Глава 5: По щучьему велению, по судебному хотению

Текст от лица «Наблюдателя»: Помимо плательщиков на её участке, у Элис Торн существовал другой, куда более могущественный и капризный контрагент — Суд Магического Арбитража. Когда волшебник подавал прошение на получение «Золотой мантии пенсионера», Суд обращался в Министерство за данными о его заработках и взносах за всю трудовую жизнь. Взаимоотношения с Судом напоминали изощрённый танец на заминированном поле бюрократии. Судьи, облечённые властью вершить судьбы, считали своё время абсолютным приоритетом. Это порождало два классических сценария, доведённых до автоматизма. Сценарий первый: «Заклинание срочности» Бывало, Элис только раскусывала сэндвич с жареным мантикором, как воздух в кабинете взрывался ослепительной вспышкой. Это был «Срочный Судебный Вызов» — свиток, материализующийся над столом с оглушительным хлопком, от которого вздрагивали все стопки бумаг. *«Отделу Магического Учета. По делу № 666/42 о пенсии волшебника Обилиуса Вздоха. Предоставить расшифровку взносов за 1975-1985 гг. Срок исполнения: до полудня текущего дня. Основание: судебное заседание назначено на 12:30».* Элис понимала: это означало, что кто-то в Суде благополучно забыл отправить запрос две недели назад, как положено, и теперь, за полтора часа до заседания, пытался наверстать упущенное магией административного давления. Её обед был немедленно отменён. Следующие два часа она проводила в подвалах архива, выуживая из недр пыльные манускрипты почти полувековой давности, в то время как её собственный желудок взывал к высшей справедливости. Сценарий второй: «Заклятье тотального недоверия» Иногда Суд присылал запросы иного рода. Написанные безупречно вежливым канцеляритом, они были пронизаны ядовитой струйкой сомнения. *«Отделу Магического Учета. По делу № 999/13. В предоставленной вами "Справке о магических начислениях" усматриваются нестыковки. В связи с этим, в порядке осуществления правосудия, просим предоставить ПОЛНЫЕ КОПИИ ИСХОДНЫХ ОТЧЁТОВ организации "Завод волшебных палочек «Буря»" за 1980-2000 годы, с приложением всех манускриптов, ведомостей и первичных квитанций об оплате, заверенных живой печатью гоблинского банка».* На язык человеческий это переводилось так: «Мы не верим ни единому вашему слову. Мы считаем, что вы либо некомпетентны, либо лжёте. Докажите каждую циферку, иначе старик останется без пенсии». И Элис приходилось спускаться в сырые подвалы архива, где пахло пылью столетий и кисловатым душком древних чернил, и неделями готовить гигантские кипы документов. Их увозили на специальной тележке, запряжённой угрюмым домовым эльфом. Суд, получив эту тонну бумаг, чаще всего оставлял их пылиться нетронутыми, вынося решение на основе той самой первоначальной справки, в достоверность которой отказывался верить. «Наблюдатель» часто размышлял об этой иерархии абсурда. Инспектор, имеющий власть арестовать счета и разорить любого предпринимателя, сам оказывался бесправной пешкой перед лицом Суда. Это была пирамида, на вершине которой восседали те, кто мог в любой момент воззвать: «Волшебница Торн, пламенем палима, явись и предоставь отчёт!». И она являлась, бросая все свои дела. Потому что Суд был единственным ведомством, чья бюрократия оказывалась ещё изощреннее, страшнее и беспощаднее, чем их собственная.