Часть 15 Уроки тьмы и тишины

Прошёл месяц. Тридцать дней, каждый из которых был для Арианы испытанием на прочность духа и тела. Далия не тратила времени даром. Её «уроки» стали ещё более изощрёнными, ещё более жёсткими. Она не просто тренировала свою новую ученицу — она лепила из неё идеальное оружие, выжигая всё лишнее, всё человеческое. Однажды утром Далия привела Ариану в новое место — круглую комнату с абсолютно чёрными стенами, поглощавшими любой свет. В центре на полу был вычерчен сложнейший магический круг, свитый из линий серебра и кости. —Сегодня, дитя, мы займёмся твоей главной слабостью, — голос Далии был сладок, как яд. — Твоими привязанностями. Ариана почувствовала ледяной укол страха, но лицо её осталось бесстрастным. —Я ни к чему не привязана. — Лжёшь, — мягко парировала Далия. — И лжёшь плохо. Ты привязана к своему гневу на отца. К своему страху перед самой собой. К призракам тех, кого ты называла друзьями. Эта привязанность — яд. Она делает тебя предсказуемой. Уязвимой. Она указала на магический круг. —Войди. Как только Ариана переступила границу круга, мир вокруг изменился. Комната исчезла. Она стояла в руинах Хогвартса. Воздух был густ от дыма и запаха крови. Перед ней, опираясь на обломки стены, стоял Рон Уизли. Его лицо было искажено болью и ужасом. — Ариана... — прохрипел он, и кровь выступила у него на губах. — Помоги... За ним, на земле, лежала Гермиона. Её глаза были остекленевшими, неподвижными. Это была иллюзия. Ариана знала это. Но она была настолько реальной, так яростно била по самым больным местам, что дыхание перехватило. Сердце заколотилось, требуя броситься вперёд, помочь, спасти. — Это всего лишь тень, — прошептала она себе, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Тень, которая может стать реальностью, — донёсся до неё голос Далии, звучавший отовсюду и ниоткуда. — Если ты будешь слаба. Если ты позволишь своим чувствам управлять тобой. Далия может дотянуться до них в любой момент. И сделает это, если ты предашь меня. Рон протянул к ней окровавленную руку. —Почему?... Мы же друзья... Иллюзия сменилась. Теперь она видела Хоуп. Маленькую, испуганную, прижатую в углу той же каменной комнаты, где содержали Ариану. Далия стояла над ней, её рука была занесена для удара. — Она умрёт из-за тебя, — звучал в ушах Арианы шёпот. — Из-за твоего непослушания. Твоего эгоизма. Ярость, горячая и слепая, поднялась в груди Арианы. Защитить. Уничтожить угрозу. Это был чистый, животный инстинкт. Она почувствовала, как её клыки удлинились, а когти выросли, впиваясь в её же ладони. — Нет... — прошептала она, закрывая глаза. — Это не реальность. — ВСЁ ЭТО МОЖЕТ СТАТЬ РЕАЛЬНОСТЬЮ! — голос Далии прорвался сквозь иллюзию, полный ледяной мощи. — Сила — это единственная реальность! Чувства — это роскошь, которую мы не можем себе позволить! Разорви их! Разорви свои привязанности! Стань пустотой, и тогда ничто не сможет тебе навредить! Ариана стояла, дрожа, в центре бури своих самых страшных кошмаров. Она чувствовала, как браслет на её запястье сжимается, напоминая о её положении. Один неверный шаг — и всё потеряно. И тогда она вспомнила. Вспомнила не боль и не страх. Она вспомнила слова Клауса. «Возвращайся ко мне, дочь». И слова Ребекки. «У нас есть шанс». Это не были привязанности, делавшие её слабой. Это были якоря, дававшие ей силу выстоять. Она сделала глубокий вдох и открыла глаза. Взгляд её стал твёрдым и холодным, как сталь. —Довольно, — сказала она, и её голос прозвучал тихо, но с абсолютной властью. Она посмотрела на умирающего Рона, на мёртвую Гермиону, на испуганную Хоуп. И она не увидела в них друзей или сестру. Она увидела инструменты. Инструменты, которые Далия использовала против неё. — Ты права, — обратилась она к невидимой Далии. — Чувства — это слабость. Я это вижу. Я это понимаю. Она мысленно, с невероятным усилием воли, оттолкнула от себя образы. Не из страха за них, а из презрения к тому, кто осмелился их использовать. —Эти призраки ничего для меня не значат. Они — пыль. И ты напрасно тратишь свою силу на пыль. Иллюзия затрепетала и рассыпалась. Ариана снова стояла в чёрной комнате. Она была бледна, её тело дрожало от перенапряжения, но в её позе читалась не сломленность, а новая, опасная уверенность. Далия материализовалась перед ней. Её глаза снова светились, но на этот раз в них читалось нескрываемое удовлетворение. —Наконец-то. Прорыв. Ты начинаешь понимать. Она обошла Ариану вокруг, изучая её. —Гнев можно контролировать. Страх — подавить. Но чтобы отречься от самой сути своих привязанностей... это требует настоящей силы. Силы, которая мне нужна. В тот вечер, вернувшись в свою келью, Ариана упала на колени перед узкой щелью окна, выходящей на северное море, и её вырвало. Не от физической тошноты, а от морального отвращения к самой себе. Чтобы обмануть Далию, ей пришлось притвориться, что она предаёт всё, что любила. И этот спектакль был слишком убедительным. Слишком реальным. Она сжала в руке камень-резонатор. Она не посылала сигнала. Не было ни страха, ни ярости. Была только глубокая, всепоглощающая пустота. Та самая пустота, о которой говорила Далия. И эта пустота испугала её куда больше, чем любые кошмары. Далеко в Новом Орлеане Клаус сидел в библиотеке, сжимая в ладони свой камень. Он чувствовал... ничего. Полное, абсолютное отсутствие каких-либо эмоций с той стороны. Это было хуже, чем паника, хуже, чем боль. Это была тишина. Тишина, которая кричала громче любого сигнала. Ребекка, вошедшая в библиотеку, замерла на пороге, увидев его лицо. —Ник? Что случилось? Клаус поднял на неё глаза, и в них читалось незнакомое ей отчаяние. —Я не чувствую её. Совсем. Как будто её... нет. Он не знал, что именно происходило с его дочерью. Но он понимал одно — игра в лису зашла слишком далеко. И его дочь, чтобы выжить, начала по-настоящему превращаться в волчицу. И он боялся, что, когда всё закончится, ему будет нечего возвращать.