Часть 2

Я улыбаюсь и делаю легкий поклон, словно готовясь представить себя на сцене. Мои слова, произнесенные легко и с намеком на шутовство, окончательно разрушают остатки серьезности момента, вводя в ступор всех присутствующих. "Не стоит стоять с такими серьезными лицами!" — начинаю я, разводя руками. — "Позвольте представиться!" И затем я произношу фразу, которая заставляет Лину моргнуть несколько раз подряд, Гоури — уронить челюсть, Зелгадиса — выглядеть так, будто его каменное лицо треснуло, а Амелию — совершенно потерять дар речи. "Я Зелос!" — заявляю я с невозмутимым видом. — "Странствующий клоун!" Мои глаза сияют от легкого веселья, предвкушая реакцию. И она следует незамедлительно, но теперь она основана на абсурдности моего заявления и использовании имени, которое для них пока ничего не значит. Лина Инверс разражается смехом, больше похожим на истеричное хихиканье, тут же прерывающимся возмущенным возгласом: "ЧТО?! Зелос?! Клоун?! Он шутит?! Призрачная Библия для этого?!" Она смотрит на меня с нескрываемым подозрением и одновременно с желанием рассмеяться от нелепости. Гоури хлопает себя по лбу свободной рукой. "Клоун? А зачем клоуну Призрачная Библия? Там что, шутки написаны?" Он все еще сосредоточен на цели поиска, но совершенно сбит с толку моим амплуа. Зелгадис выглядит абсолютно ошеломленным. Все его аналитические способности, кажется, дали сбой. Он смотрит на меня, пытаясь понять, что за игру я веду. "Зелос... странствующий клоун... Призрачная Библия... Это... что это значит? Кто он на самом деле, если называет себя так и преследует такую цель?" Его обычное хмурое выражение искажено крайним замешательством и попыткой найти логику там, где ее, кажется, нет. Имя "Зелос" могло показаться ему незнакомым или смутно знакомым, но оно пока не привязано к фигуре жреца. Амелия, наконец обретя голос, восклицает с праведным негодованием: "Представляться таким... несерьезным образом и иметь такую странную цель для поисков древней книги! Это не праведно!" Тем временем, реакция настоящего Жреца Зелоса, хотя и не столь бурная внешне, возможно, самая показательная. Его улыбка... она застыла. Исчез даже тот легкий оттенок расчета и любопытства. Вместо этого на его лице появляется выражение, которое у любого другого существа можно было бы счесть... истинным недоумением, смешанным с оттенком личного оскорбления и крайнего замешательства. Уж кого-кого, а его, могущественного Мазоку, назвать клоуном и приписать ему такую абсурдную цель, да еще и используя его имя! Его закрытые глаза, кажется, теперь не просто смотрят на меня, а пытаются испепелить, но эта попытка проваливается перед стеной полного непонимания моей мотивации и моего бытия. Его аура становится ощутимо холоднее и плотнее, хотя он не делает ни единого движения. Он совершенно сбит с толку моим поведением, и это для него крайне необычное состояние. Он знает, что я использовал его имя, даже если остальные этого пока не поняли. Напряженная тишина снова сгущается, но теперь в ней вибрирует не только ожидание, но и отголоски моих же слов. Все взгляды резко поворачиваются к Жрецу Зелоса, до этого момента хранившему безмолвие. Его аура, однако, выдавала внутреннюю бурю, даже когда он молчал. И вот он наконец действует. Вечная улыбка слегка растягивается, возвращаясь к привычной для него форме, будто стирая следы того мимолетного удивления, что я в нём вызвал. Он складывает руки перед собой — поза, словно отрепетированная за века. — Прошу прощения за столь… внезапное появление, — его голос учтив и мягок, но под этой оболочкой скрывается что-то тревожное, диссонирующее с дружелюбием интонаций. Он звучит слишком спокойно для окружающего хаоса, словно играет роль в спектакле, где все остальные не в курсе сценария. — Я не хотел беспокоить вас, герои. Легкий наклон головы. — Меня зовут Зелос. Я… просто странствующий священник. — Он произносит это с такой нарочитой простотой, что фраза мгновенно превращается в насмешку. Особенно после моих недавних заявлений. Его закрытые глаза, кажется, теперь устремлены не только на группу, но и прямо на меня, когда он называет своё имя. Группа авантюристов застывает. Лина Инверс щурится так, будто пытается прожечь взглядом невидимую преграду. — Зелос…? — она медленно переводит взгляд с него на меня, и в её глазах вспыхивает понимание: ситуация куда опаснее, чем два чудака, случайно столкнувшиеся в развалинах. Гоури хмурится, безуспешно пытаясь сложить пазл из противоречий. Зелгадис замер, его ум, я уверен, анализирует каждую деталь — мои слова, появление жреца, это совпадение имен. Даже Амелия, обычно столь прямодушная, выглядит растерянной, её взгляд мечется между нами, будто ищет хоть каплю правды в этом абсурде. Жрец, представившись, будто возвращает себе власть над происходящим, но в его ауре всё ещё дрожит напряжение. Мое присутствие, мои глупости — они вбили клин в его безупречный образ. Теперь он ждёт. Ждёт их реакции. И, возможно, моей. А я… я едва сдерживаю усмешку. Ну что ж, Зелос против Зелоса. Интересно, кто из нас переиграет?