Глава 9 И у кого жизнь хуже?

Боль в голове была вязкой, тупой, как будто мозг замотали в вату и били снаружи ложкой. Зип застонала, прикрыла глаза. Комната крутилась медленно, пульс стучал в висках. Воспоминания о ночи были неясными — но тёплыми. Улыбка Эбби, пиво, сосна, поцелуи. Она прикоснулась к губам — как будто они всё ещё хранили вкус. Поднялась, шатаясь. Переоделась в первую попавшуюся одежду. Потянулась за аспирином — и замерла. Где-то внизу хлопнула входная дверь. Шаги. Тяжёлые. Знакомые. Отец вернулся. — Зип! — рявкнул он снизу. Голос с хрипотцой, хищный. — Живо спускайся! Сердце провалилось в пятки. Она вышла на лестницу. Медленно. Без желания. С каждым шагом — как будто становилась меньше. Он стоял на кухне, уже разозлённый. Лицо перекошено. В руках — кружка с недопитым кофе, сигарета в зубах. — Где ты была ночью? — в упор. Без «привет», без «как ты». — На улице, — ответила она, вяло. — С кем? Молчание. — С этим ублюдком, с которым я тебя вчера видел? — он шагнул ближе. — Его зовут Эбби. — Мне плевать, как его зовут. Ты выглядела как последняя… — он оборвал себя. — Ты меня позоришь. Ты трахаешься где-то под деревом, как последняя... — Я ничего не делала! — сорвалось с неё. — Ты мне врёшь! — он шагнул вперёд. Глаза налились кровью. — Я из тебя всё вытряхну! Пощёчина. Хлёсткая, по-настоящему сильная. Она не упала, но голова откинулась. Щека загорелась. — Ублюдок, — прошептала она. — Я… я бы тебя убила. Если бы могла. — Что ты сказала?! Она не ответила. Просто развернулась и побежала в комнату. Хлопнула дверью, закрыла её на задвижку. Дрожащими руками надела кеды, накинула куртку, проверила — в рюкзаке всё было. Окно. Стук. Он. Эбби. Смотрел молча, но в глазах — всё: тревога, злость, сочувствие. Она открыла. Прыгнула. Он поймал. Молча. Только обнял на секунду крепко. — Он ударил тебя? — тихо, едва слышно. Она кивнула. Уткнулась лбом в его плечо. — Я правда… готова была бы его убить, — прошептала. — Ножом. Камнем. Неважно. Я просто… устала. Он выдохнул, криво усмехнулся. — Ну, могу организовать. Хочешь, сцену поставим? Я и не в таких участвовал. Она фыркнула. Неожиданно. Сквозь слёзы. — Псих. — Зато твой. Они пошли по улице. Воздух был утренним, сыроватым. Она шла чуть сбоку, рука в его руке, плечи опущены. — Знаешь, — сказала Зип. — Меня били с четырёх лет. Сначала просто ремнём. Потом кулаками. «За воспитание», «за поведение», «чтобы знала». Мать — молчит. Он — герой в глазах соседей. Смешной, нормальный мужик. А дома — просто зверь. Эбби ничего не сказал. Только сжал её руку. — В какой-то момент я перестала чувствовать боль. Просто шла в комнату, ложилась, и лежала, глядя в потолок. Представляла, что я в другом доме. Или вообще — не в этом теле. — Ты не заслуживаешь этого, — тихо сказал он. — Ни одного их слова. Ни одного удара. — Я знаю, — выдохнула она. — Теперь знаю. Они шли дальше. Город просыпался. Шумели птицы. Мир жил своей жизнью. А они — своей. Странной, вырванной из логики, но настоящей. Они пришли на заброшку — старое заброшенное здание, по которому ползла ржавчина. Стены облуплены, окна выбиты, но здесь было спокойно, почти безмолвно. В воздухе чувствовалась пыль и запах старого металла. Зип села на бетонный край, усталость всё ещё сказывалась в её движениях. Эбби присел рядом, не спеша, словно всё вокруг уже давно не имело значения. — Почему сюда? — спросила Зип, глядя на разрушенные стены. — Здесь нет людей. Здесь не нужно ничего скрывать, — ответил Эбби. — И мне нравится, как пахнет здесь. Плесенью и железом. Как будто заброшенная жизнь. Она тихо кивнула. И правда, здесь было что-то... успокаивающее. Забытое. Ушедшее. — Знаешь, я никогда не могла понять, почему мне так нравится быть в таких местах, — сказала она, глядя на его профиль. — Наверное, потому что здесь всё будто замерло. И мне не нужно ничего объяснять. Он молчал, просто смотрел в пространство. Потом, тихо, с улыбкой, как будто в шутку: — А мне нравится здесь, потому что можно быть собой. Зип повернулась к нему. Они сидели так, почти не двигаясь, и этот момент был наполнен чем-то важным, тягучим. — Ты бы смог мне помочь? Если бы я захотела... если бы я была готова... Он посмотрел на неё с любопытством, но без предвзятости. — Помочь? С чем? — С чем угодно, — сказала она. — Даже если бы мне нужно было... что-то сделать. Эбби поднял брови, но не осудил её. Не удивился. Точно знал, что она не говорила это так просто. — Ты бы смог меня убить, если бы я попросила? — её голос стал почти шёпотом. Он помолчал. Этот вопрос, который мог бы быть ответом на тысячи недосказанных фраз, повис в воздухе. — Ты серьёзно? — спросил он, глядя на неё. — Что за глупые вопросы? Она снова молчала. В глазах была тяжесть. Боль. Но в глубине — какой-то спокойный страх. Молча, с каждым взглядом всё больше теряющий смысл. — Ты знаешь, что мог бы. Ты бы не остановился, если бы я попросила. Эбби посмотрел на неё, глаза его слегка помрачнели. — Да, смог бы, — сказал он тихо, но уверенно. — Но если меня бы попросил кто-то другой. Но точно не ты. Она не ответила. Только глубоко вздохнула, закрыла глаза, чтобы скрыть тень боли, которая проскользнула по её лицу. Они сидели так, в полной тишине, пока Зип не прервала её. Она снова открыла глаза и сказала: — Мы что-то сделали с собой, да? Всё, что мы прошли, это просто следы на пути. Эбби кивнул, но не сказал ничего. Слишком много слов было сказано в их молчании. Вдруг она встала и немного отступила, как бы отходя от этих мыслей. — Ты не один, Эбби, — сказала она, чуть громче, уже с тенью улыбки. — В этом мире есть те, кто понимает. Мы знаем, что делать дальше. Он молча последовал за ней, они пошли вдоль старых стен заброшки, их шаги эхом отдавались в пустоте. И когда они достигли выхода, он сказал: — Не переживай. Я буду рядом. Зип посмотрела на него. Она знала, что он был искренним. Но в её глазах было что-то, что не давало покоя. Истинная тяжесть. И всё-таки — всё, что ей нужно было, было прямо рядом. Он. И она. Их тёмное место в мире, которое они нашли друг в друге.