Часть 8

Утро в поместье виконта Герберта было тёплым и солнечным, лучи золотистого света пронизывали просторную комнату, где виконт сидел в своём любимом кожаном кресле. Его взгляд был устремлён на Алекса и Сильвию, которые сидели напротив него, в этом тихом уединении. Вся атмосфера комнаты наполнялась тишиной, прерываемой лишь их голосами. Алекс, нахмурив брови, внимательно слушал сестру. Он был сосредоточен, поглощён её рассказом, который наводил на него всё больше тревог. Сильвия, нервно теребя пальцы, вновь вспомнила события, которые и привели её сюда. С каждой фразой её глаза становились всё более затуманенными, а в голосе проскальзывал леденящий страх. — По этой причине я не выходила на связь, — закончила она, её голос едва слышался в тишине комнаты. Несмотря на свою юность — ей едва исполнилось восемнадцать — она была девушкой с твёрдым характером, которая уже успела заслужить репутацию доверенного лица. Она служила виконту Герберту с тех пор, как его родные умерли, а он вернулся из Франции. Марти был в доме всего три года, но его крепкая привязанность к хозяину была очевидна. Сильвия же всегда бралась за любую работу с необыкновенной готовностью и преданностью, желая доказать, что она заслуживает места в этом доме, несмотря на её скрытые чувства. В глубине души она была не только предана своему господину, но и горько влюблена в него. Эти чувства оставались для неё запретными, прятанными в тени её сердечных терзаний. Легкий стук в дверь нарушил тишину, и, не дождавшись ответа, Марти вошел, слегка кивнув. Его фигура в темном костюме, со строгим выражением лица, встала в проеме двери. — Прошу меня простить...— сказал он с едва уловимым извиняющимся тоном, который был характерен для его аккуратной и спокойной манеры. Берти, не отрывая взгляда от Алекса и Сильвии, спокойно произнес: — Всё хорошо. Присаживайся. Марти, подчиняясь его указанию, присел на диван рядом с Сильвией. Он мельком взглянул на неё, но взгляд быстро отвернулся. Смущение и неловкость, которые он старался скрыть, не могли не отразиться в его глазах. — Значит, отец Кимберли должен выплатить долг вдвое больше... — Берти вздохнул, его взгляд потянулся куда-то в даль, словно пытаясь отыскать ответы на вопросы, которые мучили его. Его слова повисли в воздухе, передавая всю тяжесть ситуации. — Иначе младшая сестра Кимберли окажется в его руках, — продолжил Алекс, подчеркивая важность их разговора, словно подталкивая Марти к нужному выводу. — Что? — Марти моментально вытаращил глаза, ошарашенно оглядывая всех присутствующих. Он заметно встревожился. — Этого нельзя допустить. Нужно сказать об этом Кимберли. — Это уже не наше дело, — сухо ответил Алекс, его голос был решительным. — Мы итак втянулись в то, куда не следовало. Семья Кимберли отказалась от неё, и по ней даже не скажешь, что она тоскует по ним, — фыркнул он, как будто это всё не более чем пустая трата времени. — Зачем нам рисковать и связываться с бароном? В ответ Берти бросил строгий взгляд на Алекса, будто что-то в его словах резануло по нервам. На лице виконта отразились противоречивые мысли, и, несмотря на всю кажущуюся твердость его решений, в глазах пробежала едва уловимая тревога. — Но ведь и она делает достаточно для виконта, — с волнением возразил Марти, его голос звучал полным тревоги, словно он чувствовал, что что-то упускает. — Она живет обычную светскую жизнь, — Алекс закатил глаза, его взгляд был полон презрения, словно он не видел ничего необычного в её поведении. — Это всё, что она делает, и больше ничего. — Он говорил без малейшего смущения, не скрывая своего разочарования. Сильвия, сидящая между ними, словно оказалась на поле битвы, где ей приходилось балансировать между двумя противниками. Она откинулась на спинку дивана, её взгляд метался между собеседниками, а лицо было спокойным, но её глаза выдавали внутренний конфликт, в котором она была вынуждена участвовать. — Довольно, — резко прервал их виконт, его голос звучал устало, как если бы все эти разговоры истощали его. Он закрыл глаза, на мгновение потер переносицу, пытаясь собрать мысли и чувства, что путались в его голове. — Алекс, следи за тем, как ты отзываешься о Кимберли, — сказал он с таким усилием, что его слова прозвучали как предостережение, наполненное скрытым укора. Сильвия почувствовала, как её сердце затрепетало от напряжения. Она понимала, что слова виконта не были просто просьбой, но вызовом, подчеркивающим его защитную позицию. Он был не просто другом, но и защитником той, о которой они говорили. — Она моя гостья, что также играет важную роль, — продолжал виконт, его голос становился все более серьёзным. — И по моей просьбе она здесь находится. — Он слегка вздохнул, как если бы не мог избавиться от чувства вины, которое не покидало его. —и если барон узнает, что она здесь... — его слова оборвались, но все в комнате почувствовали тяжесть, что висела в воздухе. — Это будет только моей виной. Молчание в комнате стало гнетущим, и каждый из присутствующих чувствовал, как их действия могут повлиять на этот сложный и опасный узел, который теперь тянулся между ними. Берти перевел взгляд на Сильвию, и их глаза встретились. В этот момент вся напряженность, что витала в воздухе, словно сжалась в одну точку. Сильвия почувствовала, как её сердце сжалось, и, несмотря на усилия держать лицо, в груди зашевелилось тяжёлое предчувствие. — Сильвия, — сказал виконт с необычайной степенью спокойствия, его голос не терпел возражений. — Отныне ты будешь личной служанкой для Кимберли. Джозефина едва справляется с новыми слугами, которых она же и нанимает. Я тебе доверяю и хочу, чтобы с тобой Кимберли была в безопасности. Сильвия почувствовала, как её сердце падало в пятки, а скулы слабо дрогнули. Словно земля под ногами внезапно раскачалась, но она сдержалась. Никакого признака слабости, никакой тревоги, только взгляд, полный решимости и сдержанного подчинения. — Да, сэр, — её голос был твёрдым, словно закалённый в огне испытаний. Но внутри неё разгорался хаос эмоций, который она прочно держала в себе. Берти не замечал, как она сдерживает себя. Он откинулся в кресле, взглянув на свои часы. — Скоро Кимберли проснется, — сказал он, вставая и расправляя складки на своем костюме. — Отправляйся к ней и передай, что я буду ждать её на веранде для завтрака. Он перевел взгляд на двух мужчин, их присутствие ощущалось напряжённо. — А вы пока займитесь своей работой. Кстати, Марти, отправься за модернисткой для Кимберли. Нужно будет обсудить её новый гардероб для предстоящего бала. — Да, сэр, — ответил он, поднимаясь с дивана. Берти посмотрел на Алекса, и его взгляд был строгим, как приговор. — А с тобой нам еще предстоит разговор, — строго произнес Берти, его голос прозвучал глухо, но непререкаемо. — Но пока отправь письмо моему адвокату. Не дожидаясь ответа, он уверенным шагом подошел к столу, взял со стопки конверт, запечатанный сургучной печатью, и протянул его Алексу. Лицо виконта оставалось непроницаемым, словно высеченным из мрамора, но в глубине его глаз таилась скрытая решимость... и едва уловимая тень беспокойства. — Прошу прощения, сэр, — произнес Алекс, немного смущённый, но принимая задачу. Берти отступил назад, раскатывая рукава, готовясь к следующей части своего дня, когда, казалось, все решения, все движения, каждое слово было важным. — Можете идти, — сказал он, не глядя на них, и вернулся к своим мыслям, как человек, который уже решает, какой шаг предпринять дальше. Сильвия сдержанно встала, её ноги будто не желали двигаться, но она направилась к двери, уже мысленно подготавливая себя к этому дню. Кимберли уже проснулась. Она неспешно поднялась с постели, её длинная шелковая сорочка мягко скользнула по телу, а теплые лучи утреннего солнца ласкали кожу, пробиваясь сквозь тонкие занавески. Присев перед зеркалом, она взяла в руки расческу и, слегка улыбаясь, провела ею по своим длинным волнистым волосам цвета золотистой пшеницы. Изящные движения были плавными, почти завораживающими.  В дверь постучали, и вскоре в комнату вошла Джозефина, а следом за ней — Сильвия. Кимберли медленно обернулась, её взгляд сузился, словно оценивая новоприбывшую. — Леди Эшфорд, — учтиво склонила голову Джозефина, затем сделала приглашающий жест в сторону Сильвии. — Это Сильвия. Отныне она будет вашей камеристкой. Кимберли перевела взгляд на девушку, изучая её с нескрываемым любопытством. — Леди Эшфорд, — тихо, но уверенно произнесла Сильвия, натянуто улыбнувшись и сделав почтительный кивок. — Зачем мне новая камеристка? — недоуменно спросила Кимберли, скрестив руки на груди. Сильвия сжала губы, словно сдерживая острый комментарий, который уже рвался с языка. Джозефина, заметив это, незаметно толкнула её в локоть и едва слышно цокнула языком. Затем, выдержав короткую паузу, заговорила вновь: — У меня достаточно дел с другими слугами. А у Сильвии больше сил, да и со своими обязанностями она справляется превосходно. Кроме того, — её голос стал чуть мягче, но твёрдость в нем осталась, — это распоряжение виконта. Упоминание виконта моментально изменило выражение лица Кимберли. — Ах... Ну, если это желание виконта, —  протянула она, пристально рассматривая Сильвию, словно пыталась угадать, что за человек стоял перед ней. — Хорошо. Сильвия едва заметно прикусила внутреннюю сторону щеки, но на лице её продолжала играть вежливая улыбка. За спиной руки сжались в кулаки. В её отсутствие виконт и эта леди явно сблизились. Мысль об этом неприятно кольнула в груди, но она проглотила эмоции, не позволяя им вырваться наружу. — Мне пора, мисс, — спокойно сказала Джозефина, кивнув Кимберли. — Сильвия подготовит вас к завтраку с виконтом. Развернувшись, она направилась к выходу, и, закрывая за собой дверь, едва слышно выдохнула: "Боже, дай мне сил." Кимберли неуверенно подошла к Сильвии, сложив руки за спиной, и улыбнулась. Очевидно, спонтанное знакомство вызывало у неё лёгкую неловкость. — Приятно познакомиться, Сильвия, — произнесла она дружелюбно и, неожиданно для собеседницы, протянула руку. — Надеюсь, мы найдём общий язык. Сильвия изогнула бровь, слегка удивлённая. Леди не протягивают руку слугам — это негласное правило. Однако в голосе Кимберли не было высокомерия, лишь искренность. На мгновение поколебавшись, она неуверенно ответила на жест, молча пожав её ладонь. Когда Кимберли была готова, она направилась на веранду, где её уже ждал виконт. Берти стоял, небрежно держа в руке плетёную корзинку. Уловив её заинтересованный взгляд, он приподнял её, но ничего не сказал. Веранда была пуста. Ни привычно накрытого стола, ни слуг. — Доброе утро, милорд, — поздоровалась Кимберли, окинув веранду быстрым взглядом. — А где все? — Сегодня я решил позавтракать в тишине, — невозмутимо ответил он и, чуть кивнув, направился ко входу в сад. Кимберли замешкалась, но затем всё же пошла следом, выравнивая шаг. — В таком случае, возможно, вам стоит завтракать без меня, — с лёгким намёком на шутку произнесла она. Виконт бросил на неё короткий взгляд, уголки его губ едва заметно дрогнули. — Нет, мисс. Я имел в виду тишину без слуг, — уточнил он, и взгляд его на мгновение задержался на её волосах. Светлый бант нежного бежевого оттенка придавал её образу особую хрупкость. — Вы любите пикники, мисс Паулет? Кимберли удивлённо вскинула брови, наконец складывая пазл воедино. — Пикник? — переспросила она, снова взглянув на корзинку, после чего её губы тронула лёгкая улыбка. — С хорошей компанией — да. Прикусив нижнюю губу, она незаметно поправила юбку и с чуть большим энтузиазмом зашагала рядом с виконтом. — Тогда, надеюсь, моя затея вам понравится, — с лёгкой улыбкой заметил Берти. Они подошли к яблоне, где на бархатистой траве уже было постелено покрывало. Вокруг лежали свежесобранные букеты, а рядом были аккуратно разложены приборы. Каждая деталь была продумана до мелочей. Кимберли с восторгом оглядела это место. Она знала, что виконт обладает утончённым вкусом, но не ожидала, что даже в такой, казалось бы, простой вещи, как пикник, он проявит свою склонность к эстетике. Берти приглашающим жестом указал ей на мягкую подушку, и Кимберли, стараясь сохранять грацию, опустилась на неё. Однако движение вышло чуть менее изящным, чем хотелось бы, и ей пришлось подавить лёгкий смешок. Тем временем виконт начал доставать из корзины угощения — спелые фрукты, тосты с сыром. Кимберли заметила кувшин с лимонадом и, чтобы не сидеть без дела, взялась разливать напиток по бокалам. — Мисс Паулет, — внезапно произнёс Берти с той серьёзностью, от которой она тут же подняла взгляд. — Да, милорд? — осторожно спросила она. — Прошу прощения, но я намеревался сам всё подготовить, — его голос стал мягче. — Я хочу, чтобы вы просто отдыхали. Кимберли невольно выдохнула, осознав, что напряглась, ожидая чего-то серьёзного. — Простите, милорд, — виновато улыбнулась она. — Просто не выношу сидеть без дела, когда кто-то работает. Мне не сложно. Она протянула ему бокал, и Берти, на секунду задумавшись, тихо улыбнулся. — Вы невероятны, — сказал он, принимая бокал и в тот же миг кладя ей в тарелку тост. В утренней тишине, нарушаемой лишь протяжными криками павлинов, лениво разгуливающих по саду, и шёпотом листвы на ветру, Кимберли ощутила странный трепет. Все тревожные мысли, гнездившиеся в её разуме, будто растворились в свежем воздухе. Она отломила кусочек тоста, и его хруст приятно отозвался в пальцах. Смотрела на сад, полный утреннего умиротворения, на сочную зелень, окутанную мягким светом солнца. Её дыхание стало ровнее, движения — неспешнее, словно сама природа склоняла к покою. Берти время от времени бросал на неё взгляды. Прошлой ночью Джозефина упомянула, что Кимберли мучилась от нестерпимой боли в животе после чаепития. Представив, насколько ей было плохо, он не мог отделаться от мысли, что ей нужен отдых. Настоящий, без забот, без напряжения. Ветер играл её волосами, и тонкий аромат ландыша окутывал пространство вокруг. Берти вдруг поймал себя на том, что отвлёкся, витая где-то в мыслях. Он машинально откусил тост, но тут же сделал вид, что вспомнил о чём-то важном. — Как же так... — с лёгкой досадой произнёс он, потянувшись к корзине. Кимберли с лёгким любопытством нахмурилась, наблюдая, как он один за другим выкладывает на тарелку изящные пирожные. И вдруг... — Карамельный тарт?! — воскликнула она, широко распахнув глаза. Слишком поздно она осознала, что торопливо сглотнула, и, захлебнувшись крошкой тоста, закашлялась. Глаза заслезились. — Мисс Эшфорд! — встревожился Берти, быстро схватил её бокал лимонада и протянул. Кимберли с благодарностью приняла бокал и сделала несколько больших глотков. Лёгкое смущение пробежало по её лицу, но, увидев едва сдержанную улыбку виконта, она лишь фыркнула. Берти невинно пожал плечами. Она тут же схватила тарт и, не сдерживаясь, откусила кусочек. Закрыв глаза, она позволила вкусу захватить её целиком: сладкая карамель мягко растекалась по языку, сливки окутывали нёбо нежной пышностью, а рассыпчатое тесто приятно похрустывало при каждом движении челюсти. — Это... божественно, — едва слышно прошептала она, наслаждаясь каждой секундой. Не удержавшись, Кимберли потянулась за следующим пирожным, но её рука замерла в воздухе. Лёгкое колебание выдало сомнения, и Берти, заметив это, без лишних слов взял тарелку с угощением и протянул ей. — Это всё вам, леди Кимберли, — мягко произнёс он. — Я, признаться, не люблю сладкое. Кимберли изумлённо взглянула на него, а в её глазах вспыхнуло едва заметное ликование. — Правда? — Разумеется, — кивнул он, протягивая ей тарелку. — Здесь, Кимберли, вы можете забыть о приличиях и этикете. Просто наслаждайтесь. Кимберли осторожно взяла одно пирожное и, едва откусив, вдруг тихо всхлипнула. Берти нахмурился. Он наклонился ближе, прислушиваясь, не показалось ли ему. Подняв руку, осторожно взял её за подбородок, заглядывая в лицо. Её ресницы дрожали, а по щеке стекала одинокая слезинка. — Кимберли... я вас чем-то расстроил? — с тревогой спросил он, тут же доставая из кармана платок и мягко стирая следы влаги. Она снова всхлипнула, но отрицательно покачала головой, сжимая пирожное в обеих руках, словно бесценный дар. — Нет... просто... — её голос дрогнул. — Вы запомнили. Как сильно я хотела этих пирожных... Слова оборвались, и она закрыла глаза, не в силах сдержать новые слёзы. Берти в растерянности принялся вытирать их платком, но они появлялись снова, горячие, благодарные. — Я вам так благодарна, — она вскинула на него заплаканный взгляд, полный искренности. Сердце Берти сжалось. Он мягко улыбнулся и подушечкой большого пальца провёл по влажной дорожке на её щеке, стирая новую слезу. — Вы достойны хоть дюжины пирожных, — с нежностью произнёс он, чувствуя, как сложно оставаться серьёзным рядом с ней. Она казалась такой хрупкой, такой беззащитной. Плечи слегка подрагивали, но на губах уже пробивалась улыбка. Кимберли старалась сдержать слёзы, но он знал — они были вызваны не грустью, а чем-то большим, чем-то, что грело её сердце. *** Время летело незаметно. Бал. Мероприятие, на которое Берти вовсе не желал идти. И причиной тому был... — Лорд Джордж Баккет, — раздался уверенный голос мужчины. Высокий брюнет с глазами цвета горького шоколада выступил вперед, его движения были безупречно элегантны, словно каждое из них было тщательно отрепетировано. Он галантно взял ладонь Кимберли, склонился и, едва касаясь ткани перчатки, оставил на ней вежливый поцелуй. Берти едва заметно закатил глаза. Джордж... Его лучший друг детства, некогда незаменимый соратник, с которым он делил дни юности и беззаботные мечты. Пока одна роковая ссора не разорвала их связь, оставив после себя лишь натянутое молчание и осторожную вежливость. — Мисс Кимберли Эшфорд, — голос Джорджа прозвучал мягко, но в нем скользнула едва уловимая нотка изучающего интереса. — Вы — истинная жемчужина среди океана. А ваш наряд... он подчеркивает вашу утонченную красоту. Он смотрел на Кимберли пристальным, оценивающим взглядом. Джордж знал Берти слишком хорошо. Знал все его связи, все его слабости... но эта девушка оставалась для него загадкой, тайной, которую он жадно желал разгадать. И Берти это прекрасно понимал. Кимберли, сохраняя хладнокровное достоинство, изящно присела в легком реверансе и подарила лорду вежливую, сдержанную улыбку. — Благодарю, милорд. — Не знал, что у тебя есть столь чудесные знакомые, — протянул Джордж, натянуто улыбаясь, но в глазах его мелькнул интерес, который он не пытался скрыть. Берти лениво вскинул бровь, встречаясь с ним взглядом. — А я разве должен был тебе рассказывать? — его голос был спокоен, но в нем читалась холодная отстраненность. — Мне кажется, мы уже не в тех отношениях, чтобы делиться любезностями. Улыбка Джорджа дрогнула, но он тут же вернул себе безмятежный вид, словно ничего не произошло. — Ох, Берти, — протянул Джордж с легким вздохом, в голосе его прозвучала лениво замаскированная насмешка. — Мы ведь росли вместе. Наши семьи были неразлучны... Просто мне стало любопытно, не более. Берти сощурился, уловив в этих словах нечто большее, чем невинный интерес. Этот  Джордж всегда знал, куда надавить. Семья. Их семьи, когда-то неразлучные, словно две ветви одного дерева. Портрет, висевший в этом зале уже долгие годы, служил напоминанием об этом прошлом. Скользнув взглядом по картине, Берти почувствовал, как внутри закипает что-то болезненно-неизбежное. Скулы дрогнули, но он промолчал. Кимберли, уловив перемену в его взгляде, легко положила руку на локоть Джорджа и, улыбнувшись, мягко отвлекла его внимание: — Милорд, прошу, расскажите мне больше о себе. Она повела его в сторону, оставляя Берти одного среди мерцающего света люстр и звуков бала. Виконт сжал кулаки. Шампанское. Да, сейчас ему не помешает. Взял бокал с подноса слуги, залпом осушил его, не чувствуя вкуса, и, словно неведомой силой, направился к картине. Он остановился, не сразу осмеливаясь взглянуть на нее. Но глаза сами нашли знакомые лица. Он. Джордж. Лорд и леди Баккет. Его родители. И младший брат — совсем еще младенец, завернутый в мягкую ткань, с крошечной ручкой, сжатой в кулачок. Все они улыбаются. Смотрят вперед. В саму душу. В прошлое, которого уже не вернуть. — Как давно это было... — раздался за спиной тихий, но отчетливый женский голос. Берти прикрыл глаза, тяжело вздохнув. Пальцы на руке сжались сильнее, словно пытаясь удержаться за что-то осязаемое, за что-то настоящее. — Да, леди Баккет, — его голос звучал устало, почти безжизненно. Женщина мягко улыбнулась, ее взгляд был наполнен тем пониманием, от которого Берти хотелось отвернуться. — Мы с Чарльзом рады, что ты пришел на бал, — произнесла она с той самой теплотой, которая только усиливала горечь внутри него. — И, конечно, мы осведомлены, что ты с гостьей. В уголках ее губ скользнула хитрая улыбка, а взгляд направился к Джорджу и Кимберли. Лорд как раз увлеченно рассказывал девушке что-то, указывая на портреты. — Она очень милая, — задумчиво добавила леди Баккет. — Твоей матери она бы понравилась. Берти резко выдохнул, будто удар принял на себя. — Не решайте за неё, — его голос прозвучал резче, чем он рассчитывал. Он не любил подобных фраз, не любил ложных надежд, которыми люди пытались скрасить пустоту. Но спустя мгновение, осознав свою грубость, он сдержанно кивнул. — Прошу прощения, леди Баккет...Спасибо за ваше гостеприимство. Он склонился в учтивом поклоне и тут же шагнул в сторону, растворяясь в полутени зала. Берти перевел взгляд на Кимберли и Джорджа. Она вежливо кивала в ответ на его сладкоречивые рассказы. Джордж всегда любил говорить о себе, о своих достижениях, о том, каким мир должен его видеть. Но взгляд Берти скользнул дальше... Туда, где стояли они. Его родители. Отец, строгий и непоколебимый, мать — с той мягкой, нежной улыбкой, которую он помнил даже сквозь годы. А рядом — младший брат, радостно резвившийся в зале. Их взгляды были направлены на Кимберли. Мать что-то сказала отцу, затем они медленно повернулись к нему. Берти почувствовал, как сжалось сердце. И тогда, сквозь мираж прошлого, прошла другая фигура. Агата. Берти почувствовал, как его сердце заколотилось с такой силой, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Он забыл, как дышать. В зале становилось тесно, а все перед глазами плавало, словно в тумане. — Берти! Берти! — голос Агаты звучал в его ушах, как эхом. Он не понимал, как оказался в коридоре. Кажется, все произошло за мгновение. — Дыши! Дыши! — голос Агаты повторялся, но Берти был не в силах сосредоточиться. Он с силой закрыл глаза, стараясь сосредоточиться на дыхании. Глубокий, болезненный вдох. Тело дрожало, казалось, оно не слушалось его. В каждом движении чувствовалась неуверенность, слабость. Он едва стоял на ногах, казалось, что вот-вот упадет. Девушка стоявшая рядом, приложила внутреннюю сторону запястья к его носу, предлагая ему сосредоточиться на запахе, вдыхая его глубоко, чтобы отвлечься. И тогда он ощутил аромат лаванды — тонкий и успокаивающий.  Аромат  наполнил его мысли, и сердце немного успокоилось. Глубокий вдох, еще один. Когда Берти приоткрыл глаза, мир казался немного более ясным, и перед ним стояла Кимберли. Она смотрела на него с беспокойством. — Вам легче? — встревоженно произнесла она, протягивая ему стакан воды. Берти едва заметно нахмурился, не зная, что сказать. Неужели все это происходило только в его воображении? Неужели Агата была просто галлюцинацией? Но его мысли все еще не могли найти опоры. — Это... не важно, — пробормотал он, пытаясь взять стакан, но в его голосе все еще звучала неуверенность. — Это важно, Берти. Мы можем уехать, — её голос звучал тихо, но настойчиво, с оттенком беспокойства, которое Берти не мог не заметить. Он не ответил сразу, словно пытался осмыслить её слова, которые все же резали его душу. Но он не мог себе позволить проявить слабость, тем более сейчас. — Нет, — произнес он спокойно, хотя его рука все еще дрожала. Он сжался внутри, ощущая, как тяжело дается это решение. Берти выпил воду залпом, пытаясь хоть как-то успокоить внутренний хаос. Кимберли молча посмотрела на него, её лицо слегка побледнело, но она ничего не сказала. Сдержанно буркнув что-то невнятное, она начала медленно надевать атласную перчатку, её движения были чуть более резкими, чем обычно. Берти чувствовал её напряжение, но он не мог позволить себе быть с ней слишком откровенным, не в этом моменте. Берти лишь сейчас осознал, что она стала обращаться к нему по имени. Это звучало по-другому, чем раньше, как-то лично, теплее, но в то же время — с той самой ноткой дистанции, которая заставляла его чувствовать себя не в своей тарелке. Она не просто называла его по имени — она делала это так, как будто придавая всему сказанному особый смысл. Перед тем как шагнуть в зал, он слабо натянул улыбку, надеясь, что она будет достаточно уверенной, чтобы скрыть его внутреннюю тревогу. — Спасибо вам, Кимберли. Я перед вами в долгу, — его слова звучали тихо, но в них была искренность, которую он не мог скрыть. Она выпрямилась, слегка приподняв подбородок, словно всё в её осанке говорило о том, что она знает, как держать себя с таким человеком, как он. В её движениях была эта лёгкая решимость, которая, казалось, давала ей некую уверенность в любой ситуации. — Разумеется, милорд, — ответила она с лёгкой, почти незаметной ухмылкой, которая обострила напряжение в его груди. Она сделала шаг вперёд, обвив его локоть, будто намеренно давая понять, что всё еще рядом, готовая поддержать в случае необходимости. Берти почувствовал её присутствие, как лёгкое, но уверенное прикосновение, и в какой-то момент это ощущение стало для него чем-то новым — не совсем комфортным, но что-то в этом было необычно... притягательным. Её взгляд скользнул по залу, замирая на знакомых лицах. Леди Генриетта и леди Сесилия уже прибыли, и это означало одно: Агата не заставит себя долго ждать. Кимберли едва ли не почувствовала её приближение прежде, чем сама женщина вошла в поместье. И следом за ней, как верный спутник, появился лорд Кавендиш — его взгляд не скрывал обожания, которое он испытывал к Агате, и которое было очевидным для всех вокруг. Темно-изумрудное платье Агаты струилось по её фигуре, словно река, касаясь пола и идеально облегая талию, подчеркивая её изысканную грудь. В каждом её движении было что-то царственное и грациозное. Кимберли невольно сравнила её фигуру со своей — тем самым бессознательным жестом, который только усиливал её чувство неуверенности. Она тихо вздохнула, чувствуя, как зависть проскользнула где-то в глубине её души. Эта женщина не просто привлекала взгляды, она их просто приковывала. Все вокруг, от самых высокопарных аристократов до простых гостей, не могли отвести глаз от Агаты, от её утончённой красоты, которая казалась почти сверхъестественной. В какой-то момент Кимберли поняла, что сама стала частью зрелища, смотрящего на эту женщину с невольным восхищением, не будучи способной скрыть своё собственное восприятие. Кимберли перевела взгляд на Берти. Он так же смотрел на неё — но его взгляд был иным. В нём была тоска, горечь, всё это смешивалось с неугасимой влюбленностью и восхищением. Кимберли невольно сильнее сжала пальцы на его локте, и Берти сразу заметил это, обратив свой взгляд на неё. — Что-то не так? — его голос был тихим и внимательным, а глаза пытались понять её переживания. Его прямой взгляд смутил Кимберли, и она быстро отвернула глаза, стараясь сосредоточиться на гостях. —  Всё хорошо, — отмахнулась она, стараясь скрыть свою растерянность. В этот момент прозвучал знакомый голос: — Леди Эшфорд. Кимберли повернулась и увидела капитана Брука. Он стоял с улыбкой, и, несмотря на то что в зале все были поглощены Агатой, его взгляд был устремлен именно на неё. — Вы просто чудесны в этом наряде, — произнес он, сделав поклон и коснувшись губами её перчатки. Слова Генри тронули Кимберли. Его искренность, его доброта чувствовались в каждом движении. Здесь, среди множества людей, где каждый пытался сыграть свою роль, он был настоящим. — Благодарю вас, Генри, — тихо и с улыбкой ответила она. — Позвольте мне пригласить вас на танец? — С большим удовольствием, — сказала Кимберли, и вместе с Генри направилась на паркет. Берти наблюдал за ними. Что-то внутри него кольнуло, едва ощутимо, как легкое прикосновение иголки. Он снова перевел взгляд на Агату, которая неожиданно оказалась рядом. — Не пригласишь на танец? — её голос звучал с мягким, но чётким оттенком ожидания, как будто она поджидала этого момента. Берти поджал губы, повернулся к ней лицом и, встретив её взгляд — янтарные глаза, которые при свете свечей напоминали  золото — протянул ей руку, ведя её на паркет. Всё в нём поддалось её влечению, и он стал послушным, как никогда. Оркестр зазвучал, и пары начали двигаться в такт музыке. Берти невольно взглядом искал Кимберли, его сердце сжалось, когда он увидел, как она с Генри танцуют в полной гармонии, их движения синхронны и лёгки. Их взгляды пересекались, и на их лицах играли улыбки. "Неужели они понравились друг другу?" — мелькнула мысль в голове Берти, но сразу же она затмевалась очередным взглядом на Агату.  Она, как и всегда, сохраняла свой спокойный вид, скрывая все эмоции, которые, возможно, прятались в её сердце. Его ладони скользили по её телу с каким-то забытым чувством. Даже простой танец с ней ощущался как чуждое, забытое прикосновение. И вдруг, её взгляд встретился с его — он был полон робости, тоски. Это был тот взгляд, который он когда-то любил, и который так сложно было забыть, тот, что его мучил, тот, что заставлял его думать, что она не такая, какой её описывали все эти годы. Казалось, она хотела ему что-то сказать, но молчала.  Кимберли, наблюдая за ними издалека, почувствовала, как её сердце сжалось. Она ощущала, что Агата играет с чувствами Берти, манипулирует ими, и это не могло не тронуть её. Её интуиция ещё не обманывала её. Танцуя с Генри, Кимберли была поглощена своими мыслями, так же как и Берти, чей взгляд снова и снова тянулся к Агате, пытаясь разгадать, что же случилось между ними. В этот момент оба были поглощены собой, их лица скрывали глубокие переживания, которые не находили выхода. Издалека наблюдал Джордж, стоящий у семейного портрета и неспешно отпивая виски. Он не упускал ни одной детали, внимательно следя за каждым жестом и взглядом. — Что же вы скрываете? — тихо произнес он, словно разговаривая сам с собой.