Гонки со смертью

Солнце пробивалось сквозь листву редкими золотыми лучами, но тревога в воздухе сгущалась всё сильнее. Впереди возвышалась вышка, у подножия которой крепилась металлическая лестница, ведущая к платформе. А оттуда — проход через верхушку забора. Шанс выбраться. — Ну что, кто первый? — ухмыльнулась Лекс, вцепившись в нижнюю ступеньку лестницы. — Спорим, я доберусь до верха раньше, чем вы двое вообще залезете? — А что мы за это получим? — Тим, всё ещё тяжело дыша после бега, приподнял бровь. Лекс пожала плечами: — Ну… моё уважение. Тим фыркнул. — Щедро, как всегда. — Это не гонки, дети, — строго сказал Алан, подходя к лестнице. Он бросил взгляд на небо, потом на горизонт. — Лучше бы нам поторопиться. Без шуток. — На самом деле, это именно гонки, — мрачно сказала Эмма. — Только не за медаль… А за жизнь. Они начали подниматься. Металл лестницы звенел под ногами. Лекс, как и обещала, вырвалась вперёд — быстрая, лёгкая, ловкая. За ней шли Эмма и Тим, Алан замыкал группу, следя, чтобы никто не оступился. На вершине — обширная платформа, и лишь один способ спуститься на другую сторону: по натянутому металлическому тросу, проходящему над забором. Он был широким, плоским, с поперечными перекладинами — не самый удобный путь, но проходимый. — Лекс, вперёд, — кивнул Алан. — Только осторожно. Она забралась на трос и, балансируя, как канатоходец, медленно пошла. Затем Эмма. Сжав зубы, девочка шла, стараясь не смотреть вниз. — Остался ты, — сказал Алан, оборачиваясь к Тиму. Мальчик уже готовился к переходу, как внезапно завыла сирена. ВЫЕЕЕЕЕУУУУУУУУ! Мигание красного. На табло замерцали слова: > "ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: СИСТЕМА ЭЛЕКТРОПИТАНИЯ ВОССТАНАВЛИВАЕТСЯ" — О нет… — прошептала Лекс, уже добравшаяся до другой стороны. — Тим! — вскрикнула Эмма, развернувшись. — Прыгай! Мы поймаем тебя! — Я… я не могу! — закричал он, цепляясь за балку. — Это слишком высоко! — Тимми! — Лекс умоляла, на глазах стояли слёзы. — Пожалуйста! Слушайся! Пока не поздно! — Мы с тобой! — кричала Эмма, протянув руки. — Просто… доверься нам! Алан стоял внизу, широко раскинув руки: — Я тебя поймаю, сынок. Обещаю. Сейчас или никогда! Тим закрыл глаза, сжал кулаки. Сердце билось как бешеное. Он оттолкнулся… И тут — вспышка. ЗВУК УДАРА ТОКА. Мальчика ударило током в момент прыжка. — ТИИИИИМ! — закричали сразу трое. Его тело подбросило в воздух, словно тряпичную куклу. Он упал прямо в руки Алана, тяжёлым грузом навалившись на него. Тишина. — Тим? — выдохнул Алан, осторожно опуская мальчика на землю. Он не двигался. — Тимми?! — Лекс упала на колени рядом, трясла его за плечо. — Нет… Нет… Пожалуйста… Эмма стояла в ступоре, потом рывком бросилась к ним, обняла Лекс за плечи. Обе девочки плакали. Маленькие, перепуганные, с лицами, искаженными ужасом. — Он… он не дышит… — прошептала Лекс. Алан уже опустился на колени и начал действовать: запрокинул голову мальчику, зажал нос, вдохнул в рот. Один раз. Второй. Затем сжал грудную клетку. Ритмично. Чётко. — Давай, Тим… Дыши… — прошептал он. — Ну же… Вдох. Выдох. Сжатие. Тишина. И вдруг — вдох. Дрогнули губы. Мальчик закашлялся, глаза распахнулись. — Ну и… кровище… — хрипло пробормотал он, как будто продолжал разговор, оборванный ещё на поляне. — Тимми! — Лекс навалилась на него, зарывшись лицом в его грудь. Эмма тоже обняла его, всхлипывая, и в этот момент трое детей слились в один тёплый, дрожащий комок облегчения. Алан сел рядом, прикрывая глаза рукой. Он не произнёс ни слова. Только улыбнулся. Они были живы. Пока — живы. *********** Они вышли из темного коридора в залитое полумраком лобби центра для посетителей. Просторное помещение казалось пугающе пустым — в нем всё ещё витала та тревога, что поселилась в них с первых часов этого кошмара. Но здесь было тепло, светло и относительно безопасно. Алан первым пересёк комнату, остановился у массивного деревянного стола и повернулся к детям. — Садитесь. Отдохните, — сказал он спокойно, но с лёгкой хрипотцой в голосе, выдающей усталость и скрытую тревогу. Лекс плюхнулась на стул, вытянув вперёд ноги. Эмма неуверенно остановилась рядом, глядя на дядю снизу вверх. А Тим, пошатываясь, всё ещё приходил в себя, будто ощущая в теле отголоски недавнего удара током. Алан мягко опустил руку ему на макушку, пригладив волосы. — Бедный Тим, — с кривой улыбкой пробормотал он. — Чуть не превратился в тост… Но мы отвезём тебя к врачу. Обязательно. Как только я вернусь. Он отступил на шаг, готовясь уходить, но заметил, как Эмма встала, шмыгнув носом, и пошла за ним. Шаг. Второй. Потом её пальцы вцепились в его рубашку. — Дядя… — выдохнула она, едва слышно, срываясь на всхлип. Алан обернулся. Не говоря ни слова, подхватил племянницу на руки. Эмма уткнулась лицом ему в плечо, не сдерживая дрожи. — Эй, — тихо сказал он, опуская её на стул рядом с Лекс. — Я обещаю, я вернусь. Хорошо? — Хорошо, — прошептала она, не отпуская его ладонь. Он мягко поцеловал её в обе щеки, тёпло, по-отцовски. — Ты сильная девочка, Эмма. Я горжусь тобой. Она кивнула, не в силах говорить. Алан задержал взгляд на троице — запылённые, измождённые, но живые дети — и, наконец, развернулся, уходя в тишину коридора. На какое-то время в лобби воцарилось молчание. Потом Лекс шумно втянула носом и вдруг произнесла: — Ну, кто голодный? Потому что я — очень. Тим поднял голову, брови его поползли вверх. — Серьёзно? Только что тебя чуть не сожрал Т-Рекс, и ты думаешь о еде? — Я думала о еде всё время. Даже когда кричала. Особенно когда кричала. Эмма хихикнула сквозь остатки слёз. — Пойдём посмотрим, что у них тут есть. Пока тостовый мальчик не растает. Они направились к буфету. Там, в холодильных шкафах и под накрытиями, уцелело удивительно много: свежие фрукты, йогурты, упаковки с мороженым, россыпь печенья и даже несколько аккуратно нарезанных пирожных под стеклянными колпаками. — Кто-то тут жил сладко, — пробормотала Лекс, подбирая шоколадное мороженое и подмигивая Тиму. — Только бы не динозавры, — ответил он, запихивая в рот ложку взбитых сливок. Эмма села рядом, тщательно выбрав себе кремовый десерт с клубникой. — Мы будто попали в рай… после ада. — Ну, — сказал Тим, облизывая ложку, — если это рай, я бы попросил немного меньше электричества. И тираннозавров. — И запаха пота, — добавила Лекс, морщась. — У кого-нибудь дезодорант есть? Они смеялись, ели, шутили, перебивая друг друга и то и дело бросая взгляды на тёмный коридор, откуда ушёл Алан. В каждом взгляде была надежда. Пока их смех звучал — тихий, уставший, но настоящий — в зале лобби вновь оживала жизнь. Хоть и крохотная, детская, но настоящая. И несмотря на боль, страх и усталость — всё ещё живая.