Шрамы

Катарина закатывала рукав рубахи, когда Леви вошёл без стука. Она не вздрогнула — привыкла. — Опять? — он скривился, увидев бинты на столе. — Заживает, — бросила она в ответ и ткнула пальцем в баночку с мазью. — Поможешь? Он молча подошёл, выхватил бинт из её рук и принялся разматывать старую повязку. Его пальцы — быстрые, точные — едва касались кожи. Рана на её предплечье была неглубокой, но некрасивой: рваные края, синяки по контуру. Леви фыркнул. — Хреново дралась. — Спасибо, не знала, — огрызнулась Катарина, но тут же зашипела, когда он нанёс мазь. Они оба знали, что это не от титана. Это было вчера, в кабаке у стен, когда пьяный новобранец усомнился, что «какая-то девчонка» может командовать. Она не стала ждать, пока он договорит. Леви затянул бинт чуть туже, чем нужно. — Сволочь, — пробормотал он. Катарина хмыкнула: — Который из нас? — Оба. Он отпустил её руку, но не отошёл. Вместо этого закатал собственный рукав. На смуглой коже — шрам, старый, почти белый, от локтя до запястья. — Видишь? Она кивнула. — Один кретин сказал, что я слишком мелкий для разведкорпуса. Катарина медленно провела пальцем по шраму. — И? — И теперь он хромает. Они переглянулись. В уголке рта Леви дрогнуло что-то, почти похожее на улыбку. Катарина внезапно расхохоталась. — Чёрт, мы же оба ужасные люди. — Зато живые, — пожал плечами Леви и потянулся за её чашкой. — И пока дышим, будем оставлять шрамы идиотам, а не себе. Она отобрала чашку у него и допила залпом. — На построение опаздываем. — Похуй, — сказал Леви и налил ей ещё.