Глава 14. Старый друг.

      Отряд героев и Орфея подходили к укрытию. Из укрытия их поприветствовал седой старик. И тут Ли-Мин, Соня и Джоанна встали как вкопанные.       «Что за…» — Ли-Мин первой сорвалась с места, её глаза округлились, будто она увидела призрак.       Соня опустила топор, а Джоанна даже сделала шаг назад, сдавленно выдохнув:       — Это… невозможно.       Перед ними стоял старик в потёртой мантии, с характерным посохом и доброй, хоть и измученной улыбкой на лице. Декард Каин. Живой. И, судя по всему, совершенно реальный.       «Приветствую вас, герои, — заговорил он, голосом, который они могли бы узнать в любой точке Нексуса. — Судьба вновь свела нас, хотя, полагаю, не в тех обстоятельствах, которые кто-либо из нас предпочёл бы».       Ли-Мин подскочила к нему, всматриваясь в лицо, как будто пыталась найти иллюзию, подвох.       «Я… я держала твоё тело на руках. В Санктуарии. Тебя убила ведьма…» — она осеклась, сжав кулаки.       Каин мягко улыбнулся:       — Я тоже думал, что мой путь завершён. Но Нексус, как вы уже поняли, не отпускает так просто. Бывают трещины между мирами. Бывают потоки, где живое и мёртвое встречаются вновь. Меня втянуло… и вернуло.       Соня тяжело выдохнула:       — Значит, Нексус тащит души. Как и нас.       — А ты настоящий? — подозрительно спросила Джоанна, всё ещё держа щит наготове.       — Настолько настоящий, насколько позволяет эта странная ткань реальности, — с лёгкой грустью ответил старец. — Но главное, что я помню. Помню зло, которое я изучал. Помню Темный Нексус. Помню Повелителя Воронов. И я знаю, кто вы такие… и зачем вы пришли.       — Ты знаешь, как остановить его? — спросила Элиза.       Каин кивнул:       — Повелитель Воронов… имя, что теперь несёт только шёпот и кровь. Его душа изъедена Тёмным Нексусом, его воля скована цепями забытого зла. И нет легкого пути к победе над ним, ибо сам он — живое проклятие, воплощённое безумием.       «Но послушайте меня, нефалемы, герои… — старец поднял глаза, в которых отражалась усталость бесчисленных лет. — Истинная сила не в древних чарах и не в мечах из закалённой стали. Истинная сила — в сердце тех, кто осмеливается сопротивляться, даже когда весь мир рушится вокруг них. Орфея… дитя забытого трона, наследница Вороньего Двора и последняя искра света в этом мраке… В её руках искупление. Но без вас, без вашей стойкости, без вашей веры — она не устоит. Вы должны сражаться не только за жизнь, но и за её душу. Поддержите Орфею. Станьте её щитом, её клинком, её надеждой. Лишь вместе вы сможете сокрушить Тьму, что захватила её отца… Ибо в одиночестве каждый падёт, но вместе… вместе вы сможете изменить саму судьбу».       Отряд переглянулся. Это было тем, ради чего они пришли — но осознание, что теперь они идут не просто в бой, а в бездну древнего знания, заставило сердца забиться чаще. И лишь Ли-Мин всё так же стояла у Каина, молча.       — Я скучала по тебе, старик. Даже если ты — только тень.       Каин мягко положил руку ей на плечо.       — А я горжусь тобой, дитя магии.

***

      Собравшись у костра герои рассказали Орфее и Каину про Королеву Шипов. Как они сражались в Садах Ужаса и об испытании, которые Раена устроила для них. После этого Орфея оживлённо начала свой рассказ.       «Вы должны знать… прежде чем мы встретим Повелителя Воронов, прежде чем ступим туда, где сама надежда боится дышать — вы должны услышать о Раене.       Раена, Королева Шипов… Её имя некогда было венцом целого мира. Её королевство расцветало среди терний и крови, но даже самые острые шипы не смогли остановить надвигающуюся тьму.       У неё были дети… Верик и Делия. Свет её жизни. Они были юны, сильны, и их мечи сияли, словно заря на краю ночи. Но судьба была неумолима.       Когда пришла Тьма… когда из разорванных небес обрушились создания Нексуса… никто не устоял. Верик пал первым — сражённый тварью, чьё имя даже я не осмеливаюсь произнести. Делия… она бежала, чтобы спасти остатки народа, но тоже исчезла в тенях. Их крики до сих пор звенят в корнях мёртвых деревьев.       Раена… королева, что отказалась склонить голову. Она встала перед Тьмой одна, с пустыми руками, но с гордостью, что пылала ярче клинков. В последний момент она наложила на себя древнее заклятье — проклятие камня. Чтобы не попасть в когти Нексуса живой… она сама обратила своё тело в камень.       Раена должна была стать вечной. Камень укрыл её от гнева Нексуса, заключил её боль в безмолвии вечного сна. Но — судьба всегда находит лазейки.       Герои… их было мало, но сердце их было светло, словно заря над разбитым миром. И вел их… странный воин. Карамельный дворф, дитя двух противоположностей — смеха и мужества. Они вошли в сердце проклятого королевства и нашли Раену…       Они разрушили заклятье. Разбудили её из каменного сна. Сломали узы, что держали её вне времени».       «Но… — голос Орфеи стал тоньше, почти дрогнул, — невозможно разбудить того, кто умер внутри.»       «Раена вернулась… но разум её остался треснутым, как старое зеркало. Иногда она видит в каждом врага. Иногда — в каждом ребёнка, которого не смогла спасти».       Тишина опустилась на укрытие, нарушаемая лишь потрескиванием костра. Услышав рассказ Орфеи, даже самые закалённые бойцы замолчали.       — Чёрт возьми… — пробурчала Соня, сжимая рукоять топора. — Значит, всё, что она нам говорила… половина могла быть галлюцинацией?       Орфея кивнула, грустно глядя в огонь:       — Она действительно была великой правительницей. Сильной, мудрой… Моя мать дружила с ней в молодости. Но после нападения на её земли и гибели детей… она сломалась. А потом ещё и окаменение…       — А мы, блин, чуть ли не спорили с ней за лишний хлеб, — с горечью сказал Райнер, опуская взгляд.       — И она всё равно нас приняла, — добавила Джоанна, — кормила, дала припасы, лошадей…       Ли-Мин скрестила руки на груди, нахмурившись:       — Значит, тронута. Но всё ещё держится. Не каждый сумел бы после такого вообще говорить, не то что возглавить сопротивление.       — Это и делает её опасной, — вставила Орфея. — Раена может быть доброй и щедрой, но она нестабильна. Её видения не всегда совпадают с реальностью. То, что она считает спасением — может оказаться ловушкой. Или хуже… актом мести.       — А мы тут типа пешки в её планах? — Райнер хмыкнул. — Приятно знать.       — Возможно, — призналась Орфея. — Но она не злодей. Просто… искалеченная судьбой. Не судите её строго. Ваша помощь может стать для неё спасением так же, как и для мира.       Гендзи, до этого молчавший, заговорил негромко:       — Мы не можем позволить себе роскошь бездействия. Всё, что мы узнали, — ещё одна причина добраться до Вороньего Двора и остановить Повелителя. Для Орфеи. Для Раены. Для всех миров.       Каин тихо кивнул, глядя в темноту:       — Когда рушатся королевства, мы узнаём, кто мы есть. Не потому что должны. А потому что больше некому.       И пламя костра вспыхнуло чуть выше, будто само поддерживало их решимость. Орфея насторожилась. Существо в ящике на её спине стало проявлять больше признаков жизни.       — Вы привели хвост! Здесь враг! В укрытие!       Все нагнулись перед тем, как над головой просвистела пуля. В следующую секунду всё пришло в движение. Ли-Мин со скоростью молнии оттолкнула Орфею в сторону, сама же укрылась за обломком колонны. Райнер выругался:       — Сукина дочь, Это может быть только она!       Джоанна инстинктивно прикрыла собой Регара, вздымая щит:       — К оружию! Все — под прикрытие!       Орфея прижалась к стене, глаза её налились красным светом, и из ящика за спиной вырвался странный темный шлейф — как будто дым, но с живыми тенями, что шипели и скользили по земле. Существо внутри тихо, но зловеще шептало — неразборчиво, на древнем языке, который вибрировал в костях.       В небе мелькнул силуэт — пуля прошла всего в нескольких сантиметрах от головы Элизы, оставив кровавую царапину на щеке. Элиза взвизгнула, укрылась рядом с Соней, та сразу закрыла её собой.       «Вот теперь мне точно надоело! — рявкнула варварша, доставая топор. — Резать их, как мясо на пиру!»       Каин уже бормотал защитные заклинания, создавая вокруг укрытия героев мерцающий барьер.       — Она метка… Но даже тень не может пройти сквозь древнюю магию без последствий.       Регар, сцепив зубы, сжал свой тотем и начал заклинание:       — Я вызову духов-волков. Пусть прочешут местность. Мы её выкурим.       Орфея, притягивая к себе тёмную энергию, холодно произнесла:       — Если она тронет хоть одного из вас — я позволю ящику открыться.       — Что там, чёрт возьми, живёт? — прошептала Ли-Мин.       Орфея лишь повернула голову, и голос её прозвучал почти без эмоций:       — Хрум, создание из магии Хаоса.

***

      Небо над Погибшим Пиком хмурилось, будто само предчувствовало расплату. Гендзи и Райнер, как два клинка одной воли, молча переглянулись — и бросились в обход, закрывая пути к бегству. Лезвия сверкали в предгрозовом свете, и вскоре Нова осталась одна в узком кольце, окружённая всеми, кому она уже успела насолить.       «Ну что, воровка, — сказал Райнер, указывая на неё клинком, — выходишь из игры».       Нова подняла руки, медленно, пытаясь всё ещё сохранить достоинство, но взгляд её метался.       — Вы не понимаете, на кого работаете. Всё не так просто. Я могла бы быть полезной…       — Ты уже была полезной — в том, что показала, как не стоит себя вести, — процедила Джоанна, шаг за шагом приближаясь, щит в одной руке, цеп — в другой.       — Я просто выживала! — резко выкрикнула Нова. — Вы бы сделали то же самое!       — Мы все выживали, — хрипло ответила Соня, — но мы не продавались в тот момент, когда от нас зависели жизни других.       Сзади прозвучал тихий щелчок — это Ли-Мин зарядила одну из своих сфокусированных сфер. Она не улыбалась. Сегодня она была ледяна.       — Не бойся, мы не убьём тебя, — произнесла она с холодом в голосе. — Но у тебя будет время подумать. В цепях. Где-нибудь… в пустоте.       Орфея шагнула вперёд, её тень вытянулась, будто ожила. Существо в ящике зашевелилось, его дыхание стало слышимым, низким и гортанным.       — Последний шанс. Расскажи всё. Кто тебе платит? Где они ещё есть? И зачем ты следила за мной?       Нова замерла. Затем, сжав зубы, откинула плащ.       — Я… расскажу. Только не перед ним, — она кивнула на Каина. — Он служит старым богам. Я это знаю.       Каин даже не обернулся, только пробормотал:       — Знания, дитя, не делают меня слугой. Но если хочешь — испытай судьбу без них.       Нова, будто ощутив затягивающуюся петлю, сделала отчаянный рывок. Рука метнулась к винтовке, стоящей в нескольких шагах, почти наугад схватила оружие, активируя прицел и встроенную маскировку.       «Сдохни, принцесса!» — рявкнула она, целясь прямо в сердце Орфеи. Оптический прицел сверкнул в сумерках.       Но Орфея не шелохнулась.       — ХРУМ!       Существо, долго скрывавшееся в её ящике, словно само вырвалось на волю. Его тень выросла, исказилась, и прежде чем кто-либо успел даже закричать — нечто с рёвом рванулось вперёд. Воздух вспух и задрожал от его появления. Словно тьма самого Нексуса обрушилась на предательницу.       Хищное, неестественное, с глазом, горящим как ураганный шторм, оно прыгнуло.       Нова в маскировке — но это существо видит не свет, а душу. Оно не промахивается.       «ЧТО ЗА…» — лишь успела выдохнуть она, когда огромная тварь навалилась на неё. Щелчок, треск брони, её оружие отлетает в сторону, маскировка срывается искрами. Нова падает, распластавшись под ним, а когти существа уже угрожающе щёлкают рядом с её шеей. Оно не убивает. Но жаждет. Оно дышит ей в лицо, демонстрируя беззвучный рык и пустую, как бездна, пасть.       «Ты хотела узнать, что во мне? — тихо говорит Орфея, подходя ближе. — Теперь узнала».       Нова дрожит, взгляд мечется. Её маска равнодушия и уверенности рассыпается.       — Не убивайте… прошу…       Нова в панике забилась под тенью монстра, но путь отступления был отрезан — в прямом и самом жутком смысле.       Орфея стояла неподвижно, её глаза, до этого полные внутренней боли и усталости, теперь застыли холодным огнём. Она даже не смотрела на Нову — в этом было больше ужаса, чем если бы смотрела прямо в упор.       «Хрум голодный, — проговорила она почти ласково, как будто речь шла о домашнем питомце. — А ты… теперь знаешь, где я. Нехорошо».       Хрум не издал ни звука, но весь его облик выражал предвкушение. Он медленно навис над добычей. Нова замерла, боясь даже пошевелиться.       Орфея шагнула в сторону, отводя взгляд.       — Хрум, она твоя.       Ветер зашептал в кронах, будто испуганно, и мир на миг замолчал.       Орфея добавила, почти себе под нос, не глядя:       — И всё же я дочь своего отца…       Позади послышался треск брони, глухой, короткий визг и нечто влажное. Никто из героев не обернулся. Даже Соня и Джоанна, повидавшие ужасы войн, остались молчаливы.       Только Регар пробормотал, почти на уровне дыхания:       — Никогда не доверяй тем, чья тьма говорит с ними… и слушает в ответ.       А Хрум вернулся. Словно и не отходил. Только взгляд у него был чуть сытее.