Часть 5

Кимберли сделала глоток шампанского, почувствовав терпкий вкус пузырьков, игриво скользящих по нёбу. Однако её лицо невольно исказилось лёгкой гримасой — вкус был новым и непривычным. В зале эхом раздавались стук каблуков, смешиваясь с шумом оживлённых бесед и мелодиями оркестра, что плавно наполняли пространство аристократической роскошью. Её внимание привлек силуэт молодого мужчины, направлявшегося прямо к ним. Высокий брюнет с благородной осанкой, карие глаза — по крайней мере, так показалось издалека — и сдержанная, почти утончённая улыбка. Его походка была уверенной, движения — рассчитанными, и каждое мгновение приближало его к ней. Кимберли, ощущая тревожное волнение, едва заметно дёрнула Берти за край рукава. Виконт, будто пробудившись от своих мыслей, мгновенно обернулся, встречаясь с её обеспокоенным взглядом. Проследив её жест, он перевёл глаза на мужчину, чей путь пересёкся с их. Тот, остановившись перед ними, учтиво поклонился, а Кимберли, следуя этикету, ответила изящным реверансом. Берти не сводил с мужчины пристального взгляда, в котором читалась лёгкая настороженность — виконт, казалось, ожидал любого подвоха. — Добрый вечер, виконт Герберт, — обратился мужчина глубоким голосом. — Добрый вечер, капитан Брук, — холодно произнёс Берти, слегка приподнимая подбородок, будто подчёркивая своё положение. — Позвольте представить мисс Кимберли Эшфорд, дальнюю родственницу лорда Аштенберри по линии его жены, которая недавно прибыла из Йоркшира. Лорд Аштенберри, как вам, несомненно, известно, уже долгие годы ведёт уединённый образ жизни, однако его имя всё ещё вызывает уважение в определённых кругах. Мисс Эшфорд решила следовать семейной традиции и войти в высший свет. Как её покровитель, я имею честь сопровождать её в этом начинании. Уверен, её утончённость и обаяние не оставят никого равнодушным. — С этим, милорд, я, безусловно, согласен, — ответил капитан Брук, переведя взгляд на Кимберли. Его тон был уважительным, но в глазах промелькнул лёгкий интерес. — Мисс Эшфорд, могу я осмелиться пригласить вас на танец? Кимберли затаила дыхание, её сердце забилось быстрее. Первый танец в высшем обществе, да ещё и с незнакомцем. Казалось, земля ушла из-под ног, а шум вокруг стал глуше. Она украдкой взглянула на Берти, в надежде получить ответ — стоит ли ей соглашаться? Виконт ответил ей лёгкой, ободряющей улыбкой и кивком, давая своё негласное согласие. — С удовольствием, капитан Брук, — наконец произнесла она, одарив мужчину смущённой улыбкой. Её голос был мягким, но чуточку дрожал. Она вложила свою ладонь в его, чувствуя, как её тонкие пальцы утонули в крепкой руке капитана. Вместе они направились на паркет, где звуки оркестра, будто подстроившись под этот момент, зазвучали особенно торжественно. Это был момент, когда взгляды всех были обращены на дебютантку. Женщины, прикрываясь веерами, шептались, обсуждая каждую деталь её наряда и манеры. Молодые мужчины с интересом следили за юной леди, что, казалось, привносила в зал особую атмосферу. Её небесно-голубое платье переливалось в свете люстр, а грациозные движения только подчеркивали природную утончённость. Кимберли чувствовала лёгкую дрожь в собственной руке, но старалась сохранять спокойствие. Капитан, ощутив её волнение, чуть наклонился и тихо прошептал: — Если вы плохо танцуете, так и быть, прощу вам мои отбитые ноги, — он улыбнулся, но тут же, словно осознав, что шутка могла показаться неуместной, слегка сдержался. — Вы так милосердны, капитан, — с лёгким смешком ответила Кимберли, её голос прозвучал теплее, чем она ожидала. Это её немного успокоило. Они встали напротив друг друга, принимая позиции. Музыка начала затихать, переходя в новый ритм, а Кимберли почувствовала, как все её мысли сосредоточились на одном: сделать всё идеально.

***

За неделю до бала. Кимберли сделала очередной неверный шаг и, сорвавшись, отступила назад. — Сколько же можно! — воскликнула она, запустив пальцы в волосы и тяжело вздохнув. Берти поднял руку, подавая знак скрипачу, чтобы тот замолк. В зале, освещённом тусклым светом свечей, где их тени метались по стенам, напряжение можно было почти ощутить. Репетиции длились уже несколько дней, но успеха всё ещё не было. Выучить танцы за такой короткий срок казалось невозможным. Оба находились на грани. Кимберли, обессиленная и раздражённая, плюхнулась на пол прямо в своём простом льняном платье, пытаясь восстановить дыхание. Берти, напротив, оставался стоять, но потом сел рядом, подбирая слова. — Я не справлюсь, — буркнула она, обняв колени. Её голос был полон отчаяния. — Я столько читала о балах, этикете, но всё это оказалось куда сложнее. На практике у меня ничего не выходит. Я точно опозорюсь. Берти громко вздохнул, обдумывая её слова. — Да, вы правы. Не справитесь, — выпалил он вдруг, и Кимберли резко подняла голову, уставившись на него. — Что? — её взгляд стал колючим. — Если вы продолжите так думать, то, разумеется, ничего не выйдет, — холодно добавил он, вставая и смотря на неё сверху вниз. — Вы опозоритесь, наш план провалится, и всё это окажется напрасным. Его слова ударили по её самолюбию, заставив кровь приливать к щекам. — Если вас это устраивает, — продолжил Берти, — то мы можем прекратить репетицию прямо сейчас. Кимберли почувствовала, как раздражение вспыхнуло внутри неё. Её глаза заблестели вызовом, и она, резко поднявшись, встала напротив виконта. — Ах, не справлюсь? — её голос прозвучал почти угрожающе. Она обернулась к скрипачу и жестом велела ему начать играть. Мелодия зазвучала мягко, но с нарастающей энергией, словно подчеркивая решимость Кимберли. Она приняла позицию, с вызовом глядя на Берти. Они молча приняли позиции и начали двигаться под музыку. Простые шаги, которые казались ей раньше такими сложными, теперь давались легче, хотя дрожь в пальцах ещё выдавали её напряжение. Берти внимательно следил за каждым её движением. На его лице появилась едва заметная улыбка, словно он увидел проблеск успеха в её старании. Шёпотом, чуть наклонившись к ней, он стал считать ритм: — Раз, два, три... раз, два, три... Его голос звучал мягко, но чётко, задавая уверенный темп. Кимберли старалась не отводить взгляд от его лица, сосредоточившись на каждом его слове, на каждом их совместном движении. — Раз, два, три... шаг назад, теперь поворот, — продолжал он, а её платье плавно скользило по полу, обрамляя каждое её движение. Её упорство, а порой и упрямство, принесли свои плоды. Кимберли  стремилась выполнить каждый шаг с безупречной точностью, как если бы хотела доказать не только ему, но и себе, что она способна на большее, чем она когда-то думала. В её глазах появилась решимость, а в движениях — уверенность. Берти наблюдал за ней, и в его взгляде читалась гордость. Он всё чаще замечал, как её движения становятся не просто правильными, но и красивыми, наполненными тем, что не всегда возможно объяснить словами. — Раз, два, три... поворот, — шептал он, но в его голосе уже не было прежней строгости.

***

Берти наблюдал за каждым её движением, когда она становилась в нужную позицию, её взгляд встретился с его, и он едва заметно жестом показал ей, чтобы она расслабилась и начала дышать глубже. Кимберли, поддавшись его молчаливому напутствию, кивнула, и, переведя взгляд на капитана, с новой решимостью вжилась в танец. Её тело следовало плавным движениям, умело вписываясь в ритм, который уже стал ей привычным. "Раз, два, три... раз, два, три", — мысленно считала Кимберли, сосредоточенно прислушиваясь к музыке, в то время как её шаги становились всё увереннее. — Прошу прощения за столь нескромный вопрос, леди Эшфорд, — сказал капитан, его голос был тихим, а рука аккуратно обхватила её ладонь, вторая легла на её талию. — Но сколько вам лет? Кимберли слегка замедлила шаг, но не упустила момент, чтобы ответить с мягким, но уверенным шепотом: — Мне восемнадцать, сэр. Её ответ не выглядел ни вызывающим, ни обиженным, но капитан не смог скрыть удивление, которое отразилось в его взгляде. — Оу... непривычно, что дебютантка... таких лет, — произнёс он, и, неловко наклонив её в танце, они выровнялись. — Так сложились обстоятельства, — прошептала она с едва уловимой грустью, не позволяя эмоциям проявиться наружу. Он вновь извинился, с лёгкой ноткой смущения в голосе: — Прошу прощения. Отныне буду следить за своим любопытным языком. Кимберли, почувствовав, как атмосфера снова становится лёгкой, прищурилась игриво и сделала плавный поворот: — Уж позвольте, капитан. Берти слегка опустил бокал шампанского, но его взгляд оставался острым и внимательным, словно прислушиваясь к словам, что шептали гости вокруг. Тихие разговоры, предвещающие слухи, не скрывались от его внимания. Однако внезапно его нос уловил аромат, который казался ему до боли знакомым, столь тонким и вызывающим у него особое чувство. Агата появилась рядом, словно призрак из его прошлого, её присутствие заставило его сердце на мгновение пропустить удар. Она стояла рядом с ним, делая маленький глоток вина, её взгляд был направлен на танцующих пар. — Не ожидала, что у тебя появится спутница, — её голос был тихим, почти шепотом, и она не удосужилась взглянуть на него, когда произнесла эти слова. Берти почувствовал, как его челюсть немного напряглась. Словно невидимый заряд прошел между ними, несмотря на её спокойствие. Ответ мог бы быть простым, но он знал, что в их отношениях всё было гораздо сложнее. Агата подняла бровь, её взгляд был лёгким, почти насмешливым, как всегда, когда она ощущала свою власть над ситуацией. Она слегка приподняла бокал, но не отпила, а лишь размешала вино в чаше, будто бы раздумывая, что сказать. — Ты всегда был таким... неприступным для остальных леди, — продолжила она с явным намерением провоцировать, не скрывая своего интереса, — а вот что касается меня... Это было совсем по-другому, не так ли? Берти повернул голову в её сторону, его улыбка стала натянутой, как струна, но в её глазах он читал именно то, что ожидал: испытание, игра, которую она не собиралась завершать. — Раньше я думал, что ты тоже любишь меня, — ответил он, его слова были ровными, но в голосе сквозила лёгкая ирония. — Как оказалось, всё может измениться. Агата подняла глаза на Берти, и их взгляды пересеклись. Он заметил тень, пробежавшую в её темно-карих глазах. Тоска? Ему хотелось думать, что это так. Но она, словно осознав, что её разоблачили, отвернулась, сделала решительный глоток вина и скрыла свои чувства за маской равнодушия. Они даже не заметили, как закончился первый танец. Кимберли с лёгким румянцем на щеках вернулась к Берти, а за ней — капитан Брук, выглядевший довольным, но всё же чуть смущённым. — Благодарю вас за честь быть вашим партнёром в первом танце, мисс Эшфорд, — сказал капитан, едва коснувшись губами её перчатки. Его голос был мягким, но уверенным. — Благодарю вас за вашу галантность, капитан Брук, — ответила Кимберли, на её лице заиграла загадочная улыбка, которая сделала её ещё более обаятельной. Капитан поднял на неё взгляд, и, сделав шаг ближе, наклонился чуть ниже, чтобы его слова услышала только она. — Для вас я просто Генри, — прошептал он, прежде чем отступить на шаг назад. Берти, наблюдавший за сценой, едва заметно прищурился. Взгляд его был внимательным, но без осуждения. Он уловил интерес капитана к Кимберли, но вместо ревности ощутил гордость за неё. Девушка блистала, играя свою роль с такой лёгкостью, словно делала это всю жизнь. Капитан Брук, бросив последний взгляд на Кимберли, повернулся к Агате. Он слегка поклонился, сохраняя в движении вежливую учтивость. — Леди Смит, — сказал он, беря её руку и почтительно коснувшись губами кончиков её пальцев. Агата кивнула в ответ, её лицо оставалось невозмутимым, но глаза недолго задержались на его лице. Генри, чуть замедлившись, повернулся и, бросив последний взгляд на Кимберли, направился к другому концу зала, растворяясь в толпе. — Похоже, ваша спутница произвела впечатление, — сухо заметила Агата, обращаясь к Берти, но её взгляд следил за уходящим капитаном. Берти едва заметно усмехнулся, отхлебнув ещё немного шампанского. Он успел заметить, как мужчины всё чаще бросают взгляды в сторону Кимберли, будто она была сияющей звездой в этом зале. — Мисс Кимберли Эшфорд, позвольте представить вам леди Агату Смит, — галантным жестом Берти указал на стоящую рядом женщину, голос его звучал спокойно, но в нём проскальзывали ноты скрытого напряжения. — Имею честь с вами познакомиться, леди Смит, — Кимберли, с присущей ей грацией, сделала реверанс. Она подняла свои невинные голубые глаза, встречаясь взглядом с Агатой, чьи карие глаза показались Кимберли настороженными. — Не стоит льстить, мисс Эшфорд, — произнесла Агата, натянуто улыбнувшись, прежде чем повторить жест вежливости. — Вы выглядите великолепно. Это платье вам к лицу. — Правда? Благодарю вас, леди Смит. Без помощи виконта я бы не справилась. Он сказал, что этот цвет подчёркивает оттенок моих глаз, — с искренней улыбкой ответила Кимберли, бросив благодарный взгляд на Берти. Агата едва заметно напряглась, услышав её слова, но сдержанно кивнула. — Да, Берти может быть таким... внимательным, — её голос был ровным, но в глазах мелькнуло что-то похожее на укол. Она аккуратно поправила край своей перчатки, словно стараясь отвлечь себя от его присутствия. — Леди Агата, — раздался мягкий, но уверенный голос лорда, который неожиданно подошёл к их небольшой группе. Его манеры были безупречными, а осанка говорила о знатном происхождении. Лорд учтиво поклонился и повернулся к Агате, предлагая ей руку. — Могу я пригласить вас на танец? Агата слегка наклонила голову, её лицо оставалось абсолютно невозмутимым, как будто это приглашение было чем-то само собой разумеющимся. Она ненадолго встретила взгляд Берти, словно проверяя его реакцию. Берти стиснул зубы, его гордость не позволяла показать, как его задело это неожиданное внимание к Агате. Он отвёл взгляд, стараясь сохранить хладнокровие. Агата, заметив его сдержанное раздражение, лишь едва заметно улыбнулась. В её глазах на мгновение мелькнуло торжество, словно она получила желаемый ответ. Затем, повернувшись к лорду, она изящно вложила свою ладонь в его и сделала первый шаг к танцующему кругу. С каждым её шагом по направлению к паркету Берти чувствовал, как в груди нарастает укол неприязни, смешанный с легким разочарованием. Агата, напротив, шла с гордо поднятой головой, словно одержала маленькую, но важную победу. Кимберли молча отвернулась, и её усталая улыбка быстро исчезла. Она тихо закатила глаза и потянулась к бокалу шампанского. Однако Берти, осторожно взял бокал из её пальцев. — На балу юной леди принято выпивать не более одного бокала , — мягко, почти наставительно произнёс он. Кимберли снова закатила глаза, вздохнув. — У меня уже щеки болят от необходимости всё время натягивать эту проклятую улыбку, — прошептала она, прикрывая рот веером и медленно взмахивая им, чтобы не привлекать лишнего внимания. — Правда? Мне это не показалось, когда вы танцевали с капитаном, — заметил Берти, и его взгляд скользнул к ее лицу. Кимберли бросила на него строгий взгляд, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на упрямую гордость. — Он просто хорошо воспитан, как и многие мужчины в этом зале, — тихо ответила она. — Уж позвольте...Между прочим, он спрашивал, почему вы поздно дебютируете? Кимберли не удержалась от едва заметной усмешки, прикрытой веером. — Разумеется. Всё идёт, как нужно. Агата, вижу, тоже уже на крючке, — прошептала она, её взгляд скользил по залу, оценивая гостей. Берти молча кивнул, вновь отыскав взглядом Агату. Она кружилась в танце, её смех, лёгкий и чарующий, приковывал внимание окружающих, словно магнетизм её осанки и манер затмевал всех остальных. Берти наблюдал за ней с какой-то непонятной смесью раздражения и восхищения, не замечая, как молчание становилось тягостным. Кимберли почувствовала напряжение, исходящее от виконта, но не решилась прервать его мысли. Её собственные эмоции, накопленные за вечер, казались невыносимыми. Она чувствовала себя выжатой, как лимон, и не могла больше поддерживать беседу. — Я, пожалуй, выпью воды, — тихо проговорила она, решительно направляясь к столу, не оставляя Берти шанса на ответ. Шум зала и гул голосов казались Кимберли далёкими, словно она находилась под водой. Сердце стучало где-то в ушах, а неловкие взгляды и сдержанные улыбки высшего света казались чужими и холодными. Она старательно держала осанку, кивая дамам, которые приветствовали её в ответ. "Неужели в таком мире жили мои родители?" — подумала она, пытаясь представить их в этой роскоши, но всё вокруг было чужим, будто из другого времени или сна. Витающая в своих мыслях, Кимберли не заметила фигуру, появившуюся на её пути. Она внезапно врезалась в девушку, и жидкость из бокала брызнула на платья обеих. Гул голосов чуть стих, и несколько пар любопытных глаз обратились к происшествию. — Прошу прощения, миледи! — быстро выдохнула Кимберли, заливаясь румянцем. Её голос дрожал от смущения, а в глазах застыл страх. — Вам стоит быть внимательнее, — холодно заметила женщина, обвивая руку девушки, в которую врезалась Кимберли, за локоть, её взгляд  был оценивающим. — Мне правда жаль... — искренне произнесла Кимберли, её голос дрожал, а взгляд метался между испорченным платьем незнакомки и её строгим лицом.  — С кем не бывает, — неуверенно отозвалась девушка, внимательно осматривая пятна на ткани. Её взгляд был напряжённым, но, видимо, она решила не усугублять ситуацию. Вздохнув, она сдержанно выпрямилась. — Эмма, идём. Нельзя быть в таком виде, — сухо произнесла женщина, повернувшись к девушке рядом с собой. — Да, мама, — тихо ответила молодая леди, опустив глаза. Она выглядела смущённой и, казалось, старалась как можно скорее скрыться от любопытных взглядов. Мать и дочь направились к выходу, оставляя за собой лёгкий шлейф разочарования и укоров. Кимберли стояла на месте, ощущая, как на неё начинают поглядывать другие гости. Она прикусила губу, стараясь не показывать, как неловко ей было, и опустила взгляд на свои дрожащие руки. "Отлично, просто идеально..." — подумала она, пытаясь выровнять дыхание и вернуть себе контроль над ситуацией.

***

Джозефина шагала по пустому коридору, её шаги, чёткие и размеренные, эхом раздавались по каменным стенам поместья. Полумрак коридора придавал этому моменту некую напряжённость, будто каждая её мысль, как и звук шагов, могла стать явной для окружающих. Она машинально поправила платье, задумавшись о происходящем. Слуги, хоть и старались соблюдать приличия, не переставали шептаться между собой. Появление Кимберли Эшфорд вызвало в доме настоящую бурю. Казалось, сама атмосфера поместья изменилась с её приездом. Джозефина была в курсе всех деталей — виконт Берти откровенно рассказал ей, Марти и Алексу о своём плане. "История" появления Кимберли была продумана до мелочей, но насколько бы искусной она ни была, слухи всегда находили свой путь. Всё это казалось Джозефине неизбежным. Незнакомка, внезапно появившаяся в доме, не могла не привлечь внимание. Слуги наблюдали за ней пристально, недоверчиво, будто ожидали, что вот-вот откроется что-то необычное, что сможет подтвердить или опровергнуть их домыслы. «Слухи — это то, что невозможно контролировать, — подумала Джозефина, поворачивая за угол. — Но именно они могут либо разрушить, либо укрепить её положение здесь». Внутри неё боролись чувства — сочувствие к девушке и тревога за планы виконта. «Что же из этого выйдет?» — мелькнула в голове мысль, когда тишину коридора прорезал странный звук. Джозефина резко остановилась, настороженно прислушиваясь. Из комнаты Кимберли доносились глухие шорохи, а затем раздался звук, будто что-то упало на пол. Её брови сошлись на переносице. Пара еще не вернулась с бала, а значит, внутри мог быть только чужак. Стиснув зубы, Джозефина уверенно направилась к двери. Её пальцы уверенно обхватили ручку, и дверь отворилась с легким скрипом. То, что она увидела, заставило её на мгновение замереть. У комода Кимберли застыла молодая служанка, в руках которой виднелась стопка бумаг. Её глаза расширились от страха, а лицо побледнело. — Что ты здесь делаешь? — прозвучал голос Джозефины, холодный и строгий, как лезвие кинжала. Она шагнула в комнату, резко сократив расстояние между собой и нарушительницей. — Я... я... — служанка заикалась, как школьница, пойманная за проказой, и инстинктивно сжала бумаги в руках. Джозефина молча протянула руку. Её взгляд был достаточно красноречив, чтобы заставить девушку подчиниться. Она выхватила бумаги и бросила беглый взгляд. Письма. Она не читала их — не сейчас. Её взгляд поднялся на служанку, и он был полон ледяного презрения. — По возвращении виконта, чтобы и духу твоего здесь не было, — отчеканила она. Голос был тих, но каждый слог резал, как стекло. — Но... но ведь уже ночь! — возразила девушка, прижимая ладони к груди. — В доме нашего господина не будет служанки, которая роется в вещах гостей. Если я увижу тебя здесь еще раз, пеняй на себя, — отрезала Джозефина, развернувшись к выходу. Она почти достигла двери, когда робкий голос служанки заставил её остановиться. — Кто она такая? — пробормотала девушка.  Джозефина застыла на мгновение, ощущая, как гнев поднимается в её груди, но она заставила себя сохранить внешнее спокойствие. Повернувшись к служанке, она медленно шагнула к ней, её взгляд был холоден и пронзителен, словно сталь. — Кто она такая? — прошептала Джозефина, её голос звучал тихо, но в этой тишине было что-то пугающее. — Она гостья виконта. Это всё, что тебе нужно знать. Служанка сжалась под её взглядом, но, будто ведомая любопытством или безрассудством, продолжила: — Она ведь не по своей воле здесь, правда? Все говорят... — Замолчи! — резко оборвала её Джозефина, и голос её прозвучал как удар. — Все говорят? Слухи — это удел тех, кому нечем заняться. Но в доме виконта, — она сделала шаг ближе, — подобное поведение не потерпят. Она подошла к служанке вплотную, наклонившись к ней так, чтобы их взгляды встретились. — Если хоть одно слово о том, что ты видела или слышала, дойдёт до чужих ушей, — её голос был холодным и резким, — ты пожалеешь, что вообще осмелилась сюда войти. Служанка сглотнула, её лицо стало мертвенно-бледным, и она опустила глаза. — Убирайся. Немедленно, — велела Джозефина. Служанка замешкалась, а затем бросила взгляд на письма, которые всё ещё находились в руках Джозефины. Поняв, что надежды на спасение нет, она развернулась и поспешно выскользнула из комнаты. Джозефина стояла неподвижно, пока шаги не затихли в коридоре. Только тогда она позволила себе расслабиться, хотя напряжение в её плечах осталось. Она взглянула на письма в своих руках и, не читая их, аккуратно положила обратно на комод. — Это место превращается в змеиное гнездо, — прошептала она себе под нос, выходя из комнаты и аккуратно прикрывая за собой дверь.