Часть 5 (за вами всегда наблюдают)

Страх парализовал выживших. Они застыли, словно каменные изваяния, боясь даже дышать, чтобы не привлечь внимание всемогущего Создателя, чье появление ознаменовалось столь ужасающей демонстрацией силы. Им нельзя было смотреть на него – тех, кто осмеливался поднять взгляд, ждала мгновенная и мучительная смерть, превращение в иссохшие мумии, рассыпающиеся в прах. Артем ощущал, как по спине бежит ледяной пот, а сердце колотится в груди, словно пойманная птица. Несмотря на животный ужас, в его разуме медленно пробивалась мысль, росток надежды, подпитываемый инстинктом самосохранения. Он краем глаза, стараясь не смотреть прямо на него, попытался оценить обстановку. Артем почувствовал, как изменилась атмосфера. Исчезло давящее ощущение всевидящего ока. Создатель, казалось, утратил к ним интерес, словно предоставив жалким "отбросам" самим разбираться в жестокой игре, которую он сделал. Но триумф облегчения был преждевременным. Перед тем как окончательно раствориться в мареве серой пустоши, Он обронил слова, прозвучавшие как приговор: "Не обольщайтесь. Я наблюдаю за каждым. И горе тому, кто посмеет нарушить установленный порядок." После этих слов Создатель исчез, словно его и не было, оставив после себя лишь гнетущую тишину и ощущение постоянного надзора. После исчезновения этого психопата, играющего жизнями как куклами, в рядах выживших поднялась волна возмущения. Но это было не открытое, яростное восстание, а скорее ропот, тихий и сдержанный, подобный клокотанию лавы под застывшей коркой. Каждый боялся, что Создатель, словно всеслышащее и всевидящее око, мгновенно вернется, чтобы покарать за малейшее проявление непокорности. Какой порядок он имел в виду? Никто не знал, но сама мысль о том, что даже в его отсутствие они остаются под его контролем, вызывала дрожь. Артем выпрямился, хрустнув затёкшими от напряжения плечами, и устремил взор в непроглядную высь. Небо над ними представляло собой не просто тьму, а скорее зияющую бездну, давящую своей бесконечностью и отсутствием каких-либо ориентиров. Ни звезд, ни луны – лишь густая, осязаемая чернота, словно высасывающая последние остатки надежды. Вокруг царила зловещая тишина, настолько полная, что казалась почти материальной. Не было ни пения птиц, ни шелеста ветра, ни даже скрипа песка под ногами. Только давящая, гнетущая пустота, словно сам мир затаил дыхание в преддверии чего-то ужасного. "Зловещая тишина, – пронеслось в голове Артема, – словно нависшая над нами тень. Это не покой, а лишь затишье перед бурей. Этот мир не даст нам передышки. Нужно ждать… чего-то страшного. Чего-то, что заставит нас пожалеть, что мы вообще выжили." Ощущение неминуемой беды с каждой секундой сжимало его сердце ледяными тисками. В самый разгар гнетущей тишины и предчувствия неминуемой беды, живот Артема предательски заурчал, громко и настойчиво, словно насмехаясь над мрачной атмосферой. Звук этот, в обычном мире незначительный, здесь прозвучал как выстрел,нарушивший зловещее молчание. Артем поморщился. Даже в этом проклятом месте, даже в этом измененном теле, базовые потребности брали свое. Аватар, в котором он оказался, несмотря на худобу и жилистость, отчаянно требовал пищи. "Черт бы побрал этот голод, – подумал Артем, – я, значит, тут о конце света думаю, а он жрать хочет. Значит, еще не совсем я тут превратился в бездушную тварь. Но долго ли это продлится?" Осознание того, что его тело по-прежнему подвержено обычным человеческим потребностям, одновременно и обнадеживало, и пугало. Нужно было что-то делать, и как можно скорее. Голод усиливался, лишая сил и ясности мышления, а в этом мире, полном опасностей, это могло стать смертельным приговором. Пока остальные выжившие застыли в оцепенении, поглощенные страхом и неизвестностью, Артем, привыкший полагаться только на себя, принял решение. Без лишних слов, не оглядываясь ни на кого, он просто двинулся вперед, вглубь серой, безжизненной пустоши. Ему претила эта всеобщая пассивность, это ожидание невесть чего. Лучше уж двигаться, действовать, чем быть застигнутым врасплох. К его удивлению, за ним потянулись и другие. Сначала робко, нерешительно, словно боясь нарушить негласный запрет на движение, но затем все увереннее. Среди них оказалась и та девчонка, имя которой он так и не узнал. Она не представилась, а Артем не испытывал ни малейшего желания спрашивать. Может, из-за подсознательного страха привязаться к кому-то в этом проклятом месте, а может, просто из-за врожденного нежелания заводить знакомства. Ему было все равно. Главное, что теперь он не один. Впереди неизвестность, но хотя бы есть шанс, что вместе они смогут выжить. Они шли за ним, потому что он двигался, потому что он излучал уверенность, потому что в этом мире потерянных и напуганных душ им нужен был кто-то, за кем можно было слепо последовать. Через некоторое время девчонка, неотступно следовавшая за Артемом, набралась храбрости и поравнялась с ним. Робко кашлянув, она спросила: "Как тебя зовут?" Артем, не останавливаясь и не поворачивая головы, коротко ответил: "Артем". "А меня Лена", – тихо проговорила она, словно сообщая нечто очень важное. После недолгой паузы, она снова заговорила, запинаясь: "Куда… Куда ты нас ведешь?" Артем резко остановился, заставив Лену едва не врезаться в него. Он повернулся к ней, и в его взгляде не было ни капли дружелюбия. "Я никого не веду, – отрезал он, – это вы сами идете за мной. Я просто иду туда, куда глядят глаза. Если хотите идти со мной – идите. Если нет – можете остаться здесь." С этими словами он развернулся и продолжил свой путь, не обращая внимания на замешательство на лице Лены. Лена, немного помедлив, снова догнала Артема и пошла рядом, стараясь не отставать. Она больше не задавала вопросов, словно его резкий ответ отбил у нее всякое желание разговаривать. Но молчание это не было спокойным и умиротворенным. Напротив, Лена казалась погруженной в глубокие раздумья. Ее брови были сдвинуты, взгляд устремлен куда-то вдаль, а губы едва заметно шевелились, словно она вела беззвучный диалог с самой собой. Артем чувствовал ее напряжение, ее внутреннюю борьбу, но не вмешивался. Каждый выживал по-своему. Ей нужно было время, чтобы осмыслить происходящее, чтобы принять новую реальность. И он готов был ей это время предоставить. Пока она не мешала ему двигаться вперед.