ты не такая

щурясь и убирая с уголков глаз слезы, вызванные ослепительным лучом солнца, Земфира сидела на узком, маленьком балконе, на скрипучем старом табурете и распивала грушевый дюшес. дом прибран, продукты куплены, все подружки гуляют со своими кавалерами, а Данила куда-то поехал с Вовой. похоже, помогать Вове охмурять ту кудрявую гитаристку: парни часто просили его об этой услуге. делать, как уже понятно, было абсолютно нечего. только сидеть и думать, чем она и занималась. Земфира никогда не влюблялась. по сути своей, она была очень чувственным человеком, поэтом в жизни и в душе, но чтобы по-настоящему полюбить какого-нибудь парня – нет. она могла лишь восхититься человеком: его харизмой, особенной манерой речи или чертой характера, которой не было еще ни у одного ее знакомого. но вот сейчас Земфира была сама не похожа на себя. из ее головы не выходили те глаза цвета моря, их голубизна преследовала её. странно, ведь она никогда в жизни не видела этот цвет вживую, могла судить о нем только по описаниям из художественных романов или энциклопедий. но в тот самый момент, который пропах дешевым табаком, яркими огнями фонарей и сыростью балкона, она подумала о голубой, чистой воде и о том, что в радужке, вместо скоплений меланина, плещется прибрежная, светлая вода из Средиземного моря. её, как поэта, обычно не удивляло то, как она может рассуждать о человеческой красоте, но, думая о тех глазах, она сразу же видела их перед собой, и в области желудка приятно жгло. и вот уже неделю она думает только о них. даже обсуждая с Даниилом Ильфатовичем бытовые делишки, фоном она размышляла о том, как бы хотела, чтобы эти глаза снова посмотрели в её изумрудные. из дум её отвлек пронзительный свист. Земфира сразу и не подумала, что это ей. ну не было у неё таких ситуаций, чтобы ей свистели под окнами. но, услышав очень знакомый голос, который кричал: ‘Земфира!’, она тут же отложила стакан с дюшесом, привстала и аккуратно выглянула в открытое окно. там, с широкими плечами, ослепительной улыбкой и руками за спиной, стоял её мальчик-море, или Турбо, как звали его большинство в их районе. он смотрел на неё теми же красивыми голубыми глазами и ждал её ответной реакции. ‘вспомнишь солнышко, вот и лучик’, – пронеслось у рыжей в голове. – Дани дома нет, – сказала Земфира, её голос немного дрожал от того самого приятного жжения в желудке. – а мне не он нужен, – так же с улыбкой промолвил тот, и тут резко пошел в сторону подъезда, открыл дверь и, как ни в чем не бывало, зашел и начал подниматься. да так, что даже Земфира слышала его тяжелые шаги. стук. раз, два, три. и вот Земфира уже стоит у двери, сначала посмотрев в глазок, чтобы понять, не померещилось ли ей это с жары. в итоге – не померещилось. —— вечер пятницы, и в качалке опять звучали песни. Вова и Даня, как обычно, пели о романтике, мужской дружбе и Афганистане. Вова, словно мальчик, ронял слезы на колючие щеки и густые усы. пели они, и Валера тоже пел, но его мысли витали совсем в других краях. ‘Земфира…’ – имя таяло на языке, вызывая дрожь, волну мурашек, бегущих по коже. блять! как же приятно просто думать о нем. Земфира Нигматуллина… этот образ, этот призрак рыжеволосой девчонки преследовал его, не давая покоя ни днем, ни ночью, уже почти неделю. Валера считал себя бывалым, прошедшим огонь, воду и медные трубы казанских улиц, думал, что его сердце, закаленное в драках и переделках, не способно на такую глупую, безотчетную нежность. Он влюблялся и раньше – быстро, жадно, как вспыхивает сухая трава. но она... она-рыжеволосая татарка околдовала его мгновенно, с первого взгляда, опьянила, словно самая крепкая настойка, пропитанная солнцем, ветром и дикими степными травами. его поражала её заинтересованность, внимательный взгляд даже тогда, когда он не сказал ничего особенного. ее голос – легкий, бархатистый, с легкой зажатостью – звенел в ушах и до сих пор звучал в его снах их зрительный контакт... всего лишь минутка, столкновение взглядов, но эта немая связь сблизила их сильнее, чем любой поцелуй, любой секс. он помнил её смущенное ‘спасибо’ в ответ на его самый банальный, затасканный комплимент – и это простое слово звучало для него как самое прекрасное признание. и, конечно же, этот удивительный, пьянящий контраст: огненно-рыжие, почти золотистые волосы, обрамляющие лицо, и пронзительные, изумрудно-зеленые глаза, в которых, казалось, отражалась вся Казань. это было не просто влечение, не просто влюбленность – это было чистое сумасшествие. настоящее безумие, захватившее его целиком, без остатка. просто пиздец. Турбо, как можно понять из его клички, не был тормозом, поэтому он решил не медлить. мало ли, вдруг кто-то еще положил глаз на Земфиру? хотя о таком он старался даже не думать. поэтому после вечера он, как обычно, пошел курить с Данилой, но на этот раз ему нужно было не только прикурить в приятной компании, но и выяснить кое-какие важные детали. – …ну и вот так, в общем, я чуть не проебал гитару, – сделал затяжку Данила и перевел взгляд с друга куда-то вдаль. – ну ты и разгильдяй! – толкнул кудрявый друга в плечо с добрым смешком и тоже затянулся. – слушай, дело одно есть…-вытолкнул Валера из своего рта дым – какое? заинтриговал, – обернувшись к другу, рыжий выпучил глаза и приподнял бровь, которую почти не было видно из-за слишком светлых волосков. – в общем! сука! – кинув окурок, Турбо резко поднял руки к небу, лицо его отражало всю гамму переживаемых эмоций. – стыдно немного, но мне твоя сестра… понравилась… очень. – он немного напрягся и выжидающе посмотрел на Данилу. тот сделал еще одну затяжку, прищурился и покачал головой, но после с хохотом выдохнул дым и похлопал друга по плечу. – Турбо! я этот разговор еще в тот вечер на балконе представил! – Данила заулыбался, счастливое выражение осветило его лицо.– я же Земфиру очень люблю, желаю ей всего самого хорошего! я так рад, Господи! хоть кто-то, кроме меня, позаботится о ней. – Данила растрогался и начал протирать глаза большими пальцами, а Турбо, сияя от удовольствия, похлопывал друга по спине. – не ожидал я, конечно, такой реакции, но приятно! – сказал Валера, расплывшись в улыбке. – обещаю, не дам в обиду. но вот, знаешь, хотел уточнить, а что она любит? ну, там, может, цветы, конфеты, не знаю, – с интересом, глядя в глаза брата Земфиры, спросил Турбо. – хм, ну знаешь, из цветов – полевые, наверное… ромашки там… не знаю. всегда ей такие дарил, и она была рада. а вот насчет другого… ну… Земфира очень любит вещи, сделанные своими руками. это я точно знаю, – покачивая головой, задумчиво произнес Данила. – спасибо, – они пожали друг другу руки и оба спустились в родную для них качалку, когда лица обоих светились счастьем. Валера прислушался к словам Данилы и в тот же вечер начал делать самодельную закладку для книг. делал он её со всей душой, в ход пошло все, что нашлось дома: цветные карандаши, засушенные цветы из импровизированного гербария, наклейки и многое другое. закончив, он с гордостью написал на задней стороне ‘от Валеры Земфире’ своим кривым почерком, стараясь придать буквам максимальную ровность. на следующий день он сходил в магазин и купил несколько жвачек ‘turbo’. потом отправился на ближайшее поле и нарвал ромашек, не пощадив и клумбы у своего дома. перевязав букет бечевкой, Валера поставил его в стакан с прохладной водой, а все остальные элементы получившегося подарка в ящик прикроватной тумбы и с нетерпением ждал момента вручения. на самом деле, странно, что он вот так запарился над тем, как произвести первое, точнее, второе впечатление. все девчонки до Земфиры просто таяли по щелчку пальцев от одного только угрюмого взгляда и историй о его драках и тут же признавались в любви. но Земфира – особенная. она не такая. —— – привет, – немного с пугающей настойчивостью смотрел Валера в глаза Земфире, поправляя волосы и ожидая ответа. сердце его бешено колотилось, грозясь выпрыгнуть из груди. – привет… – затаив дыхание и немного напрягаясь, ответила Земфира. в горле пересохло, ладони вспотели. этот пристальный взгляд, эта напряженная поза – всё это смущало и пугало её. Валера заметил её волнение. он тут же смягчил взгляд, стараясь унять собственную настойчивость, тихо достал руки из-за спины и показал Земфире то, что готовил три дня, вкладывая в этот подарок всю свою душу, все свои робкие надежды. – тебе, – прошептал он, чувствуя, как снова краснеет до кончиков ушей. у Земфиры вспыхнули щеки, уши стали пунцовыми. она не знала, как реагировать на такое трогательное внимание. за все шестнадцать лет жизни никто не дарил ей ничего подобного, такого… личного, такого… пронзительно нежного. она удивилась его чуткости, его вниманию к деталям. он принес всё, что ей нравилось: полевые цветы, её любимые жвачки и самодельную закладку для книг, украшенную засушенными цветами и рисунками. видимо, над подарком думал не только он… – а… за что? – пролепетала она, не в силах отвести взгляд от его сияющих глаз. – да знаешь… – Валера пожал плечами, стараясь казаться небрежным, но голос его дрожал от волнения. – просто ты… не такая, как другие девчонки.