Глава 34. Парад слепых

Серёжа сидел в полутёмной комнате, жёлтый круг от лампы освещал бумаги, аккуратно разложенные перед ним: цифры сходились, метки совпадали, графы были заполнены безупречно. Всё выглядело правильно. Настолько правильно, что должно было успокаивать. Но не успокаивало. Внутри оставалась неровность, не имеющая отношения ни к расчётам, ни к отчётам. Он уже знал это ощущение. Оно приходило без причины и не нуждалось в доказательствах. Словно за спиной кто-то стоял, неподвижный, терпеливый, ожидающий, когда он отвернётся. Или, хуже того, будто в другом месте уже происходило что-то, что коснётся его напрямую, но он пока об этом не знал. Серёжа отложил карандаш, провёл пальцами по вискам и с раздражением притянул к себе папку Вадима. Он уже листал её, уже злился, уже готов был вырвать страницы и швырнуть их в лицо автору. Но сейчас решил пройтись снова. Медленно. Без эмоций. Лист за листом. Маршруты. Даты. Карта. Подписи. Всё было связано, выстроено, объяснено. Даже спорные места выглядели достаточно аккуратно, чтобы не подкопаться сходу. Если где-то и была ложь, она лежала глубже. Или её действительно не было. Разумовский откинулся на спинку стула и посмотрел в потолок. Тревога никуда не делась. Он встал, пошёл быстро, почти зло, не оглядываясь. Во дворе Вадим сидел у ящика, развалившись с привычной наглостью. Сигарета дымилась в уголке рта, глаза щурились от солнца или от собственной ленивой ухмылки. Он не ждал Серёжу, но и не удивился, когда тот остановился рядом. — Ну здравствуй, свет очей моих, — лениво протянул он. — Всё вылизал? Бумажки согласовал, галочки расставил? Командир остановился перед ним, не отвечая сразу. — Работаем дальше. Без импровизаций. Без твоих трактовок. Вадим приподнял бровь, будто его искренне развлекла эта серьёзность. — Ого, — протянул он. — Когда это ты стал таким правильным, командир? У Серёжи едва заметно дёрнулась щека, Вадиму он ничего не ответил. Просто отвернулся, будто разговор уже закончился и продолжать его было ниже его терпения. — Волков! Олег тут же появился. — Пора ехать. Домой. — Что-то случилось? Серёжа провёл ладонью по лицу. — Нет. Но случится. Если мы не поедем, случится. Я это чувствую. Олег не спорил. Он слишком давно знал этот тон, чтобы задавать лишние вопросы. Через секунду он коротко кивнул. — Десять минут на сборы. *** Дом гудел от шагов, голосов и хлопающих дверей, словно внутри него разом проснулись все. Амины не было. Никто больше не шутил. Даже те, что вчера лениво травили байки про «арабскую принцессу», теперь лазили по сараям, заглядывали под навесы, проверяли колодец и слушали, не раздастся ли где-нибудь кашель, скрип, движение. Шура носился по дому. Он уже трижды обежал её комнату, кухню, столовую, снова вернулся в спальню, открыл дверь так резко, словно она могла появиться там просто потому, что он достаточно сильно этого захотел. Пусто. — Где она? — выдохнул он сначала в комнату, потом резко повернулся к Варе в коридоре. — Кто её видел последним? Кто с ней говорил? Вы все что, ослепли разом? Солдаты переглядывались, кто-то отводил взгляд, кто-то пожимал плечами, но все молчали. — Да вы издеваетесь… — прошипел Шура и вылетел наружу. Во дворе он задел ведро, оно глухо ударилось о землю. Он даже не остановился. — Склад проверили? — крикнул он кому-то у ворот. — Курятник? Клетки? За хоздвором? Может, она в траве лежит, может, вы просто смотреть не умеете?! Он тяжело дышал, лицо покраснело, волосы прилипли ко лбу. Руки дрожали, и он сам это чувствовал. — Шура, — Варя догнала его и крепко схватила за локоть. — Стой. Он дёрнулся, но она не отпустила. — Ты сейчас всех разнесёшь, — сказала она жёстко. — Это не поможет. — Она где-то тут, — выдохнул он сквозь зубы. — Я знаю. Я чувствую. Она не могла просто… исчезнуть. Он вырвался, ударился плечом о косяк и заорал в глубину двора: — Амина! Дом, полный людей, ответил тишиной. У стены кто-то из солдат тихо пробормотал, не поднимая головы: — С Рамилем так же было. Кто-то рядом зашипел и резко ткнул говорившего локтем, но было поздно. Шура замер. Дыхание сбилось, губы пересохли так, что он машинально провёл по ним языком. — Если она ушла одна, значит я идиот. Если её утащили, значит я виноват. А если я её не найду… Он не договорил. Просто покачал головой и отвернулся. Под тем самым навесом, где раньше она сидела, щурясь на свет и поправляя платок, теперь было пусто. Обычный двор. Ничего особенного. И от этого становилось только хуже. — Найдите её. Просто найдите. Связь… — выдохнул он, озираясь. — Где связной? Быстро. Кто-то метнулся к крыльцу, другой протянул гарнитуру. Шура взял её, пальцы дрожали, и он заметил это только когда поднёс к уху. — Срочно. Командиру. Он слушал секунду, потом добавил, уже тише, но упрямо: — Да, срочно. По личной линии. — Зачем ты ему? — спросила Варя тихо. — Потому что если он узнает не от меня… Если он приедет и увидит… я лучше сейчас скажу. Лучше сразу. Лучше пусть… — Штаб на линии. Шура прижал гарнитуру к уху. Слушал. Лицо у него постепенно побледнело. — Понял… Он медленно снял устройство , отдал его обратно, сделал шаг назад. — Они уже едут, — сказал он глухо. — Выехали полчаса назад. Сами. Без вызова. Он молчал ещё секунду, потом выдохнул, почти беззвучно: — Ну всё… мне пиздец. *** Машина шла быстро. За окнами тянулись сухие поля, редкие полосы деревьев, пыльный горизонт, над которым висело тяжёлое солнце. Рация молчала. В салоне тоже молчали. Серёжа сидел, упёршись локтем в дверь, и смотрел вперёд, но не видел дороги. Внутри крутились схемы, фамилии, подписи, стрелки на картах, совпадения. Всё сходилось и именно поэтому не сходилось. Он чувствовал это почти физически. Где-то рядом был человек, который знал их распорядок, знал, где кто стоит, знал, какие документы идут через чьи руки. Человек, который не ошибался и не торопился. И это бесило сильнее любой прямой угрозы. — Опять в голове копаешься? Серёжа не ответил сразу. Только пальцы на колене сжались крепче. — Дом может уже гореть. А мы всё ещё едем. — Не горит, — ответил Волков так же ровно. — Там люди. Там связь. Там порядок. Командир ничего не сказал. Только взгляд стал жёстче, будто он уже мысленно входил во двор и видел его пустым, разрушенным. Машина шла дальше, поднимая за собой пыль, а внутри него нарастало ощущение, что все уже сдвинулось, просто они ещё не догнали события. *** Шура сидел на скамейке во дворе, сгорбившись, сцепив руки между коленями, чтобы не развалиться. Вокруг всё двигалось: кто-то пробегал с рацией, кто-то открывал двери, кто-то снова и снова звал Амину. Мальвина не вставал. Не вмешивался. Даже не следил за тем, кто куда идёт. Он просто сидел, уставившись в землю, и в голове было пусто. Он уже всё решил про себя. Если с ней что-то случилось, виноват будет он. Потому что должен был заметить раньше. Потому что должен был проверить. Потому что это была Амина, а значит, на неё нужно было смотреть внимательнее, чем на всех остальных. Раздался глухой, знакомый шум двигателя, с тем самым перебором оборотов, который Шура узнавал из любого шума. Машина шла быстро, и звук рос, заполняя двор, пока не стал единственным, что существовало. Серёжа вышел из машины неспешно, он не оглядывался, не искал взглядом людей. Просто вдохнул и сразу почувствовал - что-то не так. Тишина была не обычной. Она была напряжённой, виноватой. Шура поднял глаза. — Серёжа… Я всё проверил. Дом, двор, склад, чердак… все ходили. Она… — он запнулся, сглотнул. — Мы её не нашли. Разумовский остановился. — Когда её видели в последний раз? — Вчера… — голос у него застрял, он прокашлялся. — Я ждал её на урок. Она не пришла. Сначала думал, задержалась. Потом решил, что читает где-то… а потом понял, что её просто нигде нет. Серёжа подошёл ближе, остановился прямо перед ним. Лицо у него стало бледным. — Никто её не видел? Шура покачал головой. — Комната как была… так и осталась. Как будто… — Ушла сама? Шура не ответил. — Или её увели? Кто-то вывел? Схватил? Вытащил за ворота? Он сделал шаг вперёд, потом ещё один. — Может, она обиделась … — пробормотал он, почти себе. — Или кто-то решил, что может воспользоваться… Или… Он резко втянул воздух. — Или её… убили? Никто во дворе не пошевелился. Даже те, кто ещё минуту назад ходил, остановились. Шура опустил голову ещё ниже. Серёжа уже знал. Не сейчас. Он знал ещё там, в штабе, когда тревога поднялась без причины, когда всё внутри требовало ехать домой. Он просто надеялся ошибиться. Калитка скрипнула, и во двор вошёл Волков. Он остановился сразу, одним взглядом охватив всё: солдат, стоящих слишком прямо, Шуру, который даже не попытался подняться, и Серёжу, чьё лицо было белее, чем обычно. — Что произошло? — Амины нет. Разумовский медленно повернул голову к Волкову. — Она исчезла, — сказал он глухо. — Никто не видел, как она уходила. Никто не слышал. Просто… нет. Волков смотрел на него несколько секунд. — Когда её видели в последний раз? — Вчера, — ответил Шура. — Я ждал её на урок. Она не пришла. Я подумал, работает где-то… А потом прошёлся по дому. Потом ещё раз. Потом всех поднял. Нигде. — Может, она ушла сама, — сказал Олег. — Может, спряталась. Может, решила, что ей нужно время. Серёжа резко поднял взгляд. — А Рамиль? — Последний отчёт подтверждает, что он уехал. Пересадка, граница, всё чисто. — Отчёты у нас тоже бывают чистыми. Шура беспокойно переминался рядом. — Я проверил склад, подвал, сарай… — сказал он. — Даже колодец. Нигде. Серёжа на секунду закрыл глаза, а потом вдруг развернулся. — Ладно. Стоять и гадать бессмысленно. Проверяем всё ещё раз. Каждую комнату. Каждый чёртов угол. Подвалы, чердак, архив, сараи. Всё. — Мы найдём её? - тихо спросил Шура. Серёжа остановился на секунду, не оборачиваясь. — Найдём. И пошёл в дом. *** Серёжа шёл по дому почти бегом, и каждый раз, когда распахивал дверь, внутри на секунду вспыхивала надежда, которая тут же гасла. В комнате пусто. В спальне постель аккуратно заправлена, как будто Амина только что вышла и вот-вот вернётся. В кладовке тряпки, щётки, ведро, запах сырости. Он дёрнул дверцу шкафа так резко, что та ударилась о стену, зацепил табурет, тот с грохотом упал, но он даже не заметил. — Где ты… — выдохнул он, и голос сорвался. — Где ты, чёрт побери… Он снова пошёл по кругу, туда, где уже был, словно надеялся, что реальность за эти минуты передумала. Сердце билось слишком сильно, как будто пыталось пробить грудную клетку изнутри. В ванной никого. В прачечной таз с водой и мокрая тряпка, оставленная кем-то из девчонок. Он всё равно заглянул за дверь, за шторку, под стол. Он врывался туда, где знал, что её быть не может. Но всё равно смотрел. Если её нет… если снова… если мы… Он ударил кулаком в стену. Раз. Второй удар вышел глуше, будто сил уже не хватило. После этого он не двинулся, так и остался стоять, уткнувшись лбом в холодное дерево, один посреди дома, где её не было. — Пойдём в кабинет, — сказал Волков негромко. — Сядем. Подумать надо. Серёжа кивнул. *** Разумовский прошёл к столу, собираясь опереться на него, уткнуться взглядом в карты, в цифры, в любую чёткую линию, которая могла бы заглушить хаос внутри. Олег задержался в дверях. Его взгляд скользнул по комнате медленно, с той внимательностью, с какой он привык читать обстановку. На краю стола лежал ключ. Он задержал на нём взгляд, потом перевёл его на дверь кабинета. Та открылась без щелчка, без сопротивления, просто поддалась. — Интересно, — сказал он негромко. Серёжа поднял голову. — Что? — Ключ, — ответил Волков, кивнув на стол. — Ты его оставил? Командир посмотрел на ключ, и в его лице мелькнула растерянность, почти детская. — Я… не помню. Может, забыл… Не знаю. — А ты когда-нибудь забываешь запирать кабинет? Серёжа не ответил. Он смотрел на ключ, и мысль ещё не сложилась в слова, но уже тянула за собой внезапную, почти болезненную догадку. Волков тем временем прошёл дальше, к дальней стене. Там, почти незаметная, была узкая дверь в архив. Он остановился у неё, провёл пальцами по ручке и повернул её. Дверь открылась легко. Серёжа подошёл ближе, встал рядом. Свет из кабинета пролился внутрь, скользнул по полу, по коробкам, по старым папкам, по краю скамьи… и на старом ковре, поджав ноги, спала Амина. Она укрылась его пиджаком, словно он был одеялом, а под голову подсунула стопку папок. Волосы рассыпались по ткани, лицо во сне было спокойным, совсем юным, и на секунду казалось невозможным, что из-за этой тихой фигуры дом только что сходил с ума. Серёжа стоял неподвижно, не отрывая взгляда. Секунды тянулись медленно, и внутри у него не становилось легче, наоборот, напряжение нарастало, тяжёлое, почти болезненное, как будто всё тело пыталось догнать страх, который только что отпустил. И вдруг он резко шагнул назад. Потом ещё раз. Он развернулся почти вслепую и со всего размаха смахнул со стола первую попавшуюся стопку. Папки, ручки, листы с грохотом разлетелись по полу, один ящик ударился о ножку стула и вывалился, рассыпав документы веером. — Как?! Волков обернулся. — Как, блядь, можно было не заметить?! Где они все были? Где глаза, где уши, где хоть одна живая голова?! В архиве. В моём кабинете. Под носом. Целый день, сука. Искали, бегали, орали… — он резко выдохнул, — …и никто не додумался просто проверить. Из архива донёсся тихий шорох, потом короткий, растерянный вдох. Амина проснулась. Она несколько раз моргнула, пытаясь понять, где она, откуда свет, откуда шум. Волосы спутались, лицо побледнело от сна и усталости. Волков шагнул в архив. Он опустился рядом на корточки и осторожно коснулся её плеча. — Тише, — сказал он негромко. — Всё нормально. Ты дома. Амина моргнула, взгляд медленно сфокусировался. — Волков?.. — выдохнула она. — Я, — кивнул он. — Не пугайся. Она попыталась приподняться, но тело слушалось плохо. Он сразу подставил руку ей под спину. — Давай аккуратно. Не дёргайся. — Что… случилось? — Тебя искали, — сказал он спокойно. — Весь дом на ушах стоял. Она растерянно моргнула. — Я… я… В этот момент за их спинами резко хлопнула дверь. Амина вздрогнула и инстинктивно сжала пиджак сильнее. — Он злится? — Сейчас ему надо пройтись. Не бери в голову. Голова кружится? Она чуть кивнула. — Пить хочу… — Сейчас. Он поднялся, сходил за водой и вернулся почти сразу, присел рядом и протянул кружку. — Держи. Только не залпом. Её пальцы дрогнули, он автоматически подхватил кружку снизу. — Я держу. Не спеши. Она сделала несколько глотков, потом ещё. Вода вернула ей голос. — Сколько я тут… — она запнулась. — Долго? — Со вчерашнего вечера, похоже, — ответил он спокойно. — Ты помнишь, как сюда попала? Она медленно кивнула. — Я зашла за бумагами… дверь захлопнулась… я думала, сейчас открою… потом устала… села… потом просто… — Уснула. Она снова кивнула, опустив взгляд. — Я не хотела никого беспокоить… — добавила она тихо. — Давай встанем. Здесь душно и пыльно. Она попыталась подняться, но ноги не слушались. Он сразу подхватил её под локоть и под спину. — Тихо. Не спеши. Я держу. Она почти повисла на нём на секунду, потом нашла равновесие. — Извини… — прошептала она. — Не выдумывай. Они медленно вышли в кабинет. Олег довёл её до дивана у стены. — Садись. Так лучше? — Да… спасибо. Из глубины дома рванул крик. Серёжа. Что-то грохнуло о стену, затем ещё раз. Амина вздрогнула всем телом, плечи напряглись, пальцы вцепились в ткань пиджака. Волков сразу наклонился ближе. — Это не из-за тебя. Где-то хлопнула дверь. Амина втянула воздух. — Я опять всё испортила… — Лежи, — сказал он. — Тебе сейчас отдыхать, не думать. *** Она была здесь. В доме. В его кабинете. В архиве. Ночь, день, часы, всё это время под носом у них. Никто не понял. Никто не заглянул. Никто, сука, не подумал. Он втянул воздух резко, будто в груди не хватало места, сделал шаг, потом ещё один, и на третьем его уже понесло. Дверь во двор распахнулась, он вышел, и взгляд сразу нашёл людей. Трое у стены. Один на ящике, второй с рацией, третий пил воду, лениво запрокинув голову. — Вы, блядь, что искали? Где вы её искали? На Луне? В соседнем городе? Она была здесь. В доме. В архиве. В моём кабинете. Под вашими, сука, носами. Он остановился вплотную к ближайшему бойцу. — Ты, — ткнул пальцем в грудь. — Ты говорил, что проверил все комнаты. — Я… архив… думал, закрыто… — Думал? Ты думал? Он схватил кружку с ящика и со всего размаха швырнул в стену. Металл ударился, загремел, отскочил, штукатурка осыпалась на землю. — Она была в доме. Под вашей охуенной, слепой, самодовольной службой. В этот момент к ним подошёл Шура. Он выглядел так, будто его уже тошнило, и ярость Сережи мгновенно нашла новую цель. — Ну вот и наш волшебник. Главный следопыт, специалист по «она, наверное, задержалась». Ну что, урок провёл? Поговорил с пустым стулом? — Я… я не думал, что она… — Не думал?! — голос сорвался, стал хриплым. — Тебе не пришло в голову, что если она не пришла, значит, что-то пошло не так? Или ты решил, что она испарилась? Что сама рассосётся? Он подошёл вплотную, так близко, что Шура невольно отступил на полшага. — Ты сидел, ждал, записывал свои гениальные заметки? Или гладил кота и думал: «Ну если что, потом найдём. Когда уже поздно будет»? Мальвина сглотнул, но не отвёл взгляда. И это почему-то только сильнее взбесило. — Если бы с ней что-то случилось, — продолжил Серёжа тише, но от этой тихости стало страшнее, — я бы с тебя кожу снял. Медленно. И заставил бы вслух читать, пока не дойдёшь до того места, где ты её проебал. Он резко отвернулся, схватил папку с ящика и швырнул в стену. Бумаги разлетелись по земле веером. — Искали, блядь. Искатели. Он тяжело выдохнул, провёл рукой по лицу и на секунду замер, будто внутри что-то сломалось и перестало крутиться. Потом развернулся и пошёл в дом. Она была здесь. Одна. Спала. А я думал, что её уже… Он шёл, не видя дороги, и любое движение вокруг цепляло. — Ты чего здесь стоишь? — рявкнул он на повара с кастрюлей. Повар замер, рот приоткрыл, но Серёжа уже прошёл дальше. В комнате у рации сидели связисты. — А вы! — бросил он. — Частоты слушали? Всё проверили? Или у вас антенна только на разговоры про ужин ловит? Девочку тоже не слышали? — Товарищ коман… — На губу. Оба. За стратегическую глухоту. Он схватил табуретку и швырнул её в стену. Та грохнулась, ножка треснула. — Где хозяйственный? Минус табурет. Записать. Виноват Шура. Виноват вообще во всём. Шура за его спиной всплеснул руками. — Я уже молчу! — выдохнул он. — Я вообще стараюсь не существовать! — Тогда не существуй громко! — рявкнул Серёжа, обернувшись. Он шёл дальше, и теперь каждый, кто попадался на пути, автоматически становился виноватым. Он ткнул пальцем в солдата у лестницы. — А ты? Чего стоишь? Лестницу охраняешь? Солдат кивнул, словно вопрос и правда требовал ответа. Никто больше не спорил. Серёжа распахнул дверь кладовой, бросил внутрь быстрый взгляд, убедился, что там пусто, и захлопнул её так, что сверху посыпалась штукатурка. — И кто у нас отвечал за архив? — бросил он в коридор. — Кто у нас главный специалист по «не подумали»? Молчание. — Отлично. Тогда слушаем приказ. Все на построение. Через двадцать минут. Без формы. В чём стоите, в том и выйдете. И маршировать будете с лозунгом: «Мы не нашли девочку в собственном доме». Повторять вслух, пока до мозга не дойдёт. Он пнул сапогом ведро. Оно гулко прокатилось по полу и уткнулось в стену. Серёжа повернулся к кухне. — Где Варя? Пусть тащит воду. Сейчас я вас разъебу до пыли, а потом сам же буду собирать обратно. Пить хочется от вашей гениальности. Кто-то, не выдержав, поспешно поставил кружку на табурет. Серёжа схватил её, сделал глоток, расплескал половину по подбородку и рукавам, потом швырнул кружку в сторону окна. Стекло дрогнуло, но выдержало. *** В кабинете Амина лежала на диване. Плед укрывал её до плеч, его пиджак был наброшен поверх, съехал набок. Волков сидел рядом, наклонившись вперёд, кружка в руках, и, услышав шаг, лишь слегка сдвинулся, освобождая место. Серёжа сделал шаг внутрь и в этот момент она открыла глаза. Их взгляды встретились. Она смотрела спокойно. В её лице была усталость, но не боль, тишина, но не пустота. Глаза ясные, живые, внимательные. Он остановился, будто наткнулся на невидимую стену, и просто смотрел в ответ. Амина наконец не отвела взгляд. Не потому что решилась, а потому что не смогла. Внутри нее поднялась тоска. Как же она по нему скучала. По его взгляду, по его молчанию, по этой странной, упрямой теплоте, которую он никогда не называл и которой всегда делился так, будто сам не замечал. И в ее взгляде было всё, что она не могла сказать вслух. Я скучала.