Боль великана

Плотные облака затянули небо, свет стал мягче, будто сам день затаил дыхание. Машины неторопливо двигались по гравиевой дороге, рассекая высокую траву, качающуюся по обе стороны, словно приветствующую путников. Вдруг профессор Грант, до этого молчаливо глядевший в окно, резко подался вперёд. Он прищурился, всматриваясь в чащу. — Подождите, — пробормотал он и, не дожидаясь реакции, распахнул дверцу и вышел из машины. Элли Сеттлер тут же распахнула свою дверь и шагнула за ним, глаза загорелись любопытством. За ней, словно по инстинкту, выскочила Лекс. Во второй машине, как только Эмма увидела, как её дядя выходит, сердце ёкнуло. — Дядя! Вернись! — крикнула она и, толкнув дверцу, выскочила следом. — Эмма! Меня подожди! — закричал Тим и, даже не подумав, рванул следом за ней. Женнаро, поражённый скоростью, с которой дети покинули безопасный транспорт, с ужасом уставился на пустеющий салон. — Дети! — взвизгнул он, спрыгивая с сиденья. — Назад! Всем назад! Это парк… чёрт возьми… с динозаврами! Это не пикник! Но его слова уже тонули в шорохе шагов и детском смехе. Вся компания — словно заколдованная — брела по направлению к чему-то, что чувствовалось в воздухе. Лекс споткнулась, тихо вскрикнула, но прежде чем она успела упасть, сильная рука подхватила её. — Осторожней, — сказал Алан, поднимая её. Он всё ещё держал девочку за руку, даже когда она снова уверенно встала на ноги. Элли, с лёгкой усмешкой наблюдая за этим, наклонилась к Эмме и прошептала: — А он говорит, что не любит детей. Эмма сдержать смех не смогла. Она хихикнула, прикрывая рот ладонью. Алан бросил на них вопросительный взгляд, но ничего не сказал. Женнаро всё ещё продолжал умолять: — Мы можем… пожалуйста… вернуться в машины? Там кондиционер! И ноль шансов быть съеденными! Тем временем Тим и Эмма неспешно шли рядом, болтая будто действительно оказались не в парке доисторических хищников, а на обычной школьной прогулке. — Я вот недавно прочёл одну книгу, — сказал Тим, делая ударение на каждом слове, — в три раза толще, чем книга твоего дяди. — Да ну? — фыркнула Эмма, поддразнивая. — Неужели там что-то интереснее, чем "Эволюция хищных динозавров"? — Ну… — протянул Тим с заговорщической улыбкой. — В ней есть динозавры и инопланетяне. — Несправедливо! — воскликнула Эмма. — У нас только динозавры. Хотя... это пока. Алан вдруг остановился, вслушиваясь. Он поднял руку, прося тишины. Все послушно замерли. Ветер чуть стих. Где-то вдалеке закричала птица. Затем… глухой, болезненный стон. — Подождите здесь, — сказал он. — Я проверю. — Один? — обеспокоилась Элли. — Я быстро. Он шагнул в высокую траву и вскоре исчез за зелёной стеной. Эмма сжала кулаки. Сердце колотилось. — Он же не пойдёт туда один, — пробормотала она, и, не слушая никого, рванула вперёд. — Эмма! — закричала Элли, но та уже скрылась. — Если Эмма идёт, то и я иду! — воскликнул Тим и, не оборачиваясь, нырнул следом. —Тим! Стой!— крикнула Лекс в след брату. — Да что с вами всеми не так?! — простонал Женнаро, но было уже поздно. За высокой травой открылось нечто иное. Нечто живое, огромное и… страдающее. Трицератопс. Он лежал на боку, его массивное тело едва заметно подрагивало. Огромные боковые пластины на голове мерцали под лучами тусклого солнца, а глаза были полузакрыты. У животного явно была лихорадка или боль. — Он… он ранен? — выдохнула Эмма, тронув бок великана. Алан стоял на коленях рядом с головой динозавра, аккуратно гладя по грубой коже. Элли, подбежавшая следом, уже начала осматривать животное. — Он дышит тяжело… и посмотри на зрачки… как будто отравление, — пробормотала она. — Нам нужно выяснить, что он ел. Эмма и Тим присели рядом, почти благоговейно. — Он такой… настоящий, — прошептала Эмма. — И такой… живой. — Знаешь, — сказал Тим, не отрывая взгляда от трицератопса, — сейчас мне даже инопланетяне не нужны. Они сидели молча, рядом с животным, которое существовало миллионы лет назад, будто всё вокруг — парк, техника, тревоги — исчезло. Была только тишина, боль великана и нежность тех, кто вдруг понял, насколько драгоценна жизнь. Даже если она весит пять тонн, имеет рог и хвост, и когда-то топтала доисторические леса. ************ Трицератопс продолжал лежать неподвижно, издавая лишь редкие, тяжёлые вдохи. Над ним хлопали листья, ветер приносил запах земли, травы и чего-то… странного. Элли склонилась над кустом с широкими, глянцевыми листьями и сиреневыми цветами. Она провела пальцами по лепесткам, затем прищурилась. — Это... Вест-Индская сирень, — сказала она вслух, обращаясь скорее к себе, чем к остальным. — Она токсична. Может вызывать дезориентацию, слабость, даже судороги. — О, — подал голос один из смотрителей, стоящий рядом. — Но животные такое не едят. Элли повернулась к нему с приподнятой бровью. — Они не должны есть её, — сказала она. — Но вы уверены? Эти создания существуют тут только несколько недель. Их пищевые привычки всё ещё могут меняться. Она выпрямилась, отряхнула руки и огляделась. — Нам нужно проверить... помет, — сказала она спокойно. Повисло молчание. Ян Малкольм, до того молча наблюдавший за происходящим, вдруг резко повернулся к ней. — Простите, вы сказали… помет? Элли, не оборачиваясь, кивнула. — Если она ела растения, мы найдём остатки в его экскрементах. Ян раскрыл рот. Медленно, как будто слова Элли нанесли ему физический урон. — Очаровательно, — протянул он. — Вы же доктор ботаники, не правда ли? Теперь, оказывается, ещё и... специалист по навозу. Элли лишь усмехнулась. — В науке нельзя брезговать. Тим и Эмма, стоящие чуть в стороне, захихикали. — Фу, — сказал Тим, поморщившись. — Ещё скажи, что сейчас полезет туда с лопатой. — Лучше не говори этого вслух, — прошептала Эмма, прикрывая рот рукой. — Вдруг у неё она уже с собой? Они переглянулись и снова прыснули, отводя взгляд от Элли, которая как раз направлялась к внушительной груде рядом с кустом. Пока взрослые были заняты, трое детей, будто по команде, опустились на колени рядом с трицератопсом. Его фланки мягко поднимались и опускались, а дыхание стало чуть ровнее. Лекс погладила тёплую, грубую кожу на боку животного. — Она... как большая, добрая корова, — прошептала она. — Только с рогами, — заметила Эмма, улыбаясь. — И с бронёй. И весом в пять тонн. — И с хвостом, который может снести машину, — добавил Тим с восхищением. — Но в остальном — да, вполне милая. Они на мгновение замолчали, наслаждаясь редким моментом спокойствия. Только ветер шелестел травой, а где-то вдалеке выкрикнула неведомая птица. — Знаете, — начала Лекс. — Если бы все динозавры были такими… может, я бы даже осталась тут жить. — Не забывай про Т-Рекса, — напомнила Эмма. — Угу, — кивнул Тим. — В отличие от неё, он точно не ляжет рядом, чтобы почесали за ухом. — Представляешь, — вдруг оживилась Эмма. — Что если у Т-Рекса действительно были перья? Как у птиц. Он же родственник курицы. Тим сделал вид, что вообразил это. — Огромная злая курица… звучит не так уж и страшно. — Ну-ну, — усмехнулась Эмма. — До тех пор, пока она не решит, что ты обед. — Интересно, — задумчиво произнёс Тим, — если взять ДНК курицы… можно ли вернуть Т-Рекса? Воссоздать его с нуля? Лекс замотала головой. — Фу. Только не говорите, что из моей завтракающей яичницы вырастет хищник. Они снова рассмеялись. Даже трицератопс, казалось, хрюкнул во сне. И хотя в воздухе всё ещё витало беспокойство, в эту минуту дети чувствовали себя частью чего-то большого и настоящего. Чего-то, что стоило защищать.