Часть 6

Джозефина неспешно расчесывала волосы Кимберли, её движения были мягкими и плавными, словно оттачиваясь с каждым прикосновением. В комнате царила тишина, лишь тихий шорох расчески нарушал её покой. Кимберли сидела неподвижно, руки сложены на коленях, взгляд устремлён в зеркало, но глаза её были затуманены размышлениями. — Как прошел ваш дебют, мисс Кимберли? — голос Джозефины был спокойным, но в нем таился интерес. Она встретила взгляд девушки в отражении зеркала, но сама не выражала никаких эмоций, лишь ждала ответа. Кимберли тяжело вздохнула, её пальцы начали нервно теребить край платья, как будто пытались найти опору. Словно последние события оставили на ней тяжелый отпечаток. — Сносно, — коротко ответила она, слегка сгибая голову. — Если, разумеется, не считать моего столкновения с леди Эммой Клаув. Это было невероятно неловко, но я попросила прощения, и, кажется, она смягчилась. Но её мать... — Кимберли помедлила, нервно коснувшись подбородка. — Она одарила меня строгим взглядом. И это вполне объяснимо. Я испортила столь изысканное платье её дочери. Джозефина, не спеша, остановилась и чуть приподняла голову Кимберли, чтобы встретиться с её взглядом в зеркале. Легкая улыбка коснулась её губ, но её глаза оставались холодными и наблюдательными. — Неловкость, как ни странно, бывает лучшим учителем, мисс Кимберли, — произнесла она тихо, но уверенно. — И, возможно, то, что вы сочли оплошностью, в итоге принесет вам лишь пользу. Люди любят видеть искренность в извинениях.  Кимберли немного наклонила голову в знак благодарности, хотя внутри её всё ещё жгло смущение. Джозефина заметила это, но не подала виду, продолжив расчесывать её волосы с неким выражением умиротворённого спокойствия. Тишина в комнате была нарушена легким стуком в дверь. С разрешения Кимберли вошел Марти, его присутствие сразу заполнило комнату, а в руках он держал два букета душистых пионов. Аромат цветов, насыщенный и сладкий, моментально распространился по помещению, создавая атмосферу спокойной элегантности. Он с улыбкой протянул букеты Джозефине, а затем, слегка наклонившись, передал в руки Кимберли конверт. — Вам письмо от сэра Генри Брук, мисс Кимберли, — произнес он с явной игривостью в голосе, не скрывая своего удовольствия от происходящего. Кимберли с удивлением взглянула на конверт, который в её руках казался каким-то чуждым. Он был таким простым, сдержанным, но в то же время настолько личным — прямое свидетельство внимания, которое она никак не ожидала. Лёгкая дрожь пробежала по её пальцам, когда она осторожно развернула его. Взгляд быстро пробежал по строкам адресата, и, когда она увидела своё имя, написанное красивым почерком, что-то внутри неё сжалось. Это было первое письмо. Письмо, адресованное ей — как леди, как женщине, на которую кто-то обратил внимание. От кавалера. Всё это казалось таким неожиданным, почти невозможным, что в голове Кимберли не сразу складывалась ясная мысль. Она приподняла взгляд, слегка нахмурившись, и обратилась к Джозефине и Марти, как будто пытаясь скрыть внутреннее беспокойство: — Пионы... — начала она, стараясь звучать как можно более уверенно, но её голос дрогнул. — Это символ уважения и признательности. Уверена, это всего лишь дружеский жест. Она попыталась изобразить равнодушие, но лёгкая дрожь в руках выдала её волнение, когда она начала осторожно открывать конверт. — Разумеется, — кивнул Марти, но его взгляд был полон скрытого интереса, едва ли он мог не заметить, как сильно волнение охватило Кимберли. Кимберли фыркнула, но лёгкая улыбка всё же коснулась её губ, когда её взгляд пробежался по ровным, аккуратным строчкам письма. Джозефина тем временем занялась цветами, осторожно наполняя вазу водой, не мешая девушке погрузиться в чтение. Изящный почерк Генри передавал не только его мысли, но и лёгкое волнение, что сквозило в словах: "Дорогая мисс Кимберли Эшфорд, Пишу вам это письмо, с трепетом вспоминая наш танец. Хоть наш разговор был коротким и, быть может, слегка неловким, я всё же надеюсь, что это не последний раз, когда мне выпадет честь быть вашим партнёром. Ваши манеры и невероятные глаза, оттенок которых напоминает о безоблачном небе, покорили моё сердце. Надеюсь, мои слова не покажутся вам вульгарными. Я не славлюсь красноречием, а если говорить честно, то и вовсе не знаю, что сказать. Но одно я знаю точно — я с нетерпением буду ждать нашей следующей встречи. P.S. Надеюсь, вы любите пионы. Эти цветы сорваны в нашем чудесном саду, который, осмелюсь надеяться, вы когда-нибудь увидите собственными глазами. Это было бы для меня честью — принять вас в своих владениях." Ваш капитан, Генри Брук." Кимберли невольно сжала письмо, чувствуя, как внутри поднимается нечто странное — смесь удивления, смущения и лёгкого, почти детского восторга.  Она провела кончиком пальца по последней строке, снова перечитывая слова, которые вдруг обретали особую значимость.  Марти наблюдал за ней с лёгкой улыбкой, как она, сосредоточенно вглядываясь в строки письма, будто забыв обо всём на свете, погружалась в мысли. Он видел в ней не просто леди, а скорее младшую сестру — ту, чьи повадки и взгляды он будто знал с самого детства, ту, чьи переживания и вздохи не могли остаться незамеченными. Кимберли была молода, на пару лет младше его, и в её мире он ощущал какую-то особенную, почти братскую защиту. — После бала вполне естественно получать письма или букеты от кавалеров, которых вы заинтересовали, мисс Кимберли, — заметил он с усмешкой, не скрывая своей наблюдательности. Кимберли коротко фыркнула, не отрывая взгляда от письма. — Брось. Мы всего лишь один раз станцевали. Марти не переставал наблюдать за её несколько тревожным выражением лица. — Но симпатию никто не отменял. Даже если это, согласно вашим словам, "дружеский" жест, это довольно неожиданно со стороны капитана Брук, — с оттенком лёгкой иронии подметил он. Кимберли отложила письмо и взглянула на него с явным недовольством, закатывая глаза, как всегда, когда не желала обсуждать очевидное. — Мне не нужны кавалеры. И наш с сэром Берти план в этом мне и поможет. Когда наши роли перейдут в возлюбленных, никто не будет обращать на меня внимания, — произнесла она уверенно, но её голос звучал немного холоднее, чем обычно, словно пытаясь убедить не только собеседника, но и себя. Марти слегка поднял брови, заметив её решимость, но в его взгляде не было осуждения. Он знал её слишком хорошо, чтобы поверить, что её слова окончательны. — Я думал, леди в вашем возрасте желают выйти замуж, — произнес он с лукавой улыбкой. Она усмехнулась, но её ответ был твердым, как камень. — Но не я... я не хочу сковывать свою жизнь узами и чувствами. Тем более, кто знает, когда наш "спектакль" подойдет к концу... — добавила она, взгляд её затуманился на мгновение, — ...быть может, я покину Глостершир. Её слова повисли в воздухе. В них не было отчаяния, скорее, была какая-то неопределённость, как будто она сама ещё не знала, какой путь ей предстоит выбрать. Но для Марти это не было удивлением — в ней было что-то независимое, не поддающееся ни планам, ни ожиданиям. — Марти, не донимай мисс Кимберли, — сдержанно произнесла Джозефина, нарушив тишину между ними. Её голос звучал строгим, но всё же в нём проскользнула лёгкая мягкость, как всегда, когда она разговаривала с этим молодым человеком. — Проведи мисс Кимберли в столовую. Сэр Берти уже пообедал и работает в своем кабинете. Марти, не колеблясь, кивнул и, когда Кимберли встала, услужливо направился в сторону двери. Кимберли шла вслед за ним, её шаги были лёгкими, но в том же времени выдавало напряжение её плеч. Джозефина стояла в тени, наблюдая, как они покидают комнату. Её взгляд опустился на тумбу, где были спрятаны те самые письма, о которых она не могла забыть. Она стояла неподвижно несколько мгновений, будто прислушиваясь к собственным мыслям. Стоило ли теперь всё-таки проверить их содержимое? Сомнение не отпускало её, но разума не хватало откладывать решение. Ночью, когда она увидела конверты, ей было трудно найти мужество, чтобы открыть их, а сейчас... сейчас не подходящий момент. Кимберли могла вернуться в любой момент, или кто-то из слуг мог войти, чтобы убрать. Всё было слишком рискованно. Но шаги сами направили её к тумбе. Она тихо открыла отсек, где под стопкой бумаги лежали те самые конверты. Тонкие, с аккуратно написанными именами. Джозефина на мгновение замерла, а затем осторожно потянула один из них. В её руках он казался тяжёлым, словно всё, что в нём было написано, уже начинало разрывать её мысли на части. На конверте было написано лишь одно имя — Лиззи. Джозефина, сдерживая волнение, снова взглянула вокруг, удостоверившись, что поблизости никого нет. Слегка дрожащими руками она вскрыла конверт и вытащила лист бумаги, его поверхность была неровной, как будто несколько раз перечитывалась. "Моя любимая Лиззи, Пишу тебе, зная, что никогда не смогу отправить это письмо, но мои мысли так переполняют меня, что я не могу оставить их при себе. Я так жажду хотя бы словами ощутить твоё присутствие, представить, что ты сидишь рядом, что слышишь меня. Каждую ночь я вижу тот самый сон, где мы вместе, где наша семья живёт в каком-то удивительном месте, где нет нужды, где каждый день наполнен светом и радостью. Мы едим лучшие блюда, отдыхаем в уютных комнатах, у нас есть всё, о чём мы мечтали. Но стоит мне открыть глаза, и я сталкиваюсь с реальностью — больной, жестокой и неумолимой. Моя любимая сестрёнка, ты даже представить не можешь, как мне тяжело от мысли, что я оставила вас, Уильяма и тебя, в том кошмаре, а сама пришла сюда, на этот бал, в платье, которое сшито специально для меня, окружённая серебряными приборами и богатством, которое не имеет значения, когда помнишь, как мы, с тобой, ели одну запечённую картошку.  Как мне можно мириться с тем, что живу, зная, как вы страдаете там, в нашем старом доме, без помощи и поддержки? Но я не могла выйти замуж за барона Рэйдбери. Я сбежала, и, хоть я и думала, что это избавит меня от всего, я всё равно не могу избавиться от мысли о вас с Уильямом. Я не могу быть счастлива здесь, зная, что вы там. Я клянусь тебе, Лиззи, и клянусь Уильяму: я выполню свой долг. Я наберу сил, накоплю денег, и заберу вас. Мы будем вместе, мы будем счастливы. Я обещаю тебе, что однажды мы будем жить вдвоём в другом месте, далеко от всех этих ложных украшений, на берегу моря, как ты мечтала. Только ты и я, и Уильям, вдали от этого мира. Твоя старшая сестра, Кими" Джозефина тяжело вздохнула, затем бережно вложила письмо обратно в конверт и спрятала его на прежнее место. Чувство неловкости не оставляло её — она вторглась в чужую жизнь, а это было ей не свойственно. Покинув комнату, она поспешила к кабинету виконта. Остановившись перед дверью, она постучала, дождавшись разрешения войти. Берти сидел за массивным дубовым столом, опершись локтями и сцепив пальцы в замке. — Значит, письма... — пробормотал он, тяжело вздыхая после того, как Джозефина изложила всё, что узнала. — Да, сэр. В них нет ничего подозрительного, но если бы та служанка успела прочесть хотя бы одно, ваш план оказался бы под угрозой, — заметила она, скрестив руки на груди. В воздухе повисло напряжённое молчание. Берти был погружён в раздумья, барабаня пальцами по столу, а Джозефина сжала губы, прежде чем решиться высказать то, что не давало ей покоя. — Неужели мисс Агата Смит стоит всех этих сложностей? — наконец произнесла она, сдержанно, но твёрдо. — Ваш «спектакль» затягивает слишком многих, и с каждым днём последствия становятся всё более непредсказуемыми. Берти резко поднял взгляд на пожилую женщину, его глаза вспыхнули жёсткостью, но голос оставался ровным. Некоторое время он молчал, словно взвешивая каждое слово, затем, собравшись с мыслями, произнёс: — Этот «спектакль» нужен не только ради Агаты. Я создаю для Кимберли новую жизнь, новую историю, чтобы барон Рейдбери не смог её найти. Джозефина скептически поджала губы. — Но вы едва её знаете. Осмелюсь сказать, это безрассудство. Берти сдвинул брови и, прежде чем она успела продолжить, поднялся с кресла. — Джозефина, — отрезал он, обходя стол. — Я знаю, что это за человек. Я отправил человека в его поместье, и вот что он передал мне. Он выдвинул один из ящиков стола, достал оттуда маленькое письмо и протянул его женщине. Оно было аккуратно сложено, словно кто-то пытался спрятать его от посторонних глаз. Джозефина нахмурилась, развернула листок и принялась читать. С каждой строчкой её лицо мрачнело, а когда она закончила, взгляд её метнулся к виконту. Берти сцепил пальцы в замок, сдерживая эмоции, но его голос выдал глухую ярость: — Даже если я едва знаю Кимберли, я не позволю этому... — он стиснул кулаки, борясь с желанием выругаться, — ...человеку добраться до неё. Джозефина опустила глаза, чувствуя, как тяжёлым грузом оседает на плечи всё, что она только что узнала. Ей понадобилось мгновение, чтобы переварить услышанное, но даже сейчас мысли путались, не давая прийти к однозначному выводу. В это время, ничего не подозревая, Кимберли находилась в библиотеке. Она стояла на высокой лестнице с поручнями, пробегая взглядом по строкам аннотации на книге, которую держала в руках. Внизу Марти, крепко ухватившись за деревянные перекладины, страховал её, но даже это не избавило его от беспокойства. — Не думаю, что это безопасно, мисс, — заметил он, нахмурившись. Кимберли едва заметно закатила глаза и бросила на него быстрый взгляд, прежде чем снова сосредоточиться на тексте. — Марти, — с лёгким укором протянула она, — сколько раз повторять? Когда мы наедине, обращайся ко мне просто по имени. И без этих формальностей — они сводят меня с ума. Ты уже давно должен был это запомнить. — Хорошо, хорошо... — Марти тяжело вздохнул, но тут же добавил более настойчиво: — Кимберли, читать книгу на лестнице — это небезопасно. Прошу тебя, возьми несколько экземпляров и изучи их внизу. Девушка недовольно поджала губы. — Это займёт уйму времени. Да и ты страхуешь меня. Что может случиться? Марти покачал головой, крепче сжимая поручни лестницы. — Кимберли, ты невыносима, — пробормотал он, но всё же не ослабил хватку. Девушка лишь усмехнулась, продолжая изучать аннотацию. — Это звучит почти как комплимент, — заметила она, не отрывая взгляда от страниц. Марти закатил глаза. — Только если считать упрямство достоинством, — пробурчал он, но тут же одёрнул себя. — Серьёзно, слезь, пока ты не навернулась вместе с этой лестницей. Кимберли снисходительно вздохнула, но всё же кивнула. — Хорошо-хорошо, но только потому, что ты ведёшь себя как старая нянька. — А ты ведёшь себя как безрассудный ребёнок, — не остался в долгу он. Девушка вздёрнула подбородок, но, поворчав ещё немного, всё же послушалась и сняла с полки сразу две книги. Затем, с достоинством сойдя с лестницы, она театрально взмахнула томами перед носом Марти. — Доволен? — Несказанно, — хмыкнул он.  Кимберли закатила глаза, но её губы дрогнули в улыбке. — Ты невыносим. — Взаимно, Кимберли Па... — Марти осёкся, но тут же одёрнул себя, — Эшфорд, — поправился он, отступая от лестницы. Кимберли уселась за стол, аккуратно раскрывая книгу. Она задумчиво взглянула на страницы, когда Марти, заметив название, не удержался от легкого насмешливого хмыканья. — Ты так долго выбирала, по какой книге изучать французский? — Раньше я учила его, — ответила она, не поднимая взгляда, — но когда мы продали дом, все книги остались там. За это время многое забылось. А среди аристократов французский — это необходимый язык. Она гордо выпрямилась, словно подчеркивая важность своего решения, и открыла нужную страницу. Марти вздохнул и, не спеша, опустился рядом. — Без учителя тебе не удастся значительно улучшить свои знания. Я передам сэру Берти, чтобы он позаботился об этом. — Не нужно, — ответила она с явной решимостью в голосе, — я не собираюсь пользоваться его средствами столь щедро. Я сама накоплю и буду оплачивать уроки. Марти цокнул языком и, не говоря ни слова, ткнул её пальцем в лоб. Кимберли возмущенно уставилась на него — такой был Марти. Раз ему позволено вести себя неформально, он делал это без зазрения совести. — Если виконт сам заявил, что берет твои расходы на себя, пользуйся этим в полной мере. Настоящий джентльмен всегда держит слово. — Я могу сама о себе позаботиться, — отрезала она, не отводя взгляда. — Зачем? — не унимался он, продолжая настаивать. Кимберли немного помолчала, её взгляд смягчился, и она наконец решилась ответить. — Потому что я хочу доказать себе, что вполне способна позаботиться о себе, — произнесла она, слегка улыбаясь, но в её голосе звучала твердая решимость. — Я хочу сама добиться хорошей репутации, придумать, как накопить деньги, и тогда я смогу... смогу забрать свою младшую сестру и помочь брату. Марти, кивнув, немного помолчал, обдумывая её слова. Затем его взгляд стал мягче, и он ответил уже спокойнее. — Тем более, не позволь гордости помешать твоей идее. Сэр Берти не из тех, кто когда-либо упрекнет тебя. Не отказывайся от помощи, когда ты так в ней нуждаешься. Кимберли гордо отвела взгляд, но было видно, что его слова не прошли мимо. Она подняла книгу и, не смотря в его сторону, тихо произнесла: — Я учту твоё мнение. Марти фыркнул, едва заметно улыбнувшись уголками губ, наблюдая, как она с упорством избегает его взгляда. Он облокотился на стол, локти уверенно поддерживали его тело, и наблюдал за Кимберли, которая сосредоточенно читала, повторяя слова на французском. Несмотря на то что он едва ли понимал, что именно она читает, в её манере было что-то притягательное, заставляющее его следить за её каждым движением. *** Молодая горничная, держа в руках трепещущую свечу, тихо пробиралась по мрачному, темному коридору. Каждый шаг отзывался в её груди тяжким предчувствием. Вдалеке, сквозь стены, доносились зловещие звуки — крик мужчины, наполненный яростью и страданием. Этот голос, наполненный гневом, рвал тишину ночи, и, казалось, он мог заставить кровь застывать в жилах. Он был таким мерзким, что в душе словно вспыхивал холод, а желудок сжимался в тугую боль. Слышав второй голос, девушка инстинктивно остановилась и прислонилась к двери, стараясь не дышать, прислушиваясь. — Твоя дочь исчезла бесследно! — прохрипел сиплый голос, от которого трясло все тело горничной. — Прошу вас, я правда не знаю, где она... мы и не думали, что она сбежит, барон Рейдбери, — отвечал второй голос, полный паники и отчаяния. — Я четыре года ждал её! Её! — раздался крик, наполненный бешенством и ненавистью, который вывел девушку из равновесия. — Она принадлежала только мне! И как теперь ты выплатишь мне свой долг? — Прошу вас! Пощадите! Вы же знаете, как жалко мы живем! — звучали мольбы, полные страха, из-за двери. Горничная, все еще сжимая в руках дрожащую свечу, чувствовала, как холодный страх словно проникает в каждую клеточку её тела. Разговор, который она только что услышала, был слишком страшным и жестоким, чтобы остаться равнодушной. Каждое слово, что пронзило её, как нож, отзывалось эхом в голове, терзая и пугая. — У тебя же есть еще одна дочь... — прозвучал тот же жестокий, сиплый голос барона. — Нет, барон Рейдбери! Прошу... ей всего двенадцать! — раздался ответ, полный страха, отчаяния и боли. Горничная вскинула глаза, не в силах поверить в то, что слышала. Слова эхом отзывались в её голове, а перед глазами возникли картины того, что могла бы пережить маленькая девочка, если этот человек получит то, что хочет. — Мне плевать. Либо ты отдаешь мне сумму вдвое больше, в качестве компенсации за позор моего имени, либо ты отдаешь мне свою дочь.   Она резко повернулась и, почти бесшумно, скрылась в тени. Её ноги привели её в комнату, укрытую в старом флигеле, где тишина скрывала ужас, который ещё не отпустил её. Она затрясла свечу, пока она не загорелась вновь, и взяла в руки перо. Ее руки, дрожащие от страха, с трудом обводили строки бумаги. Она снова осторожно провела кистью пера по странице, ловко пряча рыжие пряди, что выбивались из-под её косынки. Письмо, которое она писала, было наполнено решимостью, хоть её сердце и колотилось от тревоги. Закончив писать письмо, она осторожно сложила его, дождавшись, пока чернила высохнут. Выйдя из комнаты, она неожиданно столкнулась с одним из стражей, которому было поручено следить за слугами и поддерживать порядок во флигеле. Молниеносно пряча письмо за спиной, она попыталась скрыть тревогу, но его пристальный взгляд не оставил места для сомнений. Он нахмурился, заметив её настороженность, и спросил, голос его звучал строго, не суля ничего хорошего: — Что ты там прячешь? *** Кимберли тихо постучала в дверь кабинета виконта, и, получив разрешение, осторожно вошла в светлое помещение. Свет от высоких окон мягко освещал стол, за которым сидел Берти, сосредоточенно проводя пером по бумаге. Его лицо было немного нахмурено, но, заметив её, он поднял взгляд, и его выражение смягчилось. — Чем могу помочь, миледи? — спросил он, вставая с места и жестом приглашающе указывая на кресло напротив. Кимберли нервно теребила пальцы, её взгляд метался по комнате, а затем, собравшись с мыслями, она села, набрав воздуха, чтобы произнести свою просьбу. — Могу ли я попросить у вас немного средств на уроки французского? Я хотела бы улучшить свои знания. Берти задумчиво взглянул на неё, а затем мягко ответил, не скрывая заинтересованности. — Может быть, я сам найду учителя для вас и оплачу его услуги? Я вполне могу позволить себе это. — Его взгляд стал мягким, а голос — ободряющим. Кимберли помедлила, стараясь подобрать слова. — Я не хочу злоупотреблять вашей добротой... и... — Кимберли, — перебил её Берти, его голос звучал спокойно, но решительно, — вы живете в моем доме, и мы связаны гораздо более глубокой историей, чем кажется. Позвольте мне помочь. Я все возьму на себя, а когда посчитаете нужным, отблагодарите. — Он улыбнулся слабо, но искренне. — Хорошо? Кимберли поджала губы, кивнула, стараясь скрыть внутреннее раздражение. Сейчас она не могла позволить себе оспаривать его предложение. Всё же, в глубине души она признала правоту Марти. Пока ей не под силу позаботиться о своих финансовых делах, но она обязательно выберется из этого положения. — Благодарю вас, милорд, — тихо произнесла девушка, а её взгляд скользнул к письму, лежащему на столе. — Могу ли я поинтересоваться, чем вы заняты? Берти взглянул на письмо, и его лицо слегка оживилось. — Ах, это, — сказал он, с лёгким вздохом. — Пишу благодарственное письмо графу Хоулу за чудесный бал, который мы с вами посетили. Кстати, нам так и не удалось по-настоящему поговорить, все мои дела отвлекали. Как вам торжество? Мне сообщили, что на следующий день вам были отправлены цветы. — Он лукаво улыбнулся, отложив письмо и встречая её взгляд. Кимберли, сдерживая улыбку, ответила с достоинством: — Благодарю, милорд. Бал действительно был чудесным, я была в восторге, — её голос стал несколько более лёгким, но сдержанным. — Если, конечно, не считать того, как я опозорилась, испортив платье мисс Эммы. А что касается цветов... Это всего лишь знак внимания капитана Брука, который хвалил мои манеры и восторженно отзывался о моем дебюте. — Она сделала важный вид, как будто жест капитана не имел для неё большого значения, скрывая истинные чувства за маской равнодушия. Берти внимательно наблюдал за Кимберли, её слова вызывали у него легкую усмешку, хотя он и старался скрыть её. Внимание, с которым она говорила о цветах, казалось, не соответствовало её сдержанному тону. Он подался немного вперед, как бы невзначай настраивая разговор в нужное русло. — Капитан Брук, говорите? — проговорил он, его голос стал чуть более серьезным. — Он действительно ценит вашу компанию. И, судя по всему, не только за манеры. Кимберли быстро подняла взгляд, заметив нотки иронии в его словах. Она поспешно откашлялась и поспешила сменить тему. — Вы слишком много внимания уделяете этому, милорд. Простой жест благодарности, ничего более. Впрочем, я отвлеклась. Что касается письма, я рада, что у вас есть возможность передать свои благодарности. Граф Хоул — человек высоких манер. Берти слегка приподнял бровь, заметив, как она пытается скрыть свою реакцию, и все же, решив не продолжать тему, кивнул в знак согласия. — Верно, миледи, — ответил он с мягкой улыбкой. — Мне очень приятно, что бал оставил вам такие приятные впечатления. Это важное событие, и ваши манеры действительно не остались незамеченными. Последние слова прозвучали с таким интригующим оттенком, что Кимберли, встретив его взгляд, нервно улыбнулась, не совсем понимая, что скрывается за ним. Он вытащил конверт и, протянув его ей, сказал лишь: — Это для вас. Слегка удивлённая, девушка взяла письмо, не скрывая любопытства. Подняв брови, она поджала губы, а её взгляд метнулся к адресу на конверте. — Это письмо от Агаты? — спросила она, разворачивая конверт, адресованный лично ей. — Да. — Берти кивнул. — Дворецкий передал его мне по ошибке. Как видите, я не стал его открывать. Кимберли, сдержанно морща лоб, вытащила письмо и начала читать вслух, несмотря на лёгкое напряжение в голосе, которое не ускользнуло от внимания Берти. — Дорогая мисс Кимберли Эшфорд, позвольте поздравить Вас с успешным дебютом. Ваша грация и уверенность, с которыми Вы предстали перед обществом, произвели на меня глубокое впечатление. Очевидно, что Ваши достоинства не остались незамеченными, и я уверена, что Вас ждёт много прекрасных моментов в будущем. Буду весьма рада, если Вы найдёте время для посещения моего дома на чаепитие. Было бы приятно пообщаться в непринуждённой обстановке. Пожалуйста, дайте знать, если Вам будет удобно прийти в ближайшее время. С уважением, Агата Смит. Кимберли, закончив читать, подняла взгляд, ожидая реакции Берти, который с удовлетворением наблюдал за её не слишком спокойным лицом. — Мы на верном пути, миледи, — произнёс он с лёгкой улыбкой. — Она хочет узнать вас поближе. — И, разумеется, не с самыми дружелюбными намерениями, — вздохнула Кимберли, мысленно представляя себе их предстоящую встречу, полную напряжённой атмосферы. - Вы действительно готовы продолжать, Кимберли? - осторожно спросил Берти - Да - кивнула она встречая его взгляд стараясь звучать уверенно - Я не намерена отступать. Я справлюсь  Берти одобрительно кивнул ей. - Хорошо. *** Выйдя из кареты после долгого пути, Кимберли глубоко вдохнула. Она стояла в своём летнем платье лавандового цвета из лёгкого жоржета, которое, словно туман, окутывало её фигуру. Ткань, полупрозрачная и струящаяся, едва касалась земли, подрагивая от каждого её шага. Каждое её движение было плавным и грациозным, как если бы сама природа даровала этому платью невесомость и свободу. Жаркое солнце припекало кожу, напоминая о летнем зное. Кимберли, открыв зонтик, взглянула на величественное поместье Агаты Смит, и её взгляд невольно задержался на его внушительных силуэтах, окружённых зеленью. Подойдя, дворецкий вежливо поклонился. — Добро пожаловать, леди Эшфорд. Леди Смит и другие гостьи уже ожидают вас в оранжерее. Позвольте сопроводить вас. Кимберли сдержанно кивнула, скрывая волнение, и, собравшись с мыслями, последовала за дворецким, готовясь к встрече, которая, как она чувствовала, окажется не такой уж безобидной.