Глава 5. -1 свидетель

Дама плакала. Слёзы катились по её щекам, оставляя чёткие дорожки на размазанном макияже. Она не рыдала громко — скорее, это были тихие, горькие всхлипывания, будто она уже давно смирилась с тем, что её жизнь никогда не будет прежней. Гауляйтер, неспешно допивая вино, бросил на неё взгляд, в котором не было ни благодарности, ни сожаления — только усталость. — Перестань, Марта. Ты ведь знала, чем это кончится. Ланда наблюдал за этой сценой с лёгким любопытством, словно изучал экспонат в музее. — Как трогательно, — пробормотал он. — Любовь, предательство, неизбежный крах... Прямо как в опере. Жаль только музыки нету.. Штиглиц, может сыграете нам? Штиглиц нетерпеливо постучал пальцами по рукояти пистолета. Ясное дело, играть он не собирался, тем более на чём? Как же все и всё сегодня бесили его... — Хватит. Пора ехать, – холодно говорит он, даже не глядя на любовников и любителя драмы. — Так скоро? — Ланда притворно огорчился. — А мне уже начинало нравиться. Гауляйтер поставил бокал и медленно поднялся. — Ладно. Я готов. Женщина внезапно вскинула голову. — Нет!— её голос дрожал, но в нём появилась сталь. — Вы не возьмёте его. Штиглиц усмехнулся, а Ганс принял это за нервный тик. — И кто нам помешает? Но после вопроса Хьюго, она резко вскочила и схватила со стола кухонный нож. — Я. Ланда прикрыл глаза, будто ему было поручено объяснить значение слова «нет» избалованому ребенку, он лишь сказал: — Ох, фройляйн... не надо этого делать. Но она уже бросилась вперёд. Выстрел прозвучал громко, но сухо, как хлопок рвущейся бумаги. Нож звякнул об пол. Женщина замерла, глядя на маленькое тёмное пятно, расползающееся по её ещё недавно белоснежной блузке. Потом рухнула на колени. Гауляйтер не шевельнулся. — Дура... — прошептал он. Ланда вздохнул и поправил перчатки. — Ну вот. Теперь у нас ещё и труп. Штиглиц спокойно опустил пистолет. — Она сама напросилась. — Конечно, конечно, — Ланда махнул рукой. — Всё по инструкции. Он смотрел на неё ещё три секунды, точнее на её глаза, они были широко распахнуты до сих пор, из-за какой-то неведомой причины. Полковник со вздохом пробормотал, беря из шкафа шпяпу с полями от солнца, украшеную полевыми цветами и голубой лентой: – Нет, ну это не дело.. Он подошёл к женщине, наклонился и аккуратно одел на неё шляпу и опустил поля, прикрывая ей глаза. Видимо даже для него это казалось странным, женщину застрелили, а она словно застыла. Через секунду, она как по заказу рухнула назад. — Даже жаль. У неё было красивое- Гауляйтер зло проворчал, сцепив зубы, даже не дав договорить Ланде. — Вы — настоящие ублюдки! Ганс Ланда поднялся с кресла и немного улыбнулся, что выглядело при таком освещение жутко. — Ну, что же мне сказать.. вы правы. Не так ли, герр Штиглиц? Хьюго хмыкнул, но ничего так и не сказал. За окном дождь усиливался, и капли уже стучали по крыше, как пальцы по клавишам пианино — бессмысленно, но ритмично. Спустя минуту молчания Штиглиц толкнул гауляйтера к выходу. — Пошли. Ланда на секунду задержался, оглядывая комнату: на паркете, рядом с опрокинутым деревянным стулом, и кухонным ножом, лежали осколки хрустального бокала — их острые грани холодно поблескивали в тусклом свете, словно крошечные лезвия, рассыпанные в порыве ярости или отчаяния. Между ними растекалась темно-рубиновая лужица вина, медленно впитывающаяся в дерево, оставляя после себя липкий, почти кровавый след. А дальше… тело. Оно лежало неестественно, одна рука замерла в последнем, бессильном жесте, пальцы слегка согнуты, будто пытаясь ухватиться за ускользающую жизнь. Лицо было обращено к потолку, глаза — широко раскрытые, стеклянные, — казалось, все еще видели что-то за гранью этого мира. — Какая жалость, – без единого намека на сожаление произнес блондин. Потом он повернулся и вышел, не оглядываясь. Дверь закрылась неспешно. Скрип петель, последний вздох воздуха, выдавленного из щели, и глухой удар. Захлопнулась. Навсегда. Теперь ни пути назад, ни чьих-либо шагов за ней. А дождь всё шёл..