он бы выбросил его, не задумываясь, девушка же стала аккуратно разглаживать, складывая под прямым углом. — Насколько случайны твои случайности? — легко и внезапно спросила она, продолжая возиться с билетом. Почему-то движения чужих рук завораживали – они не были плавными или четкими, наоборот совершенно простыми и от того успокаивающими. Сказочник завис, молча наблюдал, пережидая шум в голове. — А твои? — Мы говорим не обо мне. Он не ответил, продолжал следить как незнакомка складывает малюсенькое оригами бабочки, затем неторопливо пересобирает в журавля и обратно. Удивляло как одни и те же движения даю разный результат. И как у неё выходит собрать нечто настолько маленькое. Людей в автобусе почти не осталось, кто-то наконец открыл окна и по салону гулял приятный ветерок. Небо за окном окрасилось в ярко оранжевый, слепя яркими лучами пассажиров. Запахло дождем. Молчание подействовало успокаивающе, мысли текли лениво, без привычной суеты. Боль в голове осталась слабым отголоском. Легкая тряска от поездки стала укачивать, подталкивая ко сну. Думать уже не хотелось, Сказ успеет побеспокоиться о проблемах позже, сейчас же хочется довериться случаю. — Я оказался здесь, чтобы найти то, в чём нуждаюсь, — наконец озвучил он. — Не нашел? — Не понял, что нужно искать. Девушка фыркнула. Ветер трепал её длинные косы, бусы с колокольчиками слегка позвякивали. Незнакомка оторвалась от бумажной бабочки и подставила лицо под приятный сквозняк. — Возможно, тебе нужно было найти кого-то, кто не боится исчезнуть, — ответила она, пожав плечами. — Для чего? — Это уже другой вопрос и ответить на него можешь только ты сам. — Превосходно, — пробормотал Сказ, раздраженно тарабаня пальцами по сидению. — Ответ без ответа. — Ну-ну, Случайность. Или как там тебя, — ехидно подразнила незнакомка, разулыбавшись, — Ты прекрасно понимаешь как все устроено, не нужно недовольств. Взгляд Сказочника потяжелел, но он не успел открыть рот, как его нагло заткнули ладонью. — Тсс, мне было забавно с тобой поболтать, но ответ ты получил. А я ухожу. Сейчас. Он не успел ни ответить, ни подумать о том чтобы её задержать — девушку подхватило потоком ветра и буквально сдуло с сидения. Она исчезла с легким перезвоном украшений, лишь подмигнув на прощание, оставив после себя больше вопросов чем ответов. На колени Сказочнику приземлилась бумажная бабочка, сложенная из злосчастного билета. Там, где чужая ладонь касалась его губ, осталось лёгкое покалывание. Он медленно облокотился на спинку сидения, пряча лицо в ладонях. Хотелось выругаться – девчонка сбежала прямо из под носа. Откуда у безродной такие навыки. Закрались сомнения, а безродная ли она? Нет. Сказ точно признал бы в ней одного из членов Совета – слишком хорошо знал своих ровесников, чтобы ошибиться. Девчонка была не простой, догадки о том что она обитает в Проулке подтверждались чуть больше. «Даже билет не забрала, — мысленно проворчал он, недовольно стирая чужое прикосновение с губ, — все обитатели той стороны такие суеверные, боятся остаться в долгу из-за клочка бумаги. Вряд ли с него можно считать хоть какой-то отпечаток, чтобы отследить её.» Парень принялся разворачивать оригами, в поисках хоть чего-то, и, на удивление, нашел. В складке крыла, мелким бисерным подчеркни было выведено одно слово: Фенечка. Чужая кличка-имя хитро глядела на него пару секунд и затем словно впиталась в бумагу, исчезая без следа. Глаз предательски дернулся. Клички — чума, сокрывшая от посторонних настоящие имена, тенденция пришедшая от ставших не так давно появляться Бегущих. Сам Сказ поддался данному веянию, сроднившись с прозвищем едва ли не сильнее чем с собственным именем. Это было удобно и безопасно для тебя самого, но ужасно раздражало, когда сталкивался со скрытыми посторонними. Например, когда нужно приглядеть за нестабильной безродной. Автобус с грохотом подъехал к конечной остановке – пустынной площадке на окраине города, где ветер гонял по асфальту пакеты с начавшими опадать листьями. Сказочник вышел последним, чувствуя, как вечерняя прохлада проникает под тонкую ткань рубашки. Он машинально потянулся к карману за сигаретами, крутя в другой руке бумажную бабочку. Чужое имя крутилось в голове вместе с фразой «Тот, кто не боится исчезнуть», складываясь в едино. Выходило, что найденный ответ оказался горькой иронией и новой головной болью. «И правда, забавно», — мысленно усмехнулся Сказ прикуривая и припоминая чужую фразу. Парень отошел подальше от остановки, к заброшенной кассе, где пахло ржавчиной и мокрым картоном. Взгляд скользнул по серому небу, по унылым гаражам, по одинокой фигуре вдалеке, торопящейся укрыться от накрапывающего дождя. Здесь для него больше ничего не было — ни ответов, ни смысла, лишь промозглая серость, к которой он ничего не испытывал. «Домой добираешься сам» — всплыл в голове отголосок дядиных слов легким раздражением. Это был скрытый совет, очередной непрошеный толчок к самостоятельности, к принятию своей силы. Неподъемная усталость, копившаяся всю неделю, свалилась на плечи, заставляя ссутулиться. У Сказа внезапно не осталось сил ни держать лицо, ни себя в вертикальном положении. Он опустился на бордюр, крепко затягиваясь горьким табаком. Разве тот кто не мог справиться с собой, со своим страхом может совладать с такой силой? Конечно же нет. Как же тогда он мог позволить себе принять её полностью? Бракованный, неполноценный и потому разочаровывает близких своей трусостью. Сказочник не доверяет сам себе и вряд ли сможет доверять в будущем… — Хватит, — прошипел он себе под нос, прерывая самобичевание в зачатке. Голос прозвучал хрипло и непривычно громко в окружающей тишине. Сигарета догорела: обжигая пальцы и он резко откинул окурок в сторону. Нужно успокоится, взять себя в руки. Сделать глубокий вдох и закрыть глаза, отключаясь от внешнего мира. Расслабиться, разжать кулаки и обнаружить в одном совершенно измятую бумажную бабочку. Сказочник уставился на неё со смесью неопределенности и раздражения, молча сверля взглядом пару минут. — Тот кто не боится исчезнуть, для чего мне такой пример? Чтобы не побояться исчезнуть самому? Злость и усталость поутихли, оставляя после себя горький привкус вместе с опустошением. Сказ устал, прямо сейчас он и в правду хотел лишь одного — исчезнуть хотя бы на мгновение, перестать существовать ощущая тяжесть принятых решений, упущенных возможностей и ответственности, которую взвалил на себя сам. Не нужно было сложных формул или многословных заклинаний. Нужно было одно-единственное, чистое, выстраданное намерение. Желание уйти отсюда. Желание вернуться домой — не в физическое место, а в состояние контроля, туда, где его чертежи и формулы имели значение. Боль, знакомая и почти утешительная, прошла от висков к основанию черепа, как всегда перед мощным выбросом магии. Он не сопротивлялся ей, а принял, позволил течь через себя. Воздух вокруг заколебался. Тени от деревьев поплыли и растянулись. — Домой,— выдох, полная капитуляция перед собственной силой. Мир не взорвался светом и не провалился в темноту. Он просто схлопнулся. Однообразный пейзаж стерся, как акварель под потоком воды. Осталось лишь ощущение стремительного падения в тишину и холодную, безразличную пустоту между мирами. Последней осознанной мыслью было размытое женское лицо с пустыми глазами — пример, в котором он почему-то нуждался. Сказочник исчез. Не растворился, как она, а был стерт одним точным, безжалостным усилием воли, чтобы вновь открыть глаза в другой точке мира. На пустом месте, где он только что стоял, медленно кружась, упала на асфальт смятая бумажная бабочка. Дождь начал накрапывать сильнее, размывая следы.