Через заросли и расстояния

В воздухе бункера всё ещё витал слабый запах дыма и копоти, но постепенно он сменялся чем-то другим — уютом, безопасностью. Свет от старой лампы бросал мягкие отблески на стены из железа, превращая это убежище в почти домашнее место. Снаружи — дикая, неуправляемая природа, опасность, рапторы. А здесь — человеческий голос, дыхание, жизнь. Эрик сидел на перевёрнутом ящике, подперев подбородок рукой и внимательно разглядывал мужчину напротив. — Подождите... — наконец проговорил он, сузив глаза. — Вы… вы ведь Алан Грант, да? Алан приподнял брови, но затем кивнул с лёгкой улыбкой. Он уже привык к тому, что его имя вызывало у детей и подростков реакцию, сродни встрече с супергероем. — Виновен, — сказал он, вздохнув. Эрик на мгновение застыл, а потом тихо выдохнул: — Ничего себе… Алан Грант. Настоящий. — Он покачал головой. — Что вы вообще здесь делаете? Алан бросил быстрый взгляд на Эмму, потом вновь посмотрел на парня. — Твои родители… пригласили меня помочь найти тебя, — сказал он просто. — Им нужна была помощь, и я не мог отказать. Эрик откинулся назад, потрясённо всматриваясь в лицо палеонтолога, будто ещё не до конца верил в происходящее. Потом его взгляд скользнул к Эмме. Он застыл на её лице, чуть прищурившись. — А ты… ты ещё красивее, чем на телевизоре. Эмма заморгала, растерянно улыбнувшись. — Я?.. Спасибо… — пробормотала она, почесав затылок. — Когда я впервые увидел тебя в том интервью, где ты с дядей рассказывала о раскопках в Монтане, — продолжил Эрик с полной серьёзностью, — я подумал, что влюблён. Фанатически. Эмма неловко рассмеялась и густо покраснела. Ей было девятнадцать. Ему — четырнадцать. Признание звучало искренне, но чуть комично — как детская попытка ухаживания, которая всё же тронула. — Ну… это очень мило, — с трудом выговорила она, обменявшись с Аланом взглядом, в котором читалось сдержанное веселье. Эрик, кажется, только теперь понял, как это прозвучало, и тоже смутился. Чтобы сменить тему, он подошёл к дальней стене, достал небольшой тайник из-под деревянной крышки и вытащил банку с консервами и пару упаковок батончиков. — Вы, наверное, голодны, — сказал он, подавая им. — Это всё, что у меня осталось на сегодня. Не ресторан, конечно, но по сравнению с тем, что я ел в первые дни… Алан и Эмма с благодарностью приняли еду. Консервы оказались фасолью в томатном соусе, а батончики — давно просроченными, но вполне съедобными. Пока они ели, Эрик вдруг заговорил снова: — Я читал вашу книгу, — сказал он, глядя на Алана. — И ту, первую. Про динозавров и птиц. Она мне понравилась больше, чем вторая. Там было… настоящее. Алан чуть усмехнулся. — Ты один из немногих, кто так говорит. Вторая была для… широкой аудитории. — А первая — для настоящих, — сказал Эрик. — Я запомнил, как вы писали о том, что велоцирапторы ближе к птицам, чем к рептилиям. Тогда это казалось фантастикой. А теперь… Он развёл руками, словно указывая на весь этот остров, кишащий живыми доказательствами. Эмма, сидя напротив, склонила голову. — Ты просто молодец, Эрик. Восемь недель. Один. Без взрослого. Ты не просто выжил — ты думал, строил, приспосабливался. Я бы… не знаю, как бы я справилась. Эрик потупил взгляд, скромно улыбнувшись, не зная, куда деть руки. Похвала значила многое — особенно от неё. Чтобы снять напряжение, Алан вмешался: — А читал ли ты Яна Малькольма? Эрик рассмеялся: — Конечно. У моего отчима его книга стояла на полке. Я прочитал. Но знаете что? Это всё… хаос. Слова, фразы, философия, перемешанная с его эго. Такое чувство, что он больше писал про себя, чем про динозавров. Эмма захохотала. Смех был живым, чистым, таким, каким он давно не звучал с момента прибытия на остров. — Это… абсолютно в его духе! — сказала она, вытирая слезу с уголка глаза. — Весь наш дорогой Малькольм в одном предложении. Алан хмыкнул, качнув головой. — Он бы, наверное, согласился с тобой, между прочим. И добавил бы ещё пару саркастичных замечаний о том, как мы все обречены. — И обязательно поправил бы очки, — добавила Эмма. Они рассмеялись снова. И в этом коротком мгновении — среди железа, старых ящиков и банок с едой — в воздухе появилось то, чего так давно не хватало: человечность. Трое — профессор, его племянница и мальчик, уцелевший вопреки всему — делили тепло, которое даже джунгли не могли уничтожить. ************ Солнечный луч пробился сквозь проржавевшее отверстие в крыше бункера, разбудив их всех одновременно. Было удивительно, как после стольких дней на острове можно было почувствовать себя отдохнувшим — но тепло, еда и, главное, надежда творили чудеса. Эрик уже возился у выхода, собирая свою нехитрую ношу. Он по-прежнему был в своей камуфляжной одежде, слегка порванной, испачканной, но для него она стала своего рода бронёй. Эмма подошла к выходу, где металлический люк вёл наружу, и остановилась, слегка поморщившись от яркого света. Она протянула руку к лестнице, но в этот момент Эрик, с самым серьёзным видом, шагнул вперёд и галантно протянул ей ладонь. — Миледи, — сказал он с нарочито важным выражением. Эмма усмехнулась, но не отказалась. — Спасибо, сэр, — ответила она с театральной интонацией, позволяя ему помочь ей выбраться наружу. Алан, поднимающийся следом, фыркнул, прикрывая рот ладонью. Но в глазах его искрилось веселье. Снаружи всё было по-прежнему — влажная зелень, шелест листвы, где-то вдалеке пронёсся крик птерозавра, но теперь страх отошёл на второй план. Вместо него была цель. Они шли вдоль полуразрушенного бетонного коридора, заросшего плющом, медленно пробираясь к холму. Деревья склонились над ними, будто образуя зелёный свод. На вершине — старая смотровая платформа, видимо, бывшая частью какой-то исследовательской точки. Там, высоко над джунглями, ветер сдул с их лиц жару, а солнце осветило мир внизу. Алан достал из рюкзака бинокль и прищурился. — Там, — тихо сказал он. — Видите, у берега? Маленькая гавань. И два судна. Это хорошо. Значит, шанс выбраться есть. Эрик прищурился, вглядываясь туда, куда указывал Алан. — Одно выглядит целым, — заметил он. — А другое… будто заброшено. — Проверим оба, когда доберёмся, — сказал Алан, убирая бинокль. — Нам надо найти остальных и идти туда как можно скорее. Спустившись обратно, они пошли дальше, осторожно пробираясь сквозь лианы и перепрыгивая через корни. Идти приходилось быстро, но при этом — максимально бесшумно. Но Эрик не мог молчать — энергия возвращалась к нему с каждым шагом. — Знаешь, Эмма… — начал он вдруг. — Я тут подумал. Пять лет — это вообще не разница. Вот мне четырнадцать, тебе девятнадцать. Но когда мне будет двадцать один, тебе будет двадцать шесть. Самое то. Можно будет пожениться. Эмма поперхнулась воздухом и от удивления чуть не оступилась. — Эрик! — воскликнула она, слегка покраснев. Алан шёл чуть позади и едва сдерживал смешок. Он знал, что не стоит смущать парня всерьёз, но самоуверенность Эрика — восхитительная и трогательная. — Просто держу в уме, — невинно добавил Эрик, пожав плечами. — Ты… держи в уме то, что мы всё ещё на острове с динозаврами, хорошо? — отшутилась Эмма, но улыбка на её губах не исчезала. Они шли дальше, но тут Эрик резко остановился. Резко, будто вкопанный. — Подождите… — прошептал он. — Вы это слышите? Эмма напряглась, пальцы сжались в кулаки. Алан, застыл, потянув Эмму за руку чуть назад. В голове уже крутились все возможные ужасы: хруст веток — Рапторы. Рёв — Тираннозавр. Или, хуже того, Спинозавр, снова. Но то, что они услышали, было другим. Прерывистый, резкий звон. Телефон. — Это… — Эрик вскинул голову. — Это телефон моего отца! Он рванулся вперёд, почти не касаясь земли. — Папа! — Эрик, подожди! — крикнула Эмма, но было поздно. Мальчик уже мчался, уворачиваясь от деревьев. Алан и Эмма бросились за ним. Они мчались через лес, сердце билось в висках. Где-то впереди раздавались крики. Эрик. Наконец, пробравшись через последнюю линию кустов, они выбежали на поляну. Посреди неё — огромный металлический забор, покрытый ржавчиной и мхом. Он делил поляну надвое. На другой стороне, у самой решётки, стояли трое. — Папа! Мама! — закричал Эрик, бросившись вперёд. Пол и Аманда Кирби подбежали с другой стороны. Они обняли сына сквозь прутья, прижимая его к себе, не веря глазам. Аманда плакала, дрожащими руками поглаживая лицо мальчика. — Боже… Боже, ты живой… — шептала она, — мы думали… думали… Пол не мог говорить. Он просто держал сына, вцепившись в его плечи, будто боялся, что тот снова исчезнет. — Мы нашли его, — произнёс Алан, подходя ближе. И тут к решётке вышел ещё один человек. Билли. На нём были царапины, он хромал, но лицо его осветилось, когда он увидел Эмму. Они подошли друг к другу — решётка всё ещё разделяла их — и без слов обнялись через прутья. Сильно, по-настоящему. — Я… я думала, что потеряла тебя, — прошептала Эмма. — Я жив упрямо, как ты, — усмехнулся Билли. — И рад, что ты тоже. Он заметил на ней свою сумку. Эмма коснулась её рукой и чуть улыбнулась. — Я решила оставить… Ну, вдруг… Вдруг она приносит удачу. Билли кивнул. Его глаза блестели. — Тогда оставь. Ей уже дважды это удалось. Алан подошёл и протянул руку Билли. Тот пожал её крепко. Между ними не было слов, но в этом рукопожатии было всё — прощение, благодарность, уважение. —Рад что вы снова со мной— сказал Билли Алану. —Рад что и ты здесь— улыбнулся Грант. Семья была снова вместе. И в этом, среди железа, пота и слёз, на миг исчез остров, исчезли динозавры. Остались только люди, их любовь и стойкость. Но впереди ещё был путь к побегу. И мир внизу, у берега, где ждали лодки и… возможно, спасение.