Глава 45. Генерал Колосов

Прошло три дня. Солнце то пряталось за тонкие облака, то снова резко билось в окна, высвечивая всё до мелочей. Дом продолжал жить, но уже иначе. Всё оставалось на своих местах, только ощущалось по-другому. С уходом Серёжи в белую тишину палаты и с появлением генерала Колосова изменился сам воздух в доме. Стало тяжелее. Амина не искала разговоров, она просто слушала обрывки фраз, шаги в коридоре, хлопки дверей, чужие голоса. Ухо цеплялось за всё, и однажды именно так она услышала. Колосов стоял в гостиной и не видел её. Осматривал комнату без интереса, его взгляд прошёлся по мебели, по тяжёлым гардинам, по пепельнице на столике. Он усмехнулся устало и сказал: — Ну и прихуел он, конечно. Потом тише, уже почти себе: — Зря рыжего дьявола подстрелили. Амина замерла, даже не вдохнув. Рыжий дьявол. Слово легло точно. Она не слышала раньше, чтобы его так называли, но сразу поняла, что это про него. *** После приезда Колосова она почти не видела Волкова. Только мельком услышала в прачечной, как кто-то сказал: «Капитан в штабе». Но сам штаб будто закрылся. Стал глухим, недоступным. Во дворе появились люди генерала. Они держались иначе, спокойно, сдержанно. Не смеялись, не переговаривались громко, не толкались. Делали своё и уходили. Один раз один из них подал ей ведро. Он кивнул и ушёл. В прачечной её приняли без вопросов. Без тепла, но и без отторжения. Кто-то подвинулся, кто-то сказал сесть рядом, кто-то передал мыло. Работа пошла сама собой, как всегда, вода, ткань, руки, круг за кругом. Можно было жить. Колосов появлялся по утрам, днём исчезал, уезжал, возвращался поздно. Ни с кем не разговаривал лишнего, не задерживался. Амина видела его несколько раз и понимала, что не жестокий. Просто уставший человек, который делает то, что должен. Но Серёжа был другим. Он заполнял пространство. Его было много, и это чувствовалось всегда. Он мог раздражать, давить, срываться, но вместе с этим он задавал ритм. При нём всё двигалось быстрее, живее. Теперь этого не было. Амина стояла у медной раковины, тёрла щёткой тяжёлое одеяло. Вода давно стала мутной, тёплой, с желтоватым оттенком. За спиной говорили, спорили, смеялись, кто-то читал вслух, но всё звучало глухо, как будто из другой комнаты. Она работала спокойно, не сбиваясь, и думала о том, как сильно всё изменилось. Серёжа никогда не ел один. Он появлялся в столовой, шумный, быстрый, сразу втягивал всех в себя. Говорил, перебивал, мог встать посреди еды, мог вернуться, забрать у кого-то ложку, попробовать из чужой тарелки, рассмеяться, наорать, отдать приказ. Его слышали всегда. Даже когда он молчал, его присутствие не исчезало. Теперь Колосов ел один. У себя или в машине. Амина провела рукой по мокрой ткани, выжимая край. Может быть, так и должно быть. Может, это и к лучшему. *** Варя сидела у печки, вытянув ноги и расстегнув верхнюю пуговицу халата. На коленях у неё стояла миска с уже остывшей похлёбкой. Амина села рядом, поджав под себя ступни, и тоже взяла еду. Ела спокойно, не торопясь, не поднимая лишний раз взгляда. Они не разговаривали. Только Варя время от времени тяжело вздыхала, больше по привычке, чем от усталости. Рядом с ней было тихо. Без лишних мыслей, без тревоги, без необходимости держать себя в напряжении. Просто сесть, поесть, помолчать и знать, что рядом есть человек, который ничего не требует. И этого на какое-то время хватало. В дверях появился Волков, он выглядел уставшим. Он не смотрел на Варю, сразу нашёл взглядом Амину. — Пошли, — сказал он просто. Амина замерла, не сразу отреагировав. Ложка остановилась на полпути. — Куда? — Ко мне. Работы много. Он не стал ждать ответа, развернулся и вышел обратно в коридор. Амина поставила миску. Варя ничего не сказала, только коротко кивнула, будто все было понятно без слов, и потянулась к её посуде, собираясь убрать. Они пошли молча. Волков шёл впереди, ровно, не сбавляя шаг, не оборачиваясь. Амина держалась чуть позади, не задавая вопросов. Она не пыталась понять, почему сейчас, зачем именно она. Просто шла за ним. Они свернули в боковой коридор, ближе к его комнате, и у проёма увидели Колосова. Он стоял у стены, наверное, случайно оказался там. Не двигался, не спешил, просто смотрел. Их взгляды с Волковым пересеклись. Потом Колосов перевёл взгляд на Амину. Без интереса, так же, как посмотрел бы на любую деталь вокруг, и снова вернулся к Волкову. Олег не остановился, прошёл мимо, не меняя шага. Амина шла рядом. Она не могла понять, что это было. Контроль? Проверка? Они вошли в комнату, здесь было темнее, чем в коридоре. Горела только одна лампа на столе., светпадал на бумаги, на брошенную кружку, на пачку сигарет. Всё остальное оставалось в полутени. Обстановка была простой, почти пустой. Волков молча снял кепку, положил её на стол и прошёл к кровати. Остановился и несколько секунд стоял, не двигаясь, собираясь с мыслями. Амина осталась у двери, неподходила ближе, не спрашивала. Просто ждала. — Я заебался, — выдохнул он наконец. — Генерала даже немного жалко, знаешь. Он сюда приехал как в ловушку. Ему подсунули это все, как свинью. На, держи, пока не рванёт. А если рванёт, ты и виноват. Он сел на кровать, ноги расставил широко. — Фронт рушится везде по чуть-чуть. Связь через раз, полевые не слушаются. Люди не знают, кто теперь главный. Он ещё даже не вник, а уже по горло в дерьме, а пизды, если что, получит он первый. Амина стояла, не шелохнувшись, глядя на него. Она слушала внимательно просто потому что больше некому было это выслушать. Несколько минут Волков молчал, уставившись в пол, будто где-то между пятном на доске и носками ботинок можно найти простое решение для всей этой катавасии. Потом резко вздохнул, поднялся и пошёл к столу. — Я никак не мог вырваться, — сказал, больше себе, чем ей. — Ни часа, ни минуты. Но теперь… пора. Он взял стопку бумаг, перевязанных тонкой верёвкой, развязал, достал несколько верхних листов, отложил всё лишнее, выбрал главное, повернулся к ней и молча подал. Амина продолжила стоять у стены, всё так же тихо. Она смотрела на него в упор. Олег опустил руку с бумагами, положил листы обратно на стол. — Он… стабилен. Амина не шелохнулась. — Пока тело справляется. Ждать, это всё, что мы можем сейчас. Если что-то начнёт меняться, ты узнаешь первая. Я обещаю. Она кивнула и только после этого шагнула к столу и взяла бумаги. *** Они уже перебрали несколько листов, вычеркнули повторяющиеся записи, отметили три ошибки в расшифровке и одну в датах. Амина читала вслух, Волков кивал, шепотом поправлял формулировки, иногда брал лист у неё из рук. Но потом она отложила ручку и посмотрела на него снова. — Олег… — начала она. Он поднял глаза. — Можно мне… съездить к нему? Пока не увезли? — Сейчас невозможно. — Волков покачал головой. — Колосов весь штаб держит в кулаке, движения только по вызову или по пропуску. Ты понимаешь, что мы не сможем это обойти. Если вы с Шурой ещё раз попробуете что-то сами, — добавил он жёстче, — нас всех просто снесут. Она кивнула, не поднимая глаз. Олег откинулся на спинку, провёл ладонью по лицу. — Но ты его увидишь до отъезда. Я это устрою. Обещаю. Она не ответила и кивнула второй раз. *** Волков лежал на постели, подложив под голову подушку, Амина сидела на стуле у стены, с папкой на коленях. Она читала тихо, строчка за строчкой, вслушиваясь в собственные слова, чтобы не сбиться. Переводы были свежие - утренние перехваты. Радиосводки, шифры, обрывки реплик. — …по состоянию на утро, — Амина читала медленно, вникая в каждое слово, — наша сторона подозревает наличие пособников в штабе противника. Подтверждается по двум каналам… Она остановилась, опустила взгляд на строчку, перечитала про себя ещё раз, будто надеясь, что смысл изменится. Не изменился. В груди стало холодно. — Дальше, — негромко сказал Волков. — …что один или несколько местных, предположительно из гражданских, передают информацию противнику. В частности… — она чуть запнулась, — в частности об особенностях местности… Волков тяжело выдохнул, на секунду закрыл глаза. — Взяли след, — сказал он спокойно. — Мы знали, что к этому придут. Вопрос был только когда. Главное, чтобы они не знали, кто именно. Амина молча положила лист на край стола, второй рукой обхватила саму себя за плечи. Она сидела чуть ссутулившись, не двигаясь. Было совершенно неясно, что делать теперь. Волков повернул голову, посмотрел на неё внимательнее. — Всё нормально, — сказал он тихо. — Ты делаешь, как надо. Она не ответила. Только на секунду задержала дыхание. В этот момент слишком отчётливо стало понятно, насколько всё вокруг держится на тонкой грани. Любая ошибка, лишний шаг, неосторожное слово и всё может рассыпаться. Всё, что у неё есть сейчас, исчезнет. И вернуться ей уже будет некуда, потому что там ее уже ждут. Она выпрямилась, медленно сглотнула. Говорить об этом вслух было нельзя. Даже намёком. — Тихо, — сказал Волков. — Не накручивай. Это не про тебя. Ты просто работаешь. Сидим. Дышим. Делаем своё. Амина кивнула, опустила взгляд на бумаги и снова начала читать. *** В следующие дни Амина всё чаще ловила на себе взгляды, которых раньше не замечала. Мимоходом, вскользь, генерал Колосов за ней присматривал. Он не говорил с ней, не подходил, не окликал, но в тех коротких моментах, когда она проходила по коридору, передавала кому-то тарелку на кухне, ставила поднос, она чувствовала на себе его цепкий взгляд. Она не знала, что он о ней думает. То ли держит в уме, как потенциальную проблему. То ли как примету чего-то странного, оставшегося от прежнего режима. Амина старалась не размышлять об этом. Однажды, за обедом, всё это стало особенно ощутимо. Они сидели большой группой, за длинным столом: кто-то из младшего состава, Варя, Шура. Говорили о чём-то простом, про воду, про обувь, про грязь во дворе. У всех алюминиевые подносы, у всех тушёная свинина. А у неё курица. Колосов тогда прошёл мимо. Он не здоровался, не привлекал к себе внимания, но прежде чем исчезнуть за дверью, он бросил взгляд в её сторону и заметил. *** Амина вошла, как велели, и сразу почувствовала, как внутри всё сжалось от напряжения, которое держало её с того момента, как её позвали. Колосов сидел за столом, не вставая. Он только слегка наклонил голову, рассматривая её внимательно. — Ты у нас кто? — спросил он спокойно. — Как звать? Говорил он не как с подчинённой и не как с пленной. Скорее как с чужим человеком, который вдруг оказался в его доме, и теперь нужно понять, что он здесь делает. Амина на секунду замерла, будто подбирая слова, и ответила осторожно: — Я… Амина. Помогаю. Тут. С вещами. Еда… бельё. Она нарочно замедлила речь, позволила в голосе появиться той самой простой, чуть ломаной интонации, с которой говорила раньше, до того как Серёжа вытянул её, научил, выправил. Колосов прищурился, не отрывая от неё взгляда. — Живёшь здесь? — Да, — быстро кивнула она. — С девочки. Прачка. Сказали помогать. Я не мешаю. Он будто собирался продолжить, но в этот момент за её спиной скрипнула дверь. — Документы, — сказал Волков, заходя. Он не остановился, не стал смотреть на неё прямо, но короткого взгляда, брошенного мимоходом, хватило, чтобы стало ясно, что он всё понял. И пришёл не случайно. Колосов откинулся на спинку стула, взял верхнюю папку. Открыл её, медленно перелистнул страницу, провёл пальцем по строчке, читая. — Олег Давидович… — сказал он негромко, не поднимая головы. — А вам прачка ночью зачем понадобилась? Амина замерла. — Что, постирать? — продолжил он тем же тоном. — Подушку? Китель? И в этот момент стало ясно, что он знает или почти знает. Про «местную», про утечку, про всё, что сейчас висело в воздухе. И, скорее всего, уже решил, как это выглядит. Нужно говорить. Сейчас. Она уже вдохнула, уже открыла рот: — Я… Но Волков опередил её. Он повернулся к Колосову, и в лице его появилась странная, нарочитая грубость, почти демонстративная. — Это девочка, — сказал он спокойно. — Меня по ночам развлекает. Амина замерла. Слова Волкова будто развернули всё внутри неё в другую сторону. Колосов наконец поднял взгляд от бумаг и посмотрел на него внимательнее. — С каких пор, Олег Давидович, вы предпочитаете местных вместо профессионалок? — спросил он с сухой усталостью. — Или у вас на войне вкусы огрубели? Он говорил так, как будто его было трудно уже чем-то удивить. Волков только пожал плечами, будто разговор его не касался, подошёл ближе к столу и небрежно постучал пальцами по папке. — Бывает, — ответил он. — С возрастом многое меняется. Колосов фыркнул. — Не боитесь, что вот это и есть предатель? — он кивнул в сторону Амины. Она стояла неподвижно, не поднимая глаз. Волков посмотрел на неё, задержался на секунду, потом снова перевёл взгляд на генерала. — Да она бестолочь, — сказал он легко. — Читать не умеет. Колосов перевёл взгляд на Амину снова, уже иначе. Дольше. Внимательнее. В его взгляде появилось что-то новое,. Он разглядывал её очень пристально, не заботясь о том, как это выглядит. Амина почувствовала этот взгляд кожей. Волков же отреагировал сразу. Голос его остался спокойным, даже чуть ленивым. — Не советую, — сказал он. — Дурочка недавно казарму с прачечной перепутала. Там с полвзвода натрахалась, пока разобралась, где стирают. Потом еле откачали. С перепугу чуть не загнулась. Он подался вперёд и шлёпнул её по затылку. — Тупая, — бросил он. — Я же говорил направо, а не налево. Колосов снова фыркнул. — Вы, Олег, я смотрю, совсем уж своеобразные вкусы приобрели, — сказал он, откидываясь на спинку стула. — Впрочем, не осуждаю. Нам, старикам, не понять. Он сцепил руки на животе, чуть покачал головой, потом снова перевёл разговор туда, куда хотел изначально. — А Сергея-то она тоже утешала? — Нет, — ответил Волков сразу. — М-м. Значит, слухи не совсем врут. Наш рыжий дьявол, выходит, человек… с размахом. Так кто его тогда по ночам грел? Он задумался на секунду, словно перебирая варианты. — Этот… как его… Волков прищурился, не давая ему договорить. — Утешается он вне штаба, — сказал он ровно. — Там, где всё быстро и без лишних вопросов. Колосов усмехнулся, но в голосе проскользнула лёгкая брезгливость. — Главное, чтобы не потянуло в экзотику. Юные мальчики, гаремы… Нам это ни к чему. Кажется, он сам не был уверен, шутит ли, или говорит серьёзно, но Волков лишь пожал плечами, словно ему всё было давно ясно и неинтересно. Колосов кивнул сам себе, взглянул на стол, на папки, на всё, что накопилось, и устало выдохнул. — Серёга, конечно, устроил здесь вертеп. Что гостиная из музея куртизанок, что баб на этажах… Хер поймёшь, с кем он там ебётся. Главное, чтоб всё работало. Остальное хер с ним. — он махнул рукой. — Всё, идите. Заняты мы. Как только дверь за ними закрылась, Амина вырвалась вперёд. Её лицо побледнело, кровь отхлынула, глаза метались, как у загнанного зверя. Она шла быстро, почти бегом, не разбирая дороги, пока Волков не догнал её на лестнице и не сжал ей локоть. — Тихо. Не здесь. Он подтолкнул её к боковому ходу, вывел в коридор, открыл дверь своей спальни, затолкал её внутрь и сам же вошёл следом. — С собой? Она не сразу поняла. — Что? — Нож. Она кивнула. — Слушай меня внимательно, если кто-то из личного состава… или сам Колосов… Если кто-то попытается к тебе лезть, то вырываться любой ценой. Как угодно, царапайся, кусайся, ори. Но не убивать. Слышишь? Ни при каких обстоятельствах. Амина не шевелилась. — Если вдруг всё пойдёт не так, — продолжил он, — Шура тебя в карцер посадит. Формально. А потом сам выведет из дома и спрячет, он знает, где. Мы договорились. А теперь сидеть тихо. Стирать, варить, смотреть в пол. Не высовываться. Не лезть. Ни слова ни с кем, понятно? — А он… генерал… разве он не видел те перехваты? — спросила Амина шепотом. — Генералу не обязательно всё знать. *** Старая лампа под потолком давала тусклый, жёлтый свет, в котором всё выглядело чуть тусклым. Пол, сложенные у стены простыни, два табурета и они вдвоём. У ног свернулся кот, устроился так, будто давно решил, что здесь его место, он то тихо мурлыкал, то вдруг замирал, настораживаясь на каждый звук за дверью. Амина держала на коленях блокнот, страницы которого были исписаны аккуратными арабскими буквами, с тщательно выведенными огласовками. Она наклонилась чуть вперёд, внимательно глядя на Шуру. — Сабах аль-хайр, — сказала она мягко, медленно разделяя слова. — Утро хорошее. Шура повторил неуклюже, с явным усилием. — Не “са-бах”, — тихо поправила она. — Сабаах. Он попробовал снова. — Почти, — она кивнула, и в голосе прозвучала искренняя радость. — Ещё раз. Он прищурился. — Ты смеёшься? — Нет, — быстро сказала она. — Я радуюсь. Он посмотрел на неё внимательнее, проверяя, не издевается ли, потом выдохнул и сдался: — Ладно. А как будет… молоко? — Халиб, — ответила она. — Ха. Как будто чуть откашляться. — Мне бы лучше сразу: где тут молоко и автомат. Вот это пригодится. Амина улыбнулась. В таких простых словах, в этих неловких попытках было что-то спокойное, обычное, как будто на время исчезало всё остальное, штаб, тревога, чужие люди. Оставался просто дом. И язык, который можно учить. Как раньше. Когда Шура ушёл, Амина осталась сидеть, не спеша подниматься. Кот потянулся, перелез к ней на колени и устроился плотным, тяжёлым клубком, но это не приносило облегчения. Она смотрела в блокнот, на несколько слов, выведенных чужой рукой, чуть неровно, с ошибками. Всё, что было до этого, казалось отдалённым, почти нереальным. Кабинет, шорох бумаг, голос Серёжи. Как он сидел рядом, разбирал с ней тексты, щёлкал пальцами, когда она сбивалась, злился, если она терялась, и усмехался, когда она вдруг находила правильное слово. Теперь его не было. Комнаты остались теми же. Шторы, мебель, свет, всё на месте. Только пусто. Амина закрыла глаза. Она могла бы вспомнить его до мелочей, знала, как он выглядит, как говорит, как двигается. Но стоило попытаться удержать это, как внутри что-то отталкивало, не давало подойти ближе. Потому что больно. Она скучала по нему и понимала, что то время, которое у неё было, уже не вернётся. Не будет так, как раньше. И, может быть, не будет даже близко к этому. *** Амина стояла у тёплой стены, прислонившись к ней плечом, и вытирала руки о подол. Она не спешила никуда, просто стояла, слушала, как гудят мухи, как скребётся где-то в окне кот, как кто-то смеётся приглушённо из-за угла. Минута тишины была редкостью для нее в последнее время. И тут ее решили отнять. Один из солдат Колосова подошел к ней. Амина не пошевелилась, но внутри всё сжалось. Она не сделала ни шага назад, только прижала локти к телу. Отвыкла, разучилась не настораживаться. Солдаты Серёжи заметили, один из них, поближе, перестал смеяться, другой чуть подался вперёд. Солдат Колосова остановился в двух шагах. — Жарко сегодня, — заметил он, глядя куда-то в сторону. Амина ничего не ответила, лишь кивнула. Он продолжил, будто не замечая: — Ты, это… с кухни, да? Она снова кивнула. Он немного замялся. — Я просто… Воды тут, говорят, можно у вас взять? У колонки. А то в казармах теплая, отвратительно. — Можно. Возьми. — Спасибо. Он кивнул ей, чуть шире улыбнулся и ушёл. Солдаты у стены проводили его взглядом. Один хмыкнул, будто отлегло, второй пошёл обратно к ведру. А Амина осталась стоять на месте. Никто не напал. Никто не спросил «откуда ты». Никто не тянул руку. Просто подошёл. Поговорил. И ушёл. *** Дни шли тяжело, как в глубоком песке. Всё будто успокоилось, но не в том смысле, как бывает после бури, а как затишье в ожидании ещё большей. Работа текла ровно, каждый знал своё место, и только по ночам, когда дом замирал, Амина поднималась к Волкову. Между ними не было никаких разговоров по душам, никаких утешений. Она просто садилась с ним за стол, просматривала сводки, правила бумаги, переводила перехваты. Олег слушал, кивал, иногда поправлял, иногда просто молчал, глядя в темноту за окном, пока она дочитывала строку до конца. Иногда, когда она шла по коридору обратно, из глубины дома доносился взвинченный голос генерала Колосова. Он срывался на связистов, на дежурных, на офицеров. Говорил о поставках, об обстрелах, об ошибках. Иногда матерился. Но к ней он больше не обращался и даже не смотрел. В перехватах замолкли упоминания о “местной”, которая могла бы сливать информацию, будто всё это было сном, подозрение проскочило и утекло, не зацепившись. Она снова стала невидимой и , в каком-то смысле, была этим довольна. Амина сидела у стены кухни, на деревянной лавке, где был слабый сквозняк и пахло мукой. Кот затаился где-то в тазу с тёплой простынёй, свернувшись комком. Она смотрела на свои руки. Пальцы были покрасневшие, кожа на ладонях шершавая, треснувшая от мыла, воды и горячего утюга. Маленькая царапина на костяшке, загрубевший ноготь на большом пальце. Я вся теперь как эти руки. Грубее, но живу. Дверь кухни распахнулась с такой силой, что кастрюлька на плите звякнула крышкой. Замолчали все, даже Варя и те, кто привык к любым крикам. В проёме стоял злой как чёрт Волков. Он оглядел всех, будто готов был кинуться на любого. — Амина! — он рявкнул. — Ко мне! Сейчас же! Амина едва успела подняться он тут же схватил её за руку и поволок через кухню, мимо девочек, мимо столов и дверей. — Ты что, форму не видела? — орал он, не оборачиваясь. — Ты на кого работаешь, а? У тебя в голове что? Это что, по-твоему, можно на себе носить?! Амина не вырывалась, попросту не могла. Внутри всё привычно сжалось. Они влетели в его спальню, Волков силой захлопнул за собой дверь. Он тяжело дышал, плечи ходили вверх-вниз. На секунду показалось, что он сейчас снова заорёт, но вместо этого он вдруг сделал шаг ближе, настолько близко, что Амина чуть откинула голову назад, чтобы видеть его. — Серёжа… — выдохнул он. — Очнулся. Мир Амины замер. Она смотрела на него, не мигая, попыталась выдохнуть, но в горле пересохло, губы приоткрылись, но слов так и не было. — Он… — Волков не успел договорить. Амина бросилась к нему, прижалась, как ребёнок, обняла так, что руки дрожали, пальцы вцепились в спину. Никакого стеснения, никакой меры, только чистая, сдавленная радость, такая сильная, что внутри всё стонало от облегчения.