Глава 3: Кровь на снегу

Пара часов до поединка. Торн лежал в тёплой постели, укрытый мягкими шкурами. Его рука бережно обнимала Серану, чьё дыхание еле касалось его груди. Её пальцы скользнули по его запястью и остановились. — Я знаю, ты вернёшься ко мне, — тихо сказала она. — Но пусть этот браслет поможет тебе. Он когда-то принадлежал моей матери. Он приносит удачу. Серана надела тонкий серебряный браслет ему на руку. Торн поднял её подбородок, поцеловал в лоб. — Ради тебя и наших детей, я пройду через любую бурю. Он встал, надел зачарованную броню из сталгрима, взял с собой лишь один меч — холодный, как дыхание Морозного Духа. Без шлема. Народ не знал, кто он на самом деле. Не знал, что он был Довакином. Не знал, что в его жилах теперь текла новая кровь. Торн шагнул на снег. Впереди — круг поединка. Толпа одичалых собралась, шумела. В центре — снежный круг, отмеченный клыками зверей и багровыми символами. Харгрим уже ждал его — массивный, с шрамом на лице и топором, будто выкованным из костей великанов. — Готов, чужак? — рявкнул он. — Всегда, — ответил Торн спокойно. Вождь поднял руку. Все стихли. Рука опустилась. **Бой начался.** Харгрим с рёвом бросился вперёд. Его топор разрезал воздух, но Торн уклонился, двинулся по дуге, нанеся быструю контратаку. Лезвия встретились с искрами. Топор снова обрушился сверху — Торн откатился, встал и пошёл в наступление. Каждое его движение было точным. Он не бил бездумно — он читал противника, искал слабину. Удар по щиту — Харгрим пошатнулся. Попытка подножки — Торн ушёл. Вскидка меча — и противник уже без оружия. Торн приставил клинок к его шее. — Добей! — выкрикнули из толпы. Он отступил. — Я не пришёл убивать своих. Харгрим молчал. Потом усмехнулся: — Ты... настоящий воин. Вождь поднялся со своего места: — С этого дня Торн Снегорожденый — один из нас! Сын снега, крови и стали! Толпа загудела от восторга. Барабаны загрохотали. Люди хлопали по щитам и топали ногами. Торн повернулся и пошёл прочь. У ворот его ждали. Сын бросился к нему, дочка улыбалась, а Серана обняла его, прижалась к груди. — Горжусь тобой, муж мой. Торн поднял руку, глядя на серебряный браслет. — Это только начало.