Глава 2. Печать культа

      Ночь упала на бескрайние просторы пустыни Мохаве, словно темный бархат, укрывающий мир от жестоко солнечного света, сжигающего всё в округе. Температура резко понизилась, позволяя холодному воздуху проникнуть в пространство, разбавляя знойный день. Прохлада, принесенная сухим и песчаным ветром, обдувала застывшие в ожидании рухнувшие здания, сквозь в щели которых пронизывался лунный свет.        По ржавым скрипучим вывескам можно сразу же понять, что разрушенный отель "Сахара", находился на перекрестке Сахара-авеню и Лас-Вегас бульвар. Его обветшалые стены облеплены слоем пыли и песка, где едва заметны следы граффити, наследие более веселого времени. Когда-то яркие неоновые огни сейчас замещались освещением факелов вокруг здания и прожекторов на крыше, запитанных от генераторов.          На территории, окружающей этот зловещий объект, располагался один из лагерей рейдеров. Нагроможденная архитектура временных укрытий, мастерски построенных из ржавых металлоконструкций и брошенных материалов, создавали мрачный контраст с безжизненной пустыней. Этот лагерь, огороженный изношенными шинами, колючей проволокой и остатками ржавых автомобилей, представлял собой зловещее убежище. Огни вокруг лагеря сверкали, как полчища звёзд, пробивающихся сквозь завесу тьмы. Ветер уносил крики и шёпот, исходившие из этого сборища, наполненного как злом, так и жаждой выживания.        Пробираясь сквозь песчаные дюны, рейдеры, наделенные жестокими лицами и первобытной свирепостью, охотно захватывали пойманных выживших. Люди, которые однажды осмелились ступить на земли, усыпанные песком, теперь становились товаром на черном и грязном рынке работорговли.         Из центрального здания отеля слышались душераздирающие крики пленных. Эти пронзительные звуки разносились по округе. Крики бились о стены отеля, отражаясь и крутясь в воздухе, как моль, в стремлении вырваться на свободу. Они вызывали образы человеческих страданий, запечатлевших в себе надежду на спасение и жажду жизни. В некоторых из них можно уловить крик о помощи, в других — ярость и панику, нарастающие в унисон с ужасом происходящего.         Странник прятался за одним из ржавых школьных автобусов. Краска, когда-то теплого желтого цвета, облупилась и потрескалась. Внутри через побитые стекла виднелись обвисшие сиденья, обтянутые изношенной тканью, выцветшей от времени с рваными швами. Сердце отшельника колотилось в груди. Он прислушивался к голосам, доносившимся с той стороны автобуса, и внимательно следил за передвижениями вооруженных патрулей рейдеров. Бандиты, как хищники, рыскали по периметру заброшенного городка. Их респираторные маски защищали от песка, но не могли скрыть напряжение поз и жестов.        Двое мужчин с автоматами остановились, прижавшись спинами к обветренной стороне автобуса, обнаружив в этом старом коррозийном металле каплю уединения от остальных членов банды. Один, высокий и худощавый, казался более уверенным. Второй, коренастый, но настороженный. Разговор был напряжённым, с редкими паузами.  — Ты слышал новости? Артефакт нашли за океаном. Они собираются добыть его любым способом и доставить на восточное побережье США — произнёс один, крепко сжимая приклад автомата. В его голосе слышалась усталость, перемешанная с нотками скепсиса.  — Хм. Значит теперь им не нужны наши услуги, раз книгу нашли? — ответил другой вопросом. Голос мужчины был низким и грубым, как песок, скребущий по камням. Он слегка наклонился, глядя в пустоту, ожидал появления незваных гостей из ниоткуда.  — Все не так просто, не забывай о лисьей маске, — продолжал первый, натянув ремень от оружия, скривив губы в усмешке, полные недовольства. Его слова, словно холодный нож, резали тишину.  — Если бы мы знали, куда маска уходит и откуда приходит, было бы проще. Это существо в любой момент может сунуться обратно сюда.          Странник закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, анализируя услышанное из своего укрытия. Он не мог просто сидеть на месте, слушая, как эти волки планируют охотится на него, как на овцу с упоминанием о некой книге. Судорожно отыскивая путь, подросток прикусил губу, стараясь подавить внутренний страх, выдохнув тяжелый воздух сквозь свою маску. Оценив обстановку, его внимание оставалось сосредоточенным на движениях рейдеров. Выживание требовало максимальной осторожности, и любой неверный шаг мог стать последним. Здесь нет права на ошибку если нужно проникнуть в здание, обойдя большое количество патрульных.        В тот же миг последовала ударная волна, едва ощутимая вначале, на подходе нарастающая и заполнившая воздух дрожащей энергией. Легкое землетрясение прокатилось по земле, оставив за собой шлейф паники. Все огни и факелы в лагере рейдеров потухли. Внезапно тьма окутала весь лагерь, погружая бандитов в непостижимый ужас. Многие были сшиблены с ног мощной силой волны, упав на землю, как куклы. Поднимаясь, они растеряно смотрели по сторонам и на небо, стараясь понять, что происходит.        Красноватый диск луны начал расползаться по центру и кое-где на маленькие осколки. Ночное светило медленно раскололось на две части с оглушительным треском, который разнесся по всему горизонту, как разрыв гигантской бомбы. Это зрелище — настоящее воплощение творившегося повсюду хаоса и разрушения, захватило внимание каждого, кто имел смелость поднять глаза к небесам.        Из своего укрытия неизвестный смотрел на это небесное шоу с расширенными глазами. Его сердце стучало, как барабан, а страх смешивался с удивлением. Тем не менее, теперь он был свидетелем гораздо более грандиозного катаклизма, чем любая битва между бандами. Луна, расколота на две части. Воздух вокруг него наполнился электричеством. Крики, ругань и шум сгущались в гремящую симфонию паники. Странник, осмотревшись вокруг, воспользовался этой драгоценной передышкой, мгновением неразберихи, чтобы незаметно покинуть место.         Его ноги бесшумно скользили по земле. В каждом шаге скрывалась легкость. Шорох собственных шагов отзывался лишь в собственных ушах, и он знал, что это его единственный шанс пройти незамеченным. Внимание было сосредоточено на центральном здании отеля, где содержались клетки с рабами. Рука осторожно подтолкнула покосившуюся скрипучую дверь.         Внутри отеля царила зловещая тишина и полутьма, нарушаемая эхообразными стонами замученных узников. Воздух тяжел от запаха плесени, немытых тел, крови и разлагающегося камня. Стены, что были покрыты золотыми узорами, теперь украшали плесень, черные пятна от огня, обрывки обоев и следы пуль. Парадный зал был полон слабо светящимися прожекторами. Раньше здесь проходили приемы и праздники, а теперь лишь танцевали тени по углам и все пространство заполнено ржавыми клетками с людьми. Уставшими, изможденными и полными безнадежности. Они сидели в дрожащих позах, иссеченные ранениями.         Капли затхлой воды, падали с потолка в ржавое ведро, отражая серые вспышки света. Некоторые пленные с безмолвной настойчивостью тянулись к этим каплям, как к спасительному источнику, хоть и противному на вкус. Они подставляли ладони, покрытые трещинами и ссадинами, под трубопроводный дождь, выжимая из себя последние силы, старались напиться. Истощенные дети прижимались к своим матерям в ожидании воды из их рук. В углу, в более темной части тюрьмы, сидел старик с бледным иссушенным возрастом лицом. Он был тем, кто просто ждал смерти.        Из дальних комнат доносились крики бандитов и грубые разговоры с вновь настроенной музыкой после ударной волны. Мужчины не знали о том, что во внутрь проник непрошеный гость. Незнакомец, поправив маску с капюшоном, медленно подошел к клеткам, оглядываясь в сторону левого выхода из залы, где доносились громкие и пьяные голоса мужчин. Пленники, сидящие в ржавых клетках, удивленно уставились на чужое присутствие, словно этот странный человек явился им с другого мира.        Старик, с покрытым морщинами лицом, внимательно разглядел фигуру незнакомца. Его миниатюрный вид, наводил на определённые мысли. Перед ним скорее ребенок, чем взрослый человек, и он, прищурившись, произнес с осторожным беспокойством:   — Тебе лучше уходить отсюда, дитя, пока не поймали.        Подросток, не издав ни звука, лишь поднял указательный палец в вертикальном положении и поднес его к маске, на уровень своего рта. Его послание было простым и ясным: «Тишина». Пленники понимали, что незнакомец пришел не ради игр. Они старались меньше шуметь и сжали губы, наблюдая за его действиями.        Странник с интересом изучал замок на двери, чтобы найти способ открыть дверь. Он присел на одно колено и поднял к замочной скважине тот же указательный палец, из которого пробилась тонкая струя белоснежного света. Рабы с открытыми ртами смотрели на явное чудо. Свет, столь чистый и яркий, пробуждал в их сердцах особое чувство веры.     

***

          В отдалении горел костёр. Пламя с достоинством извивалось, вспыхивая в ритме безветренной, но прохладной ночи. Языки огня, ярко оранжевые, плавали в воздухе, выпуская клубы дыма тонкой вуалью. Ветки с треском медленно прогорали.         Неизвестный сидел на сушенном бревне, под единственным стоявшим во всей округе деревом Джошуа. Силуэт почти слился с окружающей чернотой. Он уютно устроился, оперившись на колени, в тепле возле костра. Огонь бросал мельчайшие блики на деревянную маску. Ни о чём не подозревая, за его спиной резвился маленький карликовый лис. Мех зверька переливался в свете пламени, как расплавленное золото, и он увлечённо прыгал среди камней, захватив в зубы очередной шоколадный батончик. Лис находился в восторге от новой порции кормёжки.         Странник же погружен в свои мысли. В руках был керамический медальон, плоской и округлой формы. На поверхности медальона вырезан упрощённый рисунок — череп зверя с рогами. Тонкий палец водил по контурам, ощущая неровности и шероховатости. Каждый изгиб, каждая линия, отображали не только физическую форму, но и исходящую чудовищную опасность.           Ураганный ветер с глухим воем мчался по горизонту, поднимая вверх огромные облака песка. Пыль хаотично виляла и кружила, заполняя всё вокруг жёстким золотистым облаком. Силуэты зданий тускнели под натиском стихии. Мир вокруг становился неузнаваемым. Песчаная буря разразилась с невероятной силой. Неугомонная ярость природы обрушившилась на пригород Лас-Вегаса.        Джипы рейдеров, угловатые и угрожающе облицованные металлом с шипами, не оставляли следов, когда стремительно мчались по запылённым улицам. Их мощные двигатели ревели, оставляя за собой облака пыли и жестяные звуки. Раздавались жёсткие команды и ругательства банды. Они, выглядывая из окон своих машин, беспрерывно стреляли автоматными очередями в направлении странника, пока его фигура таинственным образом не исчезла среди вихря.        Увидев быстро надвигающуюся бурю, рейдеры растерялись. Внедорожники нарушили общий строй колонны и спешно разъезжались в рассыпную. Они хотели вернуться в убежище города. Песчаная стена настигла машины мгновенно. Песок разъярённо кружил, мешая ориентироваться и уничтожал правильное восприятие реальности. Бандиты пытались прорваться, но внезапно теряли контроль над своими транспортными средствами. Джипы сталкивались, переворачивались, теряя своих водителей и превращались в покорёженные железные руины. Крики мужчин раздавались в эпицентре урагана.         Когда буря успокоилась, воцарилась мертвая тишина. Сама пустыня выдыхала, переваривая произошедшее. Пейзаж изменился до неузнаваемости: машины, разломанные и разрушенные, лежали как бездыханные насекомые. Вокруг практически не оставалось признаков жизни, лишь несколько бессознательных тел рейдеров, присыпанных песком. К одному из таких тел медленно приближались шаги. Подросток, подобно призраку пустыни, смотрел с высоты сквозь отверстия в маске и наблюдал за еле дышащим телом. Порыв ветра с легкостью сорвал капюшон пончо с головы незнакомца, обнажая длинные, непослушные, жирноватые и белые волосы. Его зоркие глаза заметили керамический медальон. Подвеска была причудливая, с таинственным символом. Неизвестный, нагнувшись, с ловкостью и осторожностью снял медальон с груди бронежилета. Пальцы коснулись холодной керамики, изучая её неровные линии.    — В-восточное п-побережье… — прервал тишину девичий голосок, после того как картинки воспоминаний закончились. Голос полный трепета и дрожи, еле слышный над треском костра. Словосочетание с трудом выходило из уст. В интонации звучала не только юная наивность, но и любопытство.         Лис, услышав тихий шёпот, остановился и повернулся к подростку с любопытством. Его крупные уши зашевелились на звук, что он услышал впервые от уже знакомого путника.     

***

        В густом ночном лесу, с высокими деревьями и переплетёнными ветвями, лил сильный дождь. Капли воды, натыкаясь на листья и создавали мелодию, перемешанную с глухим гулом огня, что бушевал на горизонте. Вдали, где тьма разрывалась яркими вспышками, огненные языки пожирали деревья, сжигая всё на своем пути, а воздух наполнялся смрадной копотью. Это было дыхание адского пламени. Оно рвалось ввысь, несмотря на усилия дождя.        На выгоревшем пустыре угольно-чёрной засохшей земли, оставшегося от уничтоженной части леса, сидело несколько беловолосых детей. Их волосы висели, как сосульки, а лица, покрытые следами слёз и грязи, выдавали печаль и отрешённость. Каждый из них носил особую отметку, гетерохромию. Эти глаза, полные ненависти к ангелам и людям, но опустошённые страхом и болью, глядели в никуда.        Руки и ноги детей закованные в тяжёлые кандалы из особого ангельского золотого сплава. Эти руки, когда-то способные к сопротивлению и множественным убийствам, теперь дрожали от усталости, будто листья, повисшие под натиском дождя. Дети смотрели друг на друга, как на единомышленников; они не стремились к побегу, понимая, что силы на исходе. Вокруг них сновали патрулями отряды ангелов в ранее белоснежных доспехах, покрытые копотью. Они двигались бесшумно подобно высшим созданиям, держа в руках оружие, яркое, как звезды, но перепачканное следами битвы. На лицах читалось презрение к врагу, а также тень гордости от победы.        Среди них выделялся предводитель, архангел Уриил, чье присутствие било как мощный свет, излучая ауру власти и устрашения. Его золотая сверкающая броня и перья крыльев, украшенные позолотой, переливались перламутром. Он смотрел на детей, сидящих на земле, с холодным презрением. Уриил усмехнулся, обдумывая дальнейшие действия, и затем, повернувшись, посмотрел через плечо на одного из особых солдат небесного воинства, который подходил сзади, запачканный чужой кровью. Металлические и темноватые доспехи солдата выделялись, обозначая особое положение на небесах. — Последние, — произнёс Уриил, указывая на детей. В голосе архангела слышались надменные нотки. — Займись этими безумными чудовищами, Каин. Поставь клейма и казни. Подходящее задание для такого палача.       Слова Уриила были подобны вердикту, произнесенному на великом суде. Архангел не любил этого ангела и никогда не скрывал своего отношения к Каину, как и многие в войсках. Каин, погружённый в свои мысли, нахмурился и кивнул с тяжестью. Ангел помнил, что был не таким как другие. У него своя роль в этой безумной игре. Палач и искупитель своих грехов. Но кто в этом грязном мире был настоящими чудовищами? Он чувствовал, как его собственное сердце застыло, когда чувство отвращения к самому себе боролось с неугомонной преданностью к своему предводителю. С тёмной тенью под глазами Каин попытался подавить волнение. Его рука медленно потянулась к оружию, с уверенностью выполнить приказ. Это стало финальным толчком. Идти против Уриила, означает стать предателем.        Все сгущается и слышно лишь крик.        Крик во тьме.        Резкий звук надрывающегося ребенка разнесся по холмам, зовущего на помощь своих родителей. Младенец, морщинистый и беспомощный, лежал на студеной земле, завернутый в сероватые и рваные пеленки. Маленькие ручки и ножки метались, а каждый вздох вырывался из горла, оповещая о страхе, голоде и холоде. И вот, крик становился более пронзительным. На коленях, перед ребенком, сидел Каин. Лицо ангела теряло цвет, бледность обострялась. Глубокие тени, что играли на его коже, создавали иллюзию старения, отражая всю ту борьбу и муки внутри него. Высохшая и свернувшаяся кровь прилипла к трясущимся рукам мужчины. Перья на крыльях напряжённо нахохлились.  Тревога ярко сверкала в глазах, пока грудь, вздымалась от глубоких вдохов. Ангел чувствовал, как сердце сжималось и каждое движение ребенка отзывается в нём, невидимым напоминанием о распутье. Убить или сохранить жизнь?        Он поднял дрожащую правую руку, в которой блестел кинжал, повернутый острием вниз. Лунный свет отражался в металле.  В этот момент, когда время остановилось и кошмар заполнил воздух, младенец посмотрел прямо на него, своими синими и красными глазами, умоляя и показывая некий разум, который Каин мог бы почувствовать. Очередной крик, полный боли, сорвался с губ малыша, это стало последнее прощание, завершающее мрачную ночь.        Небоскребы, славившиеся своей величественностью, сейчас стояли как памятники на кладбище. Стеклянные фасады были треснутыми. На земле валялись обломки и мусор. В прошлом заполненные автомобилями и спешащими пешеходами улицы, теперь затоплены.         Вдоль Бродвея, некогда пульсирующей артерии города, покосившиеся здания отбрасывают длинные, дрожащие тени. Окна разбиты, как пустые глазницы. На постройках видны следы огня – черные, обугленные шрамы, рассказывающие о бушевавшей здесь когда-то ярости. Другие же просто рушатся под тяжестью времени и отсутствия ухода, бетон крошится, обнажая арматуру, порождая гниющим костям. Эмпайр-стейт-билдинг, гордость Нью-Йорка, стоит, хотя и поврежденный, но все еще величественный. Центральный парк, бывший оазис зелени и спокойствия, стал прибежищем для безмолвной тишины. Деревья повалены, газоны вытоптаны, а пруды загрязнены. В воздухе витает запах гниения.         Кафетерии и магазины давно разграблены, окна выбиты, а двери распахнуты настежь. Несколько пустых упаковок от еды валялись на тротуарах. Витрины магазино были пустыми, как и сам город. Отряд, идущий по одной из не затопленных сохраненных центральных улиц, двигался, невзирая на запустение вокруг. Они направлялись к старой научной станции. Их шаги раздавались эхом.  В составе группы была женщина-проводник Порша. Она согласилась проводить отряд до станции и шла с усталостью впереди, указывая путь. На лице проводницы читалась усталость. Перед женщинлй стояла задача закончить это путешествие живыми, выбирая самый безопасный путь в обход монстров. Лэйн и Каин замыкали колонну. Девушка, прищурившись взглянула на Каина. Мужчина тащил на себе её рюкзак вместе с сумкой Лестера. Мысленно она отметила, что в последнее время ангел изменился. Он стал более приятным в общении, его мрачность и отчуждение давали трещину, но в то же время мужчина чаще погружался в свои мысли. Это могло произойти в любой момент, особенно посреди темы разговора о прошлом.  — Каин? — позвала его Лэйн, стараясь проникнуть в его оболочку сознания.        В глазах Каина появилось легкое выражение недоумения, когда он вернулся в реальность, выдернутый из своих воспоминаний. Заметно было, что его сознание по-прежнему блуждало где-то в прошлом, оставляя тени на лице. Все еще оставалось что-то, не дававшее ему покоя. Это подобно скрытой кровоточащей ране, лежащей на самой поверхности.  — Да..., — голос ангела казался хриплым.  — С тобой общаться — тоже удовольствие, как разгадывать кроссворд, — пошутила девушка с серьезным тоном.         Лэйн обдумала его выражение эмоций, задаваясь вопросом — что же так его беспокоит? Это было больше, чем просто последние события. Каин выглядел, как смертный человек, который носит на себе бремя и секреты целого мира, но расшифровать его сложнее чем книгу Апокалипсиса. Однако реакция ангела оказалась ожидаемой: он чуть наклонил голову, мелькнула лёгкая и хитрая улыбка, глаза игриво покраснели.  — Тогда мы идеально подходим друг другу, — попытался ответить мужчина. В голосе звучали нотки шутки, приправленные пессимизмом. Его руки напряженно сжимали сумки.  — Знаешь, — остановившись произнесла она, чтобы посмотреть в лицо мужчины. — Мне хватает книги Апокалипсиса.  Каждые взгляды между двумя живыми созданиями всегда будоражили сердца и внутренний трепет. Её слова повисли в воздухе, ожидая от Каина ответы на старые вопросы про его безумство и всплески силы в Роткове. В этот момент ангел отвел взгляд и вздохнул. Каин чувствовал взгляд девушки и проникновение в самую сердцевину души. Только она одна могла так делать с ним. Мужчина многое хотел бы рассказать, но не мог. Что-то, потому что запрещено, а частично из-за страха непонимания в ответ. И рядом быть нельзя и далеко невозможно. Долгие ночи и бесконечные размышления. В действительности жуткое прошлое, оставило свои следы. Все эти мгновения страха, потерь и сомнений, не оставляли ему шанса укрыться от самого себя, быть свободным и счастливым.  — Та сила. Эта способность досталась мне из-за брата, а некое обстоятельство усилило способности. Мне это не нравиться, поэтому и даётся так тяжело, но раньше казалось необходимостью, — ответил в очередной раз завуалированно ангел, сжатым голосом от напряжения.  — Это обстоятельство связно с вещицей на твоей руке? — Лэйн внезапно перевела разговор в еще более личное и даже интимное русло, указывая на его перевязанное запястье стареньким кусочком ткани с небольшой вышивкой. Лоскут он частенько теребил в своих пальцах. — Оно принадлежало женщине?        Каина больно кольнуло в грудь. Он сглотнул и  медленно перевел взгляд на свое запястье, обмотанное ветхой тканью, ставшей частью самого ангела очень давно. Чувство ностальгии нарастало, но как только мужчина начал вспоминать, как этот кусок материала оказался на руке, тень боли окутала внутренности. — Нет, это...— ангел старался не подавать виду своего волнения перед девушкой. — Это напоминание о моих поступках и то, почему я до сих пор существую...        Кайна вновь посетило горькое чувство. Эта сила, этот “подарок”, был не просто бременем, но и напоминанием о тех потерях, что может никогда не вернуть. Нельзя рассказать всей правды. Невозможно объяснить, что эта повязка – не просто кусок ткани, а осколок души, напоминание о любви, преданности, страшной утрате и клятве. Впервые за долгое время Каин почувствовал желание поделиться своей болью, рассказать о бремени вечности, которое он несет на своих плечах.         Ангел отвернулся, стараясь скрыть вспыхнувшую бурю эмоций. Ветхая ткань на запястье была якорем, способного удержать его в настоящем, но одновременно и ключом к прошлому. Мужчине с трудом удавалось вспоминать тысячелетие, дату, время и ради чего одета повязка. То зло и безумие, сидевшее внутри не один век, всеми силами пыталось всё стереть. И только кусочек ткани сохраняло эти воспоминания.        Лэйн изучала Каина и пыталась разгадать тайну, скрытую за его словами. В глазах девушки читалось не только любопытство, но и сочувствие. Что-то в этом ответе ангела было таинственное и не то откровение, которое ожидалось. Она и сама почему-то ощутила боль.  — Когда ты вытаскивал меня из огня, я почувствовала, что нечто подобное точно когда-то случалось раньше. Я не могу вспомнить этот момент, а сам ты не говоришь о нем прямо...   — Я знал тебя, — стоило ангелу произнести эти слова, как все тело девушки окаменело. Каин молча наблюдал, дал возможность Лэйн прийти в себя. Он не торопил и не заставлял догонять отряд, который ушел далеко вперед. Мужчина был лишь рядом и позволил опереться на свою руку.        Лэйн впилась взглядом в лицо Каина, ища хоть намек на ложь, но видела лишь искренность, пропитанную вековой печалью. Время замедлилось. В голове вспыхивали обрывки смутных образов: пламя, крики, боль, и силуэты. "Знал?" - эхом отдавалось в ее голове. Значит, этот порыв, эта необъяснимая связь и страсть, которую девушка чувствовала с момента их встречи, имела под собой основание? Но как? Когда?       Каин мягко сжал ее руку, пытаясь передать часть своей силы и терпения. Он понимал, что для нее это удар, и не желал давить. Ангел же, казалось, погрузился в себя, собираясь с мыслями, подбирая ключи к запертым дверям прошлого. Тишина между ними была напряженной, наполненной невысказанными словами и непрожитыми воспоминаниями. Во взгляде отражалась целая вечность – печаль, чувства, раскаяние. Есть вещи, которые Лэйн должна вспомнить сама.