Месть Будиловой

— Ха‑ха, Носова, наверное, опять убежала куда‑нибудь плакать, — весело проговорил Королёв, поправляя капюшон своей дорогой куртки, и ехидно улыбнулся своей фирменной улыбкой, смотря на рядом идущих ребят. Ему, как и Исаеву с Будиловой, доставляло неимоверное удовольствие дразнить кого‑то из своих одноклассников — но в особенности это была Аня Носова. Может, потому что она внучка Носова, а может, из‑за своего отличного от других поведения… Хотя, наверное, всё вместе. Да, Аня была надоедливой, противной и страшной девчонкой — по их мнению. Но каждый из них в глубине души понимал: даже такая, как она, не достойна всего того, что они вытворяли чуть ли не каждый день. Всё же пусть она и гадкий, но всё‑таки человек. Своих же грехов ребята не видели — или просто не хотели видеть. Ведь легче обосрать другого, нежели задуматься над собой и своими ошибками. Впрочем, совесть никого и никогда не мучила. Поэтому компания друзей весело шла к дверям школы, позабыв об Ане Носовой и разговаривая о чём‑то своём.

***

— Ну чё, вы с нами на урок? — спросил Исаев, смотря на Олю и Дашу. — Нет, мы ещё в туалет зайдём, — беззаботно ответила Оля и, взяв под ручку Дашу, вместе с ней направилась по направлению к туалету, не обращая особого внимания на дальнейшие действия и слова Исаева, который, к слову, фыркнул, показав девчонкам средний палец. — Дуры…

***

Открыв дверцу уборной, они обнаружили, что там никого нет — впрочем, как и всегда. Мало кто желал ходить в столь неухоженное помещение этой школы, поэтому, можно сказать, это было место Оли и Даши, которое, как ни кстати, хорошо описывало их натуру — такую же грязную, холодную и вонючую. Оля, как всегда, села на вялый подоконник туалета и, достав из б/у кожаной сумки пачку Kiss, закурила тонкую сигарету, не обращая внимания на пробирающий до костей ветер, дующий из окна, — лишь слегка поежившись и поправляя шубку. Даша же, как всегда, стояла в сторонке, как мышь, и подкрашивала тональником почти что зажившие ранки на лице от дымовухи, разочарованно вглядываясь в своё не очень красивое отражение в маленьком зеркале в форме сердечка. Спустя пять минут таких манипуляций Даша всё же убрала зеркало в кармашек сумки и собрала волосы в ставший частью её аутфита хвостик. — Оль, пошли уже, скоро урок начинается. Опаздывать не хочется, а то у нас с Харей первый урок, а она наверняка ввалит за опоздание, — почти что хныча, проныла девушка и посмотрела на подругу, которая равнодушно махнула рукой и занялась подкрашиванием губ. — Ой, иди без меня, я всё равно тут ещё минут десять буду, — безучастно сказала Оля и глазом не моргнула, когда через пару секунд раздался знакомый щёлк каблуков и звук открывающейся и захлопывающейся двери туалета. Как всегда. Рыжеволосая снова закурила Kiss с шоколадным привкусом и устало прикрыла глаза, облокачиваясь локтями на заляпанный чем‑то подоконник и вслушиваясь в мёртвую тишину. Иногда было и вправду приятно побыть в тишине — без лишних слов, лапаний со стороны левых мужчин и их гадких слов. Просто посидеть в тишине, подумать о своём и хотя бы на пару минут побыть в безопасности. «Все мужики одинаковые», — про себя подумала Оля, вспоминая всех своих бывших или интрижек, коих было немало. Все они — грязные животные. А ведь она вообще‑то любила их… Ну не прям всех, конечно, но кого‑то она точно любила. Да и вообще — какая кому разница, если и так и так им было насрать на неё? Из мрачных раздумий Олю вывел скрип двери и до боли знакомый голос. — Ну чё, сука, капец тебе теперь! — прошипела Носова; в её голосе слышалась неподдельная ярость. Ольга даже не успела осознать происходящее, как резко ощутила пронзительную боль в затылке: Носова с силой вцепилась руками в её волосы, сжимая их. — Да чё ты делаешь?! Совсем больная, что ли?! — закричала Будилова, отчаянно пытаясь вырваться. Она неуклюже начала отбиваться и попутно выбраться из крепких «объятий» Носовой, но длинные ногти лишь мешали, а неудобная поза лишала всякой возможности сопротивляться по‑настоящему. В отчаянии Оля начала наугад бить Аню, стараясь целиться в лицо, но удары выходили слабыми, почти неощутимыми. Аня лишь рассмеялась в ответ на эти тщетные попытки — и в тот же миг лицо Будиловой с глухим ударом прижалось к холодной кафельной стене туалета. — Ну чё, нравится, а?! — выкрикнула Аня прямо в ухо сопернице; её голос дрожал от злобы и обиды. Ей хотелось, чтобы Будилова умоляла её о пощаде, рыдала и просила остановиться. Но вопреки ожиданиям девушки Оля неожиданно с силой пнула её локтем прямо в ребро и прошипела сквозь зубы: — Носова, говорю тебе в первый и последний раз: если ты сейчас же меня не отпустишь, тебе капец! — Взгляд Будиловой впился в Аню, прожигая ту дотла. Но она всё так же не оставляла попыток выбраться из хвата Ани и продолжала дёргаться, как рыба на сковороде, неуклюже пиная Аню своими каблуками. Та на несколько секунд впала в ступор и дала Будиловой выплеснуть свою злость, но, быстро придя в себя, с силой ударила одноклассницу прямо головой об стену — та вскрикнула от боли и прикусила губу. Носова вжалась грудью к спине Будиловой. Её горячее и возбуждённое дыхание обжигало шею Оли. — А теперь слушай меня сюда… Ещё одно действие с твоей стороны — и я обещаю: тебя даже родная мама не узнает после того, как я разукрашу твоё свиное рыло. Поняла меня?! — стараясь ровно говорить, но всё равно в конце срываясь на крик, прокричала Аня, снова больно ударяя Будилову об стену. Видя, как рыжеволосая вся дрожит и сжимается от боли, стараясь не подавать виду, что ей больно, она улыбнулась. Всё так же не отпуская её волосы из руки, ласково, почти нежно погладила другой рукой её по щеке — и сразу после этого больно дала пощёчину. На щеке моментально появился кроваво‑красный след от её ладони. Будилова ничего не ответила — видимо, из‑за боли и слёз унижения, которые предательски стекали по её щекам, обжигая их, словно лава. Она ещё никогда в жизни не чувствовала себя настолько униженной… А Носовой это нравилось. Очень даже нравилось. Аня усмехнулась и отпустила Будилову, со всей силой толкая её к подоконнику — та потеряла равновесие, приземлившись прямо на кафель, неприятно ударившись пятой точкой. — Думаешь, мне было приятно? Теперь ощути себя на моём месте и подумай над своим поведением, тварь, — довольно улыбаясь своим действием, пролепетала девушка. Перед тем как уйти, Аня смачно плюнула в лицо Будиловой и равнодушно покинула уборную… Подперев дверь снаружи заранее приготовленным стулом.

***

Епифанов, как и всегда, пришёл под конец первого урока. Он неспешно снял верхнюю одежду и переобулся. Ему не особо сильно хотелось приходить на скучный урок литературы Харитоновой, поэтому, всё так же не спеша, он решил, что будет хорошей идеей переждать пятнадцать минут урока в туалете. Нет, он, конечно, мог остаться на улице, но сейчас нынче не май месяц, чтобы на улице стоять. А в туалете хотя бы не так холодно — не хватало и ему ещё заболеть. Кто за матерью‑то ухаживать будет? Идя по длинному коридору и проходя мимо женского туалета, он заметил запертую дверь и услышал довольно громкие ругательства внутри. Ему было бы абсолютно насрать на несчастного бедолагу, если бы это не был голос Оли Будиловой. Быстро открыв дверь, он тут же увидел заплаканную, с растрёпанными волосами и избитую Олю…