Глава 6. В лесу, под стук капель

Ланда поспешно догнал Штиглица у машины. Гауляйтер, сгорбленный и постаревший, сидел на заднем сиденье, уставившись в пустоту. Дождь хлестал по брезентовому верху, наполняя сыростью и без того тяжёлую атмосферу. Штиглиц завёл мотор, резко выжал сцепление и тронулся с места, брызги грязи из-под колёс полетели на покосившийся забор. — Ну что, полковник, доволен исходом? — проворчал он, не глядя на Ланду. — Прибавилось хлопот. Один труп, один пленный. Отчёт писать будем вдвоём? Ланда, достал свой недавно приобретенный портсигар, с лёгким щелчком открывая его. — Отчёт, милый Хьюго, — это всего лишь последовательность фактов, поданная в нужном свете. А что касается довольства... — Он аккуратно прикурил сигарету. — Я бы сказал, что ситуация разрешилась с минимальными для нас потерями. Жаль женщину, конечно. Но её выбор был предопределён с того момента, как она связалась с нашим «другом». Сзади раздался тихий, хриплый смех. — Вы всегда так... оправдываете кровь? — спросил гауляйтер. Ланда выпустил струйку дыма в сторону запотевшего стекла. Правила о том что в машине запрещено курить – понятное дело проигнорированы. — Я её не оправдываю. Я её констатирую. Как дождь за окном. Бесполезно негодовать по поводу погоды, не так ли? Машина ехала по разбитой дороге, подскакивая на ухабах. Молчание в салоне стало густым, как смог. — Что теперь? — внезапно спросил Штиглиц, срывая его. — Сдадим его американцам? — Технически — да, — кивнул Ланда. — Но между «сдать» и «передать» лежит целая пропасть нюансов. Наш гость — не просто военный преступник. Он — информация. А информация, как известно, имеет свойство устаревать, если с ней неправильно обращаться. Гауляйтер на заднем сиденье напрягся. — Что вы хотите сказать, Ланда? — Хочу сказать, что ваша ценность, дорогой Отто, зависит не только от того, что вы знаете, но и от того, что вы решите рассказать. И кому. Американцы... они простодушны. Им нужны громкие имена и высокие чины для трибунала. А я... — он снова улыбнулся, и в полумраке салона его улыбка казалась особенно отталкивающей, — я могу оценить тонкость деталей. Штиглиц резко свернул с дороги на лесную тропу, машина заскрипела и замедлила ход. — Куда мы? — спросил гауляйтер, и в его голосе впервые прозвучала тревога. — Сокращаем путь, — буркнул Штиглиц. — Возражения? Ланда посмотрел в окно на мокрые стволы деревьев, мелькавшие в темноте. — Иногда, чтобы найти общий язык, — тихо произнёс он, — нужно уединиться. Шум дождя... он заглушает многое. Или, наоборот, подчёркивает главное. Он обернулся к гауляйтеру, и его глаза блеснули в темноте. — Так что, Отто... давайте поговорим. О прошлом. О будущем. О цене, которую вы готовы заплатить за то, чтобы у вас вообще было это будущее. Машина остановилась на маленькой поляне, залитой дождём и мраком. Мотор заглох. Тишину нарушал только стук капель по крыше.