Часть 5.

Почему мы так боимся узнать правду о других, если на самом деле страшнее — не узнать её никогда ? Почему иногда молчание звучит громче любых слов ? И почему, чем ближе кто-то становится, тем сильнее мы чувствуем, что можем его потерять ?…

꧁⎝ 𓆩༺✧༻𓆪 ⎠꧂

Тишина тянулась слишком долго, чтобы остаться просто паузой. Лишь легкий шум воды заполнял пространство между ними. Джекс не сразу ответил. Казалось, он вообще не собирается. Только пальцы снова легли на телефон в кармане — почти машинально, как будто касание помогало удерживать реальность. Наконец он выдохнул, не глядя на неё. — "Просто фото." - наконец сказал Джекс, будто взвесив, стоит ли вообще отвечать. Помни не перебивала. Она чувствовала, что любое слово может оборвать ту хрупкую честность, которая только что между ними появилась. — "Мы тогда были…другими." - он чуть усмехнулся, глядя на телефон. - "Рагата, Риббит и я. Репетировали день и ночь, как одержимые. Первая пьеса, все казалось таким…важным." Он провел пальцем по экрану, будто стер пыль с воспоминаний. Он замолчал, будто решая, говорить ли дальше. — "Только потом я…" - короткая пауза. "Как обычно, все испортил." Помни слегка нахмурилась, но не спросила. Он сам продолжил. — "На премьеру пришел агент из городской труппы. Я знал, что он будет, и…" - он усмехнулся без радости. - "Мне показалось, что если я перетяну сцену на себя, он заметит именно меня. Рагата тогда должна была закрывать акт сильным монологом. А я…просто перебил. Влез со своим импровизированным финалом. Все пошло не по плану, и спектакль сорвался. Зал молчал. Потом смех. Потом — аплодисменты, но не ей…а мне." Он сжал телефон сильнее. — "Рагата после этого даже не посмотрела в мою сторону. А я…" - он выдохнул. - "Я сделал вид, что мне все равно. Слишком гордый, слишком идиот, чтобы извиниться. И вот теперь…" - он поднял взгляд на воду, где отражался огонек солнца. - "Мне иногда кажется, что все, что я делаю, это пытаюсь сыграть кого-то другого. Потому что настоящего себя тогда я…просто оставил на той сцене." Помни долго молчала. Она не знала, что сказать. В нем не было ни жалости к себе, ни оправдания — только легкая усталость. Такая, какая бывает у людей, которые давно не ждут, что их поймут. Она тихо произнесла. — "Ты ведь не извинился." Джекс хмыкнул. — "А теперь поздно. Её прощение мне уже не по роли." Он поднялся, бросил взгляд на горизонт и добавил, уже спокойнее. — "Пошли. Костер, наверное, уже развели. Не хватало, чтобы Риббит опять что нибудь натворил." Помни встала следом. Шли они молча, но теперь эта тишина была другой. Не неловкой — живой. Словно в ней что-то сдвинулось. Словно они сблизились.  Солнце поднималось все выше, и воздух становился теплее. Они возвращались по той же тропе, где когда-то молчание между ними казалось стеной. У самого лагеря уже слышался смех. Риббит стоял у кострового круга, в одной руке у него был прут, на котором что-то дымилось, а в другой — стакан с соком. — "Не подходить ближе ! Это кулинарное искусство !" - крикнул он, когда заметил Джекса и Помни. — "Это уголь с привкусом сахара." - спокойно прокомментировала Рагата, сидя на бревне и листая журнал. - "Кулинария катастрофического уровня." — "Зато с душой." - не сдавался Риббит. Кейн, стоявший чуть поодаль с блокнотом, что-то записывал, но, заметив ребят, поднял взгляд. — "Ну что, нашли свое место спокойствия ?" Джекс кивнул. — "Нашли. Даже слишком спокойное." Кейн улыбнулся, будто только этого ответа и ждал. — "Вот и отлично." Он отошел к другим, оставив их наедине с дневным светом, запахом дыма и морем смеха. Помни присела на край бревна, глядя, как языки пламени лениво колышутся на ветру. Джекс сел рядом, на безопасном расстоянии. Некоторое время они просто смотрели, как свет играет на лицах других: Грейс делала букет из листьев, Рагата ругалась на Риббита за то, что он ворует маршмеллоу из общего запаса. Все это выглядело так по-домашнему, что Помни вдруг ощутила какую-то легкость — ту, которая редко приходила в последнее время. — "Ты говорил, что не извинился…" - тихо произнесла она, не глядя на него. Он медленно перевел взгляд с костра на неё. — "Да. И, наверное, уже не смогу. Иногда легче признать ошибку перед незнакомым, чем перед тем, кого ты когда-то знал слишком хорошо." Помни кивнула. — "Понимаю." — "Сомневаюсь." — "Нет. Просто…иногда легче молчать, чем пытаться исправить то, что уже не слушают." Джекс чуть прищурился, посмотрел на неё внимательнее. — "Ты это про себя или про меня ?" — "Про обоих." - спокойно ответила она. Он хмыкнул, но на этот раз без колкости. — "Ладно. Тогда пусть будет ничья." Они снова замолчали. Но теперь это была не пустота, а что-то похожее на понимание. Когда смех стал тише, а разговоры перешли в ленивый шепот, Кейн встал. Он немного прошелся вдоль круга, будто размышляя, прежде чем заговорить. Солнце пробивалось сквозь ветви, ложась пятнами света на траву и на их лица. — "Знаете…" - сказал он негромко. - "…всегда удивляло, как быстро человек может стать частью чего-то большего, даже если он этого не планировал. Иногда достаточно пары недель, пары репетиций…пары столкновений." Он усмехнулся, глядя на Риббита, который в этот момент пытался убедить Рагату, что обугленный маршмеллоу — это "новый десертный стиль." — "Я рад, что у меня именно такая команда. Даже если вы спорите, даже если не все получается. Это значит, что вам не все равно." Он перевел взгляд на знакомые лица, задержавшись чуть дольше на каждом. — "Некоторых из вас я знаю уже не первый год. Джекс, Рагата, Риббит — вы выросли на этой сцене. Видел, как вы менялись, как теряли и снова находили себя. А теперь у нас есть и новый участник…" - он посмотрел на Помни. - "Иногда одна новая нота способна изменить все звучание оркестра. И это — прекрасно." Помни слегка смутилась, опустила взгляд. Кейн улыбнулся, будто хотел сказать что она справляется и что ей стоит продолжать.  — "Я не жду от вас идеальных ролей." - продолжил он. - "Мне нужно другое — чтобы вы научились видеть. Себя. Других. Истории, которые мы не всегда решаемся рассказать. Театр — не в тексте. Театр — это вы." Он подбросил ветку в костер — пламя вспыхнуло, осветив лица ребят. И на какое-то мгновение Помни вдруг почувствовала, как что-то внутри неё щелкнуло, будто сложилось на место. Это чувство было новым. Не тревогой, не страхом, не желанием спрятаться — а тихим теплом. Она вспомнила, как было раньше: тот звонкий смех за спиной, когда в старой школе её заставляли чувствовать себя чужой, тот момент, когда перестала верить, что где-то может быть место, где тебя принимают. И теперь — вот оно. Этот круг. Эти люди. Эти простые, живые разговоры у костра. Помни смотрела на лица вокруг и вдруг осознала, что впервые за долгое время ей не хочется уходить. Здесь не было насмешек, не было того холода, от которого раньше хотелось убежать. Только настоящее тепло. Она перевела взгляд на Джекса — он молча наблюдал за огнем, и в его взгляде мелькнуло то же, что она чувствовала: странное спокойствие. Может быть, именно так и выглядит новый старт. - подумала она. После слов Кейна, которые она пропустила мимо ушей, ребята засмеялись. Риббит поднял палку с новым, почти не подгоревшим маршмеллоу. Грейс хлопала в ладоши. Рагата покачала головой, но улыбалась. Помни вдохнула запах дыма. Ей хотелось, чтобы этот момент длился дольше. Чтобы утро, начавшееся с тяжелых мыслей, наконец закрепилось теплом, которое не уйдет к вечеру. И, может быть, впервые за долгое время, она поверила, что прошлое больше не имеет над ней власти. Кейн поднял фотоаппарат и сделал новый снимок. Щелчок затвора прозвучал тихо, почти бережно — как будто фиксировал не просто день, а то самое чувство, которое Помни не решалась назвать вслух: дом. Остаток дня прошел будто в мягком полусне. Никто не спешил. Ребята бродили по берегу, кто-то собирал камешки, кто-то лежал на траве, глядя в небо. Кейн сидел чуть поодаль на бревне, что-то писал в своем вечном блокноте. Иногда поднимал голову, чтобы просто смотреть на них — на шумную, живую, немного сумасшедшую группу, которую он каким-то чудом собрал вместе. Помни и Джекс остались рядом с главным костром. Они не разговаривали, но и не нуждались в словах. Иногда кто-то из ребят подходил — то Риббит, чтобы показать очередной "шедевр", то Рагата, чтобы пожаловаться на этого же Риббита. И в этих коротких моментах было что-то по-настоящему комфортное.  Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая воду в мягкий янтарный цвет. Когда тени стали длиннее, Кейн хлопнул в ладони. — "Собираемся, мои актеры. День подошел к финалу." Ребята нехотя начали складывать вещи, тушить костры, выносить мусор. Смех не утихал даже тогда, когда они уже шли к автобусу — кто-то спорил, кто-то дурачился, кто-то просто молчал, будто не хотел разрушать остаток этого спокойствия. Дорога обратно была другой. Никто не спал, но и не разговаривал громко. Солнце садилось за горизонт, и салон заполнялся мягким оранжевым светом. Помни сидела у окна, наблюдая, как мелькают деревья. В отражении она видела усталые, но довольные лица. Риббит дремал, уронив голову на плечо Джекса. Кейн писал что-то на коленях, Джекс тихо слушал музыку, глядя в темнеющее небо. Когда автобус мягко притормозил у школы, уже начинало темнеть. Воздух стал прохладнее, пахло мокрой травой и дымом, оставшимся на одежде. Ребята начали расходиться по домам, переговариваясь о планах на выходные. — "Ну, живы." - с улыбкой сказал Кейн, закрывая журнал. - "И даже без травм. Это уже успех." Рагата засмеялась и, бросив рюкзак на плечо, повернулась к Помни. — "Слушай, не хочешь ко мне? Все равно выходные, родители уехали, будет скучно одной." Помни моргнула, будто не сразу поверила, что это предложение — всерьез. — "Ты…уверена ?" — "Ага. У меня остались пирожные и старые записи наших репетиций. Покажу наши первые пьесы." - она сказала. Помни кивнула, чувствуя, как внутри поднимается легкое, почти детское волнение. Её никогда не приглашали на ночевки. — "Ладно. Почему бы и нет. Только давай с начало ко мне сбегаем." Рагата подмигнула и пошла вперед. Помни обернулась — Джекс стоял у автобуса, сунув руки в карманы, наблюдая за ними. Их взгляды встретились на секунду. Он не сказал ни слова, просто коротко кивнул — будто прощаясь, но без дистанции, как раньше. И, может быть, именно в этом кивке было больше смысла, чем в любых извинениях. Небо медленно темнело. Помни шла рядом с Рагатой, слушая её оживленный рассказ про старую пьесу и смешные моменты. И где-то глубоко внутри ей вдруг стало спокойно. Она не знала, что будет дальше — с ними, с театром, с Джексом. Но впервые за долгое время ей казалось, что все может получиться.