Глава 24. Farewell Wanderlust

      Малфой замер. Он стоял перед ней в таком же махровом халате — Гермиона заметила мокрые, наспех зачесанные волосы, тонкие капли воды на груди. Весь его лоб собрался в морщины — он нахмурился, но ничего не ответил.       — Я повторяю, — Гермиона направила ему в лицо палочку, — из всего, что ты мне говорил. Что было правдой?       — Все, что связано с тобой, — вздохнул Малфой, посмотрев на фотографии. Он видел на них себя, Блейза, видел Кингсли. Голос был твердым. — Грейнджер, я не делал ничего, что могло тебе навредить.       Гермиона рассмеялась.       — Ты врал мне! А Кингсли… Кингсли просто использовал меня. Все это время, — палочка запульсировала в ее руке. — Или ты сейчас же объяснишь, что все это значит…       — Или что?        Не медля, Драко невербальной магией призвал свою палочку. Та вылетела из кармана брюк, оставшихся на полу. Он выпрямился, готовый то ли к защите, то ли к нападению.       — А, мы возвращаемся к началу? — злобно хмыкнула Гермиона. — Инкарцеро!       Драко легко отразил заклинание, и веревки, полетевшие в его сторону, рухнули на пол.       — Догадывался, что у тебя странные сексуальные фантазии, — цокнул он, и в Гермионе вспыхнуло возмущение, — но можем попробовать и это, если хочешь.       — Экспеллиармус!       — Протего! — он выставил щит, и яркая вспышка света рассеялась в воздухе. — Грейнджер, успокойся! Давай поговорим.       Гермиона не останавливалась.       — Конфиринго! Экспульсо! Ступефай!       Что-то с его палочкой, как и в Версале, было не так — Малфой молниеносно реагировал на заклинания, но щиты появлялись после странной, долгой паузы.        В волшебных дуэлях счет шел на секунды — никто не мог позволить себе и малейшего промедления. Гермиона, ликуя от этого необъяснимого преимущества, решительно продвигалась вперед, и с каждым шагом внутри нее множилась ярость.        — Левикорпус!       — Я не могу нападать на тебя!        Малфой отразил заклинание и пошатнулся, прерывисто взмахнул палочкой из стороны в сторону. Он кинул в нее слабый синий луч — тот сразу растворился в воздухе, ей даже не пришлось ничего делать. В глазах Гермионы сверкнуло понимание.        — Так значит, — удивленно предположила она, смерив его оценивающим взглядом, — с того момента, как я обезвредила тебя в Министерстве, твоя палочка слушает меня? Теперь она принадлежит мне?       — Как и мое сердце, — Малфой изобразил поклон.       Это позерство только больше разозлило Геомиону, и она бросила в него оглушающее. Вспышка отскочила в сторону, врезалась в зеркало. Стекло пошло трещинами, мелкие осколки упали на комод.        — Что ты хочешь знать? Я расскажу тебе, — начал убеждать Драко, разрушая ее этой уверенностью, холодным взглядом, в котором не было и проблеска чувства вины. Гермиона остановилась, тяжело дыша. — За всем, что происходило в Британском музее, стоял Кингсли. Он был посредником, он искал покупателей, он проводил поставки через границу. Мы не знали имен даже половины коллекционеров. Министр связывался с ними лично. Всегда.       Что-то в ее груди тоже пошло трещинами на этих словах — Гермиона почувствовала, как палочка сама собой опускается вниз. Она зафиксировала положение руки, чтобы не дать Малфою насладиться этой слабостью, чтобы не показать, как она начинает сдаваться.       — Что было с лунными камнями?       — Все, как обычно, — пожал плечами Драко, — Кингсли нашел покупателей, распорядился подготовить камни и собрать документы. Потом сказал, что камни поддельные, что нам угрожают, что мы связались не с теми людьми. Потом убили Блейза.       — Мартинос?       — Был не в курсе. Кинжал связан с историей Франции, у нас конфликт интересов. Мы не могли допустить его.       — Пэнси?       — Ни о чем не знала, — заверил Драко. — Пэнси думала, что со стороны Министерства нас прикрывает Дафна. Кингсли оставался инкогнито. Это было главное условие.       В голове Гермионы закрутился вихрь из вопросов, подозрений и догадок, которые теперь было невозможно отрицать.       — И ты молчал? — спросила она неверяще. — Сколько раз я спрашивала тебя про Кингсли? Сколько раз!       Она снова взмахнула палочкой — ее одежда, тоже разбросанная по полу, взлетела вверх. Гермиона пригладила черную блузку чарами.        — Хочешь уйти? — прищурился он.       — Нет, — хмыкнула Гермиона. — Сейчас я на самом деле ухожу. И отвернись, мне надо одеться.       Малфой неприятно усмехнулся.       — Я все там видел.       — Вот и посмотри в последний раз.       Гермиона шагнула к дивану, скинула с себя халат, торопливо натянула белье. Драко, смутно понимающий причину срыва, обвел внимательными глазами изгибы ее тела.       — Я выбираю сильных союзников, намекни ему о пенсии, он делает все наполовину, — бормотала Гермиона, пока надевала брюки. — И что? Много он заработал в итоге? Сколько процентов забирал себе?       Малфой снисходительно рассмеялся.       — Ты серьезно думаешь, что дело в одних деньгах? — спросил он. — Кингсли искал друзей, набирал связи, хотел поддержки международного сообщества, хотел, чтобы за него заступался бизнес. Это работало двадцать лет, пока он не начал по-настоящему сдавать.        Гермиона посмотрела на него снизу вверх. Она вспомнила шахматную партию, которую Кингсли разыграл в кабинете — как добр и вежлив он был, как раздавал ей советы и учил жизни. И как фактически толкнул в постель к Малфою. Политика — искусство прогноза. На что вообще они рассчитывали, когда привлекли ее в дело Британского музея? Это была стратегия Министра? Или игра Малфоя в соблазнителя?       Сейчас Гермиону не волновал Кингсли, не волновала судьба Министерства, даже то, что ее руководитель, соратник и бессменный пример для подражания, оказался подлецом и преступником.        Гермиону волновало другое.       — А я ведь верила тебе, Малфой. Я ведь правда тебе верила, — с насмешкой сказала она, гипнотизируя треснувшую поверхность стекла, — я думала, что это по-настоящему, что ты можешь быть честным, что мы… что мы помогаем друг другу.        Гермиона помедлила — как назвать все, что между ними происходило? Было ли этому хоть одно внятное, разумное определение? Взаимовыгодное сотрудничество. Слишком крупная сделка.        Пришло время платить по счетам.       — Мерлин, какая же я дура, — заключила она, прикрыв глаза. — И какой же ты, нахрен, подонок.       — Кингсли поручил искать лунные камни, чтобы мы закрыли сделку, — с нажимом продолжил Малфой, — он сделал ставку на тебя, а не на нас. Тебя использовал он, а не я.       — Вы оба.       — Грейнджер, да что тебя сейчас злит? — Малфой начал выходить из себя. Было бы проще, если бы Гермиона продолжила бросаться обвинениями и заклинаниями. — Что двадцать лет ты работала бок о бок с человеком, который водил тебя за нос? Ты могла бы понять все сразу, если бы не жила в долбанных розовых очках. Умнейшая ведьма столетия не соотнесла пару простых фактов, как это неожиданно и забавно.       — Пошел ты, — выплюнула она.       От открытий этого вечера, от переизбытка событий и круговорота проблем у Гермионы не метафорически закружилась голова. Она коснулась лба пальцами, сжала виски. К горлу подступала паническая тошнота. Все, что окружало ее последние недели, месяцы, годы, было сплошным обманом. Подлогом, подделкой, копией. И ни одна кража в Британском музее сейчас не могла бы сравниться с этой фальсификацией, с этой феерической подменой понятий.        Тишина между ними казалась бесконечной. Вдруг ее прорезал громкий звонок телефона — он выдернул Гермиону из размышлений, но она не хотела брать трубку. Даже если звонил Рон, который наконец решил повыяснять отношения. Даже если в Лондоне произошло что-то серьезное — например, в ее отсутствие Каталина могла бы дать ход компромату, не дожидаясь официального слушания, и надеть на Кингсли наручники. Поводов было предостаточно.       Все это перестало иметь смысл. Гермиона медленно встала с дивана, качнувшись всем телом, и потянулась к блузке.       — Грейнджер, прекрати, — сказал Малфой и сделал резкий шаг вперед. Он коснулся ее плеч, рук, не дал застегнуть и пары пуговиц. — Тебе не нужно уходить. Останься.       — Серьезно думаешь, что после всего этого я продолжу спать с тобой? — рассмеялась она, и его лицо исказилось. — Ищи другую любовницу. Или вернись уже, наконец, к жене.       С каждым словом ее голос становился выше — телефон еще продолжал звонить, она пыталась перекричать этот противный, жутко раздражающий звук.        — Грейнджер, у меня не было времени играть в твою справедливость! — прикрикнул Малфой, дернув ее на себя, задерживаясь в сантиметре от губ. Она ощутила его дыхание рядом с собой, но в ней не поднималось ни волнения, ни желания. Гермионе было по-настоящему противно. От него. От себя. — Я хотел огородить тебя от этого дела, я пытался защищать тебя, я заботился о тебе.       Она резко вырвала руки, шагнула назад и едва не споткнулась о ножку дивана.        — Ни черта подобного! Ты заботился о себе! — Гермиона судорожно покачала головой. — Ты хотел подписать свои бумажки — я все сделала. Ты хотел трахнуть меня — вот, расписывайся, — она развела руки в стороны, и расстегнутая блузка завернулась по краям, открывая Драко вид на грудь, выступающую под кружевным бельем. Он нахмурился, и Гермиона ощутила, как вся злоба внутри нее расплавляется тоской. Чувством абсолютной униженности. Ее достоинство, ее стальной характер, любые принципы и приоритеты разбились о скалы похоти, эгоизма и вранья. — Да кто же там, нахрен, звонит?!       Мобильник не прекращал орать.        Отпихнув от себя Малфоя, она подлетела к сумке, схватила телефон. Дрожащие руки перевернули дисплей вверх. Это опять был Гарри. Гермиона с трудом удержалась, чтобы не выкинуть смартфон в окно.       — Гарри, мне не до тебя! — крикнула она, даже не успев поднести телефон к уху.        Поттер на том конце опешил от ее истерики.       — Что-то серьезное?        — Мерлин, я же говорю, не до тебя сейчас, — раздраженно зашипела она, — созвонимся завтра. Пока.       Она не успела бросить трубку — не менее злой голос друга выбил ее из колеи.       — Гермиона, ты вообще в себе? В какие игры ты играешь? — прикрикнул Гарри, и она замерла. — Я не буду прикрывать тебя вечно! Ты можешь хотя бы предупреждать, когда забираешь кинжал из Отдела тайн?!       — Кинжал?       — Да, кинжал Жанны д’Арк, — передразнил Гарри. — И что, какой музей грабишь сегодня?       — Подожди, стой, — нахмурилась Гермиона, не успевая за ходом диалога. — Ты хочешь сказать, что кинжала нет в Отделе тайн?       — Разумеется, кинжала нет в Отделе тайн! — нервно продолжил Гарри. — Просто скажи, на кой черт он понадобился тебе в этот раз?       Она прикрыла глаза и поднесла ладонь ко лбу. Жар, который охватил ее в эту секунду, мог бы заставить сгореть в ощущении новой опасности, которая не вызывала приятного адреналина или эйфории войны.       — Гарри, я не брала кинжал.       — Что?       Гермиона, прижав телефон к уху, подняла глаза на Малфоя. Он стоял, сложив на груди руки, но что-то в его взгляде дрогнуло — на мгновение она увидела в нем ту же тень липкого, зеркального страха.       — Где Кингсли? — спросила Гермиона, не узнавая свой голос. — Гарри, Кингсли сегодня был в Министерстве? Он в Лондоне?       — Нет, конечно, — непонимающе ответил Поттер. — У него рабочая поездка, командировка…       Гермиона почувствовала, как ее сердце сжимается вдвое. Паника уже безнадежно пустила корни по всему телу — стало сложно держать равновесие, она зацепилась рукой за край комода у треснувшего зеркала. Кожа срезонировала об осколки.       — Куда он уехал? — выдохнула Гермиона. — Во Францию? В Лувр?       — Причем тут…       — Гарри, куда уехал Кингсли?       Поттер помедлил, прежде чем ответить:       — В Хогвартс.

***

        Розали сидела в Большом зале. Праздничный ужин подходил к концу — несколько раз в год Министр магии, Кингсли Бруствер, приезжал в школу с официальным визитом. Столы, как и всегда, ломились от еды — однокурсники пережевывали курицу с румяной корочкой, выбирали гарнир из десятка вариантов, хрустели овощными салатами и гадали, какой же торт сегодня подадут на десерт.        Помимо углеводных радостей жизни, всех волновал предстоящий квиддичный матч — гриффиндорцы были уверены, что Джеймс не позволит Скорпиусу так просто поймать снитч, и готовились к дерби столетия.       Подперев голову рукой, Рози устремила взгляд на стол Слизерина — с таким же скучающим выражением лица Галатея грызла яблоко. Мальчики решили пропустить ужин — оторванные от тренировок в качестве наказания, они встречались по вечерам на квиддичном поле. Наверняка уставшие и голодные. Нужно прихватить им еды с собой — подумала Рози и завернула в салфетку пару булочек.       Есть не хотелось совсем. В сумке лежало письмо от мамы — спустя недели тишины Рози получила от нее странную весточку, которая и не радовала, и не успокаивала. Гермиона писала о неурядицах на работе — зная ее, неурядицы могли бы означать новые обвинения. Мама никогда не делилась с ней проблемами — в этом они были похожи.       В газетах не появлялось особых новостей — о мистере Блейзе Забини не писали ничего, новых подробностей его убийства тоже не было, а короткие сообщения в политическом блоке ограничивались заумными заметками об утверждении бюджета на год. Интересно, родители все еще искали лунные камни?       — Дорогие друзья! — высокий, усиленный магией голос Макгонагалл заставил Рози поднять голову. — Еще раз приветствуем уважаемого Министра магии, господина Кингсли Бруствера, в стенах школы Хогвартс.        Поравнявшись с директрисой, он встал и манерно поклонился. В таком положении Рози рассмотрела золотые, сверкающие нити его темной мантии — казалось, что блики от них были даже ярче свечей, которые возвышались под сводами потолка.        Макгонагалл дважды хлопнула в ладони — под возгласы однокурсников на столах появились эклеры, пирожные и шоколадные пудинги. Рози закатила глаза и вернула все внимание Министру. Похоже, он тоже не был голодным — Кингсли занял место в кресле, принялся увлеченно говорить с профессором Слизнортом. Рози нахмурилась.       Кто был начальником ее матери? Кто знал все о ее работе? Кто мог решить проблемы, опровергнуть обвинения, кто мог за нее заступиться?        Рози поднесла ладонь к лицу. Она прикусила ноготь большого пальца, на коже показались мелкие капельки крови. В ней просыпалась гриффиндорская решимость. Ее мать и отец Скорпиуса искали лунные камни Жанны д’Арк во Франции — непонятно, зачем, вдвойне непонятно, какой силой обладал этой артефакт, и втройне непонятно, как находка могла бы им помочь. Но как-то, наверное, все же могла.        Ученики начали вставать со своих мест — Рози бросила беглый взгляд на Министра и подорвалась со скамейки. Она все решила. Она знала, что не уйдет отсюда просто так. Хватит быть глупым подростком, хватит быть тенью гениальной Гермионы Грейнджер — у нее есть ответы, у нее есть то, что всех так интересует.        И она ничем не хуже.       В ее сторону хлынула толпа школьников. Все пошли к выходу, продолжая говорить о квиддиче, уроках, обсуждая, как сильно они объелись. «А можно расширить желудок чарами?», — долетел возглас полненького пуффендуйца и следующий за ним смех.        Глупые разговоры. Глупые однокурсники. Но Рози — точно не такая. Она пробиралась к учительскому столу против всего течения.       — Уизли, да уйди с дороги! — один из гриффиндорцев грубо толкнул ее в плечо.       — Посторонись! — крикнул второй, едва не сбивая ее с ног.       — Забини, и ты еще! — подхватил третий.       Она продолжила идти вперед, расталкивая всех на пути.       — Рози, ты куда? — Галатея коснулась ее плеча, они застыли посередине Большого зала, прямо в гуще толпы. — Пойдем на поле, Джеймс и Скорпиус точно расшибли себе головы от голодовки.       Рози не слушала.       — Я хочу поговорить с Министром, — твердо ответила она и сделала голос тише, — хочу рассказать ему о том, что мы сделали.        Галатея, взяв ее за руку, шагнула назад.       — Это очень плохая идея.       — Это очень хорошая идея! — возразила Рози, оглядываясь в сторону Министра. Он стоял с Макгонагалл и готовился покинуть Большой зал. — Тея, прекрати, нам нельзя медлить, у нас нет времени. Мы же потом не найдем его в школе!       — Почему ты вообще решила, что ему нужно об этом знать? Мы ведь хотели написать родителям, сказать, что их поиски можно заканчивать, — округлила глаза Галатея и тут же отпрыгнула назад, потерла плечо ладонью. — Эббот, да смотри, куда идешь! Идиот!       — Тея, ничего не случится, — заверила ее Рози. — В нашей стране все решает Министр, нет никого главнее. Мы сейчас избавимся от всех проблем разом.       — Рози!       Нахмурившись, Галатея наблюдала, как ее лучшая подруга исчезает в толпе, и думала, что нужно срочно найти Джеймса и Скорпиуса.        — Господин Министр!        Рози ступила на помост профессорского стола. На нее удивленно посмотрели учителя, Макгонагалл сверкнула недобрым прищуром глаз. От избытка внимания Рози заметно растерялась и сцепила руки перед собой.       Кингсли обернулся. Вблизи она могла рассмотреть морщины на его лице, седые волосы, блестящие кольца на пальцах. С этого расстояния костюм был даже более эффектным — мантия оказалась не черной, как у ее мамы, а отливала всеми оттенками фиолетового.       — Да, Минерва, продолжим чуть позже, — кивнул Министр и сделал шаг вперед, коротко поклонился. Рози стушевалась от такой учтивости. Кажется, Кингсли, в отличие от всех педагогов, не удивился ее наглости. — Добрый вечер, мисс. Вы хотели сделать колдографию на память?       — Колдографию? — глупо переспросила она, замечая, как учителя встают со своих мест и тоже скрываются в темной нише коридора. Макгонагалл, кинув на них еще один хмурый взгляд, вышла последней. — Нет, я… меня зовут Розали. Розали Уизли. Я дочь Гермионы Грейнджер.       Министр приподнял брови.       — Розали? Да, я наслышан, — помедлив, он протянул ей руку. Рози сжала морщинистые пальцы, металл колец был холодным. — Ваша мать — прекрасная волшебница и большой профессионал.       — Да, да, я в курсе, — она закатила глаза. — И я знаю, что ее обвиняли в смерти мистера Забини, что она искала лунные камни. Артефакт из кинжала Жанны д’Арк, национальной героини Франции, его еще хотели представить в Британском музее. Вы знаете об этом, господин Министр?       — Конечно, — пожал плечами он, собираясь на выход. — Это было мое поручение.       Рози облегченно выдохнула.       — Как хорошо, что вы приехали! — с улыбкой воскликнула она, но Кингсли уже не обращал на нее внимания. — Вы можете оставить мою маму в покое. Она ни в чем не виновата.       — Конечно, — повторил он скучающе. — Рад знакомству, но вынужден вас оставить.       Министр вновь склонил голову.       — Подождите! — всплеснула руками Рози. — Я хотела… хотела сказать, что мы нашли лунные камни. Я и мои друзья.       Лишь на мгновение брови Министра взмыли вверх. Оценивающе оглядев ее школьную мантию, красный галстук набекрень и растрепанные волосы, он улыбнулся и посмотрел на нее, как на пустое место.       — Никто не может найти их уже очень много лет, — снисходительно кивнул он, — успехов вам в учебе.       Кингсли сделал шаг к двери.       — Но господин Министр! — продолжила Рози, оглядываясь на быстро опустевший Большой зал. — Я говорю правду.       — Так расскажите об этом вашей матери, она за вас порадуется, — раздраженно отмахнулся он, — у меня неотложные дела, прошу извинить.       Рози шумно выдохнула, и Кингсли, потеряв интерес к этому диалогу, пошел к выходу. Она не знала, как его задержать, начала перебирать факты в голове.       — Господин Министр, мы нашли камни здесь, в Хогвартсе! Спрашивали у профессора Дамблдора, у его портрета. Это он нам подсказал! — крикнула Рози ему в спину, и Кингсли немного приостановился. — А еще… еще эти камни светятся.       Он медленно обернулся через плечо, и Рози рефлекторно задержала дыхание.       — Светятся?       — Клянусь Мерлином, светятся, — кивнула она, придавая голосу твердость, на которую только была способна, — камни начинают светиться, когда я беру их в руки.        Министр прищурился, и его лицо тронула едва заметная улыбка.       — Покажете мне их?

***

      Никогда в жизни Гермиона не собиралась так быстро — она сложила вещи в сумку, собрала бумаги, запихнула их в черную папку Каталины Кейн. Застегнула блузку, обернула ремень вокруг брюк. Уже у двери заметила, что Малфой стоял вполоборота и разглядывал один из документов. Взмахом волшебной палочки тот вылетел из его рук.       — Грейнджер, остановись, — Малфой развернулся с раздражением, — что ты собираешься делать?       — Мне нужно в Хогвартс.       — Только потому, что туда поехал Кингсли? — Малфой посмотрел на нее, как на последнюю идиотку. — Арестуешь его прямо на глазах школьников?       Гермиона даже не удивлялась. Он совсем ни во что не ставил ее решения. В конце-концов, он ни во что не ставил ее лично.       — Зачем ему лунные камни? — глухо спросила Гермиона, и это был вопрос, адресованный самой себе. Ее пальцы запутались в простой шнуровке ботинок.       — Чтобы продать, — лениво вздохнул Малфой.       Она подняла на него прищуренные глаза.       — А что, если Кингсли искал камни для себя? — предположила Гермиона. — Если он знал об Империо, знал о силе внушения?        — Это полный бред. Откуда? — покачал головой Малфой. — Ты думаешь, он тоже ограбил Версаль на выходных?        — Я не знаю, — нервно ответила она и надела пальто. — Но мне нужно проверить.       — Грейнджер, ты работаешь в политике двадцать лет, — Малфой перехватил ее руки, — ты знаешь, что гораздо эффективнее помогают другие методы борьбы за власть.       — Кингсли на том этапе, когда ему не помогает ничего! — огрызнулась она. — От него все отвернулись. Визенгамот, Совет директоров, половина Министерства. Его ближайшие соратники, Каталина, я! Все против него. И он понимал, что так будет, еще летом! Он искал другие способы! Он поручил вам искать кинжал, искать камни, и не для продажи, не для выставки в музее…       — Грейнджер, у тебя паранойя, — Малфой попытался ее обнять, успокоить. Гермиона отскочила от него, как от огня. — Кингсли старый, влиятельный, но немного вышедший из ума, слабый старик. Он зарабатывал себе на пенсию продажами экспонатов, он хотел угодить всем и сразу.       — Ты сейчас вообще мне не помогаешь, — сердито возразила она, и в ее глазах промелькнуло понимание. Ну, конечно. У Малфоя в этом вопросе, как и в любом другом, была своя выгода. — А может, ты тоже хочешь, чтобы Кингсли остался Министром? Что он пообещал тебе?       Малфой посмотрел на нее исподлобья.       — Я рассказал все, что знаю.       — Я не верю тебе, — брошено совсем без эмоций, — почему ты не сделал этого раньше?       — Чтобы не подставлять Кингсли, — ответил он твердо, — Грейнджер, мы работаем много лет. Мы партнеры. Партнеров не предают в угоду…       — В угоду любовницам? — усмехнулась Гермиона. — Пошел ты к черту.        Вместо того, чтобы пойти к черту, Малфой пошел за ней. Он сжал ее плечо ладонью.       — Послушай, у нас есть план, и он не меняется. Арестовываем Мартиноса, выходим на коллекционеров, закрываем сделку без камней. Я не поеду в Хогвартс, потому что тебе что-то взбрело в голову.        Гермиона резко сбросила его руки.       — Об этом я не прошу.       — Грейнджер.       Малфой снова шагнул к ней.       — Отойди от меня, — ее указательный палец взмыл вверх. — Просто не приближайся. Я не хочу иметь с тобой ничего общего.        Гермиона от всей души хлопнула дверью. У нее не оставалось времени на рефлексию, на грусть и тоску.        Сейчас она не могла концентрироваться на эмоциях — она умела собирать их в горсть, засовывать в банку, наглухо захлопывать крышку и убирать в самый дальный, пыльный ящик. Ей нужно было действовать.       Сутки назад Гермиона аппарировала в отель из дома — значит, гребень мог вернуть ее туда, где она была в момент перемещения. Делать этого категорически нельзя — она не готова видеть Рона, не готова к разговорам, оправданиям, к долгим, но вполне логичным выяснениям отношений. Едва не подвернув ногу в не самых удобных ботинках, Гермиона пересекла коридор, спустилась по лестнице и шагнула в просторное фойе.       План был простым — заказать порт-ключ у менеджера отеля, благо, в таких местах у персонала всегда есть резерв. У влиятельных гостей часто возникают неотложные дела, требующие перемещений в разные страны. Ей нужно аппарировать в Лондон и оказаться в Министерстве магии. Ее личный рабочий камин связан с Хогвартсом, так что здесь тоже не будет проблем.       Гермиона ни капли в себе не сомневалась. Она готовилась поставить точку в деле музейных краж, поисках лунных камней и даже в политических интригах, которые приобретали неожиданно серьезный, опасный оборот, имеющий мало общего с бумажными вопросами.       Осталось совсем немного. Гермиона все успеет. А потом… потом она закончит любые отношения с Драко Малфоем. Потому что приключения заканчиваются. И наступает жизнь. Понедельник. Вторник. И среда.

***

      Розали вела Кингсли по темным коридорам — Министр слабо ориентировался в школе и шел позади нее твердым, быстрым шагом. К ее удивлению, Хогвартс был пустым — по пути они встретили всего пару учеников, преподаватели уже отдыхали в своем крыле.        — Так вот, мы узнали про лунные камни совершенно случайно, — заговорила Рози, смотря в пол. Она чувствовала на себе испытующий взгляд Кингсли, он не сводил с нее глаз. — Точнее, Тея и Скорп, это мои друзья, узнали о них первыми. Мы читали книги, читали про Жанну д’Арк, и даже ее портрет в Лувре… в общем, мы… видели ее портрет в Лувре.       Рози, побоявшись, что сболтнула лишнего, обернулась на Министра. Его взгляд был нечитаемым — она выдохнула и пошла дальше, видя за собой его тень.        — Потом решили, что можно спросить о камнях у профессора Дамблдора, он же был великим волшебником, — затараторила Рози, — и профессор Дамблдор с портрета сказал, что Хогвартс скрывает больше загадок, чем любой другой замок, дворец или музей.       Министр молчал, она слышала только звук его шагов.        — Тогда мы решили поискать камни в школе, — продолжила Рози, стараясь сделать голос более непринужденным. — Трижды были в Выручай-комнате, бродили по кабинетам, даже в чуланах для метел смотрели. И потом Джеймс, это тоже мой друг, сказал про Астрономическую башню. Представляете, какой каламбур — спрятать лунные камни в телескопе?       Рози хихикнула и обернулась на Министра, довольная этой шуткой. Кингсли веселья не разделял — он прищурился и повел плечами. Рози почувствовала себя полной дурой.        Пришлось ускорить шаг, когда позади раздался смешок, который мог бы ей показаться:       — Дамблдор. Сукин ты сын.       На улице Рози поежилась от холода — в начале ноября Англию охватили совсем не осенние морозы, сейчас был поздний вечер. Она ступила на дорожку, перешагнула через лужи, покрывшиеся тонким льдом, поплотнее закуталась в мантию.       — Но вы не подумайте, господин Министр, они были не в телескопе, — заверила она. — Мы увидели белые камни в фигуре Земли, в основании скульптуры. Поначалу даже не обратили внимания, но я случайно провела по ним рукой — и они засветились. Это ведь правда лунные камни, господин Министр?       Он посмотрел на нее с интересом, сощурив глаза. Рози попыталась объясниться.       — Просто… понимаете, когда Джеймс, или Скорп, или Тея, когда они берут камни в руки, ничего не получается. Они светятся только у меня, и это так странно. Как это возможно, господин Министр?       Кингсли слабо пожал плечами. Перед ними уже возвышалась Астрономическая башня. Рози, запрокинув голову вверх, увидела острый шпиль в туманной дымке.       — И все-таки вы — настоящая дочь своей матери, — задумчиво сказал Министр, — такая же решительная, смелая. И такая же талантливая.        — Правда?       — Конечно, — улыбнулся Министр.       И открыл перед ней дверь.       Рози, пробормотав невнятное «спасибо» за такую галантность, остановилась перед винтовой лестницей, подсветила узкое пространство Люмосом. Бегло обернувшись через плечо, она напряглась — Кингсли стоял прямо за ее спиной, и в точечном свете она видела только глаза и глубокие морщины на изможденном лице.       — А все говорят, что я до нее недотягиваю, — хмыкнула Рози, делая пару шагов, слыша, как Министр поднимается следом, — что у меня не такие хорошие оценки, что мне не удаются заклинания, как ей. И вы еще не знаете, как я взорвала подземелья… об этом в нашей школе ходят легенды.       Министр по-доброму усмехнулся, и Рози стало спокойнее.       — Дети всегда лучше родителей, — мягко сказал он. — Гермиона не смогла найти камни. А вы, Розали, смогли.       Она смущенно улыбнулась, и что-то внутри нее начало торжествовать от мысли, что ей удалось хотя бы немного превзойти мать.       Рози преодолела все ступени и толкнула обеими руками тяжелую кованую дверь.       Сквозь не застекленные окна, обрамленные декоративными каменными сводами, до них доносились резкие порывы ветра — здесь было даже холоднее, чем на улице. Рози прошла вдоль металлических перил, бегло посмотрела вниз и заметила огни в других башнях школы. Голова моментально закружилась — у нее не было фобии, но она никогда не любила высоту.        Рози прикрыла глаза и вцепилась в перилу.       — Где камни, мисс Уизли? — Министр бесшумно подошел ближе, коснулся ее плеча.        Она вздрогнула.       — Да, да, простите, — спохватилась Рози и указала на скульптуру в центре башни. — Вот, смотрите, камни стали частью этой фигуры, у ее основания есть дорожка белых минералов.       Она сделала пару шагов, Кингсли следовал за ней тенью. Немного наклонившись, Рози провела пальцами по ледяной бронзовой поверхности, коснулась белых минералов, даже не заметных на первый взгляд.       Но этого было достаточно — камни по очереди озарили темноту, и их свет был ярче, чем заклинание Люмоса. Рози, не убирая руки, обернулась с ликующей улыбкой.       — Господин Министр?       Кингсли изменился в лице. Он вытянул шею, шумно сглотнул, но продолжал молчать. Его глаза не отрывались от камней, взгляд заметно потеплел. Кингсли легко сжал ее плечо ладонью, заставил подняться во весь рост.        — Я не знаю, о чем вам рассказал Дамблдор, — начал он, и Рози не могла распознать в его голосе ни удовлетворения, ни радости, ни похвалы, — но эти камни действительно таят в себе большую силу.       Он медленно вынул первый минерал из конструкции. Камень был маленьким и круглым, как пуговка, и сразу затерялся в его руках — из него пропал любой свет.       — Вы потрясающая волшебница, раз они подчиняются вам, — Кингсли вынул еще один камень и сжал в ладони, — вам и только вам, мисс Уизли. Я прошу прощения, что позволил себе сомневаться в вас, что недооценил вас.        Рози затаила дыхание.        Он вытащил третий камень.       — Вы не просто такая же, как ваша мать, — продолжил Кингсли, — вы в стократ лучше.       Рози нахмурилась от такой лести.       — О какой силе вы говорите?       — Мы условно называем ее силой внушения, — ответил Кингсли, вынимая четвертый минерал, — магия лунных камней сравнима с заклинанием Империус, но она абсолютно безопасная, совершенно законная. Чистая и добрая.       Министр мягко улыбнулся. Все камни были в его руках, он не сводил глаз с Рози.       — Добрая? — задумалась она.       — Более чем, — кивнул Кингсли, — артефакт сам распознает волшебника с достаточным уровнем благородства. Как с нынешними палочками — кинжал и камни выбирают мага, а не наоборот.        Министр осторожно коснулся ее руки, начал по очереди передавать камни Рози. Они тут же засияли в темноте, осветили изнуренное лицо Кингсли.        — И сейчас вы можете провести ритуал, который был под силу только Жанне д’Арк, — торжественно проговорил он, — потому что этого достойны вы. И только вы.        — Но… зачем мне это делать?        — Чтобы спасти свою маму, разумеется, — продолжил он заискивающе. — Все, что мы делаем, мы делаем ради тех, кого любим.       Рози сделала рефлекторный шаг назад.       — Но маме ничего не угрожает, камни здесь, а смерть мистера Забини… — она покачала головой, — простите, я даже не понимаю, как это все связано.       — Розали, ты просто не представляешь, какая власть сейчас в твоих руках. — Министр перешел на ты? Брови Рози свелись на переносице. — Быть может, ты сама хочешь что-то изменить? На что-то повлиять? Убедить учителей, что ты ничем не хуже Гермионы?       — Я не…       — Как бы я хотел быть достойным, таким же достойным, как ты, — продолжил он, делая к ней едва заметный шаг, — но мои мотивы, увы, не так чисты.        Кингсли провел ладонью по мантии, опустил руку во внутренний карман. Он достал увесистый металлический предмет, в упор глядя на Рози.        В темноте сверкнула сталь.       — Это что, кинжал Жанны д’Арк? — она округлила глаза.       — Это кинжал Жанны д’Арк, — спокойно отозвался Министр, протягивая ей клинок. Медленно. Совершенно безопасно. — Ты ведь не видела его ни разу, я прав? Просто возьми в руки. Когда-то он принадлежал такой же сильной волшебнице, как ты.       Рози недоверчиво обхватила рукоять ладонью.       — А теперь вложи камни в пустые выемки, — Кингсли сделал еще один шаг к ней, — вот, смотри, раньше здесь были поддельные образцы. Стекляшки, которые ничего не стоили.       Рози подняла глаза — взгляд Министра все еще казался ей добрым, но что-то в его облике начало не на шутку напрягать.       — Подождите, — покачала головой она, — я не понимаю, зачем. Мне не нужна никакая сила, просто верните кинжал в ваш музей.       — Розали, — сказал Министр более твердо, но не успел продолжить.        Они вдвоем обернулись на шум.       На Астрономическую башню влетели Джеймс и Скорпиус — в квиддичной форме, с одинаково взъерошенными волосами.        Они спрыгнули на пол и непонимающе осмотрелись. Галатея, более грациозно перекинув ногу через метлу, поправила мантию и встревоженно застыла на месте. Друзья были явно удивлены, увидев Рози и первое лицо магической Британии, стоящих вплотную друг к другу.       — А че за нахер? — громко выругался Джеймс.       — Мерлин, тише, — шикнул Скорпиус, толкнув его в бок. — Это же Министр магии!       — Рози, все в порядке? — спросила Галатея.       Кингсли отстранился, и она быстро шагнула назад, прижав к груди кинжал. Министр расплылся в добродушной улыбке.       — Так это вы те самые друзья, про которых рассказывала мисс Уизли? — он коротко поклонился. — Рад встрече. И как вас зовут? Страна должна знать своих героев.       Ребята молча переглянулись. Немного помедлив, вперед вышла Тея.       — Мы, — она запнулась, — Галатея Забини, Скорпиус Малфой и Джеймс Поттер.       — Звездный состав! — хмыкнул Кингсли. — Благодарю вас, вы внесли неоценимый вклад в нашу национальную задачу. Министерство не забудет этой храбрости, мы вознаградим вас за все заслуги.       — Вот это разговор! — довольно воскликнул Джеймс. — Будет Орден Мерлина, как у папы?       — Разумеется, будет, — заверил Министр с улыбкой, — но сейчас вам стоит уйти.       Между ними повисла тишина.       — Уйти? — нахмурился Скорпиус.       — Рози, точно все в порядке? — переспросила Тея после долгой паузы.       Не нее обратились четыре пары глаз — Рози еще держала перед собой кинжал. Все камни были в рукояти и, кажется, вместе с ними светился даже стальной клинок.       — Тея, Скорп, вам необязательно жениться, — решительно сказала она, посмотрев на друзей. — Мы можем отменить помолвку, внушить вашим родителям, что вы не должны этого делать.       — Что? — округлил глаза Скорпиус.       — Это подождет, — отмахнулся Министр, — Мисс Уизли вам все объяснит, но позже. Сейчас вы должны отсюда уйти.       Его голос не терпел возражений.       — Все, как мы выяснили, ребят! Кинжал — это что-то вроде волшебной палочки, — не оборачиваясь на Кингсли, продолжила Рози, — у него есть сила внушения. Как Империо, но безопасное. Я могу это сделать!       — Слушайте, это все как-то странно, — тут напрягся даже Джеймс, — давайте поговорим об этом в другом месте? Например, за чашечкой чая?        — Мы вам и успокаивающее зелье найдем, — кивнула Галатея, ее глаза не отрывались от Кингсли.       Рози уверенно взмахнула кинжалом.       — Господин Министр, что я должна делать? Как провести ваш ритуал?       Кингсли опешил, но сразу расплылся в улыбке.       — Сделать короткий надрез на запястье.       Рози кивнула и поднесла клинок к коже.       — Ээ, стой! — завопил Джеймс.       — Но это же ради вас!       — Достаточно благородный мотив, — кивнул Министр, — поддержим прекрасную даму!       Скорпиус резко шагнул к Рози.       — Идея сомнительная, — он выставил перед собой руки, вернул ее глаза на себя, — мы потом со всем разберемся, опусти кинжал.       — Молодые люди, — вдруг сказал Министр, и в его взгляде не было ни капли прошлой доброты, — не заставляйте меня повторять это трижды. Вы. Должны. Уйти.        Он направил палочку на троих подростков. Галатея, стоящая за спинами мальчиков, округлила глаза. Рози застыла. Джеймс и Скорпиус, перекинувшись взглядами, отзеркалили позу Министра и быстро выхватили палочки.       — Я не буду драться с детьми, — лениво хмыкнул Кингсли, — просто уйдите отсюда.       — Экспеллиармус! — первым начал Джеймс.       Он кинул заклинание в Кингсли — Министр легко отразил атаку.       — Ступефай! — подхватил Скорпиус.       Луч прошел мимо.       — Прекратите! — прикрикнул Кингсли, без проблем отмахиваясь от заклинаний. — Часы пробили девять! У малышей тихий час!       — Левикорпус! — вступила в дело Галатея.       Кингсли отзеркалил заклинание — яркая вспышка света отскочила в сторону и попала в Джеймса. Он не успел среагировать и, перевернувшись в воздухе, отлетел в стену.        Его тело с грохотом рухнуло на пол.        Джеймс потерял сознание.       — Да твою мать! — завопил Министр. — Ну зачем?! Так, вы двое! — он махнул палочкой на пространство между ошарашенными Скорпиусом и Галатеей. — Живо! Тащите его в лазарет! И проваливайте наконец отсюда!       Он обернулся на Рози.       — Ты же видела, что я не хотел этого? Я не хотел этого, — с нажимом продолжил Кингсли, — это они меня довели.       Она резко отскочила назад.       — Ребят, держите их! — с этими словами Рози кинула вперед сверкающие камни, они моментально потухли, отскочили от пола и разлетелись в разные стороны.       — Да черт возьми! — прикрикнул Министр.       Он согнулся над полом, начал искать камни в темноте — Галатея и Скорпиус сделали то же самое. Они, конечно, не знали, что один из камней Рози предусмотрительно спрятала в кармане — метнувшись из стороны в сторону, она пыталась найти пути отступления.        Нужно помочь Джеймсу. Скинуть кинжал с башни. Просто отсюда сбежать.       Воспользовавшись промедлением, Галатея запустила второй Левикорпус — не глядя в ее сторону, Министр отразил заклинание, но на этот раз вспышка попала четко в цель.       — Тея! — истошно закричала Рози, когда ее подруга, подобно Джеймсу, перевернулась в воздухе и отлетела к противоположной стене.       — Уходи отсюда! — Скорпиус возник перед ней и встряхнул за плечи. — Бери кинжал и беги!       Министр, собрав все камни, выпрямился. Они обернулись на злой, раздраженный голос:       — Мисс Уизли, а где пятый?       — Посмотрите на полу, — пискнула она.       Министр усмехнулся поистине кровожадно.        — Кинжал, мисс Уизли.       Он требовательно выставил руку перед собой, и Рози, точно в ее голову прямо сейчас запустили Империо, протянула клинок.        Кингсли по очереди вложил каждый из четырех камней в рукоять.       — А теперь отдавайте последний.       Рози судорожно покачала головой.        Прищурившись, Министр медленно поднял палочку и направил кончик в ее лицо. За эти секунды Рози старалась придумать план — в конце-концов, он не сделает ей ничего плохого. Она нужна для ритуала.       Министр вздохнул тяжело.       — Вы не оставляете мне выбора.       Он сделал резкий шаг вперед, держа палочку перед собой. Рози зажмурилась от страха, когда позади прозвучало твердое:       — Не трогай мою дочь.

***

      Гермиона выпрыгнула из камина в кабинете директора Хогвартса. Бегло осмотрелась — Минервы здесь не было. Она вылетала в безлюдный, слабо освещенный коридор, в голове крутился вихрь подозрений. Щеки пылали, сердце колотилось так сильно, будто готовилось выскочить из груди — жар внутри усиливался, точно ее прошибло высокой температурой.       Нужно позвать Гарри. Отправить Патронус Минерве. Теду. Всем преподавателям.       Кинув беглый взгляд на школьный двор, она заметила, как в сторону Астрономической башни летели двое подростков на метлах — даже с такого внушительного расстояния не составило труда узнать Скорпиуса и Джеймса. Позади последнего сидела темноволосая девочка — наверняка дочь Паркинсон. Так. Стоп. А где Рози?       Дети скрылись за фасадом башни, и Гермиона, еще чувствуя, как ее сердце катастрофически не хочет униматься, отбивает нарастающий ритм в горле, бросилась к Астрономической башне.       Она торопливо поднималась по винтовой лестнице, до нее долетали голоса, крики, в которых она без проблем узнала Розали. С каждым шагом Гермиона ощущала, что ее дочь находится в опасности.       Она на автомате выхватила палочку.       Гермиона, которая давно перестала видеть в Министре серьезного противника, влетела в зал башни. И была поражена.        — Ну, конечно, — закатил глаза Кингсли, оборачиваясь на нее, — Гермиона. Куда без тебя.       Медленно, проговаривая каждое слово, она процедила:       — И что, мать твою, здесь происходит?       Ее взгляд сразу метнулся к Розали — она выглядела ошарашенной, очень испуганной, подавленной, но абсолютно невредимой. Глаза, полные страха, по очереди бегали от мамы к Кингсли, а потом к застывшему и такому же испуганному Скорпиусу.        В стороне были Джеймс и Галатея. Они наверняка недавно потеряли сознание — согнувшись всем телом, уперевшись локтями в пол, дочь Паркинсон громко кашляла, а ее племянник, в таком же полуобморочном состоянии, пытался нащупать очки на полу.        Рядом валялись две метлы.       Гермиона не сводила палочки с Кингсли.        — Сдаюсь, сдаюсь, — он поднял руки над собой, отступил от Розали и Скорпиуса, — похоже, меня раскрыли.       Его лицо тронула хитрая улыбка.       — Что ты творишь? — прошипела Гермиона, пытаясь увести его от детей. Она шла вперед, подталкивая Кингсли к центру башни, и тот послушно отступал назад.        Бегло обернувшись, она жестом приказала Розали и Скорпиусу уходить. Дети даже не сдвинулись с места.       — Моему первому заму давно не нужно ничего объяснять. Обычно мы понимаем друг друга с полуслова, — хмыкнул Кингсли, делая еще один шаг назад. — Или нет?       — Значит, хочешь, чтобы объяснила я? — прищурилась Гермиона, и он притворно склонил голову.       — Все фигуры на доске.       — Ты узнал, что в Министерстве готовится переворот, еще летом, — начала Гермиона, держа палочку на уровне его груди, — ты поручил Малфою искать камни для продажи. Но с самого начала знал об их магии. Ты хотел использовать ее, чтобы остаться в должности. Ты организовал сделку, которая была фикцией. Никто не планировал покупать камни.       Кингсли деловито кивнул.       — А потом ты решила забрать кинжал из музея. Получилось очень удобно.       — И тогда ты понял, что камни поддельные. Но решил, что их подменили до тебя. А сделать это могли только два человека. Малфой и Забини, — сказала Гермиона и округлила глаза от ужаса. — И ты пришел к Блейзу? И… о, Мерлин. Это ты убил его.       Кингсли сощурился и изобразил поклон.       — Это шах, Гермиона.       Галатея, оставшаяся позади, вскрикнула.       — Но не надо меня в этом винить! — повысил голос Кингсли. — Я не хотел этого. Как и этого, — указал на лежащих в стороне подростков, — как и этого, — кивнул на застывших у стены Скорпиуса и Розали.       Гермиона тяжело задышала, видя, что ее дочь и сын Малфоя еще здесь.       — Ты можешь меня понять, — прищурился Кингсли. — Я работал всю жизнь. Служил Ордену. Сражался здесь же, с тобой, в битве за Хогвартс. Восстановил страну после войны. А потом… потом меня решили выкинуть на улицу. Люди, которым я верил. И ты была в их числе.       — Я никогда не предавала тебя.       — Это был лишь вопрос времени.       Гермиона осеклась.       — Я могу тебя понять, но не могу оправдать, — ее взгляд стал острее, — Ты убил человека. Ты только что угрожал детям. Детям!       На миг он задумался.       — Ты права, Гермиона. Я уже слишком далеко зашел.       Кингсли медленно опустил руки.       И наставил на нее палочку.       Дальше все происходило слишком быстро — Галатея, приподнявшись на локтях, кинула в него заклинанием, прокричав «Это ты убил моего отца!». Он вернул ей вспышку — девочка, теперь полностью обездвиженная, откатилась к стене. Розали и Скорпиус закричали.        Гермиона вступила в дуэль.       — Вердиллимус! — крикнул Министр, и она сразу отклонилась от заклинания.       — Экспеллиармус!       — Петрификус Тоталус!       Он кидал в нее луч за лучом, вспышку за вспышкой, и Гермиона выставила мощный щит, чтобы крикнуть:       — Розали, Скорпиус! Уходите!       Она бросила в него жалящее — Министр молниеносно отразил атаку и запустил невербальное.        Боковым зрением Гермиона заметила, что Розали и Скорпиус опять не сдвинулись с места. Галатея и Джеймс все еще пытались прийти в себя, девочке было совсем плохо.        В Гермионе поднималась паника.       — Мама! — завопила Рози, когда Кингсли кинул в нее новое обезоруживающее.       Но этого было достаточно — Гермиона отвлеклась на дочь, палочка выскользнула из рук и моментально оказалась у Кингсли. Министр ликующе, победно улыбнулся.       — Вот все и закончилось, — довольно сказал он, покрутив перед собой палочкой, — давай сделаем, что должны. Неужели неинтересно, как работает эта магия? И почему она подчиняется твоей дочери?       Министр вытянул кинжал перед собой. За доли секунды Гермиона напряженно думала — ей нужно уберечь детей, не позволить Кингсли, перешедшему все грани порядочности и разума, завершить дело.       И она даже не поняла, как воздух прорезала такая мощная волна извне, которая могла бы выбить все каменные конструкции башни, не уловила, почему Министр, качнувшись всем телом, начал прерывисто отражать целый всполох заклинаний.        Потолок над ее головой разлетелся каменными обломками.       — Грейнджер, лови!       Она машинально выставила руку перед собой, и в ней тут же оказалась палочка.        Палочка Драко Малфоя.        Округлив глаза, Гермиона смотрела, как Малфой пытается обезвредить Кингсли, и сразу же вспомнила, что в его распоряжении была целая коллекция чужих волшебных палочек. Когда-то он кинул их на ее министерский стол.       — Так и будешь стоять?! — проорал Драко, когда над их головами начали сыпаться новые камни. Кажется, это обезумевший Кингсли запустил Бомбарду.       Оставив позади ошарашенных, напуганных детей, Драко и Гермиона начали наступать одновременно — они использовали сложные заклинания, подталкивали Кингсли к краю обрыва башни. Гермиона чувствовала рядом с собой Малфоя, его плечо, чувствовала, как он прикрывает ее. Ему было сложно с чужой палочкой, но он не давал ни одной вспышке достичь цели.        — Мама!       — Отец!       Опомнившись, Розали и Скорпиус бросились к родителям. Они синхронно запустили в Министра простые дуэльные заклинания, но обоих оттянуло назад — Гермиона, оглянувшись, создала щит перед детьми. От неожиданности Рози и Скорпиус впечатались в стену, но теперь хотя бы были в безопасности.        С оглушающим грохотом на пол рухнули каменные глыбы и подняли еще одну волну пыли. Воспользовавшись промедлением, Министр стремительно скрылся за поворотом башни.       Гермиона закашлялась, в спертом, густом воздухе стало трудно дышать — ничего не видя перед собой, она пыталась найти детей, но Драко сжал ее плечо и с силой потянул в сторону.       — Розали! — крикнула она и бегло посмотрела на Малфоя. — Мерлин, ты…       — Грейнджер, ты сейчас уходишь с детьми, я беру на себя Кингсли.       — Нет, — судорожно покачала головой Гермиона, — уходишь ты. За Кингсли бегу я.       Он грубо дернул ее за плечи.       — Хочешь поспорить? Сейчас?!       — Малфой, я физически не подниму Джеймса и Галатею! И ты не справишься один, с чужой палочкой! — нервно затараторила Гермиона. — Твоя хотя бы меня слушает!       Он быстро оглянулся.       — Скорпиус! Где вы все?! — проорал Малфой, тоже кашляя от пыли.       — Это должна быть я, — Гермиона поймала его лицо ладонями, вернула глаза на себя. Сердце неуместно затрепетало от нежности — Малфой, готовый к риску и опасности, готовый защищать своего ребенка, как и она сама, просто завораживал. — Слышишь? Это должна быть я.       И он все понял. Не справившись с собой, Драко притянул ее к себе за талию, коротко, целомудренно поцеловал в лоб. Всего на миг ресницы дрогнули, веером опустились вниз. Гермиона вцепилась в грязные лацканы его пиджака.       — Задержи Кингсли, — тяжело сказал Драко, — просто задержи, не глупи, не геройствуй. Я вернусь за тобой.        Она слабо кивнула, отпуская его.       — Скорпиус! Розали! — закричал он, метаясь из стороны в сторону.       Дети выбежали из темной ниши — Гермиона видела, как Драко поднимает Галатею на руки, как Скорпиус подхватывает за плечи Джеймса, как Розали, вне себя от страха и ужаса, зачем-то хватает с пола метлы.       — Мам! — позвала ее дочь. — Куда ты?!       — Пожалуйста, уходи отсюда! — крикнула Гермиона и рванула к лестнице.       В очередной раз у нее не было возможности ни о чем подумать — она быстро поднялась на крышу Астрономической башни. В лицо ударил порыв ветра.

***

      Драко вместе с детьми оказался на улице за считанные секунды. Скорпиус, понявший его с полувзгляда, кинул на землю квиддичную мантию, наколдовал простые согревающие чары. Драко опустил Галатею, которая снова потеряла сознание, на траву, встряхнул за плечи, хлопнул по щекам.        Не помогало ничего.        — Мерлин, Тея, очнись! — зашептала Рози, рухнув на колени перед ней.       Джеймс пришел в себя намного быстрее — он, с трудом оправившись от происходящего, сел и схватился руками за голову. Скорпиус тоже склонился к другу, помог ему надеть треснувшие очки.       Драко смачно выругался, его взгляд упал на метлы. Выпрямившись, он торопливо схватил одну из них. Нужно помочь детям, но для начала — не дать фанатику в министерской мантии что-то сделать с Грейнджер.       — Розали, — хрипло позвал он, и девочка, в которой было слишком легко узнать юную Гермиону, подняла на него заплаканные глаза. У Драко закололо что-то в районе груди, он тяжело сглотнул. — Так, Розали, Скорпиус, зовите на помощь. Зовите старуху, тьфу, блять, Макгонагалл зовите! Галатею и Джеймса — срочно к Помфри!       — Но я… но мама…       — Я иду за ней, — твердо сказал Драко, но в его глазах мелькнул страх, — кинжал у Кингсли? Все камни у него?       Скорпиус и Рози переглянулись — дочь Грейнджер покопошилась в кармане мантии.       — Я… нет, — всхлипнула она, — в кинжале четыре камня. Вот пятый.       Рози достала круглый, светящийся минерал и протянула его Драко — сейчас от него было мало пользы, но он кивнул и спрятал его в пиджаке. Камень потух моментально. Драко перекинул ногу через метлу, оглянулся на Галатею и Джеймса.       — Помогите им, все ясно?       — Я с тобой! — решительно воскликнул Скорпиус, подорвался с земли и потянулся ко второй метле.       — Еще чего! — фыркнул Драко. — Зови Макгонагалл!       Не дожидаясь ответа, он взмыл в воздух.        Рози оттолкнулась от травы негнущимися руками, поднялась на ноги. Галатея совсем не приходила в сознание. Джеймс выглядел так, будто его приложили по голове чем-то тяжелым и, кажется, боролся с приступом тошноты.       Им нужна помощь. Они должны помочь. Если бы только получилось вызвать Патронус!       Рози взвыла, откинув с плеч взмокшие волосы, и не знала, как не расплакаться от бессилия. Скорпиус метался из стороны в сторону — за этот вечер он вообще ничего не сделал.        Первым атаковал Джеймс. Галатея почти сбила Министра заклинанием. Рози не дала ему завершить ритуал. Миссис Грейнджер-Уизли спасла их. Его отец спас ее.       А он… он просто стоял. Смотрел. Боялся.        Никого не защитил.       — Черт, — выругался Скорп и ринулся к метле, — я помогу им! Я должен им помочь!       Рози посмотрела на него в шоке.       — Трое — это больше одного, — пробормотал Скорпиус, сев на метлу. — Рози, прости… ты же сможешь…       — Давай, — кивнула она, — я позову всех. Я справлюсь.       И, устремив глаза на небо, Рози видела, как фигура Скорпиуса становится меньше с каждой секундой.        Она посмотрела на друзей, быстро вытерла слезы. Что ей делать сейчас? Она никогда не отличалась предрасположенностью к спорту, в самом лучшем случае у нее уйдет двадцать минут, чтобы оббежать весь Хогвартс и оказаться в крыле для преподавателей.        Рози нащупала в кармане мантии палочку, сжала дрожащей рукой, выставила вперед.       Уставившись на обездвиженную Галатею, слыша, как Джеймс бормочет что-то себе под нос, она закрыла глаза и попыталась представить свое счастливое воспоминание. Самое счастливое. Что-то, что могло бы осветить этот кромешный ужас, возникший в рядовой учебный день. Рози делала это миллион раз — у нее никогда не получалось.       Но сейчас она впервые подумала не о посиделках в Выручай-комнате, не о веселых вечеринках, не об авантюрах, в которые они ввязывались своей эффектной, совершенно мародерской четверкой, и даже не о первых пятерках за экзамены.        Она подумала о своей матери.       О том, как она расчесывала ей волосы — лет в пять. Как читала книги — в семь. Как учила заклинаниям расширения — в двенадцать. Как они гуляли по маггловскому Лондону — в первый день летних каникул, каждый год. Мамина традиция — колесо обозрения и картошка фри.       Перед ней возник образ женщины, красивой, умной и сильной, той, на которую она была так похожа, и той, с которой ее все время сравнивали. От этих сравнений Розали бежала. Они бесили, раздражали, выводили из себя — но глубине души заставляли верить, что когда-нибудь она станет такой, как Гермиона Грейнджер.        — Экспекто Патронум!       Из кончика палочки вырвался слабый луч. Рози торопливо закачала головой, по щекам еще текли слезы.       — Давай же! — взмолилась она. — Экспекто Патронум!       Окружающую темноту прорезала яркая, серебристая вспышка. Розали затаила дыхание, увидев анималистическую форму заклинания, и в любой другой ситуации она бы собой гордилась — но у этого Патронуса не было задачи самоутвердиться.       Дрожащим, срывающимся голосом она прокричала, что им нужна помощь, что они находятся на Астрономической башне, отправила это сообщение профессору Макгонагалл и дяде Тедди.        Когда серебристый свет растворился в воздухе, Розали снова подняла глаза на небо. Ее Патронусом была выдра.

***

      Гермиона осторожно пробиралась по узкой, круговой крыше, зацепившись руками за металлические перила. Внизу тонул Хогвартс — с этого ракурса она видела внутренний двор замка, Малфой вместе с детьми был на другой стороне. Она старалась быть как можно тише, оглядывалась назад, пытаясь уловить шум, который мог выдать Кингсли.       В нее полетела вспышка заклинания — она выставила щит, прикрыла рукой голову и запустила обезоруживающее в пустоту.        — Гермиона, меньше всего я хочу на тебя нападать.       Его голос она слышала не сзади, не в стороне, а как-то вокруг себя.       — Нашел время сказать, — огрызнулась она, — Ступефай!       Палочка Малфоя казалась непривычной, совсем чужой, но легко повиновалась ее чарам.        Прямо перед собой, в легкой туманной дымке, она наконец увидела Кингсли — его мантия, та самая, предназначенная только Министру по правительственному дресс-коду, была выпачкана в грязи.       Он запустил в нее взрывающее заклинание — Гермиона отпрыгнула от обломков камня, те полетели вниз с башни. Она посмотрела вниз, от высоты вмиг закружилась голова.       — Ты же понимаешь, что никогда не станешь Министром, если об этом узнают? — хмыкнул он. — Импедимента!       — Протего! — его луч отлетел в сторону. — Да пусть сгорит это Министерство!       Кингсли громко рассмеялся.       — И это мне говоришь ты? Иммобилюс!       Она отразила парализующее заклинание.        — Лучше так, чем выжить из ума, — ответила Гермиона спокойнее. — График совсем ни к черту, да?        Они стояли с вытянутыми палочками.       — Вечный аврал, — согласился Кингсли.       Следующий «Экспеллиармус» прозвучал в один голос. Мощные лучи столкнулись на середине. Палочки связались воедино — в этой битве недавних союзников, друзей и соратников. Учителя и ученика.        Гермиона чувствовала, как в ней закипает энергия. Жгучий сплав злости и возмущения, страха и отвращения. И что-то внутри нее рушилось, падало и оседало пеплом — ее ценности и стремления, которые всегда окрыляли, но могли бы толкнуть ровно в такую же бездну.       Ее луч начал медленно продвигаться вперед — на лбу Кингсли выступила испарина, он немного качнулся назад, и Гермиона еще раз вскинула палочку. И даже воздух, казалось, пропитался этим напряжением — она шумно выдохнула, рука задрожала, палочка могла бы треснуть надвое.       Кингсли не был антагонистом. Не был злодеем. В любой другой ситуации они бы сели за стол переговоров, долго искали выходы. Но нынешний Министр решил пойти дальше — решил удерживать магическую власть совершенно магическим образом. И сейчас она видела в нем человека обезумевшего, отчаявшегося, одинокого.        Она думала о том, что по большому счету Кингсли заслуживал только жалости. И это был момент, когда он проиграл окончательно.       Красный свет рассеялся в воздухе, одна из палочек взлетела вверх. Гермиона кинулась вперед, поймала ее левой рукой. В этом не было ни торжества, ни удивления, ни даже банального удовлетворения.        Сухая констатация факта. Твердый голос. И почти приговор:       — Это мат, Кингсли.       Вокруг его рук обернулись наручники. Он тоже не дал ей возможности уловить и каплю эмоций на лице — закрыв глаза, Министр прислонился к каменной стене и обессиленно сполз вниз.       — Грейнджер!        Гермиона услышала громкий, нервный возглас, и чьи-то руки потянули ее назад, легли на талию. Она увидела испачканный деловой костюм, растрепанные волосы, метлу в левой руке. Плотно сжатые челюсти, вздымающиеся плечи, сверкающий в глубине глаз страх.       — Что с Розали? — испуганно спросила она.       — Она в порядке, — заверил Малфой, прижимая ее к себе, и Гермиона облегченно выдохнула. — Все внизу, Джеймс и Галатея, надеюсь, уже в лазарете.        Драко хмуро посмотрел в сторону Министра, совсем не цензурно выругался, его глаза опять метнулись к ней.        Взгляд был оценивающим. Драко заметил, что обошлось без травм, и выдохнул с таким же облегчением. Он прижал ее к себе, но Гермиона злобно ткнула в его грудь указательным пальцем.       — Я все еще хочу тебя убить.       Малфой, сдавленно рассмеявшись, обнял ее крепче.       — Заканчиваем с этим, — хрипло сказал он. — Это полный пиздец. Какой-то сраный сюр.       Они посмотрели друг на друга, и в их глазах не было тех привычных, захлестывающих чувств — не было кипящей страсти и желания, не было эгоизма и жажды обладать.        Там было только прощение.       Гермиона ощутила, как его пальцы находят ее ладонь, сжимают в нежном, осторожном жесте, и переплела их мизинцы. Она коротко улыбнулась — и он ответил ей такой же тихой улыбкой, означавшей тот диалог, который они бы никогда не проговорили вслух.        — Ну как это мило, — фыркнул кто-то позади.       Они обернулись одновременно и даже не успели понять, что произошло. Кингсли стоял на ногах, в паре метров от них. Его запястья еще были скованы, но в руках он держал кинжал Жанны д’Арк.       Секунда — кинжал полетел прямо в них.        Секунда — Малфой закрыл Гермиону и, не рассчитав силу, оттолкнул назад.        Секунда — она врезалась в стену, подвернув ногу. Колени ударились о каменный пол.       А рядом… рядом приземлился кинжал. Артефакт отскочил в сторону, перевернулся в воздухе. И полетел вниз с башни.       Гермиона в страхе подняла глаза — с таким же непонимающим выражением лица, целый и невредимый, стоял Драко.        Стоял Кингсли.       И только Скорпиус бойко держал перед собой палочку — он повис на метле и только что отбил кинжал заклинанием. Драко, посмотрев на сына округлившимися глазами, нахмурился.        А потом резко шагнул к Кингсли.       — Какой же ты мудила, — выплюнул он.       Удар — Драко приложился кулаком к челюсти пока еще Министра, зарядил в него со всей силы. Кингсли дернулся, на лице мелькнула болезненная гримаса.        Он пошатнулся и рухнул назад.       — Малфой! — растерянно воскликнула Гермиона.       — Ну а что? — Драко развернулся к ней с улыбкой и помог встать с каменного пола.        Зацепившись за его плечо, Гермиона отряхнула брюки от грязи. Драко довольно потер кулак:       — Давно хотел так сделать.

***

      Перед Гермионой, как в калейдоскопе, сменялись лица, крики, имена. Все смешалось в огромное пятно — мадам Помфри приводила в чувство Галатею и Джеймса, Тедди Люпин в клетчатой пижаме успокаивал Рози, Малфой что-то говорил Скорпиусу. В их сторону, нервно размахивая руками, бежал Гарри — он забрал кинжал Жанны д’Арк с земли, увел Кингсли вглубь замка. Она знала, что очень скоро им предстоят непростые разговоры.       Макгонагалл с ошарашенным выражением лица, которое вернуло ее назад, во времена юности, рискованных авантюр и глупых затей, смотрела на шпиль Астрономической башни.       — Гермиона! — удивленно воскликнула директриса, заметив ее, застывшую в этой суматохе. — Что тут…       Она отмахнулась и нашла взглядом дочь.       — Потом, профессор, — сказала, даже не оборачиваясь. — Все потом.       Немного хромая на одну ногу, Гермиона бросилась к Рози. Люпин, тоже смутно понявший, что здесь произошло, принялся успокаивать Макгонагалл. Ее дочь стояла в стороне от всех. Вопреки чехарде событий, теперь она не казалась потерянной или придавленной. Рози куталась в тонкую школьную мантию, на ее щеке была мелкая царапина. Ничего не говоря, Гермиона порывисто обняла дочь, провела ладонью по ее испачканным, растрепанным волосам.       — Как ты? Точно в порядке? — она вгляделась в ее лицо, хмуро осмотрела запястья и руки. — Ничего не болит?       — Мам…       — Тебе надо в больничное крыло, — твердо сказала Гермиона. — Идем.       — Мам, мам, подожди, — быстро покачала головой Рози и потянула ее назад. — Тут… такое…       Гермиона обернулась встревоженно.       — Что случилось?       В глазах Рози был абсолютный, чистейший восторг. Она ответила с придыханием:       — Представляешь… у меня получилось вызвать Патронус!        Гермиона шумно, облегченно выдохнула.       — Ох, — она еще раз прижала ее к себе, и Рози, рассмеявшись, сделала то же самое. — Умница. Хоть одна хорошая новость.       — А что у тебя с ногой?       — Пустяки, — отмахнулась Гермиона, нервно оглядываясь по сторонам. — Как Джеймс? Пришел в себя? А дочь Паркинсон? Что с ними? Идем в больничное…       — Мам! — твердо оборвала ее Рози. — Все у нас нормально! Сядь!       Гермиона стушевалась, когда она указала на ступеньки лестницы, но послушно прошла к ним, села и вытянула вперед левую ногу.       — Джеймсу все нипочем, жить будет, — Рози опустилась перед ней на колени, — он почти сразу пришел в себя. Дядя Гарри от него наверняка не отходит. И с Теей все хорошо. Ее мама тоже здесь.        — Пэнси? — удивилась Гермиона.       — Да, да, Пэнси, — хмыкнула Рози, осторожно распуская шнуровку ее ботинка. — Я сказала ей — миссис Паркинсон-Забини, а она схватилась за сердце и ответила, что еще недостаточно старая для таких обращений.       Гермиона прыснула.       — Мадам Помфри дала Галатее какую-то адски противную жижу, она плевалась на весь Хогвартс, — Рози склонилась над ее ногой и достала палочку, прошептала заклинание. Гермиона ощутила легкое покалывание в лодыжке. — Так, ну вот. Кажется, все. А теперь попробуй встать.       Она медленно поднялась. Подошва увязла в земле. Никакой боли не было.       — Спасибо, — выдохнула Гермиона, — спасибо тебе.        — Ну, не зря же хотела отдать меня в целительство, — хихикнула дочь, вздернув подбородок, — но хорошо, что не пришлось варить зелье.       Гермиона, усмехнувшись, снова опустилась на ступеньки, коснулась ладонью лба, и постепенно к ней возвращалось спокойствие. Кажется, все действительно было в порядке. Никто из детей ощутимо не пострадал.        — Мам, прости, — еле слышно сказала Рози. — Я оказалась такой слабачкой. Я знаю, ты таких не любишь.       Она выдавила кривую улыбку, постаралась хмыкнуть и перевести все в шутку, но взгляд Гермионы стал серьезнее. Рози собралась с силами.       — Мам, я… хотела помочь. И сделала только хуже. Прости, что не слушала тебя.       — Не слушала меня? — глухо переспросила Гермиона. — И правильно делала.       Рози непонимающе нахмурилась.       — Но…       Гермиона тяжело вздохнула, коснулась ладонью ее щеки.       — Тебе не за что извиняться. Это я должна сейчас извиняться, — заметила она с горечью, — я не видела, как ты изменилась, какой… какой стала. Я очень виновата перед тобой. Прости меня. Пожалуйста, прости меня.       Рози едва заметно улыбнулась, и в глазах Гермионы защипало.        — И тоже прости за это, но без советов мы сейчас не обойдемся.        Потребовалось пару секунд, чтобы собраться с мыслями, Рози смотрела на нее во все глаза.       — Не будь на меня похожей. Правда, не надо. Только не на меня, — хмыкнула Гермиона. — Делай то, что считаешь нужным. Не хочешь быть целительницей — не надо. Хочешь выйти замуж — выходи, куплю тебе самое красивое платье. Главное… никого не слушай. Даже меня. Даже тетю Джинни. Даже бабушку Молли… о, Мерлин. Особенно бабушку Молли.        Рози тихо рассмеялась.       — Ты должна найти себя сама. И плевать, сколько это займет времени, — Гермиона посмотрела на нее с нежностью.        И сказала:       — Я горжусь тобой.        И добавила — совершенно искреннее и взвешенное:       — Ты — лучшее, что я сделала в жизни.       Рози опешила, ее лицо озарилось широкой улыбкой.       — Погоди с такими заявлениями, — хитро предостерегла она, — сейчас ненормального вашего сдадите в Мунго или там, не знаю, в Азкабан. Станешь Министром и столько еще сделаешь.       — Министром?       Гермиона кинула беглый взгляд на шпиль Астрономической башни, но не стала продолжать эту мысль. Меньше всего ей хотелось думать о работе. Она бы могла написать заявление на увольнение прямо сейчас, только бы огородить себя от всего, что происходило в ее жизни последний месяц. Но теперь это перестало иметь значение — Рози, помедлив, села рядом, и в этом было столько умиротворения. Они так давно не говорили друг с другом — не обсуждали ни важные проблемы, ни мелкие вопросы.       Гермиона наложила согревающие чары, чтобы Рози не простудилась.       — Найти себя сама, — задумалась дочь, — как и ты?       — Прозвучит странно, — хмыкнула Гермиона после долгой паузы, — но мне кажется, я тоже в поиске. Только в шестнадцать лет кажется, что в сорок все становится понятно и просто. На самом деле… никогда ничего непонятно. И непросто.       Рози слабо кивнула. Не было сомнений, что дочь когда-нибудь ее поймет.       — А про целительство… ты серьезно?       — Да, — вздохнула Гермиона, прикрыв глаза. — И про замужество… про замужество тоже серьезно.       Она заметила Драко и Скорпиуса — они стояли на поле, вплотную друг другу. Рози улыбнулась, проследив за ее взглядом.       — Если честно, я не хочу выходить замуж, — сказала она тихо, как поделилась важным секретом, — вообще ничего такого делать не собиралась.       — А твоя помолвка? — удивилась Гермиона.       — А, это… да ничего серьезного. Мы хотели освободить Скорпа и Тею от брачных оков, вот и все.       — Да! — воскликнула Гермиона и едва не хлопнула в ладони. — Я знала! Знала, что моя дочь не захочет выходить замуж в семнадцать!       Рози залилась смехом.       — Как вообще ты могла в это поверить? — подмигнула она. — В общем, да, это был план. Но ничего не сработало. Мистера Малфоя, как оказалось, сложно переубедить.       Гермиона задумчиво опустила глаза.       — Не переживай об этом, — заверила она, — что-нибудь мы придумаем.       Они вновь посмотрели на Драко и Скорпиуса.       — Но вообще… он мне нравится, мам. Правда нравится, — застенчиво призналась Рози и начала незаметно теребить края школьной мантии. — Но ты не думай. Мы даже не целовались!       Гермиона мягко улыбнулась, и дочь продолжила:       — Я не знаю, если я когда-нибудь выйду замуж, если у меня будет семья… то мне хочется, чтобы все было по-настоящему. Чтобы мы любили друг друга, несмотря ни на что. Ну, как вы с папой, понимаешь?       Гермиона замерла.        — Понимаю, Рози, — кивнула она. — Я понимаю.

***

      Охая и ахая, Макгонагалл ходила вокруг Астрономической башни. Ни у кого не было времени объяснить директрисе, как же так случилось, что в самый спокойный учебный день, в обычный вечер после праздничного ужина, разгорелась новая битва за Хогвартс. Совсем без ее участия! Макгонагалл была удивлена и, вместе с тем, очень огорчена, что пропустила все самое интересное.        — Мистер Малфой! Милостивый Мерлин! — воскликнула она, увидев Драко на поле. — Ну хоть вы объясните, что стряслось! Почему Министр в наручниках?! Почему дети без сознания?! В конце-концов, что здесь делаете вы?!       — Все потом, — отмахнулся Драко и достал сигарету.        Он закурил, сделал глубокую, спасительную от нервного перенапряжения затяжку, когда Макгонагалл воинственно сложила руки по бокам.       — Мистер Малфой! Здесь нельзя курить! — грозно крикнула она. — Это школа!       Драко повернул голову, на его лбу заиграла гармошка морщин.        — Мы почти спалили эту вашу школу, директор, — ответил он яростно. — После такого как раз нельзя не курить.       Макгонагалл хлопнула в ладони — сигарета вылетела из его зубов и оказалась на земле. Малфой громко выругался, в глазах Минервы застыл красноречивый укор. Она сказала совершенно серьезно:       — Тогда идите туда, — и махнула рукой на ближайшие кусты.       — Чего? — поморщился Малфой.       — Тут дети! Вы не можете курить на их глазах! — Макгонагалл пригрозила ему пальцем. — Это плохо отразится на их воспитании!       Пробормотав что-то невнятное и, очевидно, нелицеприятное, Драко Люциус Малфой, один из самых влиятельных, самых богатых, беспринципных и, в конце-концов, чертовски привлекательных волшебников современной Британии, как он сам думал, ушел курить в кусты.       Спустя пару минут, отряхивая пиджак от мелких веток и ругаясь еще громче, вернулся к башне — Макгонагалл, схватившись за сердце, говорила со Скорпиусом. Заметив, как сын оборачивается на шум, Драко выпрямил спину. Скорпиус, извинившись перед директрисой, зашагал в его сторону. Драко задумчиво посмотрел на небо.       Сын поравнялся с ним и тоже устремил глаза вверх. Драко мужественно стоял молча.        — А ты ничего, пап. Круто ударил Министра, — сказал Скорпиус после паузы, и Драко довольно хмыкнул.       — Да-а, — с торжеством протянул он, представляя перед собой искаженное лицо подонка Министра. — А ты круто отбил кинжал.       — Да-а, — с зеркальным торжеством протянул Скорпиус и тоже замолчал, собираясь с мыслями. — Слушай. Я тут подумал… может, я не поеду на каникулы к Джеймсу?       Он перевел на сына удивленный взгляд.       — Встретим Рождество вместе, все такое, — Скорпиус неловко почесал затылок, — ну да, скукотища. Но может быть неплохо. Я, ты и мама.       Драко прочистил горло.       — Хорошая идея.       — А потом… ну, если ты не против, я бы хотел пригласить в Мэнор Розали, — растерянно сказал сын. — Вообще-то мы не встречаемся, ничего такого…       — Но ты влюбился в девчонку Уизли? — хитро улыбнулся Драко, и Скорпиус еще больше стушевался.       — Она… ну, если честно, иногда она прям невыносимая. Просто чокнутая, — ответил он, покачав головой. — Но она правда классная. Я хотел показать ей нашу библиотеку, мне кажется, ей понравится.       У Драко закололо в груди — он и не сомневался, что их фамильная библиотека понравилась бы еще одной чокнутой женщине, которая давно наполовину Уизли.       — Конечно, Скорпиус, — ответил он, и голос был непринужденным. — Буду рад, если ты приедешь с друзьями домой.       Сын сразу же просиял.       — Спасибо, пап! — широко улыбнулся он. — Я тогда… пойду?       — Только мимо больничного крыла, — строго ответил Драко, опасаясь, что он все же получил пару ушибов. — И еще, Скорпиус. Очень здорово, что ты у нас такой… как бы тебе сказать, интеллигент. Но иногда можно быть понастойчивее, ладно?       Он добродушно хлопнул его по плечу, и сын, нахмурившись, все же кивнул, а потом уверенно зашагал в сторону Рози.        Драко проводил Скорпиуса внимательным взглядом. Он остался у Астрономической башни — смотрел на возвышающийся впереди замок и думал о своем.       Гермиона встала с лестницы. Она видела, как Скорпиус и Рози встретились посередине поля, как сын Драко сказал ее дочери что-то короткое, наверняка совершенно подростковое и наивное, как она смущенно рассмеялась, запрокинув голову вверх.       А потом Скорпиус, не выдержав, поцеловал Рози, и она неловко обняла его в ответ.       По щекам Гермионы потекли слезы.        Ей было пора возвращаться домой.