Глава 15. Вперёд.

      Орфея прошлась вдоль костра, не глядя прямо ни на кого, будто обдумывая не только маршрут, но и судьбы своих новых спутников.       «Она не успела доложить о нас, — голос был спокойным, даже слишком. — Можете пока отдыхать».       Она остановилась, бросив взгляд на спящих у стены Джоанну и Соню, на Ли-Мин, зарывшуюся в плащ, но с прищуром смотрящую на Орфею сквозь пряди волос.       Орфея отвернулась, достала свиток с картой, и, указывая пальцем на тёмный изгиб рядом с пометкой «Вороний Двор», проговорила: «Завтра… если никто не против… направимся в Проклятую Долину. Там узнаем, кто вы такие на самом деле. Шайка бандитов вы или отряд доблестных героев».       Она снова замолчала. Только потрескивание костра сопровождало её последние слова. Ли-Мин хмыкнула, полусонно откидываясь обратно, а Соня пробурчала:       — После всего, что мы прошли… пусть попробуют называть нас бандитами…       А Регар тихо добавил, бросая в огонь сушётые травы:       — Проклятая Долина… место не для пустых сердец.

***

      Палатка слегка качнулась от порыва ветра, когда Ли-Мин ловко, почти бесшумно, проскользнула внутрь. Её движения были быстры и уверенные, как у хищницы, которая знает, чего хочет. Снаружи шумел костёр, кто-то дремал, кто-то переворачивался в спальном мешке, но внутри палатки воцарилась тишина… напряжённая, почти электрическая.       Гендзи сидел, прислонившись к стенке, протирая клинок. Он не поднял глаз — сразу узнал, кто вошёл.       «Не спится?» — спросил он спокойно, не убирая меч.       Ли-Мин молча подошла, присела рядом, провела пальцем по краю его маски, заставляя его наконец взглянуть на неё. В её глазах плясали отблески костра и что-то ещё — дерзкое, игривое и одновременно вызывающе тёплое.       «Хочу убедиться, что у нас с тобой один боевой дух на завтрашний день…» — прошептала она, склонившись к нему ближе.       Он убрал катану. Маска сдвинулась, их дыхания смешались.       — Ты всегда находишь время для проверки морального духа? — хрипло усмехнулся он, чуть прикасаясь к её щеке.       — Особенно перед Проклятой Долиной.       Палатка снова чуть шевельнулась от ветра. Но внутри было уже совсем тепло. И где-то снаружи Соня, заворачиваясь в плащ, буркнула себе под нос:       — Эти двое… хоть бы выспались когда-нибудь, чтоб не помереть от усталости.       Ли-Мин тихо прижалась к Гендзи, её дыхание тёплым шелестом касалось его уха. Она гладко скользила ладонями по его спине, пальцы порой задерживались на старых шрамах под кибернетическими имплантами, будто хотела прочитать его историю на ощупь.       «Ты не просто машина… — шептала она, касаясь его губами. — …ты тот, кого я выбираю среди всех, даже если завтра нас поглотит тьма».       Он ответил взглядом, полным одновременно и удивления, и благодарности, в которой таилось нечто большее, чем просто страсть. Он привык быть оружием, призраком на службе правосудия… но рядом с ней он чувствовал себя живым.       «Ты… огонь, что растопил лёд моего прошлого…» — выдохнул он, притянув её ближе. Она улыбнулась, глаза вспыхнули.       — И если мы завтра погибнем, пусть сегодня останется в веках.       Свет блеснул в глазах Ли-Мин. «Знаешь, самурай, сегодня можешь быть грубее», –сказала она с улыбкой.       Гендзи чуть приподнял бровь, уголки губ дёрнулись в редкой ухмылке — насмешливой и одновременно игривой. Его рука легла на бедро Ли-Мин, и голос стал чуть ниже, хрипловатым:       — Грубее, да? — он слегка наклонился к ней, их лица были почти вплотную. — Ты уверена, что справишься с самураем, когда он снимает маску?       Ли-Мин провела ногтями по его груди, чуть надавливая, дразня, с блеском в глазах, полных огня:       — Ты забыл, кто я, крошка? Я развалила пол-ада, пока ты старался быть благородным. Давай, удиви меня. А что, самурай? Сил уже нет?       Ответа не последовало — вместо слов Гендзи резко перевернул её на живот, вжимая в настил палатки так, что Ли-Мин вскрикнула, но не от страха — от предвкушения.       — Ведьмочка… Силы у меня ещё есть. Ты сама подписала себе приговор.       И прежде чем Ли-Мин успела что-то возразить, Гендзи резко сжал её бёдра, прижимая их к себе.       — Ах, Гендзи!.. Подожди, ты же… — она пыталась сохранить свою привычную наглую усмешку, но голос предательски дрожал, полный сладкого ожидания.       — Что? Что я? Слишком грубо? — усмехнулся он, наклонившись к её уху, и провёл пальцами по её талии, медленно, дразняще, но крепко.       — Нет… чёрт возьми, не останавливайся… — сдавленно прошептала Ли-Мин, когда он одним движением раздвинул её ноги шире, заставив её выгнуться и податься назад навстречу ему.       Первый толчок был резким, сильным, так что Ли-Мин зашипела сквозь зубы, прикусывая губу, чтобы не застонать слишком громко.       Но уже со второго она не смогла сдержаться — низкий, сладкий стон сорвался с её губ: «Ооо… да… чёрт, Гендзи, ещё!»       «Ах ты, бесстыжая колдунья», — прошипел он, вонзаясь в неё глубже, хватая за волосы и тянув голову назад, чтобы видеть её раскрасневшееся лицо и губы, которые сами рвались в крик.       Ли-Мин, чувствуя дикую силу в каждом его движении, уже не пыталась держать лицо.       «Быстрее… сильнее… Чёрт, Гендзи, да, так! Скажи, что я твоя шлюшка…» — прошептала она, хрипло, с вызовом, сама не ожидая, что скажет это вслух.       Гендзи зарычал, как зверь, сжав её за бёдра так, что точно останутся синяки, и ударил в неё снова, ещё глубже, грубее, заставив Ли-Мин взвизгнуть от резкой волны удовольствия.       — Ты хочешь это слышать? — прорычал он ей в ухо, не сбавляя темпа. — Хочешь, чтобы я сказал, что ты моя послушная ведьма, что ты моя шлюшка?       — Да!.. Да, скажи это, Гендзи, чёрт возьми! — простонала она, уже забыв обо всём, кроме него.       — Ты моя ведьмочка, поняла? Моя маленькая грязная игрушка, и будешь получать столько, сколько я захочу.       И с этими словами он вбился в неё так сильно, что Ли-Мин громко вскрикнула, выгнувшись дугой, и прижалась к нему всем телом.       «Ах… да, да… пожалуйста, не останавливайся…» — голос дрожал, в глазах стояли слёзы — но от удовольствия.       И когда волна удовольствия накрыла Ли-Мин, она закричала так, что если Нова кого-то бы успела привести, то он бы точно всё услышал.       Гендзи держал её крепко, проходя каждый раз глубже, пока сам не разрядился в ней, зарывшись лицом в её шею, тяжело дыша.       Снаружи лагерь дремал, усталый после пути, но внутри этой палатки бушевал собственный фронт — где не было проигравших, но точно был победитель. И Ли-Мин, с сияющими глазами и распущенными волосами, шептала сквозь улыбку: «Чёрт, тебе нельзя доверять… Я хотела быть сверху».       В полумраке палатки Ли-Мин и Гендзи лежали, переплетённые как в бою, так и в покое.       Её голова покоилась у него на груди, дыхание стало размеренным, лёгким. Румянец не сходил с щёк, а тонкая нить магической энергии всё ещё искрилась где-то на границе их касаний. Гендзи обнял её крепче, словно боялся, что магия этой ночи исчезнет во сне. Их тела всё ещё хранили жар прошедших часов, следы страсти — царапины, засосы, взлохмаченные волосы — остались как метки победы. Но сейчас — только покой. Только дыхание в унисон.       Где-то неподалёку проскрипел костёр, кто-то из дозорных поправил одеяло. Мир дышал. Герои спали.

***

      Утро над лагерем поднялось серым и туманным. Влажный воздух пропитался ароматом сырой земли, кострового дыма и чего-то… древнего.       Орфея стояла у края лагеря, глядя в сторону тёмных холмов, за которыми скрывалась Проклятая Долина. Её голос был тихим, почти шепчущим, но в нём звучало эхо веков: «Вороний Двор когда-то был местом мудрости и силы. Мы были стражами равновесия между мирами. Но когда мой отец подчинился голосам Тёмного Нексуса, всё изменилось. Он открыл врата, что были запечатаны древними печатями, и позволил злу проникнуть в самую суть нашей реальности…»       Герои молчали, лишь Регар сдвинул брови, а Джоанна крепче сжала рукоять цепа.       «Слуги Повелителя Воронов — это не просто воины. Это искажённые версии героев, таких же как вы… или когда-то бывших вами. Они несут в себе частицы Нексуса, тьму, что искажает разум, наделяет мощью, но уничтожает душу».       Она подняла взгляд. Его глубина была пугающей и прекрасной одновременно.       «Сегодня мы ступим в Проклятую Долину — когда-то наш приграничный форпост. Теперь это рассадник скверны. Если вы хотели доказать, кто вы такие — там это и произойдёт. Больше не будет места для игр. Никаких полумер. Или вы герои… или останетесь здесь, в земле, как многие до вас».       Тишина. Только ветер перекатился по склонам, унося её слова в небо.       «Готовьтесь».

***

      Райнер занимался повозкой и лошадьми, Соня и Джоанна стояли поодаль, в полушаге от лагеря, на небольшом пригорке, обозревая путь в сторону Проклятой Долины. Джоанна, склонившись, затягивала крепление на доспехах Сони, а та, привычно сжав зубы, стоически терпела.       «Чего хмуришься, паладинша? — усмехнулась Соня, — Не впервой ведь идём в мясорубку».       «Во первых не называй меня так, я крестоносец. А во вторых… Воевать — не впервой, — сухо отозвалась Джоанна, — но с каждым шагом всё ближе к сердцу тьмы. И что-то в этой Орфее… нехорошее. Слишком она знает, слишком легко ведёт нас туда, где смерть рядом дышит».       Соня лишь хмыкнула и плюнула в траву.       — Будет смерть — встретим. Будет гад — зарубим. Я с топором, ты со щитом — а остальные пусть держатся рядом. И Хрума пусть кто-нибудь на цепь посадит, а то в следующий раз он сожрёт не врага.       — Да, у нас уже и питомец есть… — с иронией сказала Джоанна, поправляя свой щит. — Действительно шайка.       Они переглянулись. Затем обе рассмеялись, впервые за долгое время.       — Но ты права, — кивнула Джоанна, — держим строй, держим спины. Как всегда. Внизу Райнер ласково похлопывал одного из коней по шее, поправляя сбрую. Он оглянулся на женщин, улыбнулся и подбросил мешок с припасами в повозку.       — Эй, дамы! Готовы к очередной прогулке по адским вратам?       — Да только ноги разомнём! — рявкнула Соня, запрыгивая в повозку. Джоанна лишь качнула головой и последовала за ней.       — Главное не раздвигать их перед неприятелем! — весело хихикнув добавила Ли-Мин и запрыгнула в повозку. За чародейкой последовали все остальные. Гендзи лишь качнул головой, усмехаясь сквозь маску:       — Ты неисправима, волшебница.       — Ты же не жалуешься, — Ли-Мин лукаво прищурилась и подмигнула ему.       Регар, уже усаживаясь, проворчал:       — Лучше бы вы энергию берегли для настоящего боя, а не для словесных дуэлей…       Соня рассмеялась, хлопнув мага по плечу:       — Да расслабься, шаман! Смеяться — тоже оружие. Особенно, когда впереди проклятая долина, полная всякой мрази.       Орфея, сидевшая в тени под навесом повозки, всё это время молча наблюдала. Хрум дремал у её ног, иногда постанывая во сне, будто пережёвывал чей-то шлем.       «Веселитесь пока можете», — спокойно проговорила она, не отрывая взгляда от горизонта.       Райнер щёлкнул вожжами, и повозка покатилась вперёд, колёса мягко скрипели по увлажнённой земле. Пахло сыростью, лесом и грядущей бурей.       «Поехали уже, — пробурчал он. — Пока Хрум не проголодался снова».       «Вы не обязаны идти со мной, — тихо, почти шепотом проговорила Орфея, глядя вперёд, на извивающуюся тропу, — Я не даю вам приказы. Я не ваш король… не ваш полководец. Всё, что у меня есть — это имя, которое я унаследовала, и груз вины, что несу за отца».       Она на миг замолчала, ветер развевал её волосы, а Хрум у ног выдал тревожный, гортанный звук, будто чутко чувствовал настроение хозяйки.       «Я до сих пор не уверена, достойна ли я вести кого-то за собой. Или просить других рисковать жизнью ради битвы, которую, возможно, уже проиграли. Я боюсь, что тьма во мне сильнее света. И я боюсь, что однажды она тоже прошепчет мне то, что прошептала моему отцу…»       Повозка продолжала двигаться вперёд в гнетущем молчании, пока вдруг не послышался хруст брони — Джоанна подалась вперёд, положив руку на плечо Орфеи.       «Ты ведёшь не подданных, а союзников, — спокойно сказала она, — И если ты ещё не сломалась под таким грузом, значит, ты крепче, чем думаешь».       Соня хмыкнула сзади:       — Да брось ты. Думаешь, кто-то из нас шёл сюда из благородства? Я сюда за мясом монстров, хорошим боем и — возможно — шансом дать кому-то втащить. Но теперь… теперь у нас есть история. А истории я люблю.       Регар буркнул, не отрываясь от приготовления очередного отвара в бурдюке:       — Если бы я каждый раз сомневался, кто достоин, а кто нет… я бы умер ещё в Азероте. Мы с тобой. И с этим, — он кивнул на Хрума, — даже с этим… пока ты держишь курс.       Ли-Мин свесила ноги с повозки, играя искрами магии в пальцах:       — А я хочу посмотреть, насколько сильна та тьма, с которой мы столкнёмся. И знаешь что, принцесса? Даже если ты оступишься — я буду первой, кто даст тебе магическим пинком под зад, чтобы вернуть на путь       Гендзи молча кивнул, подойдя ближе и встав рядом с повозкой, рука его легла на эфес катаны:       — Истинный воин — это не тот, кто не падает. А тот, кто поднимается. Мы с тобой, Орфея.       Орфея сжала губы, опустив взгляд.       «Спасибо», — одними губами, еле слышно. Но глаза её впервые за долгое время блеснули не страхом, а решимостью.       «И всё же, — отметила Джоанна, — Хотелось прояснить. Хоть мы и идём на Повелителя Воронов, другого повелителя, Нексуса, приятелем мы не считаем. У нас с ним свои счёты. Как минимум гибель Валлы и Каразима остаются на его совести».       «Понимаю, — Орфея, подумав ответила, — он затягивает героев, как вы, в бесконечные воины. Но я не следую за ним. Я просто иду вперёд, потому что назад — только прах».

***

      Листва на деревьях стала желтеть.       «Мы подъезжаем, — пробормотала Орфея, сжимая пальцами край своей накидки. — В Проклятой Долине с недавних пор царит вечная осень. Листва никогда не зеленеет, небо редко светлеет… И даже солнце, кажется, светит с тоской».       Ветви деревьев, покрытые золотисто-красной листвой, будто тянулись к дороге, обрамляя её корявыми пальцами. Земля под ногами начала похрустывать — не от снега, но от высохших, застывших листьев. Воздух становился всё холоднее и влажнее, как перед поздней бурей.       Соня осмотрелась:       — Проклятая, говоришь? А я думала, просто ноябрь наступил.       Джоанна фыркнула, поправляя щит:       — Чувствую… тьму. Что-то древнее и недоброе. Здесь когда-то молились, теперь — шепчут.       Гендзи молча шагал рядом с Ли-Мин, не отпуская рукоять катаны. Чародейка же, напротив, смотрела на окружающую красоту с тихим восхищением:       — Осень — это время, когда всё умирает красиво. Подходит нам, правда?       — Подходит, — отозвалась Орфея с неожиданной тяжестью в голосе. — Проклятая Долина — это то, что осталось от одного из самых могущественных бастионов королевства. Теперь это лес, в котором ходят сны и шепчутся кошмары. Здесь мы проверим вашу силу. Или потеряем её…       Повозка замедлилась. Впереди показались руины: древние каменные стены, обвитые чёрным плющом, и мертвенно-серые статуи, сломанные временем и магией.       Проклятая Долина встречала героев молчаливым, осенним дыханием.