Часть 7 Тени прошлого

Прошло две недели. Две недели относительного, зыбкого затишья. Ариана покинула Глен-Этив, следуя совету Снейпа. Теперь ее убежищем стал отдаленный, заброшенный маяк на скалистом побережье Ирландии. Атлантический ветер выл вокруг каменных стен, и этот вой гармонировал с бурей внутри нее. Она пыталась вернуться к подобию нормальной жизни. Читала книги, принесенные Снейпом, практиковала контроль над своей новой природой. Но покоя не было. Ощущение надвигающейся угрозы витало в воздухе, густея с каждым днем. Майклсоны не появлялись, не делали ни одной попытки контакта. И эта тишина была хуже любого открытого нападения. Однажды утром, когда она медитировала, пытаясь услышать шепот океанских течений вместо голоса крови, ее пронзило острое, болезненное чувство тревоги. Это было не ее чувство. Оно пришло извне — искаженное эхо чужой паники, знакомой и дорогой. «Гермиона», — прошептала Ариана, вскакивая на ноги. Она закрыла глаза, позволив инстинктам трибрида вести себя. Ее сознание помчалось по невидимым нитям, связывавшим ее с теми, кого она когда-то считала семьей. И она увидела. Не ясно, как в видении, а обрывками чувств и образов. Ярость. Чуждая, холодная магия. Гарри... нет, Ариана... прости... Обрывок мысли, полный отчаяния и вины. Рона. Это был Рон. Она не видела, что происходит. Но она чувствовала их страх. Их беспомощность. Кто-то напал на них. Не чтобы убить. Чтобы передать послание. Сердце Арианы бешено заколотилось. План Клауса сработал с ужасающей точностью. Он не тронул ее напрямую. Он тронул тех, кого она любила. Не раздумывая, она ринулась вглубь маяка, к зачарованному зеркалу, которое Снейп оставил для экстренной связи. Касание, вспышка, и в глубине стекла проступило бледное, напряженное лицо профессора. «Снейп! Гермиона и Рон... С ними что-то случилось!» Снейп, не задавая лишних вопросов, кивнул. «Я проверю». Его изображение померкло. Ожидание было пыткой. Ариана металась по комнате, ее когти непроизвольно вылезли наружу, царапая каменный пол. Она чувствовала свою беспомощность. Она могла сокрушить вампира, но не могла защитить друзей от призрачной угрозы. Через час зеркало снова вспыхнуло. Лицо Снейпа было мрачнее тучи. «Они живы. Не ранены, — начал он, и Ариана выдохнула с облегчением, которое было недолгим. — На них напали сегодня утром в их собственном доме. Неизвестные. Маски. Они не произнесли ни слова. Связали их, обшарили дом... и оставили». «Оставили? Но зачем?» «Они ничего не взяли, Поттер. Но они кое-что оставили. На столе, на виду». Снейп сделал паузу. «Это была старая школьная фотография. Гриффиндор, их первый год. Твоя фотография. На ней... был нарисован красный крест». Ледяная волна прокатилась по телу Арианы. Это было не похищение. Не требование. Это была демонстрация силы. «Мы знаем о них. Мы можем дотянуться до них в любой момент. И следующее посещение может закончиться иначе». «Они напуганы?» — тихо спросила она. «Уизили мертвенно бледен и пытается шутить. Грейнджер... Грейнджер в ярости. Она уже связалась с Бруствером, требует усилить охрану. Но они не понимают, с кем имеют дело. Они думают, что это последователи Пожирателей Смерти». Ариана сжала кулаки так, что кости затрещали. Ярость, холодная и острая, затмила страх. Они перешли черту. Они тронули ее прошлое. Ее семью. «Они не остановятся на этом», — прошептала она. «Нет, — согласился Снейп. — Это лишь первая нота в симфонии устрашения. Майклсоны — мастера таких игр». В тот же вечер пришло второе послание. Более личное. Более жестокое. Она сидела у камина, пытаясь унять дрожь в руках, когда воздух перед ней сгустился и замерцал. Это не было заклинание. Это была проекция. Кто-то невероятно мощный послал образ прямо в ее сознание. Перед ней возник призрачный силуэт Клауса. Он не смотрел на нее. Он стоял в полумраке, его профиль был освещен тусклым светом, и в руках он держал... игрушку. Старую, потрепанную плюшевую сову. Ту самую, что когда-то принадлежала Хедвиг. Ту, что Ариана хранила в сундуке на чердаке дома в Годриковой Впадине — дома, который считался запечатанным и защищенным древнейшими чарами Поттеров. Клаус повернул голову. Его взгляд, тяжелый и полный мрачного удовлетворения, встретился с ее взглядом через мили пространства. «Ничто не принадлежит тебе по-настоящему, дочь, — прозвучал его голос прямо в ее разуме, холодный и властный. — Ни твои воспоминания. Ни твои тайны. Ни твои друзья. Все, что ты любишь, — это моя собственность. Потому что ты — моя собственность. И я напомню тебе об этом снова и снова. Пока ты не поймешь, где твое место». Проекция исчезла. Ариана сидела, онемев, глядя на пустое место. Это было хуже, чем нападение. Это было нарушение. Он проник в ее дом. В ее детство. В самые сокровенные, болезненные воспоминания. Он осквернил их. Ярость, которую она пыталась сдержать, вырвалась наружу. Стекло в окне треснуло от беззвучного крика, вырвавшегося из ее груди. Пламя в камине взметнулось до потолка, почернев от ярости ее магии. Они играли с огнем. С самым опасным огнем — огнем ее сердца. На следующее утро Снейп появился в маяке лично. Его мантия была влажной от морского бриза, а на лице застыло выражение крайней серьезности. «Они активизировались, — сказал он без предисловий. — Бруствер сообщает о серии странных инцидентов. У мавзолея Поттеров в Годриковой Впадине перевернуты цветы. Кто-то побывал в доме Блэков на площади Гриммо. Оставил после себя... этот». Он протянул ей смятый листок пергамента. На нем был нарисован грубый герб — переплетенные буквы «P» и «M». Поттер и Майклсон. «Это уже не просто угрозы, — тихо сказала Ариана, сжимая пергамент. — Это ухаживания. Больные, извращенные ухаживания. Он показывает мне, что мы связаны. Что мое прошлое, мое наследие — все теперь принадлежит ему». Она подошла к окну, глядя на бушующий океан. Внутри нее бушевала своя буря. Страх боролся с гневом, боль — с решимостью. Бежать дальше? Но куда? Они найдут ее везде. Потому что они били не по ней, а по тому, что ее окружало. «Он хочет, чтобы я пришла к нему, — прошептала она. — Он изводит меня, чтобы я сдалась. Чтобы я согласилась на его условия». «И что ты будешь делать?» — спросил Снейп. Ариана долго молчала. Она думала о перепуганных лицах Гермионы и Рона. О оскверненной могиле родителей. О плюшевой сове в руках отца-тирана. Каждое его действие было ударом по ее душе. И с каждым ударом ее сопротивление ослабевало, уступая место холодной, безжалостной ярости. Она повернулась. В ее глазах не осталось ни страха, ни сомнений. Только стальная воля. «Он хочет войны на моей территории? Он ее получит. Но не так, как он ожидает». Она посмотрела прямо на Снейпа, и в ее зеленых глазах вспыхнул огонь, который видели лишь те, кто стоял с ней плечом к плечу в Битве за Хогвартс. «Я не пойду к нему с повинной. Я объявлю ему свою войну. Если он хочет играть в тени, я стану королевой теней. Он думает, что может манипулировать моими чувствами? Я использую его против него самого». В ее голосе зазвучала опасная уверенность, заставившая Снейпа насторожиться. «Что ты задумала, Поттер?» Ариана улыбнулась. Это была не добрая улыбка. Это был оскал волчицы, почуявшей кровь. «Он напомнил мне, кто я по его крови. Теперь я напомню ему, кто я по крови своей матери. Я — Ариана Поттер. И я собираюсь сделать то, чего никто не делал веками. Я собираюсь объявить охоту на Первородных. Если он хочет битву воли... посмотрим, чья воля окажется сильнее».