Пора в путь.

Раннее утро принесло во дворец лёгкий холодок и предвкушение долгой дороги. Солнце едва поднялось над горизонтом, а во всём замке уже кипела жизнь, будто каждый понимал, что предстоящий путь будет непростым и важным. Во внутреннем дворе Марк и Илья с рассвета готовили коней. Они проверяли каждую подпругу, каждую пряжку, седло, уздечку,ничего не должно быть забыто или оставлено без внимания. Марк что-то тихо бормотал себе под нос, оценивая состояние коня Ярины, а Илья несколько раз обходил лошадь Морены, удостоверяясь, что та выдержит путь и холод. Чуть поодаль Анна и Агата почти одновременно торопливо поправляли на Ярине тёплый плащ, меховой воротник и перчатки. Девочка терпеливо стояла, словно маленькая кукла, позволяя им возиться с собой. Лела аккуратно застёгивала ремешки на обуви, проверяя, не давят ли они, а Ена держала у Ярины лицо в ладонях, глядя прямо в глаза. — Слушай меня внимательно, — мягко, но строго говорила она. — Если устанешь сразу скажешь Моране. Сразу. Если проголодаешься тоже. Никаких "потерплю". Нам это не нужно, понятно? Ярина серьёзно кивала. — Поняла. — Я когда с ней путешествовала, подумала, что она знает, когда мы устаём… — Ена покачала головой. — А Морана взяла и отчиталa меня, что я молчу, пока меня чуть ли не в сон не клонит. Так что не повторяй мою ошибку. Говори сразу. Анна с улыбкой потрепала Ярину по плечу, а Агата добавила: — Мы все переживаем за тебя, маленькая. Путь длинный, но ты не одна. Рокель и Александр неподалёку перебирали оружие. Они откладывали в сторону обычные клинки, выбирая только лучшие: прочные мечи с ровной заточкой, лёгкие но крепкие ножи, несколько длинных кинжалов. Сталь тихо звенела, будто сама отзывалась на напряжённость утра. А в покоях богини и тени царила совсем иная, тихая и личная суета, наполненная заботой, тревогой и нежной привязанностью. Алай стоял почти вплотную перед Моранной, аккуратно поправляя ей плащ на плечах и время от времени проводя пальцами по её рукаву, словно не мог отпустить. — Пожалуйста, будь осторожна, — повторял он в который раз, стараясь говорить спокойно, хотя в голосе слышалась тревога. — Заботься о себе. Не только о Ярине. Если устанешь отдохни. И… пожалуйста, спи хоть немного. Не нужно быть сильнее всех всё время. Морана слушала его, поправляя платье и ровняя кокошник, который сидел чуть неровно. Она улыбалась, но глаза её были мягкими и тёплыми, такими они бывали только с ним. — Хорошо, — сказала она. — Но и ты слушай меня. Ты здесь останешься один. Я не смогу лечить твои ожоги, так что не вздумай выходить на солнце без нужды. И… присматривай за всеми. За всеми, Алай. Чтобы никто не ходил куда попало, чтобы всё было спокойно. И ты тоже… спи. Если я узнаю, что ты снова ходил ночами, не предупредив никого… — Я предупрежу, — он поднял руки, будто сдаваясь. — Обещаю. Она хмыкнула, но видно было, что ей стало спокойнее. Алай накинул на себя свой чёрный плащ и капюшон, скрыв часть лица в тени. Затем подошёл ближе и взял Морану за руку так, как делал только в самые важные моменты. — Пойдём. Я провожу тебя до коней. Морана сжала его пальцы в ответ, не отпуская ни на шаг. Они вышли из покоев вместе, так же тихо, как заходили, будто не желая тревожить сам воздух вокруг себя. И хоть впереди предстоял долгий путь, эти минуты, последние перед разлукой, были особенно дорогими. Во дворце суета продолжалась, но когда Алай и Морана вышли, многие невольно обернулись: богиня и тень шли рядом, держась за руки, и в их взглядах была та самая тёплая связь, которую замечали теперь почти все. Алая ждал момент, когда придётся отпустить её руку. А Морану момент, когда придётся сделать первый шаг прочь от него. И всё-таки оба держались за эти последние минуты так крепко, как могли. Постепенно, словно по негласному сигналу, вокруг Мораны и Ярины собрались все, кто должен был сказать важные слова перед дорогой. В воздухе чувствовалась мягкая тревога, не паника, не страх, а именно тихое человеческое переживание, которое всегда появляется перед разлукой, даже если она временная. Первым подошёл Северин. Он держался ровно, как и подобало королю, но во взгляде виднелось напряжение. Он протянул Моране руку, слегка поклонив голову. — Вернитесь обе, — сказал он спокойно, но твёрдо. — Целыми, невредимыми. Нам нужны вы обе. Морана мягко улыбнулась и пожала его руку. — Мы обязательно вернёмся. Анна не выдержала сдержанности мужа. Она шагнула вперёд быстро, будто боялась, что если задержится хоть на секунду, то передумает. Обняла Морану крепко, по-человечески, без оглядки на титулы. — Пожалуйста… — прошептала она, чувствуя, как в горле поднимается ком. — Я не выдержу, если потеряю дочь ещё раз. Присмотри за ней… прошу… Морана ответила таким же тёплым, искренним объятием. — Обещаю, Анна. Пока она рядом со мной, с ней ничего не случится. Пока они говорили, остальные собрались чуть в стороне, и когда Анна отступила, к Моране подошли Ена, Агата и Лела. Ена вздохнула, обнимая богиню так, будто они знали друг друга не первый год: — Береги себя… и не заставляй Ярину молчать, если она устала. Агата улыбнулась, но в её улыбке было то самое беспокойство, которое она редко показывала: — Возвращайтесь быстро. Без приключений, если можно. Лела кивнула, поглядывая на Ярину. — Мы будем ждать вас обеих. Дом без вас… слишком тихий. Александр, Рокель и Илья нашли моменты, чтобы пожать Моране руки и пожелать удачи. Тем временем рядом с Яриной стояли её родители. Очень старались держаться уверенно, но беспокойство сквозило во всём: в жестах, в голосе, в том, как Анна то и дело поправляла плащ дочери, хотя он сидел идеально. — Будь осторожна, — попросил Северин, легко касаясь её плеча. — Не отходи от Мораны. Слушай её. Анна присела перед дочерью, чтобы оказаться на одном уровне. — Береги себя, слышишь? Я знаю, ты смелая… но не нужно быть смелой одна. У неё предательски увлажнились глаза, и когда она обняла Ярину, по щеке всё же скатилась одна тихая слеза. — Мам… — Ярина тоже обняла её крепко-крепко, стараясь не всхлипнуть. Мстислав подошёл ближе. Он притянул сестрёнку к себе, прижимая к груди. — Эй, только попробуй делать что-то глупое, ясно? — Но голос у него дрогнул. — И… пожалуйста, не пугай нас. Возвращайся быстрее. — Вернусь, брат мой, — шепнула она, прижимаясь щекой к его плечу. — Обещаю. Когда она отступила, к ней подошёл Алай. Он присел слегка, чтобы быть ближе к её уровню, и его улыбка была мягче, чем она когда-либо её видела. — Удачи тебе, маленькая, — сказал он тихо. — Будь не только храброй… будь внимательной. Смотри по сторонам. Слушай Морану. И… — он хмыкнул, будто сам смеялся над собой, — возвращайся, чтобы я мог рассказывать тебе всякие истории с Мар и Мороками. Ярина рассмеялась, и этот смех немного снял напряжение вокруг. Алай погладил её по голове, коротко, но по-доброму и отступил, ставляя её рядом с близкими. Но никто не спешил расходиться, им хотелось задержать эти минуты ещё хоть немного. Каждый понимал, что путь будет нелёгким, и каждая сказанная фраза, каждый взгляд и объятие сейчас значили куда больше, чем обычно. Алай ждал, пока вокруг Мораны станет чуть тише. Все были заняты прощаниями с Яриной, никто не смотрел в их сторону, и, кажется, именно это дало ему решимость, которая редко в нём проявлялась так ярко. Он подошёл почти бесшумно, одним уверенным шагом сократив расстояние между ними, и не говоря ни слова, просто наклонился и поцеловал её. Морана замерла, будто время остановилось вместе с ней. Щёки мгновенно вспыхнули тёплым румянцем, дыхание перехватило. Это было неожиданно… слишком смело для Алая… слишком откровенно посреди двора. Но краем глаза она заметила: никто не обращает внимания. Все были погружены в собственные эмоции, в Ярину, в дорогу. И поэтому она позволила себе ответить на поцелуй. Тихо, нежно, но искренне, отдавая ему ту часть себя, которую никогда не показывала никому другому. Поцелуй длился недолго, но в нём было всё, тревога, боль разлуки, страх за неё, его скрытая уязвимость, её желание успокоить его. Когда они отстранились, Алай не отпустил её. Наоборот, крепко обнял, прижимая так, словно хотел запомнить её тепло, запах, дыхание. Его рука легла ей на затылок, он медленно провёл пальцами по волосам, словно убаюкивая. — Я люблю тебя… — повторял он тихо, почти шёпотом. — Я буду ждать. Каждый день. Каждую ночь. Пока ты не вернёшься. На секунду отстранившись, он достал маленький предмет, спрятанный ранее в рукаве плаща. Цепочку с подвеской, тонкий серебряный полумесяц, окружённый крошечными облаками. Работа была тонкой, будто созданной с магией или с огромным терпением. — Носи его… не снимай, — сказал он, передавая украшение в её ладони. — Это будет напоминанием, что я рядом. Даже если нас разделяют леса, снег и сотни дорог. Морана посмотрела на подвеску, и губы сами собой тронула мягкая улыбка. — Надень сам, — попросила она, опуская цепочку ему в ладонь. Алай тут же исполнил просьбу. Осторожно, почти бережно, обошёл её, расстегнул застёжку, накинул украшение ей на шею, поправил так, чтобы полумесяц красиво лёг на грудь. И после, чуть наклонился и поцеловал её в висок. Этот поцелуй был спокойней, но от него у Мораны внутри защемило. Она сама, не удержавшись, прижалась к его плечу. Алай обнял её ещё раз, и ещё. Словно не мог насытиться близостью. — Ты размяк, — тихо пробормотала она, пытаясь разрядить атмосферу, пряча в шутке собственную боль. — Не похоже на создателя мороков. Точно не подменили? Алай тихо усмехнулся, приподняв бровь: — Вполне возможно, — подыграл он. — Или, может, ты просто слишком на меня влияешь. Она хмыкнула, но улыбка стала теплее. Однако, как бы им ни хотелось остаться рядом ещё хотя бы минуту, пора была идти. Они отстранились почти одновременно, словно боялись, что иначе не смогут отпустить друг друга. В это время Мстислав, чуть волнуясь, помог Ярине сесть в седло. Девочка держалась уверенно, но глаза блестели, столько эмоций сразу она ещё не переживала. Алай, несмотря на возражения Мораны, решительно подошёл к её лошади. — Я сам, — коротко сказал он, подавая ей руку и помогая забраться, несмотря на то что Морана легко справлялась без чьей-либо помощи. Она хотела возразить… но передумала. Пусть. Для него это было важно. Когда обе были готовы, Морана и Ярина обменялись быстрым взглядом, поддерживающим, смелым, уверенным. Затем повернулись к тем, кто их провожал, и помахали всем. Алай стоял рядом, взглядом провожая её одну из самых долгих дорог в жизни. Морана улыбнулась ему ещё раз, тепло, мягко, обещающе. И вместе с Яриной они тронулись в путь, оставляя позади двор, дом, любимых…

***

Морана и Ярина ехали уже больше часа, и дорога постепенно уводила их всё дальше от замка, от людей, от привычной теплотой наполненной суеты утра. Теперь их окружали только заснеженные поля, редкие ели, воздух, звенящий от холода, и хруст копыт по утрамбованному снегу. Поначалу обе молчали. Лошади шли ровной, спокойной рысью: без спешки, но уверенно. Морана не хотела выматывать животных, впереди был долгий путь, и она знала цену осторожности. Ярина тоже понимала: каждую силу нужно беречь. Тишина была не тяжёлой, скорее сосредоточенной. Каждая из них погружена в собственные мысли. Ярина старалась держать спину ровно, не показывать волнения, но внутри всё дрожало. Она пыталась представить, какой будет их встреча с Морозко… кто он теперь, живёт ли в нём ещё доброта, о которой рассказывала бабушка… или всё стало иначе. Она думала о силе, которая проснулась в ней загадочно и внезапно, и не давала покоя ни ей, ни её семье. Периодически Ярина украдкой поглядывала на Морану. Богиня сидела ровно, как всегда, но взгляд её был направлен куда-то в сторону горизонта, а пальцы раз за разом касались новой подвески на шее, серебристого полумесяца. Наверное… тоже переживает, подумала Ярина. За Алая… за нас… за всё. Но, конечно, вслух не стала спрашивать. Прошло ещё немного времени, прежде чем Морана наконец нарушила молчание. — Как ты себя чувствуешь? — спокойно спросила она, не отрывая взгляда от дороги. Тон был мягким, внимательным, совсем не похожим на строгие или строгие замечания богини, которые Ярина слышала порой в детстве. Ярина пожала плечами, пытаясь выглядеть уверенно: — Немного тревожно… но в остальном всё хорошо. Морана кивнула, будто именно такого ответа и ожидала. — Это нормально, — сказала она тихо. — Тревога — хороший спутник. Она держит в тонусе и помогает не совершить глупостей. Главное — чтобы она не затмевала голову. Ярина кивнула, стараясь запомнить. Потом Морана добавила: — Ты не проголодалась? Усталости пока нет? Если что-то почувствуешь, говори сразу. Мы будем останавливаться только на ночлег. Желательно в сухих пещерах или под скалами, если повезёт. Но если тебе понадобится еда или отдых, я создам всё, что нужно. Ярина покачала головой, улыбаясь: — Нет, матушка меня накормила так, что я точно не проголодаюсь ещё часа два. Может, даже больше. Морана фыркнула, уголок её губ дрогнул. — Анна знает толк в завтраках. — Слишком хорошо, — тихо рассмеялась Ярина. Они обе невольно улыбнулись, лёгкая, теплая нотка в их серьёзной поездке. И дорога под копытами продолжилась, спокойная, белоснежная, безмолвная. Но теперь тишина уже не казалась такой тяжёлой: в ней стало чуть больше понимания, и чуть меньше одиночества.