Глава 4: Валерика — Свет в Ночи

Прошло несколько недель с тех пор, как Торн Снегорожденый одержал победу в поединке с охотником и окончательно завоевал уважение клана одичалых. Хоть он и не стал вождём, но теперь его воспринимали как равного. Он не стремился к власти — Торна интересовало лишь одно: безопасность своей семьи. Сидя у костра в зимнюю ночь, Торн слушал рассказы старейшин. Из их уст он впервые услышал о королях Вестероса, о Железном Троне, о войне Ланнистеров и Старков. Вспомнили и Ночного Дозора — стражей Стены, с которыми у одичалых давняя вражда. — Люди на юге играют в свои игры, — пробормотал Торн, глядя на пламя. — А за Стеной надвигается нечто куда страшнее. Он не говорил вслух, но сны о ледяных тенях и армии мёртвых продолжали возвращаться каждую ночь. Белые Ходоки были не просто видением — они были пророчеством. Вернувшись в дом, он застал Серану, сидящую у очага. Её глаза больше не были алыми — теперь в них сиял чистый, глубокий голубой цвет. Она подняла взгляд на мужа и мягко улыбнулась: — Торн… я хочу ещё одного ребёнка. — Думаешь, это разумно в этом мире? — он опустился рядом, обнял её за талию. — Мы даже не знаем, куда нас занесло. — Именно поэтому, — прошептала Серана. — Мы — новое начало. Наш род должен продолжаться. Он не ответил словами. Вместо этого — поцеловал её. Ночь прошла в нежности и страсти. Они не были просто влюблённой парой — они были древними существами, подарившими друг другу второй шанс на человечность. Через несколько месяцев родилась девочка. Светлые волосы, кожа как снег, глаза — как у матери. Красота Сераны и сила Торна соединились в этом ребёнке. Они назвали её Валерика, в честь матери Сераны — той, что когда-то защищала дочь в лабиринтах подземелий и держала гордость даже перед лицом смерти. В тот вечер Торн взял новорождённую дочь на руки и вышел под звёзды. Он смотрел на небо и думал: Я потерял силу драконорожденного. Но взамен обрёл большее — семью. Сын, две дочери… Серана. Это и есть мой дом. И если мир решит отнять его у меня — он заплатит кровью. Прошло два года с рождения Валерики. Семья Торна всё крепче укоренилась в деревне. Одичалые приняли их детей как своих. Хотя никто не знал об их истинной природе, дети вампира ничем не отличались от других — разве что были выносливее, быстрее и реже болели. Сын Торна, Фреир, был уже крепким юношей — ему исполнилось одиннадцать. С каждым днём он всё больше напоминал отца: высокий, мускулистый, с яркими голубыми глазами и боевым духом. Дочь, Мира, наоборот, пошла в мать. Она была тиха, наблюдательна и умела использовать слова так, будто родилась дипломаткой. Но в её взгляде иногда сверкала искра древней силы. Торн лично обучал детей основам боя. Он вырезал для них тренировочные мечи из древесины, зачарованной для прочности. Каждое утро начиналось с упражнений на равнине, за пределами деревни. — Не стой прямо, Фреир. Если враг бьёт сверху — уходи вбок, а не назад, — наставлял он сына, парируя деревянный удар. — И не забывай — сила без разума бесполезна. Мира тем временем обучалась стрельбе из лука у одной из охотниц клана. Торн видел, с каким спокойствием она целится, как легко она находит слабые места. Она была хищницей в обличье ребёнка. Серана же учила их читать и писать, что было редкостью среди одичалых. Она рассказывала детям сказания о древних эльфах, Даэдра и про времена, когда их отец был Довакином. — Папа был как герой сказки? — с улыбкой спросила Мира. — Нет, — ответил Торн, входя в дом. — Я не был героем. Я был тем, кто шёл первым и уничтожал зло. И теперь вы — мой путь вперёд. Фреир с гордостью посмотрел на отца. Он мечтал стать не только воином, но и защитником семьи, как Торн. Деревня наблюдала за этим семейством. Кто-то шептался о "людях с севера, которых трон неба не жжёт". Но вождь молчал. Он знал: эти дети — не просто чужаки. Они — будущее, способное изменить всё.