Часть 26 Пробуждение трибрида

С возвращением Фрейи в Новый Орлеан и её негласным одобрением, напряжение в особняке окончательно сменилось новой, странной версией нормальности. Но для Арианы это затишье стало лишь затишьем перед бурей. Внутренней бурей. Её тело, восстановившееся после ран, начало подавать новые, тревожные сигналы. Сначала это была лишь повышенная чувствительность — звуки становились оглушительными, запахи — навязчивыми, свет — болезненно ярким. Она списывала это на остаточные эффекты перегрузки магией Древа или на побочный эффект её растущей связи с Хоуп. Но затем пришли голода. Первый приступ случился глубокой ночью. Ариана проснулась от мучительного, сводящего желудок спазма. Это была не просто физическая потребность в пище. Это было всепоглощающее, животное желание. Воздух в комнате внезапно наполнился запахами, которые она не могла идентифицировать раньше — пылью с страниц книг в библиотеке на другом этаже, духами служанки, прошедшей по коридору час назад, и... кровью. Сладким, металлическим, дразнящим ароматом крови, исходящим от мыши, пробежавшей за стенами. Она вскочила с кровати, её тело покрылось холодным потом. Инстинкт требовал одного — охоты. Преследования. Кормления. «Нет, — прошептала она себе, впиваясь ногтями в ладони. — Я не монстр. Я не...» Но голод был сильнее. Он исходил не из желудка, а из самой её сущности. Из той части, что была вампиром. С рычанием, больше похожим на звук, издаваемый раненым зверем, чем на что-либо человеческое, она ринулась в ванную и сунула голову под струю ледяной воды. Шок ненадолго притупил желание. Она стояла, дрожа, глядя на своё отражение в зеркале. Её глаза glowed в темноте золотым светом — светом оборотня, борющегося с вампирской сущностью внутри одного тела. Утром она ничего не сказала никому. Спишет на плохой сон. Но голод не ушёл. Он тлел под кожей, постоянный, унизительный фон её существования. --- Следующим проявлением стала ярость. Беспричинная, взрывная. Она сидела с Ребеккой, слушая её рассказ о бале в Париже в 1920-х годах, и внезапно её охватила такая волна бешенства, что она едва не швырнула чашку с чаем в камин. Гнев был слепым, не направленным ни на что конкретное. Просто кипящая энергия, требующая выхода. Ребекка замолчала, уставившись на неё. —Ариана? Что случилось? — Ничего, — выдавила та, сжимая подлокотники кресла так, что дерево затрещало. — Просто... вспомнила кое-что неприятное. Но это была ложь. Она не вспоминала ничего. Ярость пришла из ниоткуда. Как будто пробудился тот самый оборотень, что жил в её крови, и был зол на весь мир без всякой причины. Она встала и, пробормотав извинения, вышла из комнаты. Ей нужно было двигаться. Бежать. Сражаться. Что угодно, лишь бы высвободить эту адреналиновую волну. Она спустилась в подвал, в тренировочный зал, и набросилась на манекены с такой яростью, что через несколько минут от них остались лишь клочья ткани и щепки. Дыхание её было тяжёлым, сердце колотилось, но ярость наконец отступила, оставив после себя лишь стыд и опустошение. --- Кол стал первым, кто понял, что происходит. Он застал её в библиотеке, где она пыталась читать, но её пальцы оставляли вмятины на страницах, а глаза не могли сфокусироваться на тексте. — Трибрид, — произнёс он, опускаясь в кресло напротив. — Не просто гибрид. Три различных, могущественных сущности в одном теле. Они не просто сосуществуют. Они борются за доминирование. Ариана подняла на него взгляд. Её глаза были полны отчаяния. —Я не могу так жить. Я либо хочу кого-то убить, либо съесть, либо... я чувствую каждую пылинку в воздухе, и это сводит меня с ума! Это... это хаос! — Естественное состояние для столь мощного существа, не прошедшего обряд гармонизации, — невозмутимо констатировал Кол. — Клаус, будучи гибридом, прошёл через это. Но у него была лишь двойственная природа. У тебя... тройственная. И каждая из них усиливается твоей магией. — Что мне делать? — в её голосе прозвучала мольба. — Тебе нужно не подавлять их, — сказал Кол. — Тебе нужно найти баланс. Создать внутренний пакт. Позволить каждой части быть, но установить правила. — И как, скажи на милость, я должна это сделать? — Практикой, — пожал плечами Кол. — И, возможно, небольшим... руководством. Он принёс ей артефакт — гладкий чёрный камень, испещрённый серебряными прожилками. —Это фокус. Он поможет тебе визуализировать внутреннюю борьбу. Возьми его. Неохотно, она взяла камень. Он был холодным и тяжёлым. — Закрой глаза, — скомандовал Кол. — И представь их. Волшебницу. Оборотня. Вампира. Увидь их. Она попыталась. Сначала в её сознании был лишь хаос — вспышки гнева, волны голода, потоки магической энергии. Но постепенно, с помощью камня, образы начали обретать форму. Она увидела себя — но не одну. Три фигуры, стоящие в туманном, безграничном пространстве. Первая — она сама, какой была до смерти. В мантии Гриффиндора, с палочкой в руке. Её лицо было решительным, но в глазах читался страх. Волшебница. Вторая — огромный, свирепый волк с её зелёными глазами. Он рычал, скаля клыки, его мускулы были напряжены, готовые к атаке. Оборотень. Третья — изящная, бледная фигура с красными губами и холодными, бездонными глазами. Она источала опасное обаяние и вечный голод. Вампир. Три части её сущности. И они смотрели друг на друга с ненавистью. — Теперь, — голос Кола донёсся как будто издалека, — поговори с ними. Это прозвучало безумно. Но отчаяние заставило её попробовать. Она мысленно шагнула вперёд, к трём фигурам. —Мы не можем продолжать так, — сказала она, и её голос прозвучал эхом в этом внутреннем мире. — Мы убьём друг друга. И убьём то, что мы все вместе — меня. Волк рыкнул, отвернувшись. Вампир улыбнулся, обнажив клыки. «Дать волю мне, — прошипел он. — И я дам тебе силу. Вечную жизнь». «Слушай меня, — потребовал волк. — И я дам тебе свободу. Мощь». Волшебница молчала,её пальцы сжимали палочку так, что кости побелели. — Нет, — твёрдо сказала Ариана. — Мы не будем слушать лишь одну из вас. Мы будем слушать все три. Но я буду решать. Я — та, кто нас объединяет. Я — хозяйка. Это была декларация войны. Внутренней войны. Вампир атаковал первым — не физически, а ментально. Волна голода и жажды власти обрушилась на сознание Арианы. Она застонала, чувствуя, как её разум затягивает в пучину инстинктов. Но она устояла. Она вспомнила Хоуп. Её смех. Её доверие. Она не могла стать монстром для своей сестры. — Ты — часть меня, — сказала она вампиру, отталкивая его влияние. — Но ты не управляешь мной. Твоя сила будет служить моей воле. А не наоборот. Затем набросился волк. Слепая ярость, желание уничтожить, разорвать. Образы Клауса, Далии, всех, кто причинил ей боль, всплыли в памяти, подпитывая гнев. Ариана позволила ярости пройти через себя, но не позволила ей собой управлять. —Ты — моя защита, — сказала она оборотню. — Но не моё оправдание для жестокости. Твой гнев будет направлен только на тех, кто угрожает нам. На семью. И наконец, она повернулась к волшебнице. Та смотрела на неё с надеждой и страхом. —А ты... ты — мой фундамент. Моя мораль. Мои воспоминания. Но ты не можешь больше бояться того, чем я стала. Мы — одно целое. Прими это. Это был изнурительный процесс. Каждая часть её сущности боролась, цеплялась за свою автономию. Но Ариана была непреклонна. Она была тем сосудом, что содержал их всех. И её воля должна была стать тем цементом, что скрепит их вместе. Она не знала, сколько времени прошло в этом внутреннем мире. Но когда она наконец открыла глаза, она была вся в поту, дрожала как в лихорадке, но... голод отступил. Ярость утихла. Внутри царила непривычная, хрупкая тишина. Кол смотрел на неё с научным любопытством. —Ну? — Я... я думаю, это сработало, — прошептала она. — На время. — Тогда мы будем практиковаться, — сказал Кол. — Каждый день. Пока это не станет твоей второй натурой. --- С этого дня начались ежедневные ментальные тренировки. Они были такими же изматывающими, как и физические схватки с Клаусом. Иногда она проигрывала. Голод или ярость брали верх, и она запиралась в своей комнате, боясь навредить кому-то, или сбегала в болота за городом, чтобы выпустить пар в дикой, контролируемой ярости, превращаясь в нечто среднее между волком и человеком. Но с каждой победой, с каждым удачным установлением баланса, её контроль укреплялся. Она училась направлять вампирскую скорость и чувства на отслеживание угроз. Оборотневой гнев — на защиту близких. А магию — на усиление и тех, и других, и на сдерживание их самых опасных проявлений. Однажды ночью, когда полная луна висела над Новым Орлеаном, её снова попыталась захватить ярость оборотня. Но вместо того чтобы бороться с ней, она приняла её. Она вышла в сад, позволив энергии течь через себя, но не давая ей управлять своими действиями. Её когти выросли, клыки обнажились, но в её глазах горел не безумный зверёк, а ясный, холодный разум. Она была не монстром. Она была воином. В полном контроле. Клаус, наблюдавший за ней из окна, молча кивнул. Он видел в ней отражение своих собственных битв. Но также он видел и нечто большее. Она добивалась того, что никогда не удавалось ему — истинного симбиоза, а не просто сосуществования враждующих сущностей. Спустя недели упорных тренировок Ариана наконец обрела то, что можно было назвать внутренним миром. Три фигуры в её сознании не исчезли, но теперь они стояли не врагами, а союзниками. Волшебница, оборотень и вампир. Разные, но единые под её волей. Она больше не была Арианой Поттер, волшебницей, в которую вселились монстры. Она была Арианой Поттер — трибридом. Цельной, могущественной, и, наконец, гармоничной. И когда в следующий раз Фрейя навестила их, чтобы проверить её прогресс, она увидела не борющееся с собой существо, а уверенную в себе молодую женщину, чья сила исходила не из хаоса, а из абсолютного, пугающего контроля. — Интересно, — снова произнесла Фрейя, но на этот раз с оттенком уважения. — Ты не просто обуздала свои демонов. Ты заключила с ними сделку. — Я приняла их, — поправила её Ариана. — Как часть себя. И теперь они служат мне. А не я им. Фрейя улыбнулась. На этот раз улыбка была искренней. —Добро пожаловать в семью, дитя. По-настоящему. И впервые Ариана почувствовала, что эти слова не были просто формальностью. Они были правдой. Она была Майклсоном. Не только по крови, но и по духу. По силе. И по той цене, что она заплатила, чтобы этой силой овладеть. Её прошлое как «девочки, которая выжила» окончательно осталось позади. Теперь началась её настоящая жизнь. Жизнь Арианы Поттер, трибрида, дочери, сестры и защитницы. И она была готова к ней.