Часть 23 Сестра

Идея исходила от Ребекки. Она была единственной, кто могла предложить это, не вызвав немедленного сопротивления. — Её нельзя держать в неведении вечно, — мягко, но настойчиво говорила она Клаусу. Они сидели в его кабинете, запах старой кожи и виски витал в воздухе. — Хоуп растёт. Она чувствует. Она знает, что что-то произошло. Она заслуживает знать правду. И Ариана... Ариана заслуживает встречи с сестрой не как с разменной монетой, а как с семьёй. Клаус смотрел в огонь камина, его лицо было скрыто тенью. Мысль о том, чтобы свести вместе своих дочерей, наполняла его странной смесью страха и надежды. Хоуп была его светом, его искуплением. Ариана... Ариана стала его самым сложным испытанием и, как ни парадоксально, его гордостью. — Хейли... — начал он. — Хейли согласна, — перебила Ребекка. — Она не в восторге, но она понимает. Она знает, что Хоуп не вечно будет ребёнком, которого можно ограждать от всех тёмных тайн этой семьи. Клаус медленно кивнул. —Хорошо. Договорись. --- Новость о предстоящей встрече была встречена Арианой с ледяным спокойствием, за которым скрывалась буря. Всё, через что она прошла, всё, что она сделала — так или иначе, было связано с этой девочкой. С Хоуп. Её сестрой по крови, но совершенно чужой. Утром в день встречи Ариана стояла перед зеркалом в своей комнате, пытаясь найти в отражении ту, кем она должна была быть. Она надела простое тёмно-синее платье — ничего вызывающего, ничего, что могло бы напугать ребёнка. Её волосы были аккуратно убраны. Она выглядела... нормально. Обычной молодой женщиной. Если не смотреть в глаза. В её зелёных глазах жила глубина, не свойственная её возрасту — отголоски смерти, тьмы и силы, которую она едва смогла обуздать. Внизу, в солнечной гостиной, пахнущей свежими цветами и полиролью мебелью, её ждали. Клаус стоял у камина, его поза была неестественно прямой. Ребекка сидела на диване, пытаясь выглядеть беззаботной. Даже Кол заглянул на мгновение, словно учёный, готовящийся наблюдать интересный эксперимент. И тогда дверь открылась, и вошла Хейли, а за ней... Хоуп. Она была маленькой. Хрупкой. Её светлые волосы были заплетены в аккуратные косы, а большие голубые глаза с любопытством оглядывали комнату. В них не было и тени того знания, той тяжести, что лежала на душе у Арианы. Она была чистой. Незапятнанной. Надеждой в самом прямом смысле. Её взгляд скользнул по Клаусу, по Ребекке, и наконец остановился на Ариане. Наступила тишина. Ариана чувствовала, как каждый мускул в её теле напрягся. Она ждала вопроса. Страха. Непонимания. Хоуп сделала шаг вперёд. Затем ещё один. Она подошла так близко, что Ариана могла разглядеть веснушки на её носу. — Ты пахнешь как папа, — тихо сказала Хоуп. Её голосок был звонким и чистым. — Но... по-другому. Ты пахнешь... звёздами и дождём. Простое, детское наблюдение разрядило напряжение лучше любых слов. Ариана почувствовала, как что-то сжимается в её груди. — А ты пахнешь... солнцем, — ответила Ариана, и её голос прозвучал хрипло. Хоуп улыбнулась. Это была ослепительная, беззаботная улыбка. —Мама сказала, что ты моя сестра. Что ты была далеко. Но теперь ты вернулась. — Да, — прошептала Ариана. — Я вернулась. — Будешь ли ты играть со мной? — спросила Хоуп с непосредственностью, присущей только детям. — Папа всегда занят. Тётя Ребекка тоже. А дядя Кол... он странный. Сзади раздался фыркающий смешок Кола. Ребекка улыбнулась. Даже Клаус расслабил плечи. И в этот момент Ариана поняла. Она смотрела не на причину своей жертвы. Не на разменную монету в игре Далии. Она смотрела на ребёнка. На свою сестру. — Да, — снова сказала она, и на её губах дрогнула настоящая, невынужденная улыбка. — Я буду играть с тобой. --- Эта первая встреча положила начало новому ритуалу. Хоуп стала частой гостьей в особняке. Сначала под бдительным присмотром Хейли, затем — всё более самостоятельно. Для Арианы эти визиты стали неожиданным исцелением. В присутствии Хоуп она могла на время забыть о своих демонах. Они не говорили о магии, о войнах, о прошлом. Они играли в прятки в бесконечных коридорах особняка. Ариана показывала ей простые фокусы — не тёмные ритуалы, а безобидные иллюзии, от которых Хоуп смеялась до слёз. Она читала ей сказки перед сном, и её голос, обычно такой твёрдый, становился мягким и убаюкивающим. Однажды днём они сидели в саду. Хоуп собирала цветы, а Ариана наблюдала за ней, прислонившись к стволу старого дуба. — Тебе не было страшно? — вдруг спросила Хоуп, не поднимая головы от своего букета. — Страшно? Когда? — насторожилась Ариана. — Когда ты была далеко. Одни. Ариана задумалась. Как ответить ребёнку на такой вопрос? —Иногда, — честно сказала она. — Но знаешь, что мне помогало? Я думала о том, что у меня есть семья. Что они ждут меня. Хоуп подняла на неё свои большие глаза. —Как я думаю о папе, когда он уезжает? — Да, — улыбнулась Ариана. — Именно так. — А теперь тебе не страшно, — заявила Хоуп с детской уверенностью. — Потому что ты дома. Простота её веры была поразительной. Для Хоуп мир был устроен ясно: семья — это безопасность. Дом — это место, где тебя любят. И глядя на неё, Ариана ловила себя на мысли, что начинает верить в это. По крупицам. По каплям. --- Но идиллия не могла длиться вечно. Однажды вечером, когда Ариана укладывала Хоуп спать, девочка посмотрела на неё и сказала: — Я чувствую, что ты очень сильная. Сильнее папы. Ариана замерла с одеялом в руках. —Почему ты так думаешь? — Потому что, когда ты рядом, воздух... дрожит, — объяснила Хоуп, жестом показывая что-то невидимое. — И ночью мне снятся твои сны. Ледяная рука сжала сердце Арианы. —Какие... какие сны? — Сны о холодном месте. О большом чёрном дереве. И о леди, которая была очень-очень злая. Это было невозможно. Они не были связаны кровью настолько тесно. Но Хоуп была не просто ребёнком. Она была чудом. Первым в истории рождённым трибридом. И её магия, её восприятие, были уникальны. — Это просто сны, — мягко сказала Ариана, поправляя одеяло. — Не бойся их. — Я не боюсь, — покачала головой Хоуп. — Потому что в конце всегда приходишь ты. И прогоняешь её. И тогда становится тепло. Она закрыла глаза и почти сразу же уснула, оставив Ариану сидеть рядом в полном смятении. Хоуп не просто знала. Она чувствовала. Она была связана с ней на уровне, который никто не мог предвидеть. --- На следующее утро Ариана пришла к Клаусу. Он был в своей студии, работая над новой картиной — абстрактным полотном из взрывов цвета и тени. — Мы должны быть осторожны, — сказала она без предисловий. — Хоуп... она чувствует моё прошлое. Мои... тени. Клаус отложил кисть. Его лицо стало серьёзным. —Что именно она чувствует? — Далию. Древо. Она видит это во снах. Он закрыл глаза, и по его лицу пробежала тень боли. —Её связь с магией... она глубже, чем мы предполагали. Глубже, чем у любого из нас. — Я не хочу, чтобы мои демоны стали её демонами, — тихо сказала Ариана. — Я не хочу, чтобы она боялась меня. Клаус открыл глаза и посмотрел на неё. —Она не боится тебя. Она видит в тебе защитницу. — Он сделал паузу. — Возможно, в этом есть смысл. Ты прошла через тьму, о которой она даже не подозревает. И ты выжила. Для неё ты... герой. Слово «герой» прозвучало так странно в применении к ней. Она не чувствовала себя героем. Она чувствовала себя выжившей. И частью её выживания была та тьма, что она впустила в себя. — Я не герой, — возразила она. — Я... — Ты — её старшая сестра, — перебил он. — И ты защищала её, даже не зная её. Для неё этого достаточно. Возможно... — он снова посмотрел на свою картину, — ...возможно, и мне этого должно быть достаточно. Это был ещё один шаг. Признание её роли не только как дочери, но и как части семьи, как защитницы. --- Следующий визит Хоуп был испытанием. Ариана сознательно старалась сдерживать свою магию, ограждать свои мысли. Она боялась снова передать ребёнку свои кошмары. Но Хоуп, казалось, не замечала её усилий. Она была такой же весёлой и непосредственной. Пока они не остались одни в библиотеке. Хоуп подошла к полке и достала книгу — не сборник сказок, а старый фолиант по теории магии. — Мне нравится вот эта картинка, — сказала она, показывая Ариане сложную диаграмму магических потоков. Ариана смотрела на неё, и внезапно её охватило странное чувство — смесь страха и гордости. Этот ребёнок, её сестра, была удивительным созданием. И она была под её защитой. — Хоуп, — тихо сказала она. — Ты... ты когда-нибудь боишься? Своей силы? Хоуп задумалась, её маленький палец водил по странице. —Иногда. Когда я делаю что-то, чего не понимаю. Но мама говорит, что это нормально. Что нужно учиться. А папа говорит... — она сделала паузу, подбирая слова, — ...что наша семья сильная, и мы защищаем друг друга. И теперь ты здесь. Так что теперь нас ещё больше. Простота. Чистота. Вера. Ариана поняла, что её борьба, её жертва, её падение и её медленное восхождение — всё это имело смысл. Чтобы этот ребёнок мог оставаться таким. Чтобы у неё был шанс на другую жизнь. Жизнь, не омрачённую вечной охотой и тьмой. Она обняла Хоуп, прижав её к себе. — Да, — прошептала она. — Теперь нас больше. И я всегда буду защищать тебя. Всегда. И в этот раз это была не пустая клятва. Это было обещание, выстраданное в огне и выкованное в льду. Обещание сестры. Когда Хоуп уехала с Хейли, Ариана стояла на пороге особняка и смотрела вслед удаляющейся машине. Она чувствовала чью-то руку на своём плече. Это был Клаус. — Она сделала тебя сильнее, — тихо сказал он. — А ты... ты делаешь её добрее. Они стояли так молча, отец и дочь, наблюдая, как их общее будущее, их Надежда, уезжает в сумерках, унося с собой часть их собственных теней и оставляя взамен тихий, тёплый свет.