А у вас есть домик на дереве?

Они тащили машину вниз по насыпи, карабкаясь через камни и мокрую землю, пока позади не раздался рев. Такой, от которого кровь стынет в жилах. — Она идёт! — крикнула Лекс, соскальзывая с насыпи. Алан, скрипя зубами, вцепился в край перевёрнутого внедорожника. — Просто тяни, Лекс! И не смотри назад! И тут Ти-рекс снова толкнула машину — так сильно, что та, словно тост из поджарки, вылетела из лап чудовища, перевалилась через край насыпи… и с глухим грохотом полетела вниз. Внутри застрявшие Эмма и Тим закричали, а вместе с ними закричал и мир вокруг. — Мы летиииим! — успел выкрикнуть Тим, пока внедорожник с грохотом не застрял в густой кроне дерева, болтаясь между толстыми ветвями. — Ау! — Эмма врезалась лбом в переднее сиденье, а Тим плюхнулся на пол. — Я жива? — спросила Эмма и тут же зажмурилась. — Неважно. Лучше бы я не была. — Меня... — Тим зажал рот, но было уже поздно. Звук был слишком узнаваемый, и запах — тоже. — Тимми! — взвизгнула Эмма, — серьёзно?! Мы уже в грязи, в крови, на волосок от гибели… и теперь — в твоей ВЫРВОТЕ? — Я не специально! — простонал Тим. — Можешь на меня не кричать, пожалуйста? — На тебя? Я б сейчас крикнула на того генетика, что это всё устроил! — пробурчала она, вытирая щеку. Тем временем, над ними послышался голос: — Дети? Всё в порядке? — Алан, тяжело дыша, карабкался по дереву, хватаясь за мокрые ветки. — Эмма? Тим? — Всё супер, — огрызнулась Эмма, — Тим немного… размечтался желудком. — Понял. Никому не скажу, — ответил Грант, стараясь не морщиться, когда запах добрался и до него. Он добрался до машины и распахнул заднюю дверь, ветка угрожающе заскрипела. — Хорошо. Будем думать, что это... приключение. Вы можете выбраться? — Неа. Ноги застряли, — ответил Тим. — Меня держит ремень! — буркнула Эмма, уже расстёгивая его с бешеной яростью. Алан помог им выбраться по одному, поддерживая под локоть, стараясь не скользить. Машина скрипела и покачивалась всё больше, будто капризничала. — Держитесь крепче, — сказал он, — представьте, что это ваш старый домик на дереве. — У нас не было домика на дереве, — сказали дети хором. — У меня тоже, — вздохнул Алан. — Так что вот, первая и последняя попытка. Они осторожно выбрались на толстую ветку. Внизу — темнота, глина, корни. Вверху — мокрое небо и угрожающе скрипящая машина. — Главное — не смотреть вниз, — посоветовал Алан. — Мы уже СМОТРИМ вниз! — заскулил Тим. — Очень высоко! — Я сказал — не смо… СКРИИИИП. — Быстрее, живее! — выкрикнул Алан, уже теряя терпение. — Бегом, бегом! Она сейчас свалится! Троица спустилась вниз как могла — кто скользя, кто карабкаясь, кто почти катясь. Лекс уже ждала их внизу, плача от облегчения. — У нас получилось! — выдохнула Эмма. ГРРРРОХ. Машина с треском сорвалась с дерева и упала прямо на них… точнее, рядом, слегка придавив край Эмминых и Тимовых ног. — Ай! — закричали оба. — Мы живы?! — пискнула Эмма, вытаскивая ногу. — Похоже, да, — прохрипел Тим. — Только теперь у меня всё болит. — Ну и воняет, — добавила Эмма, бросив на него косой взгляд. Алан, встав на ноги, отряхнулся и протянул детям руки: — Ладно. Кто за приключениями — марш за мной. — Только если приключения не пахнут, — буркнула Эмма, хватаясь за его руку. ************ Тропические джунгли были темны, как смола, и гудели от звуков ночной жизни: стрекот насекомых, далёкие хриплые вскрики и непонятное шуршание, которое заставляло даже самые крепкие нервы трепетать. Но хуже всего был запах. Алан шёл впереди, озираясь по сторонам, время от времени останавливаясь, чтобы дать передышку детям. Тим и Эмма брели, поникшие, грязные, мокрые, и, главное — зловонные. На них прилипли листья, земля, следы крови — и, что хуже всего по мнению Эммы, остатки того, что раньше было в желудке её друга. — Всё. Стоп, — наконец сказал Алан, останавливаясь у небольшого ручья, пробивавшегося сквозь камни. Он опустился на колено, зачерпнул ладонями воду и, не слушая протестов, начал выливать её на Эмму. — Эй! — завопила она. — Осторожнее! У меня шея! — Да уж, пахнешь ты как шея. Мёртвого бронтозавра, — хмыкнул он, хватаясь за Тима. — Эй, я тоже протестую! — воскликнул мальчик, отплёвываясь, когда холодная вода хлынула на его лицо. — Протест принят, — невозмутимо отозвался Грант. — И проигнорирован. Хотите, чтобы вас нашли плотоядные? Запах такой, будто кто-то из вас проглотил скунса и закусил тухлым яйцом. — Это он, — указала Эмма на Тима. — Спасибо, Эмма, — буркнул Тим. — Я ж сказал, не специально. — Всё, хватит, — сказал Алан. Он вытер руки о мох и посмотрел на детей серьёзно. — Слушайте. Да, всё это страшно. Да, это опасно. Но мы справимся. Главное — держаться вместе. И не плакать, поняли? Лекс всхлипнула, но кивнула. Алан обнял её одной рукой и мягко подтолкнул вперёд. — Нам нужно найти, где переночевать. Пошли. Они шли ещё минут пятнадцать, пока Грант не заметил большое дерево с развесистыми ветками, будто специально созданными для ночлега. — Залезаем, — велел он. — Внизу нас могут найти не только динозавры, но и всё, что ползает, бегает и шипит. Тут будет безопаснее. — Я ненавижу деревья, — захныкал Тим, хватаясь за кору. — Деревья — наши друзья, — фыркнула Лекс, легко взбираясь вверх, как кошка. — Это говорит девочка, которую я вчера с трудом уговаривала залезть на табуретку, — буркнула Эмма, подтягивая Тима. Когда все оказались наверху, устроились на крепкой, широкой ветке, Алан сел чуть выше, глядя вглубь ночи. Вдруг из темноты вынырнули огромные силуэты — величественные и грациозные. Несколько брахиозавров медленно шли через поляну, головы высоко тянулись к кронам деревьев, словно к звёздам. — Вау... — прошептал Тим. — Это... это Брахимозавры! Эмма усмехнулась: — БрахиОзавры, гений. Не «мозавры». — Но звучит круче, — возразил он. — «Брахимозавры»! Как будто они рэп-группа. Алан хмыкнул и прищурился, наблюдая за тем, как огромные существа издавали низкие гортанные звуки — не совсем рык, не совсем пение. Это было похоже на пение китов, только глубже и древнее. — Они поют, — сказал он. — Настоящая песня. Кто бы мог подумать… Он сложил ладони в виде трубы и попытался издать такой же звук. Получилось, скорее, как горло кашляющего бегемота. — Доктор Грант, прекратите! — зашипела Лекс. — Сейчас чудовища придут! — Это травоядные, — сказал он, улыбаясь. — Они не опасны. — Что значит «травоядные»? — нахмурилась Лекс. — Это как… вегетарианцы, — пояснила Эмма. — Только среди динозавров. — Ага, — вставил Тим, хитро взглянув на сестру. — Только для Лекс они сделают исключение. Эмма хохотнула, прикрывая рот рукой. — Ха-ха, очень смешно, — надулась Лекс и отвернулась. Алан попытался скрыть ухмылку, вытирая лицо рукой. — Тим, хватит. Нам ещё ночь пережить. Они устроились плотнее, прислонившись друг к другу. Джунгли гудели, но в этой глуши, на дереве, с голосами Брахиозавров вдали, становилось немного спокойнее. Даже Эмма, уставшая и вся в царапинах, впервые за долгое время улыбнулась по-настоящему. Ночь наконец принесла относительное спокойствие. Листья деревьев едва шелестели от лёгкого ветерка, а над джунглями раскинулось тёмное, бархатное небо, усыпанное звёздами. Где-то вдали завывал ночной динозавр, но звук был далёкий, приглушённый, почти безвредный. Алан сидел, прислонившись спиной к стволу дерева. Тим спал, уткнувшись носом в его бок, Лекс тихонько посапывала с другой стороны, прижавшись щекой к его плечом. А между ними, укрывшись курткой Алана, лежала Эмма. Она устроилась у него на груди, слушая мерное биение его сердца, словно это был единственный якорь в этом безумном, перевёрнутом мире. — Дядя Алан, — прошептала она тихо, стараясь не разбудить остальных. — М-м? — отозвался он, чуть опуская голову. — Ты когда-нибудь думал… что это была плохая идея? — её голос дрожал, но не от страха — скорее от усталости и растерянности. Алан на мгновение задумался. Он посмотрел в небо, вздохнул. — Иногда… — честно ответил он. — Иногда мы верим, что делаем что-то великое. Что сможем приручить природу, понять её. Но она всегда напоминает, кто тут главный. Эмма чуть приподняла голову, взглянув на него снизу вверх. — А ты сожалеешь? Он посмотрел на неё, погладил по волосам. — Нет, — сказал он мягко. — Если бы не эта поездка… я бы не знал, какая у меня удивительная племянница. Эмма слабо улыбнулась, прижалась щекой к его груди. — А если… если Рекси вернётся? — прошептала она. Алан не сдержался и прыснул в кулак от сдержанного смеха. — Прости, — хмыкнул он. — Просто… Рекси? — А что? — фыркнула Эмма, приподнимаясь. — Ну “Рекс” — это слишком грубо. А она же… ну, она девочка. Так что Рекси. Звучит… чуть менее пугающе. Алан кивнул, всё ещё улыбаясь. — Хорошо. Рекси. Значит, если Рекси вернётся… — он обнял Эмму чуть крепче, — …мы будем готовы. А пока — она нас не найдёт. Я обещаю. Эмма долго молчала. А потом тихо сказала: — Спасибо, дядя Алан. За то, что не испугался. За то, что защищал нас. За то, что… не отпустил меня тогда. Она потянулась и, слегка покраснев, поцеловала его в щеку. — Я тебя люблю. Алан замер, а затем медленно склонился и аккуратно поцеловал племянницу в висок. — И я тебя, девочка моя. Спустя пару минут её дыхание стало ровным, и она погрузилась в сон, укрытая его рукой и тёплой курткой. Алан закрыл глаза и, впервые за эту ночь, позволил себе немного отдохнуть, зная, что его маленькая стая — в безопасности.