Глава 6 Слёзы

Суббота утро. Зип сидела в своей комнате поджав ноги. Она хотела рассказать кому-то о случившимся, но подвергать себя опасности точно нет. Вдруг она услышала резкий стук в окно. - Пс... Зип это я... Эбби... - Эбби?! Что ты тут делаешь? И как ты вообще узнал где я живу? - Сейчас это не важно. Надо поговорить. Пошли ко мне домой. - К тебе?! Домой?! Я ещё не настолько с ума сошла чтобы к убийце идти домой! - Как раз таки по поводу этого. Нужно обговорить это. - Ну, л-ладно. Сейчас выйду.

***

По дороге Зип молчала, шла чуть сзади, будто оставляя себе возможность развернуться и убежать. Асфальт под ногами был шершавым и холодным. Воздух — промозглый. Пахло мокрыми листьями и чем-то чужим. Эбби не оборачивался. Он шёл быстро, будто боялся, что она передумает. Подошли к его дому — двухэтажному, облезлому, с косыми шторами и заклеенными окнами. Зип почувствовала, как внутри что-то сжалось. Он открыл дверь. Изнутри пахло табаком. — Опять ты притащил кого-то? — донёсся из кухни хриплый женский голос. — Не твоё дело, — бросил Эбби, не оборачиваясь. — Сначала ты воняешь своей депрессией по всем углам, теперь ещё и друзей водишь? Он сжал кулаки. Плечи напряглись. — Мама. Заткнись. — Ты на кого голос повышаешь, выродок? Думаешь, я не вижу, как ты смотришь? Всегда так смотришь на меня, как будто я уже умерла! Он резко повернулся, голос сорвался: — Лучше бы ты умерла! Хоть одна нормальная вещь произошла бы в этом доме! Пауза. В доме стало тихо, будто он замёрз вместе с воздухом. Зип стояла в коридоре, как вкопанная. — Пошли, — сказал Эбби тихо, даже не глядя на неё. — В комнату. Тут лучше не оставаться. Они поднялись на второй этаж. Эбби открыл дверь в свою комнату — узкую, с голыми стенами и книжной полкой, забитой вразнобой — от медицинских справочников до сборников поэтики. На столе — исписанные листы, лампа с мутным стеклом, кружка с засохшим чаем. Он закрыл за ней дверь и сел на подоконник. Выглядел так, будто вот-вот развалится на части. Зип осталась стоять у стены. — Она... она ужасна, — тихо сказала Зип. — Я знала, что у тебя дома всё не идеально, но... Эбби, это просто... ненависть. Она тебя ненавидит. Он не сразу ответил. Просто смотрел в окно, как будто там была единственная дверь наружу. — Знаю. Всю жизнь это знаю. Мне даже не нужно было учиться её ненавидеть в ответ — оно как-то само пришло. Знаешь, как будто... я — ошибка. Сломанный предмет. Родился и сразу — лишний. Зип подошла ближе. Говорила осторожно, будто могла порезать его словами. — Она говорит с тобой так, будто ты не человек... Я бы сошла с ума. Эбби усмехнулся — горько, без веселья. Он понимал что она врёт, но не хотел обижать. — Я, может, и сошёл. Только не сразу. Потихоньку. Как ржавчина. Сначала один винтик, потом другой. Потом ты уже не уверен, живёшь ты или просто движешься, чтобы не развалиться окончательно. Он посмотрел на неё, прямо, без маски. — Думаешь, это оправдание? Думаешь, это причина, по которой кто-то умирает? Зип сглотнула. Глаза у неё были тёмные, внимательные. — Я думаю... это причина, почему ты стал тем, кем являешься сейчас. Но не оправдание. Нет. Он кивнул. Медленно. Словно принял приговор. — Хорошо, — сказал он. — Это справедливо. Хоть что-то сегодня звучит как правда. — У тебя… — начала Зип, села на край кровати, осторожно, как на тонкий лёд. — У тебя есть кто-то… кроме неё? Ну, кто-нибудь, кто тебя поддерживает? Эбби мотнул головой. — Не особо. Учителя игнорируют, одноклассники презирают, соседи делают вид, что не замечают. Я пытался… какое-то время. Знаешь, в младшей школе у меня был друг. Тим. Мы вместе строили из палок базу во дворе, говорили, что это наша крепость. Он замолчал, усмехнулся одними губами. — Потом его убили... Зип слегка кивнула. Смотрела на него с сочувствием, но не жалостью. — У меня всё наоборот, — тихо сказала она. — Все лезут, все рядом. Мама, бабушка, даже Чип. А всё равно как будто пусто. Все говорят, что любят, но это не любовь, это контроль. Даже когда ты улыбаешься, ты знаешь — ты не свой. Не свободна. Просто функция. Эбби кивнул. Словно понял её даже слишком хорошо. — Это хуже, чем одиночество. Когда тебя вроде бы держат за руку, но только чтобы не убежала. Повисла пауза. Оба будто утонули в ней. — Я иногда думаю, — сказала Зип почти шёпотом, — что если бы я исчезла, никто не заметил бы разницы. Просто стало бы удобнее. Эбби посмотрел на неё быстро. В его глазах мелькнуло что-то — не гнев, не жалость, а, может, страх. Страх узнать, насколько она похожа на него. — Я бы заметил, — сказал он тихо. — Сильно бы. Она встретилась с ним взглядом. — Это... странно слышать от тебя, — сказала она. — Но приятно. Он кивнул. Улыбка дрогнула на лице — будто впервые за долгое время он позволил себе что-то настоящее. — Мне тоже страшно. Постоянно. Но ты рядом. И это самое главное. - Ладно, раз ты уже привёл меня сюда, пойдем и в мой шалаш. - Она встала с кровати потянулась и вместе с Эбби они пошли к ней домой. - До свидания. - Сказала Зип матери Эбби. Парнишка просто промолчал и закрыл за собой дверь.

***

Дождь начал моросить, когда они вышли. Эбби шёл чуть позади, будто не хотел возвращаться туда, где его больше не было. Зип молчала, шаг за шагом шла в сторону своего подъезда. Двор был тихий, клёны стояли, как часовые, в чёрных пятнах фонарей. Подъезд. Скользкий пол, запах дешёвого стирального порошка и старых газет. Зип достала ключи. — Только... будь тихим, — прошептала она. — Мама не любит, когда я кого-то привожу. Эбби кивнул. Но тихо не вышло. Как только они вошли, из кухни донёсся её голос — звонкий, натянутый, как струна, которая вот-вот лопнет: — А это что ещё за мальчик? Зип, ты что, с ума сошла? Мы так договаривались? — Мы вообще ни о чём не договаривались, — ответила Зип резко, снимая куртку. — Ты просто командуешь. — Не смей со мной так говорить! Ты ведёшь себя как неблагодарная... — Как кто?! — Зип повернулась, глаза пылали огнём. — Как человек, который хочет хоть немного личной жизни? Как тот, кому нельзя дышать без твоего разрешения? Мать вышла в коридор — в халате, с зажатыми губами, волосы в пучке, как шлем. На лице — смесь осуждения и усталости. — Я тебя вырастила. Я тебе всё дала. А ты приводишь в дом какого-то… бомжа. Где твои мозги? — Бомжа?! Он, по крайней мере, не орёт на меня каждый день, как ты! Он не вцепляется в меня, не делает вид, что я его собственность! Пауза. Мать будто окаменела. — И знаешь что? — сказала Зип тише, но более настойчивее. — Иногда я думаю, что мне бы жилось легче без тебя. Потому что ты ненавидишь меня . Ты просто клетка, в которуй я родилась. Мать отвернулась. Сказала: — Делай, что хочешь. Но не жалуйся потом, что осталась одна. Зип стиснула зубы. Прошла мимо, не оборачиваясь, Эбби за ней. В её комнате — чуть светлее, чем у него. Плакат с галактикой на стене, аккуратный стол, стопка книг по биологии. Зип плюхнулась на кровать лицом вниз, потом повернулась на бок. — Видишь? — сказала тихо. — Мы с тобой больше похожи, чем я думала. Эбби присел на пол, облокотившись о стену. — Неудивительно, что мы нашли друг друга. Раздался щелчок двери. Тихий, как вздох. Кто-то вошёл внутрь комнаты. — Зип? — послышался голос. Тонкий, детский. — Ты дома? Зип резко вытерла глаза ладонью и села. Эбби встал, постоял в нерешительности. — Это Чип, — прошептала она. — Мой брат. На пороге стоял мальчик лет семи — худой, в потёртой куртке, с растрёпанной чёлкой. Увидев Эбби, чуть насторожился, но потом улыбнулся: — Привет… Ты Эбби, да? Зип про тебя рассказывала. Говорила какой ты интересный мальчик. - С улыбкой на лице сказал малыш. Зип засмущалась, Эбби лишь кивнул, будто слова прилипли к горлу. Не привык, что о нём кто-то говорит. Тем более — в положительном ключе. — Привет, — сказал он хрипло. Чип подошёл к сестре, заглянул ей в глаза. — Опять мама? — спросил он. — Я слышал. Зип кивнула, и губы задрожали. Она обняла брата за плечи, погладила его по волосам. — Чип, ты в порядке? — Я в порядке, — сказал он серьёзно. — Я просто... за тебя беспокоюсь. Он вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Эбби стоял в углу, почти не дыша. Зип посмотрела в пол, потом снова на него. И в следующую секунду шагнула вперёд, уткнулась ему в плечо, в шею, как будто всё, что держала в себе — трещало, выходило, ломалось. — Он единственный, — прошептала она сквозь слёзы. — Единственный, кто у меня остался. Кто меня по-настоящему любит. Кто не требует, не давит. Просто есть. Я уже просто хочу сдохнуть. - К девушки началась истерика. Эбби стоял, не двигаясь. Её слёзы стекали по его коже, прожигали холодом. Он не сказал вслух, но подумал: "Он не один. Ты думаешь, что он один — ното не так. Когда-то ты это поймёшь" Он закрыл глаза и прижал заплаканную девочку к груди и обнял её, девушка обняла его в ответ. Эбби показалось что время в тот момент тянулась бесконечно. Ведь он был с тем человеком, с которым хотел быть всю жизнь.