Глава 2, в которой Лэй ничего не понимает

Мгновение — и ужасная боль разлилась по всему телу, Лэй ощутил себя настолько плохо, что не сдержал болезненного стона. Перед глазами были уже не дым и вода, а потолок какого-то помещения; голова болела так, как не бывало даже в самые худшие и чёрные дни. — Он очнулся! — послышался женский звонкий голос, вбуравившийся куда-то в самый череп. Салазар попытался присесть, но вновь стало так больно, что он оставил эту мысль. Лежал он в чьей-то квартире на кровати, бинтами были замотаны живот и грудь, левое бедро, вся правая нога (её он вообще не чувствовал), а руки были истыканы медицинскими мана-иглами для сращивания костей и восстановления функций организма. Рядом прозаически парил магопланшет с его жизненными показателями и выводом «стабильно тяжело», который изменился на «стабильно средней тяжести». Кажется, в виски тоже были вкручены какие-то мана-иглы, но Ифань решил пока не шевелиться на всякий случай. В комнату вбежали Жамис, Тиралшакс и Мирайя — последняя тянула за собой незнакомого человека. Впрочем, уже секунду спустя человек стал знакомым: эту клетчатую рубашку ни с чьей больше нельзя было спутать и надевалась она вот только ради их общего прошлого. — Какого хрена? — прошептал Лэй, совершенно не соображая, что происходит и как он за долю секунды оказался в таком состоянии; голос хрипел, будто кто-то полоснул ножом по связкам. Жамис помог Ифаню приподнять голову и аккуратно напоил его каким-то лекарством — сразу же стало легче. Парень обвёл мутным взглядом присутствующих и затормозил на Алефе. Он хотел было отправить ему мысленное послание, но голова вдруг отдалась такой болью, что Лэй заныл и снова закрыл глаза. В последний раз он ощущал себя настолько плохо ещё когда был человеком, так что уже отвык от подобного. — Ну-ка, брысь из комнаты, — раздался голос Мэйеста. — Мне надо поработать, а ему ещё отдохнуть. Ифань услышал, как начинают щёлкать ножницы, а мана-иглы в висках успокаивающе гудят (лучше от этого не стало, правда), после чего решил не испытывать судьбу дальше, а провалился обратно в больной сон.

***

Следующее пробуждение произошло в несколько раз легче: по крайней мере, Лэй снова почувствовал себя салазаром, а не переломанным во всех местах смертным. Теперь он наконец-то осознал, что находится дома у Мирайи, за окном едва брезжил рассвет, а в кресле рядом мирно развалился бог медицины с какой-то книжкой. Алеф бросил на него взгляд и подошёл, чтобы подать воды, а парень заметил, что мана-игл в руках больше нет. Тем не менее, кисти всё ещё мелко дрожали, так что ему пришлось схватиться за приятеля, чтобы не опрокинуть стакан. — Ожил, наконец? — тот провёл рукой по его волосам, успокаивая накатившую головную боль. — Я думал, Лэй, мы уже давным-давно забыли про период с твоими наклонностями к самоистязанию. Из-за стенки слышался храп Тиралшакса, а Ифань мало-помалу включался в процесс ощущения общественного разума. На левом бедре красовался шрам таких размеров, будто в ногу воткнулся по меньшей мере топор великана, но по какой-то причине не прорубил кость; правая нога всё ещё была забинтована и чувствовалась плохо; руки тоже всё ещё были в бинтах от кончиков пальцев и по самые плечи, но уже почти не болели, а на торс были прилеплены заживляющие мана-пластыри — по ощущениям, салазару там сняли несколько слоёв кожи. — Что происходит? — он всё же присел в постели под осуждающий взгляд друга. — Как… как я здесь? — Ты совсем не помнишь? — уточнил Алеф. Лэй помотал головой и помассировал виски. — Я… я разговаривал с Валором и… и вот я здесь. Сколько… какое сегодня число? — Восьмое петала. Ты неделю провалялся в отрубе, как заглянул ко мне, пришёл в себя и провалялся ещё три дня. Ты себе как представляешь нормальное лечение салазара богом? Вот и я прихуел, мягко говоря. — Я тоже… — огорошенно ответил парень и принял из его рук какую-то бурду кашеобразной субстанции. — А что?.. Как я?.. — Понятия не имею, — покачал головой бог медицины. — Ты телепортировался в мой демиплан прямо посреди чаепития, распугал гостей своим видом. Весь драный, одежда клочьями висит, тут термический ожог, там рваная рана, руки выглядят так, будто тебе в них все кости изнутри сломали, из глаз и ушей кровь, взгляд бешеный. Ты бросился на меня с воплями: «Салазарам нельзя сюда, не пускай, лучше пусть я сдохну!» — и потерял сознание. Ты себе можешь представить степень моего удивления? А ужаса? Ифань чуть не поперхнулся лечебной кашей. — Я так сказал? — Я прямо сейчас похож на шутника? Хорошо ещё, что ты про своего мелкого пиздюка рассказал: я смог с ним связаться, и он вернул тебе ту часть сил, которую ты ему пожертвовал — по крайней мере, этот остаток энергии тебя и поставил на ноги так быстро. — Ага. При твоей скромной помощи. Ты всего-то задействовал максимум из того, что мог — так, мелочи. — А ты решил, что я это бесплатно? Лэй тихо рассмеялся, глядя на ухмылку Алефа. — Спасибо, Мэйест. Как приду в себя, что-нибудь придумаю, — он тяжело выдохнул. — Память я тебе не смог восстановить, — бог медицины посерьёзнел. — Там стоит здоровенный блок. Я бы сказал «зацементированный наглухо». Кто тебя так приложил? Твой соперник — или ты сам при защите, не знаю — серьёзно изорвал часть ткани реальности. Повезло ещё, что воздействие было хоть и жёстким, но мгновенным. Ифань сильно задумался, но тут же зашипел от пронзившей его головной боли. — Знаешь, Лэй, если кто-то может настолько сильно приложить башкой, подчеркну, салазара разума, то самое время звать тяжёлую артиллерию, — Алеф протянул ему какую-то бумагу. — Но что ещё больше меня пугает, так это то, что я нашёл в твоём кармане. Бумага оказалась криво выдранным листом из скетчбука, на котором его собственным почерком было лихорадочно выведено иероглифами Санзады:

Итцем Ама найти исказить

не приближайся к салазарам даже Эйлин

не подходи к карзи

не зови никого иначе всему конец

если кто-то узнает о проблеме всему конец

не ходи к Рубену

не ходи к Рубену

НЕ ХОДИ К РУБЕНУ

— Я настолько ебанулся? — удивился парень. — Я стараюсь следить за тем, чтобы у меня не съехала кукуха. — Значит, она всё же съехала, ну или… — мужчина многозначительно замолчал. — Ну или я пытался предупредить себя о какой-то настолько невъебенной угрозе, что даже у Рубена возникнут проблемы, — мрачно закончил Ифань. — Но это же нереально. Абсолютно логично позвать Рика или его отца. — Ну, ты, судя по всему, был уверен в обратном. Кроме того, не забывай, что тот, с кем ты сражался, сумел заблокировать твою память. Либо это был какой-то матёрый салазар разума, либо я не знаю. — Если бы я на серьёзных щах сражался с матёрым салазаром разума, то мы бы Минкай обрушили нахуй, а не «серьёзно изорвали часть ткани реальности». — Тоже верно. Лэй немного поморщился и доел кашу. Алеф, помолчав, снова подал голос: — Даже не думай. — О чём? — парень выгнул бровь. — Я тебе руки еле восстановил, а нервы на правой ноге пришлось протягивать заново. Если ты сейчас встанешь и начнёшь работать, долго ты не протянешь. — Вообще, я думал не об этом. — Мне-то не пизди. Я с другого конца вселенной услышу, как у тебя в башке тараканы шушукаются. Ифань тяжело вздохнул и грустно покачал головой. — Ты же видишь, что дело какое-то лютое. Возможно, если не подниму жопу сейчас, то не подниму больше никогда. — С твоими травмами я бы лучше вызвал серьёзную подмогу. — Я бы с радостью, — салазар совсем нахмурился, — но тебя что, совершенно не настораживает записка? Её я написал — мой почерк, даже ручку узнаю. — Её могли подделать. — Кто? Ты? Из всех существ на этой планете — из всех! — ты единственный, кто хотя бы в теории может знать и помнить санзадский. Могут быть ещё другие салазары, но ты сам чувствуешь, как и я, их либо здесь нет, либо они как минимум на уровне с Риком! — Лэй понизил голос, поняв, что начинает быть слишком громким. — Это не наши с тобой сентиментальные игрища, где я типа пытаюсь убиться об свою злость, а ты меня спасаешь тем, что ковыряешься в моих внутренностях. Ты же сам понимаешь, Мэйест, проблема серьёзная, я не могу ждать, пока выздоровею, — он снова вздохнул и потёр переносицу. — Слушай, спасибо. Что спас меня и позаботился, правда. Я это очень сильно ценю. Но сейчас я должен работать, чтобы потом когда-то точно также позаботиться о тебе и твоём существовании. И что-то мне подсказывает, что кроме меня тут больше некому это делать. Бог медицины некоторое время молчал, а потом по-доброму фыркнул и потрепал Ифаня по волосам, чем вызвал у того неподдельное удивление и даже смущение: салазар сразу начал трясти головой, будто недовольный ребёнок. — Ты очень вырос, Лэй. И всё ещё геройствуешь. — Да, спасибо. Я знаю, что на самом деле это похвала. Лэй замолчал и уставился в пустоту: начал потихоньку возвращаться в рабочий режим и раскладывать полученную информацию по полочкам. Голова всё ещё жутко болела, но это уже было не столь дискомфортно, чтобы обращать на это внимание. В крайнем случае парень рассчитывал отключить себе болевые ощущения, но понимал, что это плохая идея. — Эльфийка всю неделю от кровати не отходила, — вдруг подал голос Алеф. — Ты бы ей хоть рассказал, что женат: тут ведь не кольца, а серьги. А ты их не носишь. — Никогда не пытался анализировать ребят даже просто по-человечески, правда, — Ифань решил не сосредотачиваться на эмоциях. — Но я поговорю с ней. Позже, — он отвлёкся от размышлений и снова поднял взгляд на Мэйеста. — Ещё раз спасибо. Какие-то рекомендации? — Я б дал, так ты ведь не послушаешь, — он хохотнул. — Постарайся не перенапрягаться — ни физически, ни ментально. Ноге надо восстановить иннервацию, поэтому ходи пока с костылём. Летать не пытайся — внутренние органы могут отказать. — Серьёзно? — Ну, не сразу. Ну и больше ешь, пей. Правильный образ жизни, знаешь ли, творит чудеса даже для салазаров. В здоровом теле — здоровый дух, а значит, и больше энергии. И, да, раз уж ты так благодарен, отправь ребят хоть в храм помолиться — мне лишним не станет. Салазар хмыкнул и потянул дрожащую забинтованную ладонь для рукопожатия, но бог медицины вместо этого похлопал его по плечу. — И не выполняй сложную физическую активность руками, а то этот паззл из костей разлетится от одного чиха. Кто тебе их только так изломал? Я собрал как мог, но это не привычный для тебя уровень. Скорее человеческий. — Понял. Алеф оставил ему ещё каких-то лекарств с указаниями, свой священный символ для менее энергозатратной экстренной связи и был таков. Лэй даже как-то устыдился, что не смог его более существенно отблагодарить сразу, но решил, что обязательно этот должок отдаст. Первое, что захотелось сделать парню, это связаться с Эйлин, но в моменте он себя затормозил: а почему она до сих пор не здесь? Она отличалась местами прямо бескомпромиссным характером — особенно это касалось моментов, когда её муж желал в очередной раз принести себя в жертву во имя лучшего. Просто невозможно было представить, каким образом Ифань не выходил на связь больше недели — а он стабильно касался её сознания каждый вечер — и она всё ещё не подняла на уши всех, включая Сепира. Салазар сильно занервничал: с ней могло что-то случиться? Могло ли так статься, что ей что-то навредило? Не будет ли лишней растратой сил связь с ней? Не станет ли по какой-то причине ситуация хуже? «Эйлин! Ты в порядке?» — да похуй, если честно, если станет хуже. Не было в записке строки, что нельзя даже разговаривать. Лэй, однако, не стал создавать прекрасное визуальное пространство в подсознании, а просто ворвался в её мысли с вопросом. Собственная голова от этого снова заболела, но было плевать. «Лэй! — её голос звучал очень радостно. — Ты наконец-то закончил? Что за проблема со связью, о которой ты говорил?». Парень тут же выдохнул: всё с ней было в порядке. Очевидно, он успел наплести ей что-то о том, почему не может выходить на связь, и это было вполне в его духе. «Я ещё не закончил, дорогая, но надеюсь, что скоро буду дома. Я не могу долго связь держать, я откликнусь, когда станет проще». Ифань отрубил канал связи и понял, что голова ему за разговор с другой звёздной системой спасибо не сказала. Впрочем, это было терпимо. Салазар начал мысленно накидывать план действий: нужно сходить в измерение памяти и уточнить там, что было; затем заглянуть к Валору и выяснить про аномалию; прямо сейчас можно было отправить Мирайю и Тиралшакса искать информацию об Итцеме Ама во всех официальных и не очень источниках; Жамис пока сидел без сил, так что ему можно было поручить нагрузить работой прорицателей, структурировать от них информацию и прочее-прочее-прочее. Но сперва по совету Алефа поесть, попить и немного помедитировать, чтобы слегка восстановиться.