Реальность

Мягкий писк, словно жалоба новорождённого, всё ещё звучал у Эммы в ушах. Она держала детёныша динозавра на руках, как хрупкий трофей, осторожно, бережно, будто боялась потревожить что-то священное. Его крошечные лапки цеплялись за её куртку, а мордочка с черными бусинами глаз поворачивалась в сторону света. Малыш был тёплым, живым, настоящим. — Он такой… милый, — прошептала Эмма, глядя на него с детским восхищением. — Как птенчик. Только без перьев. Сзади послышался голос Яна Малькольма. Спокойный, вкрадчивый, но с тенью мрачной иронии: — Милый, да. Но знаете, меня всегда пугали милые вещи, которые потом вырастают. Вот этот малыш… Кто знает, кем он станет через год или два? Он сделал шаг вперёд, глядя на детёныша, которого всё ещё держала Эмма: — Выросший, голодный, инстинктивный. Допустим, через пару лет он не захочет сидеть в вольере. А ещё через пять… может, и вовсе не захочет подчиняться правилам. Они ведь не роботы. Они живые. А жизнь… жизнь находит путь. Может, однажды они сломают ограды. Выберутся наружу. Захватят территорию. А может — пойдут против тех, кто их создал. Против людей. Наступила тишина. Даже обычно неунывающий Хаммонд приосанился. Элли метнула на Малькольма взгляд — не столько сердитый, сколько обеспокоенный. Слова ударили неожиданно точно. Алан, до сих пор молча наблюдавший за племянницей, быстро протянул руки и забрал детёныша у Эммы. Та недовольно фыркнула, но не сопротивлялась. Грант прижал малыша к себе, всматриваясь в его черты: вытянутая мордочка, когтистые лапки, уже явственно обозначившиеся мышцы на задних конечностях. — Доктор Ву, — резко обернулся он к Генри, — напомните еще раз, этот детёныш… какой у него вид? — Это… — Ву слегка замялся, затем ответил, как будто не придавая значения: — Велоцираптор. Грант замер. Взгляд его стал жёстким, словно сталь. — Вы… выращиваете хищников? Генри Ву пожал плечами, как человек, для которого это — просто научная рутина. — Мы восстанавливаем все виды, доступные нам по ДНК. Да, некоторые из них хищники. Но рапторы… они исключительно интересны. Очень умны. Социальны. Поведенчески сложны. Адаптивны. Лучшие образцы эволюции. — Лучшие — для охоты, — пробормотал Алан. — Вы видели их когти? Эти пальцы — оружие. Они не милые, доктор Ву. Они… прирождённые убийцы. Эмма нахмурилась, глядя на дядю. — Но он же крошечный, — сказала она, глядя в глаза детёнышу, — и совсем не страшный. Он боится. Он дрожит… — Она приблизилась, положила руку на плечо дяди. — Ты же сам говорил, что все животные заслуживают шанса на жизнь, дядя Алан. Он бросил взгляд на племянницу — такую маленькую, но уже с таким большим сердцем — и вздохнул, чуть ослабив хватку на крошечном теле хищника. — Я говорил, — признал он. — Но есть разница между шансом на жизнь… и шансом на контроль. А я не уверен, что вы, — он посмотрел на Ву, — отдаёте себе отчёт, с чем имеете дело. — Мы контролируем всё, — спокойно ответил Ву. — Они под наблюдением. Их кормят по режиму. Они не размножаются. Все самки. Всё просчитано. — Ха, — усмехнулся Малькольм. — Просчитано… Скажете ещё, что вы включили пункт “возможное самовольное восстание” в графу “маловероятные инциденты”? Хаммонд, как будто чувствуя, что разговор зашёл слишком далеко, хлопнул в ладони: — Господа, господа! Всё под контролем. Мы создаём аттракцион, не апокалипсис. Поверьте, наш парк — чудо, а не угроза. Но в воздухе уже повисла тревога, которую не могли рассеять ни его уверенные слова, ни белые халаты, ни стеклянные стены лаборатории. Потому что в руках Алана, тёплый и трепещущий, лежал не просто детёныш — а хищник. Будущий охотник. Будущее, которое никто ещё не знал, как остановить. А Эмма, глядя на малыша, всё ещё не могла поверить, что кто-то может бояться такой крошечной, дрожащей жизни. *********** Солнечный свет струился сквозь облака, осыпая золотистым сиянием зеленую листву. На траве лежала прозрачная роса, а воздух был наполнен свежестью после ночного дождя. На первый взгляд — обычный день на экзотическом острове. Райский уголок. Но Эмма Грант не отрывала взгляда от странного устройства, возвышающегося посреди поляны. Механический подъёмник с жужжанием поднимал на тросах черную корову. Она мычала, медленно раскачиваясь, ноги её беспомощно болтались в воздухе. Эмма, стоявшая рядом с Аланом, нахмурилась и придвинулась к нему ближе, и он опустил ладонь ей на плечо. — Что они делают? — спросила она тихо. — Похоже, кормят кого-то, — ответил Грант, пристально вглядываясь вперёд. Его инстинкт палеонтолога уже подсказывал, что впереди будет нечто важное. Сзади послышался бодрый голос Джона Хаммонда: — Дорогой доктор Грант! Милая Эмма! Вы что тут делаете? Уже пора обедать. Уверен, Эмма просто умирает с голоду! У нас сегодня свежие морепродукты! Эмма, ты любишь креветки? Девочка кивнула, хотя её взгляд всё ещё был прикован к вольеру впереди. Алан обернулся к Хаммонду и прищурился. — Что это за клетка? — О, пустяк, пустяк, — Хаммонд замахал рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Просто демонстрация. Ничего опасного. Вот увидите — на обед будут креветки, омары, лосось… Но его слова уже тонули в напряжении момента. Вся группа — Элли, Ян, Хаммонд, Женнаро, Эмма и Алан — остановилась перед массивной клеткой, спрятанной в листве. Корова, висящая над центром конструкции, вдруг резко опустилась вниз, скрывшись в зелени. Наступила тишина. И в эту тишину раздался первый хруст. Из чащи мгновенно выскочили тени — стремительные, сильные, зловещие. Хищники. Их было несколько. Их движения были слаженными, резкими, голодными. Они рвались к добыче, не теряя ни секунды. Ветви колыхались, листья сыпались на землю. Послышались ужасающие звуки — рычание, визг, скрежет костей, а затем нечто, похожее на влажное чавканье. Секунды. Всего несколько секунд — и не осталось ни мяса, ни крови, ни рогов. Ни хрюка, ни мычания. Ни малейшего следа. Как будто корова была иллюзией. Эмма, не в силах отвести глаз, закрыла рот рукой, чтобы не закричать, и вцепилась в руку Алана. Он сжал её пальцы, даже не отрывая взгляда от клеточной чащи. — Они… они всё съели, — прошептал Женнаро поправляя шляпу. — До последнего фрагмента, — подтвердил Малькольм мрачно, — даже рожки не оставили. Какая деликатность. Внезапно они услышали стук обуви подошёл мужчина в кепке и с серьёзным лицом, с холодными серыми глазами, от которых веяло военной дисциплиной. Он кивнул Алану. — Роберт Малдун. Главный смотритель. — Он пожал руку Гранту, а потом с неожиданной теплотой потрепал Эмму по макушке. — Будь осторожна, малышка. Эти твари не для игр. — Кто это был? — тихо спросил Алан, всё ещё следя за вольером. — Велоцирапторы, — буркнул Малдун. — Убийцы к восьми месяцам. Быстрее гепардов. Умнее собак. И, клянусь, злее чёрта. У нас был выводок — восемь. Но одна самка… та, главная… она перебила остальных. Всех. Оставила только двух. Чудовище. — Господи… — Элли поёжилась. — Они пытались сбежать? — Ещё бы, — подтвердил Малдун. — Постоянно. Они изучают поведение охраны, ищут слабые места. Мы зафиксировали уже три попытки. Эта самка проверяет сетку на прочность — каждый день, но в разное время. Очень умная. Словно знает, когда нас меньше всего. — Доктор Хаммонд, — Элли резко повернулась к Хаммонду. — Эти ограждения… они же под напряжением? Хаммонд вздохнул, театрально сцепив руки за спиной: — Конечно, конечно, доктор Сеттлер. У нас всё предусмотрено. Система напряжения на 10 тысяч вольт. Все меры предосторожности. Вы ведь даже не представляете, насколько они умны… Один из них уже решал примитивные логические задачи, даже математические. Поразительные существа! Эмма, всё ещё с тревогой на лице, вдруг хихикнула, повернувшись к дяде: — Дядя Алан, а можно мне одного на математику в школу? Только маленького! Алан закатил глаза, с лёгкой усмешкой ущипнул её за нос: — Только если сдашь все тесты без помощи когтей. Элли рассмеялась, нежно заправив вылезшие пряди Эммы за уши, как делала её мама в детстве. На миг воздух стал легче, спокойнее. Но взгляд Алана всё ещё был прикован к клетке. Где-то там, в глубине зарослей, дышали хищники. Умные, быстрые, безжалостные. И среди них — одна, самая главная. Самка, которая уже знала вкус крови и не терпела соперников. И пока остальные мечтали об ужине с креветками, Алан знал: настоящий аппетит был с той стороны забора. —Ну? Кто голоден?— с улыбкой спросил Хаммонд с целью сменить ауру.