Глава 4. Отзвуки прошлого

      Сквозь прорехи в изношенных шторах в комнату проникла темнота. На стенах, где некогда были нанесены тонкие орнаменты, сейчас виднелись участки опавшей облицовки, демонстрируя поблекшую шпаклевку. В тусклом лунном сиянии, проникающем через треснутое стекло, зловеще выделялись черные пустоты вместо прежних витрин. Острые фрагменты разбитого стекла, когда-то охранявшего драгоценные предметы, покрывали ледяную каменную поверхность пола.           Особенную тоску вызывала дыра в потолке. Как незаживающая рана, она выставляла напоказ покрытые ржавчиной трубы, из которых изредка капала вода. Каждая падающая капля мерно отмечала течение времени, понемногу превращая угол в очаг влажности и грибка. Ядовитый зеленый налет неумолимо захватывал стену, проникая внутрь и отравляя воздух тяжелым запахом разложения.  На полу, прикованный наручниками, находился заключенный. Его взгляд, застывший от ужаса, отражал растерянность и скрытое отчаяние. Он плотно сжал губы, пытаясь сосредоточиться на плане бегства или способе связаться с культом, когда дверь со скрипом отворилась и вошли двое.        Громкий скрип двери вырвал из задумчивости. В помещение вошли бессмертные: Каин, чье лицо казалось отлитым из холода, и Пилеон, с тенью под глазами и недовольным выражением лица. Пилеон старался держаться от Каина как можно дальше. Узник с трудом сглотнул, увидев их, и страх парализовал парнишку, не давая осознать, что теперь жизнь зависит от этих беспощадных созданий.           — Я думал, что буду общаться с людьми, — хрипло произнес он, нахмурившись, отчаянно стараясь скрыть свое недоверие.          Каин холодно хмыкнул. Подтащив стул к пленнику, он непринужденно облокотился на спинку, сложив руки перед собой на спинку стула, демонстрируя полнейшее равнодушие. Его темные, пронизанные тысячелетним опытом голубые глаза встретились с испуганным взглядом напротив, время замерло в ожидании.          — Не стоит выражать столько презрения в разговоре со мной, — произнес ангел ровным, бесстрастным голосом. Ни тени эмоций не отразилось на лице вечного создания, но подсознательно Каин насторожился, предполагая, что юноша что-то знает о нем. — Тебе лучше быть сговорчивее. Ты не настолько важен, как тебе кажется, Данкан. Ведь так тебя зовут?          — Не рассчитывай, что я выдам вам все секреты и потеряю всякую ценность. В эту игру можно играть вдвоем, — прошептал пленник. Парнишка вдруг поменялся и стал более дерзким по отношению к Каину, когда тот назвал имя. Ему не впервой видеть ангелов и демонов, он знает, что бессмертные узнают имя одним лишь взглядом. В их культе есть представители обеих сторон. С подозрением прищурившись, Данкан внимательно изучал лицо ангела и его крылья.          На некотором расстоянии Пилеон пристально наблюдал за ходом беседы, сохраняя молчание. Демон не желал оставлять Каина один на один с захваченным, опасаясь вспыльчивости ангела. Капля воды снова упала, и момент сжался в такт этим звукам. С тяжелым вздохом Каин поднял руку и безэмоционально нанес удар Данкану по лицу. Удар был достаточно мощным, чтобы нанести увечье и лишить равновесия.        — Ты сломал мне нос! — взревел Данкан. Голос пленника дрожал от смеси ярости и страха, свидетельствуя о внутреннем ужасе. Кровь потекла из его носа. — Вы бессмертные психопаты!          Каин, напротив, сохранял абсолютное спокойствие. Лицо оставалось непроницаемым: ни тени волнения, ни следа нетерпения. Едва заметная гримаса презрения промелькнула на его лице, указывая на то, что подобный контакт для него унизителен. Он не обращал внимания на всхлипы и брань, вырывавшиеся из уст парня предсмертным хрипом раненого зверя. Данкан выплюнул кровь на каменный пол.          — У тебя есть варианты, парень, — хладнокровно проговорил Каин. — Либо ты пойдешь на сотрудничество, и тогда, вероятно, сохранишь свою жизнь. Либо продолжишь сопротивляться и найдешь свою смерть здесь, в этой богом забытой дыре. Выбор за тобой.          Данкан, содрогаясь от мук, посмотрел на тех, кто его терзал. Парализующий ужас, подобно ледяной оболочке, сковал все пространство. Он осознал, что все его бравады были бесполезной маской, скрывающей глубинный страх. С каждой струйкой крови, сочившейся из разбитого носа, исчезали все надежды. Парнишка знал, что против него играет сама вечность, и шансы на то, что его вытащит культ, были равны нулю. Тишина в помещении стала ощутимой, тяжёлой, как надгробный камень. Леденящий холод пронизывал не только влажную одежду, но и заполнял душу. Узник понял, что слова Каина – истина. Бессмертным нет нужды лгать, у них нет такой потребности. Их существование это бесконечная партия, а он в ней всего лишь незначительная фигура.          — Что вам надо? — прошипел Данкан, опускаясь духом. Похоже на слабый мышиный писк, лишенный той напускной надменности, что он демонстрировал прежде. Теперь парня  наполняло лишь безысходное отчаяние.        Каин слегка приподнял бровь, удивленный столь быстрой капитуляцией. Он рассчитывал на большее сопротивление, на попытки как-то выкрутиться. Но перед ним был человек, полностью сломленный, готовый рассказать всё, лишь бы избежать худшего.            — Нам требуются сведения, — Каин смягчил голос, но не взгляд, на секунду брошенный в сторону Пилеона. Ангелу было бы проще вести допрос наедине без посторонних, но приходилось мириться с демоном за спиной и подбирать нужные вопросы. — Сведения о культе, об их предводителях, об их замыслах. Что им нужно было от этой книги? Всё, что тебе известно. В обмен на это мы гарантируем… гуманное обращение. Настолько, насколько это возможно в данной ситуации.          — Возможно, мне кое-что известно, — пробормотал узник, стиснув зубы, осознавая серьезность сказанного. Если бы культистам были интересны такие, как Данкан, его бы уже наказали за излишнюю болтливость. Взгляд парнишки зацепился за старую, изношенную повязку на левой руке Каина. Он прищурился, вдруг понял, насколько важна эта вещь для бессмертного. Заполучив её, можно было бы попробовать поторговаться за свободу. — Я лишь косвенно был посвящён в их планы и не имел права голоса. Просто рядовой, нашедший убежище и еду в преддверии конца света.         Взгляд пленника вдруг выдал внутреннее сопротивление. В голове пронеслись обрывки беседы, смутные силуэты в полумраке. Вспомнилось, как лидеры говорили о тех, кто что-то знал о книге и об ученой из Оксфорда, о которой ходили подозрительные слухи связанные с экспериментами. Каин заметил, как изменилось выражение лица Данкана. Ангел вопросительно вскинул брови, ожидая дальнейших слов. Ему не нравилась эта перемена, он почувствовал неладное. Едва заметный прищур, секундная задумчивость – все говорило о том, что парнишка скрывает гораздо больше, чем показывает. Бессмертный инстинктивно дотронулся до повязки на руке, будто оберегая ее и на мгновение задумался, стоит ли давить сильнее, но решил пока не отступать от "мягкого" подхода.        — Что именно ты вспомнил? — спросил Каин, стараясь говорить ровно.        Данкан замялся, борясь с самим с собой. В глазах отражались страх и проблеск надежды – странная смесь, говорящая о том, что он владеет чем-то важным, что можно использовать для обмена.         — Книга… Это просто часть. Компонент сложного механизма, запускающего "Его" план, — тихо произнес узник, глядя в пол. — Неделю назад мы захватили беловолосую девочку…            Замешательство отразилось на лице Каина. Он сжал кулак, будто пытаясь удержать ускользнувшее мгновение, а затем снова вытянул руку, на этот раз медленнее, внимательнее, словно приближался к хрупкому пламени. Снова провал. На этот раз разочарование ощущалось острее.        — Как… как такое возможно? — прошептал Каин, опустив руку. В его голосе прозвучала надежда, смешанная с тревогой. Ответ на этот вопрос мог изменить все. Если Эхо смогло выжить, то, возможно, жив и носитель этого дара, один из тех самых детей, обреченных на смерть. Кто-то, кто сумел скрыться, выжить, и пронести сквозь века эту искру. —  Где этот ребенок? И ты. Ты… явилась ко мне, чтобы предупредить? Чтобы призвать к ответу?         Эхо слегка наклонила голову, словно обдумывая вопрос Каина. Ее свет стал менее интенсивным, приобретая мягкий, успокаивающий оттенок.         — Помоги...- проговорило Эхо, и исчезло, оставляя после себя туманную блестящую дымку.        — Нет! Постой! — Каин крикнул, пытаясь руками остановить Эхо, но ничего не вышло.        Исчезновение Эхо оставило Каина в тягостном молчании. Вокруг него царила тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев и отдаленным уханьем совы. Он стоял на коленях, словно громом пораженный, переваривая услышанное. Одно слово – «помоги» – эхом отдавалось в его голове, пробуждая давно забытые чувства вины и сострадания.        Каин поднялся, с трудом опираясь на здоровую руку. Боль в плече отступила на второй план, затмеваемая новым знанием. Жив ребенок, носитель запретного дара. И ему нужна помощь. Но где искать? Как найти того, кто сумел скрываться тысячелетия, избегая гнева Шепфы и преследования небесного воинства?          — Девочка со светлыми волосами? — уточнил Каин, сдвинув брови к переносице. Внутри него возникло неприятное ощущение. Несмотря на его косвенную принадлежность к культу и подчинение Баалу, даже он, бессмертный, был не в курсе всех их тайн. — Что это за девочка и зачем она нужна последователям культа?        — Понятия не имею, что это за существо, но девчонка обладает поразительной мощью, – произнес Данкан, избегая взгляда ангела. Он только и думал, как бы выпутаться из этой ситуации, словно стремясь порвать незримые, но прочные оковы. — У нее белые  локоны, маска лисы на лице и необычный посох. Она устраивала беспорядки в Лас-Вегасе, вызволяя узников из рук рейдеров. Наши бойцы пытались ее поймать, но тщетно. Так и возникла идея заманить ее в западню при помощи книги.         В помещении воцарилось гнетущее безмолвие, прерываемое лишь размеренным падением капель воды с дырявого потолка. Каин внимательно наблюдал за Данканом, пытаясь прочесть его мысли. Светлые волосы, девочка… Описание соответствовало той, кого он разыскивал уже очень долгое время. Неужели культ, преследуя свои цели втайне от него, случайно напал на нужный ему след? Гнев захлестнул его, смешиваясь с безысходностью.         — Она здесь? — проговорил Каин вполголоса, тщетно пытаясь утаить дрожь в голосе.        Данкан утвердительно мотнул головой, не смея взглянуть в глаза ангелу.        — Удерживают на территории базы. Они планировали некий обряд, используя книгу и ее кровь, — прошептал томящийся в неволе, не поднимая глаз на бессмертного. — Утверждают, будто бы это один из путей к пробуждению некоего древнего... кошмара. Предполагается, ритуал способен открыть "Его" клетку. Меня не допускали к этому, но я подслушал немного из бесед владык.          Лицо Каина омрачилось. Полученные сведения были скудными, но вызывали серьезное беспокойство. Бессмертный осознавал, что времени почти не осталось. Если культ действительно намеревалась открыть врата, это могло привести к ужасным последствиям. Выходит, что Лэйн не единственная, кто способен на подобное, используя копьё, местонахождение которого оставалось неизвестным. По-видимому, "отец лжи" не остановится ни перед чем, чтобы вырваться на свободу. Баал нашёл другой способ взломать замок, не доверяя Каину и терпеливо ожидает, какой из вариантов окажется быстрее.         Каин резко отпрянул от стула, как от раскаленного предмета. Девочка с белоснежными волосами являлась ключом, и ангел понимал, что его повелитель всегда знал, где её найти и лгал. Ему необходимо было действовать незамедлительно, если мужчина хотел спасти девочку.        — Где находится их база? — прорычал Каин сквозь стиснутые зубы, в его голосе звучала неприкрытая угроза. — Говори, где они её удерживают?        Данкан отшатнулся от напора, словно получив удар. Парнишка понимал, что от его ответа зависит не только жизнь. Сделав глубокий вдох, он попытался собраться с мыслями. Данкан полагал, что как только выдаст адрес, то станет бесполезным, а значит, его убьют, как отработанный материал.        — Я… мне трудно точно указать место, — пробормотал виновато молодой человек, опуская взгляд. — Нам завязывали глаза. Но я могу описать маршрут, отметить ориентиры. Помню, мы двигались на север, затем свернули на грунтовую дорогу, проехали мимо старой водяной мельницы. Там еще течет река…        Каин стиснул руки в кулаки, подавляя гнев. Он понимал, что Данкан утаивает правду, тянет время. Но времени почти не оставалось.        — Хватит, — оборвал его бессмертный.        Ангел приблизился к Данкану. В глазах сверкнул зловещий красный огонь. Бессмертный медленно поднял руку, и воздух наполнился запахом серы. Пленник затрепетал, понимая, что сейчас произойдет.        — Нет! Подождите! Я все расскажу! — взмолился парнишка, в ужасе глядя на алые глаза. — База… они обосновались на территории бывшего футбольного стадиона Метлайф, в округе Берген, Нью-Джерси. Это настоящая крепость, все укреплено и охраняется. И рядом с ними поселок, где живут члены культа с семьями.        Каин кивнул, фиксируя каждую деталь. Он предполагал, что девочку увезут именно на эту базу из всех что были в данной местности. Время утекало, а цена была слишком высока. Мужчина встал и направился к выходу, обернувшись в дверях на Данкана. Во взгляде не было жалости, только холодный расчет.        — Ты останешься здесь, — сказал Каин. — Если хоть одно слово окажется ложью, я вернусь, и ты будешь проклинать день своего рождения.         Оставив Данкана наедине с Пилеоном, Каин вышел из комнаты, охваченный мрачными мыслями. "Метлайф", это огромный стадион и неприступная крепость. Определенно, Культ всегда затевал нечто грандиозное. В сумраке коридора Каин замер, его плечо вновь пронзила невыносимая, обжигающая боль. Бессмертный, стиснув веки, отчаянно пытался отвлечься от агонии и сосредоточиться на плане проникновения на стадион, вопреки воле хозяина.        Боль отступила так же внезапно, как и появилась, оставив после себя лишь слабость, пот на висках и неприятное покалывание. Это было предупреждение. Напоминание о том, что он связан и не принадлежит себе целиком. Мужчина покачал головой, отгоняя наваждение. Сейчас не время предаваться слабостям. Ангел понимал, что это лишь временная передышка, и боль вернется, возможно, в самый неподходящий момент, когда Баал силой вызовет его к себе. Он чувствовал, как связь с хозяином крепнет, воля тьмы становится все более навязчивой, а сопротивление – все более мучительным. 

***

      В этот тихий вечер, когда разгоряченное солнце медленно опускалось к горизонту, маленькое семейное поселение оживало теплом и уютом. Удлиненные хижины, построенные из крепких палок, добросовестно обмазанной тёплой глиной и украшенные массивными камнями, стояли прочными стражами своих обитателей. Крыши, покрытые соломой, отблескивали золотым светом, приглашая вечерний покой войти в каждую щель. Поселение охраняло небольшое ограждение из заостренных кольев, мощно вонзающихся в землю. Каждый ствол колышков, слегка покачивался со скрипом от ветерка.        Во дворе, окруженные зелёной травой, щебетали курицы. Они носились взад и вперед, искали корм. На земле в беспорядочном порядке были навалены плетеные корзины, полные собранных плодов: фруктов, ягод и овощей. На деревянных рамах, установленных вдоль хижин, натянуты куски кожи, высыхающие на свежем воздухе. Каждое полотно рассказывало свои истории, о том, как мужчины поселения боролись за свое существование, охотой. Мать семейства, с умилением наблюдая за своими старшими дочерьми, занималась с ними ремеслом: плели корзины, чинили одежду, готовили ужин пока младшие дети играли неподалеку. Их руки, ловкие и умелые, создавали уют и комфорт для своих близких.        В воздухе распространялся легкий аромат свежих трав и цветов, щекочущий ноздри. Каин и Авель, переговариваясь друг с другом, вошли во двор. В руках братьев тряслись плетёные корзины, заполненные уловом. Каждая чешуйка рыбы отражала отблески неба.         — Матушка! — закричал Авель.        На деревянной скамье, сидела их мать. Её лицо, мягко освещённое закатом, светилось добротой и любовью. Волосы, заботливо собранные в косу, обрамляли её лицо, а нежные морщинки вокруг глаз говорили о многолетних трудах и заботе о своих детях. Она подняла голову и радостно засияла, передавая тепло и гордость.           — Какой хороший улов. Девочки помогут мне почистить и приготовить рыбу, — проговорила женщина. Мать семейства подошла к сыновьям и мягко улыбнулась Авелю, погладив его заботливо по плечу, но взглянув на мрачное выражение лица второго своего сына, она нахмурилась. — Ты чем-то недоволен, Каин?        Авель, почувствовав напряжение и замер с корзиной в руках. Каин отвернулся, избегая взгляда матери. Его плечи были напряжены а в душе росло смутное недовольство, подобное сорняку, пустившему корни в плодородной почве. Улов Авеля всегда казался ему богаче, удача – благосклоннее. Юноша чувствовал себя обделенным вниманием и излишними требованиями родителей с тех пор, как появился Авель и другие дети, хотя и понимал, что это чувство возможно не имеет под собой реальных оснований.         — Все в порядке, матушка, — пробормотал старший сын семейства, стараясь скрыть раздражение в голосе. — Просто устал. Где отец?        — В мастерской на заднем дворе, — Женщина внимательно посмотрела на него, не веря ни единому слову. Она знала своих детей, как никто другой, и чувствовала малейшие изменения в их настроении. Но, не желая давить на Каина, она лишь показала рукой направление и перевела взгляд на Авеля, который уже вовсю хвастался размером самой крупной рыбы перед сестрами.        Каин смотрел на младшего брата, купающегося в лучах материнской любви, и его сердце наполнялось горечью. Юноша не мог понять, почему удача так часто улыбается Авелю, а ему приходится довольствоваться лишь крохами и разочарованием в глазах родителей, несмотря на старания. Брат был более талантлив и лучше Каина в любом деле, за какое бы не взялся. Лишь земля доставляет ему спокойствие, так как Авелю тяжело постичь эту сторону и растить плоды, ведь проще собрать все в лесу, совершенно не понимая зачем старший брат этим всем занимается. Эта обида, копившаяся в душе, была готова вырваться наружу в любой момент.         Мастерская представляла собой небольшую пристройку к дому, где отец семейства занимался изготовлением инструментов, оружия и игрушек для младших детей. Запах струганного дерева и дыма костра ударил в нос, намекая на кропотливую работу отца. В полумраке сарая, освещенного лишь узкой полоской заходящего солнца, фигура зрелого мужчины казалась высеченной из скалы. Адам склонившись над деревянной поделкой, увлеченно срезал куски дерева каменным ножом, создавая очертании фигуры человечка.        — Отец, — тихо позвал Каин, стараясь не спугнуть сосредоточенность отца.         Мужчина поднял голову и посмотрел на старшего сына. В его глазах отразилась усталость и забота, но при этом он искренне улыбнулся Каину. Он редко видел Каина в мастерской, обычно тот предпочитал охоту или работу в поле.        — Что случилось, сын мой? Ты выглядишь расстроенным.        Каин не сразу решился высказать свои чувства отцу, который всегда казался неприступным и холодным. Юноша долго молчал, боясь показаться слабым или неблагодарным. Но, в конце концов, обида и раздражение взяли верх.        — Я не хочу жениться на Аван и на ком-либо еще! — Каин сжал кулаки, чувствуя, как раздражение и гнев поднимаются в груди. Он не мог объяснить отцу, почему ненавидит эту идею. Его стремление к свободе просто не примут в семье. Молодой человек мечтал многое увидеть на земле и познать, и при этом не быть связанным долгом.        Адам отложил инструмент и внимательно посмотрел на юного сына. В его взгляде не было ни удивления, ни осуждения – лишь спокойное ожидание. Он знал, что рано или поздно этот вопрос возникнет. Выбор невесты для Каина был довольно простым. Старшая из дочерей семьи, хорошо подходила для этой роли. Аван была хорошей девушкой и трудолюбивой, но Каин и Аван с глубокого детства недолюбливали друг друга.         Мужчина всегда считал юношу эксцентричным, эгоистичным, упрямым, своенравным и свободолюбивым. С каждым годом Адам все больше разочаровывался в старшем сыне, видя в нем не отражение себя и своего главного наследника в служении Богу, а того, кто может создать проблемы для всей семьи. Но мужчина также понимал, что не может позволить Каину разрушить божьи помыслы и осквернить людской род.              — Не говори глупостей, Каин, — ответил Адам, повысив голос. — Ты ещё молод и много не понимаешь. Она станет хорошей женой, матерью и поможет тебе крепче пустить корни, родив тебе детей. Со временем ты полюбишь Аван, и вы будете счастливы. А когда возьмешь на руки своего первенца, то поймешь меня и вспомнишь мои слова.        Каин почувствовал, как гнев с новой силой захлестывает его. Слова отца звучали как приговор, лишая надежды на свободу и самоопределение. Он всегда чувствовал себя чужим в семье, где каждый шаг был предопределен волей небес. Женитьба на Аван лишь укрепила бы его в этой роли, лишив возможности самому выбирать свой путь.         — Я не хочу такой судьбы! — выкрикнул Каин, не в силах сдержать ярость. — Я не хочу жить так, как жили вы! Я хочу сам решать, что мне делать со своей жизнью!        Адам нахмурился, глядя на разгневанного сына. В глазах тут же промелькнула тень разочарования. Он ожидал, что Каин рано или поздно взбунтуется, но надеялся, что сможет направить его энергию в нужное русло. Однако сейчас он видел перед собой лишь упрямого и эгоистичного юношу, не желающего слушать доводы разума. Мужчину посещали плохие мысли, что возможно последствия греха, который Адам совершил вместе с Евой, отразился сильнее всего именно на Каине.       — Твой брак с Аван – это не просто союз двух людей, Каин, — начал Адам, стараясь говорить мягко, но твердо. — Это продолжение нашего рода человеческого. Ты старший сын, и на тебе лежит большая ответственность. Усмири свой эгоизм. Из-за эгоизма Бог наказал меня с твоей матерью, изгнав из Рая. Хочешь, чтобы твоя семья вновь испытала гнев небес?           Каин молчал, сгорая от негодования. В его сознании боролись два голоса: один твердил о долге и необходимости подчиниться воле отца, другой же отчаянно взывал к свободе и праву на собственный выбор. Слова об изгнании из Рая ударили плетью по сердцу. Юноша понимал, что ослушание может повлечь за собой страшные последствия для всей семьи, но мысль о жизни, проведенной под чужим контролем, казалась невыносимой.        — Я не понимаю, почему я должен страдать из-за ваших ошибок! — выплюнул Каин, стараясь унять дрожь в голосе. — Почему я должен жертвовать своим счастьем ради призрачной надежды на благословение небес?!        Адам вздохнул, понимая, что разговор зашел в тупик. Каин отвернулся, не желая больше вести диалог с отцом, почувствовав себя пойманным в ловушку, из которой нет выхода. Как животное в клетке. Обязанности давили тяжелым грузом, а перспектива жизни, предопределенной с рождения, вызывала отвращение. С презрением посмотрев на отца, юноша выбежал из мастерской, оставив Адама одного в сумраке сарая. В голове молодого человека зрел план того, как избежать нежеланной судьбы. 

***

      Северная Каролина. 2011 год.        Вечерние отблески пробивались через тонкую розовую ткань занавесок. В детской комнате царил мягкий полумрак, созданный ночником, который проецировал мерцающие разноцветные звездочки на потолок и стены. Завернувшись в пушистое одеяло, девочка с большими карими глазами уютно устроилась на кровати. В детской голове роились сказки, прочитанные мамой перед сном.        Но уют и тишина были прерваны. Снизу доносились громкие разговоры. Непонятные, но напряженные голоса родителей, переплетающиеся с незнакомым мужским голосом, вызывали беспокойство у ребенка. Лэйн, встревоженная, села на кровати и крепко обняла своего медвежонка. Этот тревожный разговор пугал её.        Решившись, девочка поднялась с кровати. Холодный деревянный пол едва ощущался под ногами, когда она осторожно направилась к выходу из комнаты. Тихонько приоткрыв дверь, Лэйн вышла в темный коридор. Сердце бешено колотилось от страха быть обнаруженной. Если родители узнают, что дочь не спит, то наверняка рассердятся.        Спускаясь по лестнице, маленькая путешественница держалась за перила, казавшиеся прохладнее руки. Добравшись до лестничной площадки, Лэйн присела на ступеньку. Её взгляд был направлен на приоткрытую дверь. Оттуда обозревалась комната, где велась оживлённая беседа.         Из своего укрытия девочка смогла разглядеть не только своих родителей, но и незнакомца в черной рубашке, брюках и белой колоратке на шее. Свет лампы, мягко рассеянный по комнате, подчеркивал все грани их лиц. Мать, с добрыми глазами, была напряжена. В голосе слышались ноты тревоги, которых Лэйн прежде никогда не слышала. Папа, с нахмуренными бровями и сосредоточенным взглядом, стоял возле камина напротив святого отца, который, казалось, был воплощением спокойствия.          — Я понимаю ваши опасения, — произнес святой отец глубоким и размеренным голосом, как колокольный звон, пробуждающий души. — Вы уверены в том, о чем говорите? Когда начали происходить странности с вашей дочерью?          Женщина перевела отчаянный взгляд с мужа на святого отца.       — До похищения Лэйн этим фанатиком Алленом Криком, все было хорошо в нашем доме. Но после того, как полиция нашла нашу дочь на той заброшенной ферме, все изменилось. Это началось несколько недель назад, — начала мать девочки. Дрожащими руками женщина сминала руками белый носовой платок. — Сначала мы думали, что нам кажется. Но потом… вещи стали перемещаться сами собой. Звуки среди ночи. И тени. Однажды, я видела, как Лэйн разговаривала с кем-то в пустой комнате, но потом её голос изменился. Он стал низким и хриплым, совсем не похожим на детский. Дочка говорила на языке, которого я никогда прежде не слышала. Свёкор был археологом, и поверьте, я знаю, о чем говорю.        —  Ты забыла о пострадавших, — мужчина, молчавший до этого момента, отошел от камина и сел в кресло с обреченным выражением лица. — Все кто находятся возле Лэйн, становятся жертвами несчастных травмирующих случаев.        Лэйн, прислушиваясь к каждому слову, замерла на ступеньке. Что они имели в виду?Она не помнила ничего подобного. Страх парализовал маленькое тело, заставляя дрожать. Ей хотелось выбежать из своего укрытия, обнять родителей и сказать, что они ошибаются. Но что-то удерживало малышку.        Святой отец окинул взглядом комнату, оценивая ауру семьи. Его взгляд на мгновение задержался на приоткрытой двери, но промолчал.        — Я понимаю вашу боль и ваш страх, — озвучил свои мысли служитель церкви, взвешивая каждое слово. — Но давайте подойдем к этому вопросу с точки зрения веры и разума. Возможно, девочка пережила сильнейшую травму после похищения. Это могло спровоцировать расстройство психики, галлюцинации…        — Нет! — воскликнула мать. — Это не просто галлюцинации! Я видела это своими глазами! Она… она не наша Лэйн! Иногда мне кажется, что в ней поселилось что-то чужое, злое.        Лэйн почувствовала, как мир вокруг неё качнулся. Слова матери поразили, как удар молнии. "Чужое, злое…" – эти слова эхом отдавались в ее голове. Она всегда чувствовала себя любимой и защищенной в своей семье, но теперь в голосе матери звучал сильный испуг и отторжение. Неужели родители действительно считают ее монстром?        — Хорошо, — святой отец спокойно выслушал женщину, понимая её чувства и сердечную боль. — Я согласен провести обряд экзорцизма. Но только после тщательного изучения всех обстоятельств. Мне нужно будет поговорить с Лэйн, провести с ней некоторое время, чтобы понять, что происходит на самом деле. Мы должны убедиться, что это действительно одержимость, а не просто проявление детской травмы. В любом случае, мы должны помнить о том, что Лэйн — ребенок. И наша главная задача — защитить дитя, как бы сложно это ни было.        Слезы навернулись на глаза Лэйн. Она не могла больше слушать родителей. Полное непонимание сжали ее сердце в тиски. Тихонько, чтобы не быть услышанной, девочка поднялась и, пятясь, направилась обратно по лестнице. Но в спешке она задела небольшую статуэтку ангела, стоявшую на перилах. Фарфоровый ангел с глухим ударом слетел с постамента и упал на пол, разбившись на множество мелких осколков.        Звук разлетелся по дому. В гостиной воцарилась тишина. Лэйн замерла, боясь дышать. Она знала, что ее обнаружили. Вскоре послышались шаги, и отец приблизился к лестнице. В его глазах читалась смесь тревоги и подозрения.         — Лэйн? Что ты здесь делаешь? — спросил мужчина строго, но с небольшой мягкостью.          Девочка не знала, что ответить. Она просто смотрела на отца, слёзы текли по нежным щекам. Отец казался таким далеким и чужим. Подошедшая мать обняла Лэйн, но в объятиях не было привычного тепла и любви. Там был лишь холодный ужас. Малышка почувствовала, как мир рушится на осколки, подобно фарфоровому ангелу. Она больше не могла оставаться здесь. Вырвавшись из объятий матери, Лэйн сорвалась с места и побежала наверх, в свою комнату. Осталось только ощущение покинутости, предательства и больше ничего, кроме непонимания того, что с ней происходит и почему родители так боятся ее.