Часть 18 Последнее искушение

Вернувшись из грота с Древом, Ариана была подобна призраку. Её тело выполняло привычные действия — она ужинала, отвечала на вопросы Далии, просматривала гримуар, — но её сознание работало с бешеной скоростью, анализируя, просчитывая, ища слабые места в защите колосса, которого она увидела. Уничтожить Древо? Это было всё равно, что попытаться в одиночку остановить извержение вулкана. Его магия была не просто мощной; она была фундаментальной, частью самого ландшафта, вплетённой в ткань реальности. Прямая атака была бы самоубийством. Но её обучение у Далии не прошло даром. Она думала не как волшебница, а как тёмная ритуалистка. И тёмная магия редко полагается на грубую силу. Она предпочитает яды, разъедающие изнутри. Предательство. Использование силы врага против него самого. Ночью, притворяясь спящей, она прокралась в библиотеку Далии — не ту, где стоял гримуар, а в другую, меньшую, заполненную свитками и дневниками предыдущих хранительниц Древа. Она искала не заклинания, а историю. Историю самого Древа. И она нашла её. В пыльном, написанном на рассыпающемся пергаменте дневнике одной из первых хранительниц, чьё имя стёрлось, она прочла ключевую фразу: «...и Древо впивает силу из трёх источников: из жил Земли, что суть линии лей; из света Звёзд, что суть память мира; и из крови Жертв, что суть плата за силу. Разрушь один — и Древо ослабнет. Разрушь два — и Древо уснёт. Разрушь три — и Древо умрёт...» Три источника. Три опоры. Это был её шанс. Линии лей. Они были глубоко под землёй, защищены самой скалой и мощнейшими чарами. Доступ к ним был невозможен. Свет звёзд.Древо поглощало его через кристаллические образования в потолке грота. Теоретически, их можно было разрушить, но Далия никогда не оставила бы её одну в гроте на достаточно времени. Кровь жертв.Это было самое уязвимое место. Ритуалы подношения проводились регулярно, чтобы поддерживать силу Далии. И следующий такой ритуал, согласно гримуару, должен был состояться через три дня, в ночь полнолуния. План начал обретать чёткие, пугающие очертания в её голове. Он был чудовищно опасен и требовал от неё последнего, самого отвратительного предательства. На следующее утро она сама нашла Далию. —Я готова, — сказала она без предисловий. Далия, медитировавшая перед холодным камином, медленно открыла глаза. —Готова к чему, дитя? — Принести клятву. Стать настоящей наследницей. Я хочу провести ритуал подношения. Самостоятельно. В воздухе повисла тяжёлая тишина. Далия изучала её с тем пронзительным взглядом, который видел насквозь. —Это не игра, Ариана. Ритуал подношения... он навсегда свяжет тебя с Древом. Ты отдашь ему часть своей души в обмен на силу. Оттуда нет возврата. — Я знаю, — голос Арианы не дрогнул. — Я всё обдумала. Всё, что было до этого, — детские игры. Я хочу настоящей силы. Той, что ты мне показала. Я готова заплатить цену. Она говорила с убеждённостью, выстраданной за месяцы лжи и самоотречения. Она вложила в эти слова всю свою ярость на Клауса, всё своё разочарование в мире волшебников, весь свой страх перед самой собой — всё, что делало её уязвимой, она направила на то, чтобы сделать свою ложь правдоподобной. Далия встала и подошла к ней вплотную. Её холодные пальцы коснулись лба Арианы. —Покажи мне. И на этот раз Ариана не просто позволила ей заглянуть в свой разум. Она распахнула его. Она показала ей не боль и не страх, а холодную, безразличную решимость. Решимость сжечь мосты. Решимость оставить позади Ариану Поттер и стать кем-то другим. Кем-то большим. Кем-то, кто не боится запятнать руки, чтобы получить власть. Она показала ей образ себя, стоящей перед Древом с ритуальным кинжалом, готовой принести в жертву не просто волка, а часть самой себя. И в этом образе не было сомнений. Была только жажда. Жажда силы, которая окончательно стёрла бы боль прошлого. Далия отстранилась. В её глазах светилось нечто, похожее на торжество. Охота, длившаяся месяцы, наконец подошла к концу. Добыча не просто сдалась. Она добровольно шла в пасть хищника. —Хорошо, — прошептала она. — В ночь полнолуния. Ты совершишь подношение. И мы станем по-настоящему одной кровью. Оставшиеся до ритуала дни Ариана провела в подготовке. Она изучала каждую деталь церемонии, каждую руну, каждое слово заклинания. Она должна была сделать всё безупречно. Малейшая ошибка — и Далия заподозрит неладное. Но её настоящая подготовка была другой. Тайком, используя знания, почерпнутые из гримуара и дневников, она готовила не ритуал подношения, а его противоположность. Ритуал Разрыва. Он не разрушал Древо. Он был слишком слаб для этого. Но он мог на время заблокировать канал, по которому сила жертвы поступала к Древу. Если провести его одновременно с ритуалом подношения, произойдёт обратный выброс. Накопленная, но не поглощённая энергия ударит по самому Древу и, что более важно, по Далии, чья душа была с ним связана. Это был отчаянный план. Она не знала, выживет ли сама. Она становилась живым проводником для магического удара, который мог разорвать её на части. В ночь полнолуния грот с Древом преобразился. Ледяное озеро светилось фосфоресцирующим синим светом. Сам воздух был густым и тяжёлым, наполненным ожиданием. Далия, облачённая в тёмные, струящиеся одежды, стояла у основания Древа. В её руках был древний кинжал с лезвием из обсидиана и рукоятью, выточенной из корня Древа. — Подойди, дитя, — её голос эхом разнёсся по гроту. Ариана, одетая в простое чёрное платье, сделала шаг вперёд. Её босые ноги ступали по ледяному полу, но она не чувствовала холода. Всё её существо было сосредоточено на предстоящем. Она встала перед Далией. Та протянула ей кинжал. —Кровь — это цена. Кровь — это связь. Пролей свою кровь к корням, и сила Древа станет твоей. Ариана взяла кинжал. Лезвие было невероятно тяжёлым. Она посмотрела на него, затем на Далию, и в последний раз спросила себя, права ли она. Она вспомнила Хоуп. Её наивную веру в отца. Она вспомнила Ребекку, умолявшую о мире. Она вспомнила Клауса, который, несмотря на всё, доверился ей. И она поняла, что выбора у неё нет. Она подняла кинжал. Но не над своей рукой, как того требовал ритуал. Она встретилась взглядом с Далией, и в её глазах вспыхнул не жар преданности, а холодная сталь предательства. — Прости, тётя, — прошептала она. — Но я уже выбрала свою семью. И она с силой вонзила кинжал не в свою плоть, а в ледяной пол у самых корней Древа, в точно рассчитанную точку — в эпицентр рунического круга, который она мысленно достроила за последние три дня. — VINCULUM RUMPTO! — крикнула она, вкладывая в заклинание всю свою волю, всю свою магию, всю украденную у волка силу и всю ярость, копившуюся месяцами. Раздался оглушительный треск. Не кинжал сломался о лёд. Треснула сама реальность. Рунический круг, который она активировала, вспыхнул ослепительным алым светом. Канал, связывающий Далию и Древо, на мгновение вспыхнул, стал видимым — толстая, пульсирующая тёмная жила, — и затем разорвался. Далия вскрикнула — не от боли, а от шока и ярости. Она отшатнулась, как будто её ударили. Сила, которую она черпала из Древа, на мгновение иссякла. Но это было ещё не всё. Энергия, которую Ариана должна была принести в жертву, не найдя выхода, с ревом хлынула обратно. Волна чистой, нестабилизированной магии ударила в Древо, а затем, отрикошетив, обрушилась на саму Ариану. Её отбросило, как тряпичную куклу. Она ударилась о ледяную стену и рухнула на пол. Боль была всепоглощающей. Она чувствовала, как её кости трещат, как её магическое ядро, и без того перегруженное, разрывается на части. Мир померк. Последнее, что она увидела перед тем, как потерять сознание, было лицо Далии, искажённое нечеловеческой яростью, и слабый, тревожный свет, исходящий от камня-резонатора на её груди. Сигнал был послан. И последнее, что она почувствовала, прежде чем тьма поглотила её, был далёкий, яростный, но на этот раз не чужой, а знакомый и долгожданный зов крови. Зов отца. Он был близко. Они все были близко. Её план сработал. Но цена... цена была ужасной.