Глава 10. «А точно ли ты враг?»

Ким, стоя за дверью был готов разорвать каждого керна, что стоял в этом кабинете. Был готов заставить каждого кетта страдать за доверие, которое им было доверено, даже за эти крошки. Отчет разведки превратился в толстый ком несуразицы, а пальцы почти открыли дверь, ноги несли его внутрь. Хватило секунды, чтобы чешуйчатая рука вжала его в стену напротив двери, закрывая рот. Ник нависал над ухом, шепча несуразицу, но последняя фраза четко осталась в памяти, потому что пернатый сам повел его в свои покои: «веди меня к себе, иначе я скормлю тебя твоей же рассеянности». Комната принца больше напоминала ангар кеттских инженеров. На столе были разбросаны бумаги, деревяшки и даже стальные перья, стены были обвешаны анатомией, вырванными страницами из книг котов (было ясно по языку и отпечаток лап в углу), зарисовками кеттов в различных состояниях, рыжий явно нашел способ достать исключительно эти карикатуры, иначе не объяснить эти бумаги и его незнание силы Древних. Краем глаза осмотрев все «драгоценности», Ник пинает стул, приказывая садиться только одним жестом. Сам кидает сверток, украденных из медицинского крыла кернов. Скальпель, пинцеты и ватки. Ему явно больше ничего не нужно было, настолько был уверен в своих умениях. Пока Ким рассматривал то, что было перед ним, при этом переводя взгляд на руку, вены на которой уже почернели до локтя, Ник снял ремень, пихая в рот керну, пытаясь закрепить на бляшку сзади. Хватает ему вылезти из засады, так сразу поднимает голос, держа дистанцию: – ты что, совсем обнаглел?! Ты что мне в рот пихаешь?! – скалиться Ким, глядя в непонимающие глаза. – а ты хочешь орать на весь замок от спор? – задает встречный вопрос кетт, подходя впритык за пару шагов, хватает за руку и тыкает в свежую ранку, откуда и шли черные полосы, – еще пару дней и тебя можно смело убивать. Через неделю станешь активной пешкой Древних, месяц – будешь где-то в земле. Оно уже пустило поры, курица. – и что?! Не стану я никакой пешкой! Нельзя же так просто… Ворваться и мне вены вскрывать, надевая кляп! – предлагаешь тебе рот зашить? Я и это могу сделать, не вынуждай. – слова Ника – это не угроза, просто факт, который он уже обещается выполнить. – и не вены вскрывать, а ладонь. Сядь, я все сделаю быстро. Не сдохнешь. Давай. И Ким садится, нехотя, но садится, разрешая заткнуть себя. Желание жить все еще ругалось со страхом, но им не было суждено прийти к перемирию. Чешуйчатый не дал и минуты приготовится, сразу провел по ране лезвием, заставляя Кима начинать дергать ногой и хлюпать носом. Прыснув из мелкой склянки алкоголь, заставляет зашипеть обоих: и споры в ране, и рыжего принца, что от ужаса расправил крылья. Споры извивались, словно мелкие змеи, прожирающие туннели в своем доме. Это и нужно было. Ник с легкостью обвил руку керна хвостом, и вооружился двумя пинцетами, доставая паразитов медленными движениями, чередуя короткими рывками. Пихая каждую мелкую тварь в склянку с алкоголем, юноша начал напевать что-то под нос, не реагируя на вопли мальчишки напротив. Важнее было спасти его тушу, а не его желания убежать или отдохнуть. Ким теряет сознание по несколько раз, только будят его сразу же, легким ударом локтем или пинком в крыло. Было мерзко и страшно смотреть на склянку с «червями», а особенно когда скальпель начали использовать, дабы расковырять рану. Все сопровождалось слезами, кровью на полу, кровавыми скальпелем и пинцетами, и медленной песнью, что словно пыталась перевести на себя все внимание, сделав легче. Только хвост слез с руки подопытного, как и с затылка спала бляшка ремня, так и ладонь промокнули ваткой, оставив большой кусок пропитываться свежей кровью. Ким был повержен всем: взгляд не мог сфокусироваться даже на Нике, его трясло полностью, мозг не мог обработать факт предательства собственной семьей и помощи от того, кого он обязан считать врагом. Это все приводило к тошноте и к дыре внутри собственной души. Омерзение к самому себе, к этим бумагам, к чешуйчатому и себе подобным смешалось в комок под кадыком, но... плечо арбалета! – я забыл, забыл плечо сделать арбалету, да… Сейчас же добавить, срочно… – говорит пернатый с затуманенными глазами, плеская кровью. – угомонись. Сейчас еще хуже сделаешь, Ким. – привлекая к себе внимание обращением по имени, Ник берет за руку, меняя ватку на кристалл. – сейчас будет щипать. Подожди пять минут и разберешься со своим этим… арбалетом. – вздыхая, кетт забирает камень с руки принца, прокусывает его клыком и возвращает обратно. – раствориться – скажи. Иначе правда умрешь. Пернатый сидит на удивление послушно, даже не разговаривая, зато чешуйчатый убирается, что-то шепча себе под нос. Грубые и жесткие слова, что очень контрастировали с недавней песенкой. Периодически шипел на что-то или кого-то, тогда и виднелась, схожая с Кимовой, дрожь пальцев. Не успев и сказать слова про растворение камня, как юноша затыкает другому рот, выливая из той же склянки жидкость, вызывая резкую вспышку и образовывая на месте раны шрам. Зуб, поверх которого зигзаг. – не благодари, птенчик. Вставай, спать. Не будешь же на стуле. Не хватало мне, чтобы ты решился устраивать мне дуэль из-за затекшей спины или шеи… Также быстро смывается из королевства, оставляя только под подушкой принца потухший кристалл в мешке, в качестве амулета, склянку с этикеткой на языке кеттов и пару перчаток без пальцев, грубой выделки, но из материала, напоминающего потускневшую чешую.